Текст книги ""Фантастика 2026-23". Компиляция. Книги 1-27 (СИ)"

Автор книги: Павел Дмитриев

– Беспорядочность характерна для всей экономики США, понятно, почему они и систему управления строят подобным образом. Нам не нужны такие бесполезные для народного хозяйства эксперименты.

– Нет, не только систему управления! Они создают единую среду для передачи любых данных.

– Это еще зачем? – Глушков реально удивился.

– Для военных, ученых, управления бизнесом, даже связи между отдельными гражданами.

– Ох-хо-хо! – Академик заулыбался. – Так откуда у граждан возьмутся компьютеры? Их по всей стране хорошо если сотня наберется!

– Пока мало, но в ближайшем будущем их станет намного больше, возможно, миллионы!

– Смелые у тебя фантазии, молодой человек, – со смехом продолжил Глушков. – Нет, ты положительно готов перевести на ЭВМ все железо в СССР.

– Скоро… – начал я, но под напрягшимся взглядом Косыгина мгновенно осекся. – Впрочем, наверное, вы правы.

Постарался изобразить на лице недоумение и озадаченность, но не удержался и продолжил:

– Дело не в этом, ценность сети растет пропорционально квадрату числа узлов, а ее стоимость – просто числу узлов. – Надеюсь, Меткалф[211]

[Закрыть] не обидится за столь раннюю формулировку его закона. – Вот смотрите…

Чуть подумав, я выложил звезду из длинных долек огурца, потом ими же соединил вершины, обмакнул кончики в соль и откусил излишки длины. На вершины водрузил кусочки помидора.

– Мы имеем всего пять узлов сети и целых десять соединений между ними. В общем виде…

– Детский сад, – фыркнул Глушков. – Совершенно очевидно, что таких связей будет n*(n-1)/2.

– Разумеется! Но это означает, что одна большая инфраструктура намного выгоднее, чем несколько маленьких. Причем зависимость квадратичная. Нет смысла делать отдельные сети связи для управления или, скажем, электронной переписки заводов.

– Интересное следствие. – Академик машинально поправил очки. – Над этим аспектом действительно надо подумать.

– А так как назначение сети универсально и неопределенно, структуру желательно иметь как можно более многосвязную, – обрадованно добавил я.

Если не пробить эту стену, то он в самом лучшем случае создаст что-то типа французского Minitel. И оно загнется под напором Internet точно так же, как и прототип из моей истории[212]

[Закрыть].

– Да, Петр, не ожидал от тебя! – Глушков одобрительно хлопнул меня по плечу. – Тебе надо фантастические романы писать.

– Только один, – пошутил я.

– В смысле?

Жаль, не смотрел он «Горца». Тут тот же самый принцип. Internet, Skype, FaceBook, Twitter, Google, Microsoft… Рано или поздно останется только одна инфраструктура на каждую экологическую нишу.

– Если линии связи окажутся достаточно быстрыми, то искусственный интеллект можно будет создавать не на одной отдельно взятой ЭВМ, а сразу на нескольких машинах.

Вот тут академика зацепило за живое. Он сразу потерял самоуверенность и ушел в себя. Пришлось мне внять веселому совету Косыгина и разлить остатки бутылки.

– Но как достигнуть такого широкого потока информации? – Глушков быстро оценил ситуацию.

– Это не так и сложно, если вместо соединительных линий на медном проводе использовать оптическое волокно.

Из остатков овощей я быстренько соорудил схему внутреннего отражения света в оптоволокне и объяснил, как этот эффект можно использовать для передачи сигнала на сотни километров.

– Разве такое сможет хоть как-то сравниться с внутренней шиной ЭВМ? – поджал губы Глушков. – Это все равно несопоставимые величины. И потом, стекло… хрупко и дорого.

– Технические проблемы возникнут только при… – Тут Косыгин сделал «кхм-кхм-кхм», и я осекся. – В общем, это сможет стать реальностью в самой ближайшей перспективе и будет работать многие десятки лет.

– Да скажите мне все, наконец! – взорвался Глушков. – Вы явно чего-то недоговариваете.

– К сожалению, не имею права, – поставил точку Алексей Николаевич. – Но могу подтвердить, что вы получили достоверные сведения.

Беседа замерла. Виктор Михайлович явно обиделся не на шутку, и его вполне можно было понять. Мне стало крайне неловко. Дурацкое ощущение: вместо развернутой картины предложил ученому какие-то жалкие и малопонятные фрагменты. Его напору, энергии и готовности обосновать все разработанной научной теорией я мог противопоставить только тупое «никакого искусственного интеллекта не получится». Проклятое бремя послезнания!..

Наверное, Косыгин испытывал что-то похожее. Так что, через силу поговорив несколько минут на бытовые темы, вскоре начальники засобирались по домам.

Грибы с собой я брать не стал, так и забыл корзину у скамейки…

Глава 2
Переброска RAVчика

Искусственный интеллект, это, конечно, круто. Наверное, будет настоящим прорывом году эдак к две тысячи шестьдесят пятому. Вот туда бы Глушкова – опередил академик время на сотню лет… Да и системы уравнений несут большую пользу народам СССР и их беспокойному хозяйству. В теории. На практике текстовый редактор – вот настоящая вершина современной цивилизации. Ведь уму непостижимо, сколько в тысяча девятьсот шестьдесят пятом году уходило времени на составление вменяемого листочка с буквами! Прежде, чем ОГАС строить, Глушкову стоило бы избавить одну шестую суши от бумажных гор. Хотя… Может быть, ему нравились толпы машинисток.

По мне, обилие симпатичных девушек в машбюро шло советской экономике на пользу – демографические показатели опять же повышались. Но писать от этого легче не становилось. Приспосабливался и так, и эдак, царапал бумагу карандашом, стирал ошибки резинкой «со слоном», испытывал авторучку с золотым пером, которую как-то забыл на столе Шелепин. Делал огромные междустрочные интервалы, чтобы было место для дополнений… Не помогало ничего! Все равно текст через пару часов оказывался в таком состоянии, что проще было переписать – иначе возникала угроза не разобраться самому. И ладно бы так один раз![213]

[Закрыть]

Самый естественный выход – забыть про рукописи и перейти на печатную машинку. Привезли «Башкирию-7» Уфимского завода. Неуклюжий грязно-белый корпус среднего размера, безвкусно-размашистое название прописными буквами справа над клавишами. Сразу стало понятно, что этот паллиатив еще хуже: руки сами искали Ctrl-V, Del, причем инстинктивно, и так до психоза. Плюс ко всему, у этой новейшей модели постоянно заедал механизм. Не прошло и пары недель, как после очередного моего нажатия «кулаком по клавиатуре» агрегат сломался окончательно.

Заменяли машинку почти неделю – невероятный срок для решения мелкого технического вопроса на уровне Шелепина. Оказывается, СССР еще в докомпьютерную эру хлебнул полной ложкой проблему кириллицы. В мире делалось достаточное количество хороших пишущих машинок, но большая часть под латинский алфавит. Добавлять в ассортимент русскоязычные литеры ради эпизодических закупок серьезный капиталист не рисковал. Вроде бы не великая технология, но давалась она промышленности Советского Союза мучительно. Кое-как смогли освоить выпуск громоздких устаревших монстров типа «Украины», «Москвы» и не к ночи помянутой «Башкирии». Об электромеханических аппаратах оставалось только мечтать[214]

[Закрыть].

Заменой стала Olympia Traveller de Luxe. Ее низкий стильный корпус красновато-розового цвета в сочетании с белыми «буквами» воспринимался как настоящая весть из будущего. Легкий и короткий ход клавиш, мягкий, негромкий стук, ровная строчка букв. Конечно, это далеко не Dell, но по сравнению с предыдущей моделью… Как мало нужно человеку для счастья! Разве что получить в индивидуальное пользование БЭСМ-6 с графическим монитором от IBM[215]

[Закрыть]. Кроме этого, как понимаю, ничего пригодного для работы с текстами в СССР не имелось. Или уж сразу попросить IBM 1130 с периферией? Может быть, стране не жалко потратить каких-то полсотни килобаксов для облегчения тяжелого труда гостя из будущего? Ведь сумма-то даже по нынешним временам не бог весть какая.

Кстати, о периферии. В ноутбуке удалось наковырять немалую кучу текстов. Полезная привычка – складывать все «нужное» на долгое время в папку «Arxiv» и тащить потом за собой по жизни через все компьютеры и хранилища. При дисковых объемах две тысячи десятого года это гораздо проще, чем разбираться, что же там накопилось внутри. В общем, нашлись даже универовские лекции математического анализа, полагаю, совершенно тривиальные и для шестьдесят пятого.

Среди залежей реального мусора обнаружил и жемчужины типа скачанного, но так и не читанного «Искусства программирования» Кнута, «C++ для начинающих» Липпмановского и «Язык Си» Кернигана и Ритчи. Не прошли мимо и стандарты EIA/TIA-568/569, а также последняя, седьмая редакция «Правил устройства электроустановок, ПУЭ»[216]

[Закрыть], без которой не сделать нормальной СКС. Надеюсь, это будет полезно.

Кроме этого, обнаружил целый ворох разных документов, проектов, инструкций по эксплуатации. Художественных книг не было, они все… давно хранились в телефоне! Как мог забыть? Вытащил из мобилы немного древнего и, похоже, уже давно изданного Хайнлайна, «Плоский мир» Прачетта, «Барраярский цикл» Буджолд, «Хроники Амбера» Желязны, Стругацких, «Почтальона» и цикл «Возвышения» Девида Брина, ужастики Стивена Кинга… В общем, то, что понравилось еще в школе и на всякий случай было скачано «для самолета и отпуска». Неплохо, но полная «эквадорская»[217]

[Закрыть] база оказалась бы куда более интересной.

Думаю, появится скоро в СССР парочка талантливых писателей-фантастов, как всегда, анонимных. Если, конечно, партия не посчитает данную литературу враждебной социалистическому строю.

Вот только как все «достать» из Dell’a? Попросить вторую пишущую машинку и посадить Катю перепечатывать? За такой садизм меня живо отлучат от постели. Фотографировать и выдавать машинисткам? Уже лучше, но все равно много ручного труда, страницы надо будет позиционировать, и весьма точно. Но главное, труженицы клавиатуры – они не роботы. При перепечатке поневоле все прочитают. И как им после этого отформатировать память? На дворе шестьдесят пятый, а не тридцать седьмой, в конце концов!

Дайте мне принтер! Полцарства за офисного трудягу НР и коробку картриджей! Тут существуют только АЦПУ и «Консулы». Билл Гейтс, боюсь, позабыл снабдить мою «ХРюшу» соответствующими драйверами. Хорошо хоть переходники из USB в RS-232 имеются – целых две штуки, без них интегратору типа меня никак не обойтись при настройке всяких коммутаторов и маршрутизаторов.

И что мне делать со всем этим хозяйством? Можно дать команду «copy filename.ext COM1» – и получить поток данных. Или работать в окне HyperTerminal, там, кроме прочего, есть протоколы Kermit, Xmodem, Zmodem. Где-то должен быть установлен и HyperAccess, его старший брат с поддержкой терминалов типа VT100, и PuTTy, который тоже вроде бы умеет работать с COM-портами. Вот только это ничего полезного мне не даст, понимающее такие протоколы оборудование появится в лучшем случае в конце семидесятых.

Интересно, а перфоратор нельзя приделать к RS-232? Сбросить все на бумажную ленту, потом считать на ЭВМ. Или организовать связь с другим компьютером, ведь собирались как-то ОГАС строить? Да и ARPANET уже создается. В общем, целое поле вариантов. Лучше всего, конечно, подключить существующие в природе печаталки напрямую. Если не получится – пробовать все остальные варианты. Пока понадеюсь на Consul, там в теории должно быть все очень просто.

Но независимо от того, как будет продвигаться распечатка текстов, надо начинать строить Интернет в отдельно взятом городе. И вообще, уже четыре месяца прошло с тех пор, как я попал к предкам, а внедрение технологий будущего все еще стоит на месте. Кажется, скоро начну комплексовать: что за дурной прогрессор, весь результат работы – стараниями госпожи Семичастной выпущена пластинка Ванессы Мэй! Критики ее восприняли хоть и не с сильным восторгом, но более чем положительно. Отметили новаторское исполнение и звуковые эффекты. Кто-то даже обратил внимание на удивительно качественно сведенный звук (вот не знаю, что это значит). Но продажа пластинок от этого быстрее не пошла, спрос был стабильным, но совершенно без ажиотажа. Похоже, тут для популярности обязательно надо, чтобы явление пришло «с Запада».

С бытом тоже какая-то чепуха получалась. Накатывали холода, пока хватало плаща, но Подмосковье отнюдь не Пхукет. И мне казалось, что Вера Борисовна больше не будет спонсировать походы в магазин – уж очень ей в прошлый раз пришелся не по вкусу масштаб трат. При этом зарплаты, что характерно, никто не предлагал. Придется выкручиваться.

Будем исходить из двойственной природы моей роли. Шелепин и Косыгин хотят использовать все «провалившиеся» со мной технические ништяки на благо СССР. Они-то пытаются, но получается как-то не очень. Слишком широкая технологическая пропасть пролегла между изделиями две тысячи десятого и тысяча девятьсот шестьдесят пятого, а сохранить секретность даже на уровне одного крупного завода – полный анреал. Меньший масштаб производства, увы, ничего не решит. И это товарищи знали куда лучше меня.

С другой стороны, засветить Петра Воронова со всеми его историческими знаниями в плане политики и людей для них было смертельно опасно. Моими мозгами они не будут делиться ни с кем, любой ценой. Сейчас в тайну посвящено… так… раз, два… Целых восемь человек, куда больше разумного минимума. Для всех них (кроме, пожалуй, Кати) гораздо проще закрыть меня в психушке и утопить в Москва-реке все железки, чем рассказать, чем и как кончится история СССР. Реальный и, надо сказать, крайне неприятный вариант.

Значит, необходимо срочно разделить меня и технику, иначе на самом деле скоро мне пропишут уютную палату строгого режима. Есть ли у меня планы? Да, конечно! Сколько угодно!

Листья прячут в лесу. Нужно создать НИИ по исследованию технологий будущего. Так его и назвать: «НИИ 21-й век». Институт должен потихоньку и аккуратно «скармливать» промышленности «кусочки» моих устройств. Вперемешку с туземными идеями, разумеется, пропущенными через фильтр моего послезнания. Микросхемку – сюда, кусочек обшивки сиденья RAVчика – туда, концепцию аэробуса А380 (была у меня в спаме фотография этого самолета) – этим, дельтаплан – тем[218]

[Закрыть]. И про сноуборд[219]

[Закрыть] забывать не надо, может, и тут удастся реализовать свое любимое зимнее хобби.

Вроде бы мелочи, но в глазах обывателя политический эффект одной только «русской доски» может оказаться сравним с полетом на Луну. Это же чуть не десяток будущих олимпийских дисциплин, которые стали популярнее лыж. О, кстати! Коньковый ход когда изобретен? Явно не в шестидесятых! Зато его «отец», Гунде Сван, стал национальным героем Швеции. И таких фактиков, если покопаться в ассоциациях и спаме, можно собрать десятки.

Главное, не нужно засекречивать это в лучших традициях привычной советской паранойи. Ну, тащат откуда-то ребята Семичастного прорывные технологии. Вбрасывают не напрямую, а через специальную контору. Так молодцы, такая служба у них, особо и незаметная. Кто поглубже посвящен – хотя бы на уровне ЦК или министерства, – увидит, что Шелепин сделал под себя очередное НИИ. Нужного человека на работу пристроил или на самом деле программой «модернизации техники» решил в свободное от партийных интриг время побаловаться. Тут еще и слушок пойдет про внебрачного детеныша. В общем, ничего неожиданного, привычная небольшая интрижка. На этом фоне никому и в страшном сне не приснится живой и веселый попаданец из две тысячи десятого года.

В конце концов, паять я немного умею. Машину по запчастям раскидать смогу, особенно если брат Кати Анатолий поможет. Превратим все в набор несвязанных элементов, сотрем маркировку. Затем со спокойной душой отдадим спецам простейшие микросхемы, силовые транзисторы, диоды и прочую элементную базу, все резисторы-емкости-индуктивности. Если осилят – перейдем на новый уровень квеста[220]

[Закрыть]. Конечно, эффект будет в несколько раз меньше, чем от исследования целой машины. Но это все равно лучше, чем ничего.

Решено. Записываюсь в монтажники последнего разряда, по совместительству работаю слесарем[221]

[Закрыть]. И пусть, наконец, начинают платить деньги за работу. По нормальным расценкам, а то, по ходу, мне семью скоро придется обеспечивать.

В очередной визит Шелепина обратился к нему с вопросом:

– Александр Николаевич, есть предложение построить работу следующим образом…

Протянул листок, на котором все было красиво сформулировано по пунктам на одной страничке формата А4. Шелепин привычно пробежал содержимое глазами, потер переносицу.

– Говоришь, ни одного нового человека для работы с техникой будущего не потребуется?

Шеф оценивающе посмотрел на меня и, судя по всему, решился.

– Что ж, действуй. – Еще раз прочитал мои предложения. – Где список необходимого?

Я подал пачки сшитых страниц:

– Тут три копии, на мой взгляд, ничего сверхсекретного.

Выучили меня тут: вожди ждать не любят. Мордой по столу не раз повозили, ладно, хотя бы только морально. Даже успел понять, что не стоит оставлять места для подписи в конце документа. Свою размашистую резолюцию Шелепин обычно рисовал прямо на первом листе, по диагонали. Иногда такую, что уши краснели и слабость в коленках появлялась.

Читал текст Александр Николаевич минут пятнадцать, внимательно, иногда возвращался к уже просмотренным страницам. Наконец, аккуратно достал из внутреннего кармана пиджака ручку и написал в левом нижнем углу: «Прошу рассмотреть». Потом поставил подпись. Чуть задумался, сверху добавил: «Секретно, экз. №». И вложил бумаги в свою папку.

– Кстати, ты не учел в плане автомобиль. Анатолий не может контролировать сразу два объекта. Так что разработай к понедельнику детальный план по его переброске в Подмосковье.

– Будет сделано. – Иного ответа в моей ситуации не было предусмотрено уставом.

Инициатива наказуема во все времена. Мой вояж в Н-Петровск прошел по уже привычному сценарию, в котором было, впрочем, одно важное изменение. Товарищ Смирнов не стал доводить меня за ручку до выхода из Кольцовского терминала. Высадил у Домодедовского крыльца, вручил на дорогу тонкую пачку из десяти «красненьких»[222]

[Закрыть] и бумажку с парой телефонных номеров для экстренной связи.

Покупать билеты и ждать рейса пришлось в одиночестве. Впрочем, не сомневаюсь, что контроль за мной велся, но опознать комитетчика среди попутчиков я не смог, несмотря на все старания. Да и черт с ним!

Анатолий встретил вполне планово, но вместо таксомотора подвел к удивительному автомобилю цвета морской волны (по крайней мере, я именно так понял грязный голубовато-зеленый оттенок). Нет, что-то похожее на «Москвич-412» в этой повозке узнавалось сразу. Но спереди имелись четыре круглых фары и хромированная решетка радиатора «в квадратик» с красной эмблемкой из букв МЗМА на фоне башни Кремля. С другой стороны по краям багажника виднелись небольшие «плавники», переходящие в вертикальные узкие овалы габаритов, рядом с которыми огромными круглыми блямбами смотрелись белые фонари заднего хода.

Внутри все было еще интереснее: черная передняя панель из каменно-жесткого пластика с рублеными линиями форм. Сначала вообще подумал, что это знакомый по телефонным аппаратам карболит, но пальцами материал немного проминался. Слева виднелся почти современный спидометр, справа стоял бардачок, сверху посередине решеточка вентиляции и пара здоровенных рукояток регулировки печки. Последняя нелепой улиткой болталась под панелью в окружении воздуховодов и пучков проводов. У машины были неприятный тонкий руль, блестящий ободок звукового сигнала и рычаг переключения передач на руле, почти как у «Победы». Сиденья оказались неудобными, без следов анатомических валиков или солидного дивана, характерного для автомобилей типа «Волги». Все обтягивал грязно-бежевый кожзаменитель.

Однако Анатолий машиной явно гордится. Пришлось польстить ему наигранными восторгом и интересом. Заодно узнал точно, что это за модель – «Москвич-408», даже и представить не мог, что такие «звери» водились между моделями 407 и 412. Не думаю, что Катин брат купил машину на свои деньги, откуда у капитана КГБ возьмутся несколько тысяч рублей? Тут еще, слава богу, не принято использовать погоны и должность в стиле петровских лесничих[223]

[Закрыть]. Наверняка тачка служебная или оперативная, выделили, что была под рукой. Хотя я просил дать под операцию переброски RAVчика «Волгу», но какая, в сущности, разница. Лишь бы оно ездило.

На дороге этот автомобиль повел себя на удивление адекватно[224]

[Закрыть]. Конечно, если сравнивать с уже привычным ГАЗ-21, ему недоставало плавности и динамики (двигатель всего в 50 л.с., как пожаловался Анатолий). Но в повороты машина входила хоть валко, но уверенно, на кочках разваливаться не пыталась. На одном из участков смогли разогнаться до немыслимых ста двадцати км/час. От такой гонки мне стало реально страшно, в отличие от водителя я слишком хорошо представлял себе последствия подобных скоростей на ретроавтомобилях без ESP и ABS. Пришлось попросить ехать помедленнее, тем более что начал гудеть задний мост и стала «скакать» температура воды.

Анатолий веселился и явно радовался переменам. Рассказал, что из-за скуки пришлось устроить ротацию «нижних чинов»: сержанты быстро подсаживались на дурную самогонку и соседских баб. Да и слухи поползли один другого страшнее, хорошо хоть, рассказчики сами ничего не знали, а всех особо любопытных комитетчики распугали еще пару месяцев назад.

После традиционной вечерней баньки под неожиданно приятную смородиновую бражку проснулись где-то к полудню. Благо никто не мешал храпом, ребят отправили в город еще вечером. Позавтракали неизменной картошкой «без всего» с молоком, хотя это чудо в трехлитровой банке вернее было называть сливками. И поехали на четыреста восьмом за город, встречать специально подготовленный по моему техзаданию продуктовый фургон на базе новейшего ЗИЛ-130.

К моему удивлению, все прошло планово, ну, если не считать того, что чудо автопрома с приданным ГАЗ-69 пришлось дожидаться часа полтора. Водителя «зилка» пересадили в «козлика»[225]

[Закрыть] в компанию к молоденькому лейтенанту и парочке солдат и всех отправили на десяток километров дальше по трассе. Ждать и спать.

Как тяжело что-то организовывать без мобильных телефонов. Из-за привычки к хорошему о радиосвязи я даже не подумал, и никто эту ошибку поправить не удосужился. Теперь приходилось мотаться туда-сюда под холодным противным дождем, хорошо хоть затылок был прикрыт шляпой, и даже поюродствовать на предмет моих ограниченных умственных способностей оказалось особо некому.

Анатолий сел за руль ЗИЛа и по заросшим колеям грунтовки потихоньку загнал грузовик в лес, чтобы не был виден с дороги. Залезли в кузов, вытащили подготовленный пандус… Н-да!.. Зачем я рисовал чертежи, проставлял размеры? Какой-то армейский дебил решил, что он самый умный, и проявил народную смекалку. В общем, заготовка великолепно подходила для закатывания бочек. Но заехать по ней в фургон на RAVчике не позволяли ни прочность, ни угол наклона.

Пришлось срочно гнать в город, покупать пилу, топор, гвозди, скобы и прочую скобяную утварь. Причем топор и топорище продавались отдельно и подошли друг к другу только после «доработки напильником». Ножовок и лучковых пил в лавке попросту не было, а «Дружба-2» поставлялась без ручек. По наитию прихватил и пару штыковых лопат, естественно, без рукояток. Проклятая логика совка: зачем продавать дерево, если за околицей целый лес?

Вернулись к грузовику и часа за три кое-как построили пригодный для заезда машины настил. Упахались как следует, хорошо хоть, никого любопытного наши стук, бряк и мат не привлекли. В Н-Петровск вернулись уже глубоким вечером, загнали 408-го под поветь, поближе к огороду, чтобы не мешал, наскоро перекусили остатками утренней картошки с едва завязавшейся простоквашей (вот не надо было оставлять молоко на подоконнике!) и приступили к разбору выпиленного в мае куска стены сарая.

Вытащили RAVчик. Как я по нему соскучился! Слезу, конечно, не пустил, но несколько минут ходил вокруг и ласково стирал пыль тряпкой. Впрочем, время поджимало. К полуночи, под покровом темноты, покинули мирно спящий Н-Петровск. Уже навсегда.

Не надо думать, что затолкнуть «тойоту» в фургон в осенней темноте оказалось просто. По размятой грузовиком грунтовке ее пришлось тащить чуть ли не на руках, местами заваливая колеи попавшимся под руку хворостом. Потом выяснилось, что «взять» пандус без двух– или трехметрового разгона нереально, пришлось «множить на ноль» еще пяток березок, к счастью, не толстых. А еще мы вынуждены были прибить ограничительные бревна, так как при первой попытке колесо вылетело за край.

Десять раз пожалел, что не запас лебедку с тросом для аккуратного подъема и поторопился вытащить галогенки из фар. Тусклый свет подфарников, скользкая грязь с остатками пеньков, крепление колес к днищу фургона неуклюжими тросами при свете салонного освещения… Приключения закончились только к пяти утра, когда Толя под мои вопли «правее-левее» с третьей попытки сумел вывести свежеопечатанный фургон задом на асфальт. Вовремя подумать о развороте, это, к сожалению, не наш стиль.

Как Анатолий на ЗИЛе с опломбированным кузовом ехал две с половиной тысячи километров до Москвы – отдельная история. Заняло это ровно две недели, чиниться пришлось три раза. Не надо военным в СССР врагов, достаточно родных дорог и настоящего советского качества автомобилей. Особенно новых, только что поставленных на конвейер моделей[226]

[Закрыть]. К счастью, это уже не моя проблема. Хотя… будь у меня хоть немного больше опыта в советской логистике – вписал бы в план транспортировку на железнодорожной платформе.

После судьбоносного решения Шелепина все завертелось очень быстро. Едва вернулся из Н-Петровска, приехал Семичастный. И лично выдал нам с Катей новые паспорта с гербом СССР на обложке. Я сохранил оригинальное ФИО и дату рождения со сдвижкой на пятьдесят лет.

Катя неожиданно сменила фамилию. На мою. И приобрела штамп о браке. Можно считать это приколом, но датой бракосочетания значился именно тот вечер, в который я под шампанское переводил девушке «Still Loving You»[227]

[Закрыть]. Поговорка «а теперь, как приличный человек, ты обязан жениться» приобрела совсем не смешной смысл.

На этом раздача слонов не закончилась. Я получил выписку из автобиографии (очевидно, для заучивания), диплом о высшем образовании и трудовую книжку, в которой стояли штампы каких-то номерных НИИ. Самое интересное, что на третьей странице местом текущей работы значился НИИ «Интел», в котором моя скромная персона занимала должность директора. Все-таки использовали предложенное на всякий случай название, чтобы запутать следы, если вдруг настоящий «Intel» попадется в документации «не тому сотруднику»[228]

[Закрыть].

И номер присвоили. П/я А-721, как положено приличному секретному учреждению в СССР. Я уже успел малость пообтереться, усвоил местные реалии и знал, что в документах оба названия смешивать категорически запрещалось. Поэтому в начале работ с партнером на стороне первым делом ведущего инженера было выяснить, имелись ли раньше контакты, и если да, то по линии номерного «почтового ящика» или по линии НИИ. Смысл этих магических действий всегда оставался для меня непонятным – оба названия знали все, кому не лень было раскрыть уши.

Последним штрихом моей «боевой» подготовки стал полный портфель бумаг, причем совершенно реальный, черный и кожаный. Кроме прочего, в нем лежали печать и бланки с банковскими реквизитами.

Изучение документов затянулось на полночи. Выяснилось, что в штате НИИ на сотню ставок пока имеются только три сотрудника – лаборант Екатерина Васильевна (Кате вернули оставленную в Н-Петровской школе трудовую книжку с новыми штампами), бухгалтер Софья Павловна и водитель Рудольф Петрович. Голову даю на отсечение, этот погонщик автомобилей имел звание никак не ниже старшего сержанта КГБ. Лейтенанта для меня, поди, много будет. Сама «Волга» находилась в каком-то московском ведомственном гараже, телефонный номер прилагался. Хоть тут не пожалели ресурсов.

Также имелся список предложенных Министерством электронной промышленности СССР объектов для размещения НИИ. Дюжина позиций, и все надо было проверить своими глазами.

…М-град, небольшой индустриальный пригород Москвы, тысяч на пятьдесят – сто населения. По мере движения к центру деревянные частные дома постепенно переходили в трехэтажки, потом следовало несколько жилых кварталов старой, частично сталинской застройки. Всенепременный бюст Владимира Ильича возвышался на постаменте напротив горкома КПСС, рядом виднелась жалкая аллейка, рядом с которой пристроился ухоженный памятник погибшим в войне горожанам.

Улицы оказались непривычно пусты, даже после хилого московского потока из «Волг» и «Москвичей». За окном быстро мелькнул еще десяток зданий, и главная дорога резко свернула направо, проскочила через небольшую горку на железнодорожный переезд и неожиданно стала широкой, как проспект, на целых три сотни метров, оставшихся до ворот проходной здоровенного завода (как оказалось, это была ТЭЦ).

Широкие газоны по обеим сторонам густо засадили молодыми тополями. Справа виднелось длинное, изрядно обветшавшее двухэтажное сооружение времен индустриализации, при виде которого мгновенно вспомнился НИИЧАВО из «Понедельника» Стругацких[229]

[Закрыть].

Ворота были под стать сюжету книги: здоровенный металлический щит ржаво-серого цвета. Оборванный кабель привода нелепо торчал из стены рядом с электродвигателем. Через метровую щель не закрытой до конца створки нас придирчиво разглядывал старик вохровец в серой телогрейке и высокой фуражке неопределенного цвета.

Черная «Волга» оказалась куда важнее и круче так и не предъявленных документов. Поэтому вахтер неожиданно сильно оттолкнул воротину, освобождая нам проезд. Одновременно он слегка поклонился, ощутимо борясь с желанием сдернуть головной убор, как делал это в стародавние времена при виде барина. Признал, родимый!

В глубине заваленного кучами щебня двора стояло еще одно двухэтажное здание, но уже совсем недавней постройки. Весь его первый этаж был занят здоровенным гаражом на шесть ворот. В глубине виднелись смотровые ямы и рельс тельфера. Именно то, что нужно! Подробный осмотр объекта выявил отсутствие непреодолимых препятствий для размещения НИИ «Интел». Более того, объект находился, пожалуй, в самом лучшем состоянии среди всех осмотренных ранее. Вопрос с местом работы был решен.

Квартиры М-градский горисполком выделил в течение одного дня. Хватило телефонного звонка Шелепина кому-то в ЦК, дальше команда покатилась по инстанциям со скоростью лавины. Результатом стал список из восьми доступных квартир, поступивших в резерв НИИ «Интел». На единственную трехкомнатную нам с Катей без заминки выписали ордер.