Текст книги ""Фантастика 2026-23". Компиляция. Книги 1-27 (СИ)"

Автор книги: Павел Дмитриев

– Барыги и тут есть, – всхлипнула в ответ Саша. – Совсем с ума сошли, столько денег просят!

– Будет хуже, – с видом бывалого философа парировал я. – Скоро пол-Москвы за пару долларов скупим.

Однако насчет последнего я сильно погорячился.

Экипировка спутницы в нормальные вещи обошлась удивительно недешево даже по европейским меркам. Я отдал за поношенное пальто, теплую кофту, сапожки и прочие мелочи две бумажки с портретом господина Кливленда – то есть сорок баксов. Да на такую сумму в приличном магазине Парижа или Берлина можно одеться вдвоем!

На встречу с Яковом в условленном месте мы, конечно, опоздали. Он сам нашел нас, но пребывал в таком хорошем расположении духа, что обошелся без нотаций и даже помог тащить покупки к стоящему поодаль Renault с желтым номерным знаком на левом брызговике.

– Все же они существуют! – обрадовался я, приметив машину.

– Если бы! – ухмыльнулся Блюмкин. – Паразит гешефт ловит, пока директор со своей кралей кувыркается.

– В смысле?!

Тут бывший чекист в двух словах открыл мне «страшную тайну» отсутствия такси в городе. Все оказалось по-социалистически просто. Таксопарк в Москве – государственный, соответственно, цены – четыре с полтиной рубля в час – там не менялись с двадцать шестого года. Что по нынешним временам чуть не пятикратной инфляции означает – дешевле только даром. С другой стороны, машины – товар импортный, а в условиях накатившего на СССР бюджетного кризиса все валютные расходы режутся напрочь как бы не на высшем уровне ЦК ВКП(б). Многочисленные служащие партийно-хозяйственного аппарата оказались перед альтернативой: ходить пешком, ибо на извозчика не хватит даже пресловутого партмаксимума в сумме двухсот двадцати пяти рублей*["1923]

[Закрыть], или выкручиваться своими силами.

Результат несложно представить. Скоро советские тресты, наркоматы, управления – все, кто мог и успел, – заключили с таксопарком контракты, а затем… принялись гонять таксомоторы в качестве собственной машины с шофером.

Хорошо всем. По отчетам в столице бурно развивается современная транспортная инфраструктура, исправно растет количество пассажирокилометров. Таксопарк регулярно и с удовольствием перевыполняет план, а значит, начальники и управленцы получают премии. Водители тихо радуются спокойной работе и шансу подхалтурить на стороне. Совбуры имеют комфорт без лишних накладных расходов.

А что до обычных москвичей… Да кого они волнуют?

Сама по себе реношка меня ни капли не удивила. Забавные конструкции с покатым капотом а-ля угольное ведерко и радиатором позади двигателя здорово успели намозолить глаза и задницу еще в Берлине. Устаревшие морально и технически – с деревянным каркасом кузова и складывающейся крышей из прорезиненного брезента, – они выпускались огромными партиями еще с довоенных времен, в сотнях комбинаций, от малолитражки до автобуса. Советский экземпляр, по крайней мере, оказался хоть и не особенно ухоженным, но почти новым, тогда как в Европе можно запросто «поймать» натурально антикварное чудо первого десятилетия текущего века.

Водитель, солидный дядька лет сорока, в погрузке помочь не соизволил. И ладно, не великая проблема – отдельного багажника тут нет, зато между задним сиденьем и спинкой переднего до неприличия много места, наверное, около метра. Более чем достаточно для наших чемоданов и свертков. Удобно, все под рукой, так что пирожные мы успели съесть, еще пока шофер выруливал от магазина на улицу через какую-то непостижимо огромную полуплощадь-полусквер.

– Куда мы сейчас? – начал я, едва Яков успел проглотить последний кусочек бисквита.

– На квартиру, разумеется, – охотно отозвался партнер. – Никак не думал, что с гостиницами стало так плохо*["1924]

[Закрыть]. Кого только не расспрашивал, но предложили лишь угол в общежитии, недавно перестроенном из конюшни какого-то графа. Сходил, посмотрел…

– Там хоть жить-то можно? – нетерпеливо перебил я.

– Нельзя, – ухмыльнулся Блюмкин. – Грязь дикая, отбросы во дворе, электричества нет, все спят на кроватях прямо в сапогах. Снедь под подушками прячут, жрут там же, хорошо если с табуретки.

– Но…

– И тут попался мне Федор Степанович. – Яков показал рукой на сосредоточенно крутящего баранку шофера. – Пообещал прекрасный флигель в Кузьминках, всего-то за семь червонцев в месяц, свояк у него в ЖАКТе.

– Точно! – громко, чтобы перекрыть шум мотора, отозвался водитель. – Не сумлевайтесь, товарищи. Годный апартамент, большой, светлый. Бывшая барыня жила, и при ней двое квартирантов.

– Там же только дачи? – вмешалась Александра.

– Так от они и есть, – тряхнул кожаной кепкой Федор Степанович. – Но ведь недалече, верст пять до трамвая не будет! А то и до станции можно, пригородные поезда счас ходят, почитай, не хуже, чем до войны.

– Два часа минимум до центра добираться. Скорее – три! – попробовала возмутиться девушка.

Но ее слова так и повисли в воздухе.

– Многие так живут. – Шофер, ободренный молчанием Блюмкина, решил укрепить свою позицию. – У барыни с мужем-профессором по первой две дачи было – эта да в Люблино – и еще квартира на Харитоновском. В городе-то живо их уплотнили, да так резко, что сами сбежали от греха подальше. В Кузьминках – поменьше дом, всего на две комнаты и кухоньку. В нем они, значит, и жили, а люблинский сдавали.

– А во флигель как попали? – поинтересовался я.

– Да не додумали вовремя! Им бы рабочим все сдать, а они – все по знакомым… Вот местный совет в суд и подал. Там живо приговорили взыскать дополнительных налогов на полторы тысячи рублей.

– Откуда такая бешеная сумма?! – возмутился даже привычный ко всему Яков.

– Как-то насчитали, – пожал плечами Федор Степанович. – Говорил кто-то, что барыня зимой денег не брала, потому как дрова и без того дорогие нонче… Вот с этих недоданных денег налоги и потребовали, враз за три годочка.

– Непонятно, но здорово, – пробормотал я скорее для себя, потому как водитель не собирался останавливать рассказ.

– Платить им, понятное дело, нечем было. Так дачи и отобрали в пользу ЖАКТа. Ту, что в Люблино, всю, а в Кузьминках оставили хозяевам комнату во флигеле. Да только муж с горя запил, а чуть опосля – вообще сгинул. Вот барыня и пустила двух квартирантов, чтоб, значит, с голоду не помереть.

– Что же приключилось потом? – поторопила рассказ Александра.

– Так, говорят, разъехались кто куда…

– А если честно?! – неожиданно вмешался Блюмкин.

– Да как сказать…

– Уж как есть! – жестко взял разговор в свои руки бывший чекист.

– Ну… выпили эти, квартиранты которые, да подрались, вот один другого и убил.

– Бытовуха бессмертна! – Я не особенно удачно блеснул остроумием перед девушкой.

– Чудесно! Одного – на погост, второго – на нары, – растолковал ситуацию Яков. – Но барыня-то куда делась?

– Умом она повредилась от увиденного, – без особой охоты поведал шофер. – Увезли ее в больницу, уж вторую неделю как… – И, чуть помедлив, видимо решив, что терять уже нечего, продолжил: – Второй квартирант как рассмотрел сквозь хмель дружка, топором изрубленного, так ремешок на шею и накинул, пока мужики кричали да двери ломали. Из петли его, конечно, достали, да, видать, уж поздно было.

– Гм! – Бывший чекист выразительно посмотрел на Александру.

Девушка в ответ презрительно пожала плечами.

– Скидку бы надо с вашего ЖАКТа просить, – подвел итог Блюмкин.

Сторговались на полусотне в месяц – немыслимо дешево для ближнего Подмосковья. Еще три червонца ушли на приборку.

Кто бы тогда мог подумать, что всего через несколько месяцев «славные» традиции флигеля подкрепятся новым злодейством?

Екатеринбург – Рига

2014–2015

Глоссарий
Имена, названия, слова, термины и выражения, не нашедшие отображения в примечаниях

Автозак – специальный автомобиль на базе грузового автомобиля, автобуса или микроавтобуса, оборудованный для перевозки подозреваемых и обвиняемых.

Армяк – верхняя долгополая одежда из грубой шерстяной ткани (изначально из верблюжьей шерсти). С капюшоном, без пуговиц, застежек, запахивается ремнем. Напоминает шерстяной теплый халат.

Броги – туфли с перфорацией. Могут быть как с открытой шнуровкой, так и с закрытой.

ВКП(б) – Всесоюзная коммунистическая партия (большевиков). Это название партия получила в 1924 г., после создания СССР. До этого момента она называлась РКП(б) – Российская коммунистическая партия большевиков. В 1952 г. ВКП(б) была переименована в КПСС.

Вышинский – советский государственный деятель, юрист, дипломат. Прокурор СССР.

Главдорбуфет – Главное управление железнодорожных буфетов и вагонов-ресторанов.

ГПУ НКВД РСФСР – Государственное политическое управление при НКВД РСФСР с 06.02.1922 до 02.11.1923. Ранее – ВЧК, после – ОГПУ при СНК СССР.

ЖАКТ – жилищно-арендное кооперативное товарищество.

Жатка-лобогрейка – одна из разновидностей жнейки, или жатки, простейшая машина для уборки зерновых.

Залинковать – здесь: связаться, установить связь.

Зэка, или зэк – термин происходит от обозначения «з/к», использовавшегося в официальных советских документах с конца 1920-х по конец 1950-х гг. Этимологически восходит к сокращению от «заключенный каналоармеец», впервые появившемуся во время строительства Беломорско-Балтийского канала.

Каэр – на тюремном советском жаргоне контрреволюционер, обычно осужденный по ст. 58 за контрреволюционную деятельность.

Кемперпункт – Кемский пересыльно-распределительный пункт Соловецкого лагеря (1923–1939).

Консистория (от лат. consistorium – место собрания; совет) – учреждение при архиерее по управлению епархией.

КПЗ – камера предварительного заключения.

Краском – красный командир.

Ламеры (комп. жарг.) – ламером называют человека (юзера), который не просто не шарит в чем-то, но и еще пытается это скрыть, пытается всеми способами указать на свою правоту.

Левел – уровень, достигнутый в игре, а также характеристика успешности самого игрока (высокий левел).

Лига Наций – эта международная организация была создана в 1919 г. для развития сотрудничества между различными нациями. Прообраз ООН.

Лубянка – в неофициальной публицистической и разговорной речи обозначает органы государственной безопасности СССР и РФ (по названию улицы в Москве, где находится комплекс зданий госбезопасности).

Лупанарий – публичный дом в Древнем Риме, размещенный в отдельном здании.

МПС – Министерство путей сообщения.

НКПС – Народный комиссариат путей сообщения. Государственный орган РСФСР, затем СССР в ранге министерства, управлявший деятельностью железных дорог.

НЭП – новая экономическая политика проводилась советской властью в период с 1921 по 1928 г. Это была попытка вывести страну из кризиса и придать толчок в развитии экономики и сельского хозяйства.

ОГПУ при СНК СССР (Объединенное государственное политическое управление при СНК СССР). Образовано из ГПУ при НКВД РСФСР постановлением Президиума ЦИК СССР от 15 ноября 1923 г. после учреждения в 1922 г. СССР.

Оруэлловское мыслепреступление – вид преступления, описанный в романе Джорджа Оруэлла «1984». Самое тяжкое преступление в тоталитарном государстве Океания. Под это понятие подпадает любая неосторожная мысль, любой неосторожный жест или слово.

Портал (комп. жарг.) – многофункциональная площадка с разнообразным интерактивным сервисом, включающая в себя обширные возможности и услуги, в том числе путем предоставления пользователям ссылок на другие сайты.

Прозелитизм – стремление обратить других в свою веру, а также деятельность, направленная на достижение этой цели.

Промфинплан – промышленно-финансовый план предприятия, составляемый на определенный период.

РККА – Рабоче-крестьянская Красная армия.

Рукраб – руководитель работ, что-то вроде бригадира-нарядчика.

СВПС – спальный вагон прямого сообщения. Отличается от обычного мягкого вагона устройством купе, их оборудованием.

Секретарь губкома – секретарь губернского комитета партии.

Соловки – северный архипелаг в Архангельской области, лежащий в Белом море. В те времена – синоним Соловецкого лагеря особого назначения (СЛОН) для преимущественно политических заключенных.

Уполномоченный РИКа – чиновник Районного исполнительного комитета.

УСЛОН – Управление Соловецких лагерей особого назначения.

Фельдграу – основной цвет полевой формы германской армии с 1907 г. и в основном до 1945 г. Фельдграу представляет собой спектр оттенков цветов от серого до коричневого.

ФЗУ – фабрично-заводское училище. Низший (основной) тип профессионально-технической школы в СССР с 1920 по 1940 г.

Хакнуть (комп. жарг.) – используя хакерские приемы, технологии, незаконно получить доступ к чужой информации, взломать (сайт, компьютер).

ЧК – ВЧК при СНК РСФСР (Всероссийская чрезвычайная комиссия по борьбе с контрреволюцией и саботажем при Совете народных комиссаров РСФСР) была создана 7 (20) декабря 1917 г.

«…амфибиогенную асфиксию…» – шутливый диагноз болезни «жаба задушила».

«Барно! – довольно кивнул головой Князь Гвидон…» (жарг.) – Хорошо!

«…выбивая зубами из пищи всю прану…» – Прана – вселенская энергия, или жизненная сила.

«Выпал рерол, прошла смена локации…» (комп. жарг.) – отмена событий, смена смоделированной местности с заданными свойствами.

«…вытащил прекрасно сохранившуюся «мосинку»…» – русская трехлинейная (7,62 мм) винтовка образца 1891 г. – магазинная винтовка, принятая на вооружение русской армии в 1891 г.

«Дела знаменитые? Шармак? Мокруха? Скок?» (жарг.) – Шармак – афера, мокруха – убийство, скок – кража со взломом.

«Дербанки не боись… катать не садись… болячку замастырь…» (жарг.) – Дележа добычи не бойся, играть в карты не садись, симулируй болезнь.

«Жаль, тут засейвиться нельзя…» (комп. жарг.) – Засейвиться в игре – сохранить свое состояние на текущий момент, чтобы при желании вернуться к нему впоследствии.

«…и прочих персонажей коммунистического бестиария…» – Бестиарий – средневековый сборник зоологических статей, в которых подробно описывались различные животные. Очень часто в бестиариях появлялись статьи, где подробно и с иллюстрациями описывались животные, которые не существуют на самом деле.

«…исполнил классический фэйспалм…» (комп. жарг.) – популярное онлайн-выражение, подразумевающее физический жест «лицо, закрытое одной рукой»; проявление разочарования, стыда, уныния, раздражения или смущения.

«…как фанат WoT на почитателя Ingress…» – имеются в виду фанаты компьютерных игр.

«…Капицу Петра Леонидовича, действительного члена Лондонского Королевского общества…» – П. Л. Капица – советский физик, инженер и видный организатор науки. Основатель Института физических проблем, директором которого оставался до последних дней жизни. С 1921 по 1934 г. работал в Кембридже под руководством Резерфорда.

«…король Гарольд будет разбит…» – в битве при Гастингсе нормандские войска атаковали англосаксов и в жестокой битве разгромили их. Король Гарольд был убит.

«…лишь зачекинился…» – здесь: зарегистрировался в компьютерной игре.

«Мюр и Мерилиз», «Мосторг» – российский торговый дом (1857–1922). Основали фирму шотландцы Арчибальд Мерилиз и Эндрю Мюр. После революции «Мюр и Мерилиз» национализировали. Здание занял «Мосторг», а позже – Центральный универсальный магазин (ЦУМ).

«…навороченный квест…» – один из основных жанров компьютерных игр, представляющий собой интерактивную историю с главным героем, управляемым игроком.

«…ни Юбера для вызова такси…» – Uber – компьютерное приложение для поиска и вызова такси.

«…на сбитых из горбыля глубоких, метра на два нарах…» – горбыль представляет собой доску с одной выпуклой стороной, которая образуется при распиле бревна. Данный пиломатериал получил самое широкое применение для быстрого сооружения нар для заключенных.

«…натуральный Мальстрем…» – очень опасный водоворот в Норвежском море у северо-западного побережья Норвегии. Здесь: людской водоворот.

«На траву тебе рвать не резон проще отпыхтеть…» (жарг.) – Весной тебе бежать не резон проще отсидеть до конца…

«Не Пиккадилли, разумеется…» – одна из самых широких и оживленных улиц в историческом центре Лондона – Вестминстере.

«…ничуть не страшнее военного лагеря в Галлиполи…» – стояние лагерем регулярных частей русской армии в окрестностях греческого города Галлиполи. Войска эвакуировались из Крыма в ноябре 1920 г. и сохраняли боеспособность до мая 1923 г.

«Обсуждение взволнованного вида господина Маннергейма…» – регент Королевства Финляндия с 12 декабря 1918 г. по 26 июня 1919 г. Бывший русский генерал.

«Однако карьера работяги-коня из оруэлловского «Скотного двора»…» – речь идет об эволюции состояния животных от безграничной свободы к диктатуре свиньи по кличке Наполеон.

«…остался лишь один хак уника…» – Уник – сленговое название уникальных посетителей сайта по данным статистики. Хак уника – взлом посетителя.

«…по анизотропному шоссе…» – «Анизотропное шоссе» – образ, придуманный братьями Стругацкими. В повести «Трудно быть богом» герои так назвали шоссе, ведущее только в одну сторону (в другую проезд перегораживал «кирпич»), и, если верить центральному персонажу Антону, анизотропное шоссе привело его к развалинам дзота и скелету фашиста, прикованному к пулемету. То есть – в глубокое прошлое.

«Пока у Кремля стоит зиккурат…» – Зиккурат – многоступенчатое культовое сооружение в Древней Месопотамии и Эламе, типичное для шумерской, ассирийской, вавилонской и эламской архитектуры. Здесь: Мавзолей Ленина.

«Попал в инстанс – не рефлексируй! Бей мобов, ищи нычки!» (комп. жарг.) – попал в специальную локацию (подземелье, страшную ситуацию) – не переживай! Бей игровых персонажей, ищи спрятанное!

«Правильный путь прокачки чара…» (комп. жарг.) – правильный путь перевода персонажа игры на более высокий уровень.

«…под ругань десятника: «Кубики! Кубики давай, контра!» – Кубики – кубические метры пиломатериалов.

«Рвануть нитку непросто, легавые ее хорошо забили…» (жарг.) – Нелегально пересекать границу непросто, милиционеры ее хорошо охраняют.

«…сошлюсь на тяжелое детство, восьмибитные игрушки и сбои в ПЗУ…» (комп. жарг.) – восьмибитные компьютерные игрушки – слабые игры, сбои в ПЗУ – неполадки в постоянном запоминающем устройстве (памяти) компьютера.

«Спасибо, госпожа Антуанетта…» – намек на фразу «Если у них нет хлеба, пусть едят пирожные», ставшую символом отрешенности монархов от проблем народа. Приписывается французской королеве Марии-Антуанетте, хотя впервые упоминается Руссо и, возможно, была придумана им.

«…спекулянты нативными сувенирами…» – нативный (от лат. nativus – врожденный) – находящийся в природном состоянии, не модифицированный, сохранивший структуру.

«Так что штурмуем среднюю полку, как Вильгельм Англию…» – руководитель нормандского завоевания Англии. Впоследствии – король Англии.

«…Червей-то у него нема…» (жарг.) – здесь: нет денег.

«…это тебе не баланы из болота тягать…» – Баланы – распиленные бревна, очищенные от сучьев.

«…юнкером пошел в Ледяной поход Добровольческой армии Лавра Георгиевича…» – первый поход Добровольческой армии на Кубань – ее движение с боями от Ростова-на-Дону к Екатеринодару и обратно на Дон (в станицы Егорлыкская и Мечетинская) во время Гражданской войны.

«…я смогу отложить три сотни баксов на лоера-кровопийцу…» – Лойер (от англ. Lawer) – юрист, совмещающий функции юриста-консультанта, адвоката и нотариуса.

RPG-квест – знаменитый жанр компьютерных и видеоигр.

Павел Дмитриев
Анизотропное шоссе, часть II
Зло побеждает зло

– Тогда, господи, сотри нас с лица земли и создай заново более совершенными… или ещё лучше, оставь нас и дай нам идти своей дорогой.

– Сердце мое полно жалости, – медленно сказал Румата. – Я не могу этого сделать.

(с) братья Стругацкие, 1963 год

1. Деньги, деньги и еще раз деньги

Германия, осень-зима 1928 года (21 месяц до рождения нового мира)

Уходящий в бесконечность фасад, узкие, зажатые между пилястров окна – архитектор явно силился придать готическую легкость гигантскому, тянущемуся на целый квартал амбару. Бесполезные старания. Неуклюжие, до пошлости утилитарные арки выходящего на октагональную площадь парадного подъезда не оставляли места воспетому в Нотр-Дам де Пари стилю.

Вид изнутри оказался гораздо интереснее. За тяжелыми, больше похожими на крепостные ворота дверями, после вестибюля и короткой лестницы, открывался огромный атриум. Солнечные лучи свободно проникали внутрь сквозь свод стеклянной крыши. Поддерживающие конструкцию исполинские колонны отделаны расписной лепниной и превосходным розовым мрамором. По низу, до высоты человеческого роста – обшивка из дубовых панелей. Наборный паркет сделал бы честь любому королевскому дворцу.

Но такие мелкие детали сперва не заметны – взгляд притягивают огромные часы и расположенная почти под ними, на небольшом возвышении-алтаре, бронзовая статуя женщины высотой в четыре человеческих роста. Издали ее можно принять за богиню правосудия, только почему-то изрядно погрузневшую и без весов. Однако если подойти ближе и разобраться в деталях, становится ясно – скульптор изобразил простую крестьянку с корзиной, полной даров природы.

Что это? Пантеон? Гробница? Храм? Конечно нет! Хотя последнее недалеко от истины – это действительно храм, но… торговли. Залы берлинского универмага Wertheim 1928 года отличаются от пошлого кафельного эрзаца торгово-развлекательных центров 21-го века как золото от латуни. Тут все по-настоящему, без китайских подделок. Поразительная роскошь интерьеров, вышколенная обходительность персонала, высочайшее качество товаров. Можно спросить любую фрау, и она охотно подтвердит – так было и десять, и двадцать лет назад; так же будет всегда. Удивительное постоянство для страны, в которой дети все еще играют старыми купюрами в миллиарды марок.[1639]

[Закрыть] Еще более удивительна вера в благополучие неотвратимо приближающегося будущего.

Лишь один человек в магазине, а скорее всего и во всем мире знает, чем грозят столице Германии следующие десятилетия.

Это я.

Алексей Коршунов, студент-электрик из Екатеринбурга – уместно добавить – того, что остался в декабре 2014 года. Мне двадцать четыре года, здоров, не женат, вредных привычек приобрести не успел. Однако по нелепому капризу судьбы сумел оказаться «не в том месте не в то время», а посему попал вместо дружеской вечеринки с петербургскими почитателями игры Ingress в заснеженный ночной Ленинград 1926 года.

К счастью, не с пустыми руками. Смартфон LG G3, паспорт, деньги и прочие мелочи давали мне неплохой шанс на признание и как минимум «интересное» будущее – в совместной работе с большевиками СССР. Вот только распорядился я эдаким богатством с непостижимой глупостью. Мобилка и куча записанных в ее памяти книг и учебников до сих пор, надеюсь, лежат в тайнике на чердаке одного из ленинградских домов. Пропал бумажник с документами – уличные карманники вытащили его в первые же часы прогулки по улицам «колыбели революции». Меня же, как выделяющегося из толпы, работнички ГПУ без всяких затей арестовали прямо на улице и определили в тюрьму – Шпалерку. Спустя год осудили на три года концлагерей и отправили на Соловки, не по вине, а вместо неизвестного мне до сих пор тезки – Обухова, контрреволюционера, скаута и потомственного дворянина.

Весной 1929 года мне удалось, как выяснилось чуть позже, совершить почти невозможное: бежать в Финляндию с Кемьской пересылки, той что на берегу студеного Белого моря. Двести километров, если посчитать по прямой, потребовали целого месяца – совсем не увеселительной прогулки. Пришлось продираться через карельские леса, реки и озера, тонуть в болоте, голодать, коротать ночи зарывшись в мох, сторониться не только чекистских постов, но и простых крестьян. А еще – убивать.

Теперь Берлин. Странный выбор для беглеца из триэсэрии – всему миру известно, что бывшие россияне предпочитают Париж, Прагу или Белград. Почему же я избрал иной путь? Краткий ответ прост: исключительно из-за денег, никакой иной симпатии к будущей столице проклятого третьего рейха я не испытываю.

Но если уходить в подробности, придется начать издалека.

Мне повезло с учителем истории в школе, мне нравился этот предмет в вузе. Что-то запомнилось из художественной литературы, новостей, случайных постов друзей на ВК. Но при всем этом из неинтересного и скучного времени между двумя величайшими войнами в памяти отложились лишь несколько десятков фактов, с точностью хорошо если до года. Приход к власти Гитлера, НЭП, индустриализация, великая депрессия, коллективизация, Голодомор, чистка тридцать седьмого года, интервенция в Маньчжурии… пожалуй и все на этом. Под грамотными наводящими вопросами, без сомнения, удастся вспомнить много больше, но в любом случае – без гаджета 21-го века ни один здравомыслящий человек не поверит моим рассказам.

Таким образом, если я не попаду на чердак дома по адресу Ленинград, проспект Маклина, 20, туда, где в тайнике рядом со старой винтовкой лежит смартфон – меня ждет вполне заурядная жизнь. Молодости, инженерного образования, знания языков и памяти о перспективных направлениях науки и техники хватит для безбедной жизни в богатых Соединенных Штатах, далекой Австралии или тихой Южной Америке. Ближе к старости, по всей вероятности, удастся разбогатеть играя на бирже. При определенном везении есть шансы на скромную отраслевую славу изобретателя каких-нибудь специфических транзисторов, или наоборот, удачливого коммерсанта средней руки, вовремя поставившего, скажем, на производство пуговиц для военной амуниции или продажу телевизоров.

Просто, надежно, и… недостойно!

Можно ли ради личного благополучия упустить уникальную возможность дать старт новому миру, изменить незавидное будущее родной страны? Страшно думать о таком уже сейчас! А что делать спустя чертову дюжину лет, когда огненный вал второй мировой покатится по планете? Упереть дуло себе в висок?! Ведь как ни уходи от глупого пафоса, нельзя отменить примитивный и глупый факт: никто кроме меня не сможет спасти десятки миллионов, погибших в этой мясорубке.

А еще… наедине с самим собой стоит быть честным до конца – я хочу отомстить и я хочу прославиться. То есть порой, редкими бессонными ночами, меня терзает страх: спасение людей суть удобный повод. На самом же деле обнаглевшее честолюбие готово загнать тело в смертельный капкан из-за одной лишь надежды стать знаменитым – как Ленин, Троцкий, или хотя бы Ельцин. Ничуть не лучше дрожь предвкушения скорого расчета по долгам, с процентами, за унижения тюрьмы и концлагеря, свои и тех, кто успел стать близок и дорог.

Здесь и сейчас я стараюсь не искать окончательный ответ на вопрос «что важнее». Боюсь, он не понравится моей совести. Сперва нужно пройти первый, самый простой квест – вернуть в свои руки смартфон. Для этого, как говорил кто-то из великих, всего три вещи: деньги, деньги и еще раз деньги.

Судьба на моей стороне – уже подкинула недвусмысленный намек. Почти годовое заключение в «библиотечной» камере Шпалерки позволило найти Учителя. Именно так, с большой буквы. Чех Кривач-Неманец, профессор и полиглот, свободно владеющий десятком европейский языков и диалектов, придал блеск моему «хорошему» английскому, довел до очень неплохого уровня немецкий и заложил прочные основы французского. А еще, перед уходом на гибельный соловецкий этап, он подарил мне пароль на доступ к банковской ячейке франкфуртского Metzler Bank. По его словам, там еще чуть не со времен Гражданской войны «застрял» неплохой куш от одной из секретных операций Коминтерна.

Какая чума занесла советских разжигателей мировой революции в немецкую провинцию? Зачем они выбрали небольшой банк, основанный, если верить вылепленной над входом цифре, аж в далеком в 1674 году – то есть во времена тридцатилетней войны?[1640]

[Закрыть] Что именно там хранится? Наверняка ответов не знал и сам профессор.

Однако усомниться в его словах мне просто не пришло в голову. Поэтому в Хельсинки я не стал задерживаться и лишнего для. Спешно сдал удачно подвернувшемуся заказчику черновик свежесочиненного автобиографического романа с незамысловатым названием «Тюрьма. Лагерь. Побѣгъ», взамен получил шестьсот долларов гонорара. Надо сказать, неплохая сумма, таская мешки в порту я планировал накопить столько лишь к зиме. Жаль только, что большая половина ушла жуликам-лоерам, выхлопотавших мне нечто, оказавшееся в своей сути трехмесячной визой для «лечения на водах».

Звучит до крайности смешно, совсем как рекламный слоган 21-го века «Оформляем шенген. Дешево. Гарантия». Однако реальность сурова. Нансеновский паспорт, выданный мне на прощание финским чиновником, штука конечно удобная, но… Ни в коей мере не является основанием для въезда в Германию. Вот и приходится подпирать его костылем визы, по-немецки основательно привязанной к отелю в курортном Баварском городке Берхтесгаден, да еще и «запертой», то есть имеющей специальную оговорку о непродлении без разрешения выдавшего консульства. Поэтому менее чем через три месяца меня вполне могут арестовать, а потом, наградив прощальным пинком пониже спины, выкинуть за границу. Практически наверняка во Францию, там нашего брата – русского эмигранта принимают без особых возражений. Но если упрямиться, могут по блату направить обратно на родину, в триэсэрию.

С ячейкой в Metzler Bank в общем и целом все оказалось хорошо. Пароль верный, содержимое никто не забирал, но… обнаружились нюансы.

Не далее как вчера утром я с жадной надеждой рассматривал по-деревенски простой офис банка во Франкфурте-на-Майне. Недолго, ровно столько, сколько занял расчет с шофером такси и путь до двери через мостовую. Толкая тяжелые створки, я ожидал попасть в полутемную берлогу, обшитую благородным красным деревом с торчащими тут и там четырехгранными шляпками почерневших от времени гвоздей. Однако в реальности – чересчур узкий, но при этом высокий и длинный зал буквально заливали лучи света. Стены и конторка оказались отделаны превосходным белоснежным мрамором, лишь забранные бронзовыми решетками окошечки выдавали причастность заведения к денежным делам.

Избытка посетителей не наблюдалось. Только благообразная бабуля недовольно звенела монетами и, кажется, спорила с кем-то по поводу их стоимости. Приметив «свободную кассу», я подошел ближе, попутно вспоминая вежливые немецкие обороты.

Но служащий опередил меня:

– Guten Morgen! Чем могу быть полезен?

– Könnten Sie bitte… – подготовленная заранее речь напрочь вылетела из головы, и я ляпнул главное: – Банковскую ячейку!

– Как вам будет угодно! – В уголках глаз клерка собрались удивленные морщинки. – Вы хотите поместить что-то или забрать?

– Получить. Я знаю секретные фразы.

– Ох! – лицо моего собеседника сразу стало сосредоточенно-серьезным. – Простите, герр…