Текст книги ""Фантастика 2026-23". Компиляция. Книги 1-27 (СИ)"

Автор книги: Павел Дмитриев

Не отставали и другие. Неожиданно для всех в Сиане, самом сердце древней «Срединной Империи», к власти пришел Революционный комитет Гоминьдана[1245]

[Закрыть] который возглавил еще не забытый в народе маршал Чжан Сюэлян,[1246]

[Закрыть] персональный враг Чан Кайши, неожиданно отпущенный последним из-под двадцатилетнего домашнего ареста в Тайбее. В Ухане, крупнейшем городе густонаселенной провинции Хубей, на прежнюю должность вернулся снятый в 1967 году за расправу с хунвейбинами начальник военного округа Чэнь Цзайдао.[1247]

[Закрыть] Обид он не забыл, и лояльные Пекину партийные активисты, кто не успел быстро сбежать, мгновенно оказались в расстрельном подвале.

В Маньчжурии не обошлось без экстремистов, пытавшихся напомнить о четырех веках, в течение которых все ханьцы были вынуждены заплетать волосы в знак покорности перед маньчжурами,[1248]

[Закрыть] но… Слишком давно Сунь Ятсен отрезал свою косу, да и вообще, для размышлений о военном походе на юг и возврате времен империи Цин[1249]

[Закрыть] нужно было напрочь оторваться от действительности.

Однако националистическая, в сущности, идея независимой Маньчжурии была более чем популярна как в народе, так и среди партийных функционеров среднего уровня. Поэтому реалисты раздумывали не слишком долго, их ни грамма не пугали сложности «пути в социализм» соседней Монголии. Допущенные там «перегибы» казались сущей мелочью по сравнению с авантюрами Великого Кормчего. Лидером «нового курса» стал Первый секретарь ЦК КПК ключевой провинции Ляонин Хуан Хоцин. Бывший студент Коммунистического университета трудящихся Востока не забыл старых друзей и лекции товарища Сталина. Тайные переговоры в Благовещенске подтвердили самые смелые надежды. Москва, уставшая от взбрыков Мао Цзэдуна, была совсем не против образования еще одного независимого государства вблизи своих границ. Более того, в обмен на аренду злосчастной и никому, кроме СССР, не нужной КВЖД[1250]

[Закрыть] в Кремле легко пообещали спешно организованной коммунистической партии Маньчжурии продовольствие, оружие, боеприпасы и даже помощь военных советников.

С границами новой страны тоже проблем не возникло, ведь в недавней истории у маньчжуров было свое государство Маньчжоу-Го,[1251]

[Закрыть] и при всей его «марионеточности» оно даже успело получить кое-какое мировое признание, в том числе – от СССР. Осталось только поместить на красное полотнище флага желтый пятилепестковый цветок старого герба и стряхнуть пыль с бумаг.

Кан Шен отреагировал на возникновение нового государства удивительно спокойно. Первый запал прошел, и опытный интриган прекрасно понимал: без помощи СССР разбить готовящуюся к очередному «Северному походу»[1252]

[Закрыть] армию Линь Бяо невозможно. Тем более официальная позиция Москвы оставляла простор для маневра – поддержка Маньчжурской Советской Республики объяснялась «спасением хотя бы прогрессивной части коммунистического движения в Азии», к которому, безусловно, могут примкнуть все «здоровые силы компартии Китая». В конце концов, писала «Правда», СССР состоит из пятнадцати национальных республик, и это нисколько не мешает гражданам жить и трудиться на благо всей страны.

Больше всех образование МСР разозлило по-прежнему считающего себя правителем всего Китая Чан Кайши и пытающуюся играть на индийско-пакистанском равновесии Великобританию. Но патроны из Вашингтона не собирались вмешиваться в ситуацию – большой единый и владеющий ядерным оружием Китай успел напугать слишком многих в мире. К тому же и без Маньчжурии слишком многое и слишком быстро менялось на просторах Поднебесной империи.

Непросто складывалась ситуация и на западной окраине КНР. После смерти Мао Цзэдуна давно возглавляющий Комитет КПК Синьцзян-Уйгурской автономной республики «прагматик» Ван Эньмао, бывший заместитель комиссара Нанкинского ВО, оказался в жестоких тисках национального вопроса. Если называть вещи своими именами, то 250-тысячный корпус НОАК на территории Уйгурии был армией оккупационной, а партийно-хозяйственные руководители – инородцами-захватчиками. Более того, китайцы и уйгуры ненавидели друг друга настолько сильно, что для них приходилось устраивать отдельные цеха, магазины, столовые.[1253]

[Закрыть] Многочисленные казахи, киргизы и джунгары только добавляли проблем. Даже организаций хунвейбинов в СУАР было целых три!

Таким образом, не только власть, но и сама жизнь товарища Вана была привязана к размещенным в Урумчи частям НОАК. Это, кроме прочего, означало, что без поддержки центральной власти продержаться не получится, и уж совсем нельзя помыслить о самостоятельности или, упаси Будда, независимости, подобно Маньчжурии. Осталось только понять, кому из лидеров подчиняться… Пекин и Гуанчжоу практически на равных правах претендовали на роль столицы единого Китая. И ни тот ни другой, не могли обеспечить снабжение корпуса продовольствием и боеприпасами, в то время как местные ресурсы приходилось получать едва ли не с боем. Скоро раскиданным по Синьцзяну гарнизонам пришлось экономить буквально каждый патрон и литр солярки.

В то время как на огромном пространстве гор и пустынь фактическими хозяевами стали вожди местных племен, многие из которых ориентировались на СССР еще со времен Восточно-Туркестанской Республики.[1254]

[Закрыть] Не будь корпус НОАК настолько большим по численности, партизанские отряды давно бы гнали ненавистных «ханьцев» к восточным перевалам. Но бороться с более чем внушительной силой без открытой поддержки «с севера»… Дураков среди полевых и племенных командиров не было. Да и предательства опасались всерьез, слишком хорошо многие помнили судьбу правительства Восточно-Туркестанской республики, погибшего в очень странной авиакатастрофе то ли под Иркутском, то ли под Читой.[1255]

[Закрыть]

Колебалась и Москва. По большому счету контроль над СУАР, или «братской Уйгурской республикой», был весьма сомнительным «счастьем». Во-первых, никаких стратегических целей при этом не решалось, весь юг автономии надежно перекрыт горами, а выход на равнины Китая куда проще осуществить через Монголию или Маньчжурию. Во-вторых, бедное, относительно немногочисленное и малообразованное население не могло ничего дать, наоборот, оно требовало помощи. В-третьих, мешало отсутствие железной дороги через Джунгарские ворота,[1256]

[Закрыть] переброска грузов через полтысячи горных километров ставила жирный крест на любом проекте добычи полезных ископаемых, к тому же такого неисследованного и труднодоступного «добра» в СССР хватало. В-четвертых, выходило «некрасиво» с американцами: на тайных переговорах Шелепин и Брежнев умудрились сами предложить Линдону Джонсону ни в коем случае не вводить войска в КНР. А в таком деле только попробуй нарушить обещание – Вашингтон быстро найдет, чем ответить.

С другой стороны, отдать этот регион «вероятному противнику» военные никак не могли, слишком доступным становились Урал и Казахстан для вражеских радаров и ракет. Но для решения этой задачи было все равно, ханьцы или уйгуры наводят порядок среди горных племен.

Однако сакраментальный вопрос «Cui prodest?», или «Кому выгодно?», задают не только при раскрытии преступлений, политике цинизм свойственен в неменьшей степени. В неожиданной, но исключительно благоприятной ситуации обладающие послезнанием Шелепин и Косыгин в меру своих возможностей ставили перед МИД и КГБ СССР всего одну цель – превратить КНР в как можно большее число слабых и зависимых государств. Подобная постановка задачи означала: необходимо любой ценой не допустить объединения Кан Шена и Линь Бяо.

Вскоре, прикрываясь лозунгом «сохранения стабильности в регионе», через горные перевалы поползли грузовики с продуктами, топливом и оружием. Не слишком много, но НОАК этого хватало, чтоб контролировать крупные города и «пуповину» Ланьсиньской железной дороги.[1257]

[Закрыть] Взамен от руководства районом требовалось только некоторая толика лояльности к СССР и готовность ее использовать для влияния на особо деликатные вопросы внутренней политики. Так «несменяемый лидер» Ван Эньмао и его СУАР на долгие годы стали, совсем того не желая, настоящим яблоком раздора, обладание которым не раз вызывало нешуточное обострение отношений между коммунистами Юга и Севера.

…В любой трагедии можно найти фарс. В отношении КНР им стало вручение в Вашингтоне серьезной премии китайскому писателю Ляо Иву.[1258]

[Закрыть] В благодарственной речи перед высокопоставленными лицами последний без тени сомнения заявил, что китайское государство «развалилось, как должно». Более того, по его мнению, Китай является «неимоверно большой кучей мусора», «диктаторской империей», в нем есть «много областей и народов, насильно прикованных друг к другу цепями». Далее объяснил, что США не поздно раздробить Китай еще больше, на множество маленьких государств, а также, для мира и спокойствия в душе всего человечества, стремиться к такой ситуации, в которой Тибет будет свободной страной, которая бы граничила с Юньнань и Сычуань. Для убедительности Ляо Иву ссылался на мнение великого древнего китайского философа Лао Цзы, который в свое время высказывался в пользу «маленьких государств с редким населением».

Глава 14
ПЕРВАЯ ЛАСТОЧКА

Утро понедельника, совпавшего с днем рождения «великого вождя мирового пролетариата», выдалось тяжелым. Вместо того чтобы спокойно подремать в тишине кабинета, пришлось с чашкой кофе наперевес просматривать план праздничного митинга, краткого, но неизбежного, как крах империализма. Без крепко заваренного напитка спать хотелось невыносимо: за три года «провала в прошлое» организм успел напрочь «забыть» буйную ночную суету столицы Урала XXI века и настроиться на спокойный, размеренный советский распорядок дня. Острым кончиком кольнула зависть к жене: не сомневаюсь ни на секунду: едва заперев дверь в секретный бокс с ноутбуком и прочими артефактами из будущего, Катя завалилась на диван подрыхнуть пару часиков.

Всему виной было «министерство правды», в смысле Гостелерадио СССР. Телевизионщики решили «сделать как лучше» и в честь предстоящей годовщины устроили на выходные круглосуточное вещание. Причем кому-то достало ума не ограничиваться советской классикой типа «Человека с ружьем» или «Ленина в Октябре». Напротив, именно на поздний вечер и ночь попали вполне годные французские фильмы и даже парочка отечественных премьер. Кроме того, едва ли не впервые в советской практике в эфир было выдано неправдоподобно большое количество зарубежных концертов. Злые языки трепали, дескать, так стараются отвлечь народ от Пасхи,[1259]

[Закрыть] но, по-моему, местной молодежи влияние церковников и без того не грозит, даже удивительно, как товарищи в рясах умудрились в 90-х годах моей истории вернуть внимание людей к своей организации.

Никогда не причислял себя к фанатам музыки и привык несколько к иному… Но все выходные мы с женой просидели у «голубого экрана». И понятно – записи с ноутбука мне уже изрядно надоели, да и слушать их дома нельзя, несмотря на еженедельные проверки квартиры на предмет отсутствия прослушки ребятами Анатолия. Последние явно берегутся от случая когнитивного диссонанса коллег из соседнего ведомства: если мы с Катей вдруг не выдержим ночью, и в порыве я начну рассказывать, как «этим» принято заниматься в XXI веке.

Более всего в программе удивили совсем молодые «The Beatles» в Washington Coliseum, задорное, мокрое от пота лицо Пола Маккартни и толпы оглушительно орущих девчонок в толстых, тяжелых на вид платьях и обязательных очках. Добавил впечатлений стриженный «под ежик» Фрэнк Синатра, шустро двигающийся по сцене в шикарном смокинге, жаль, что такие «пинджаки» никак не приживутся в Союзе, было бы забавно реализовать свои мечты и появиться на каком-нибудь мероприятии в подобном наряде. Более обычного расстроил хоть и не сильно любимый, но все же знаменитый Pink Floyd, долго не мог поверить, что на старте свой карьеры они исполняли отчаянную психоделическую муть. И вообще, было дико видеть, из какой бесхитростной, дешевой, можно сказать деревенской, театральщины выросла сияющая огнями над толпами фанатов рок-индустрия будущего.

Впрочем, пропагандисты-коммунисты не могли пройти мимо флера правильной идеологии. В репертуар прорвалась целая куча негритянских групп. Между вполне приличными клипами попадались настоящие «перлы». Например, минут пятнадцать по какой-то захолустной сцене с гитарами и пародией на бубен шаталась семейка чернокожих школьников с «редкой» фамилией Джексон.[1260]

[Закрыть] Даже их тексты сквозили детством и убогостью. Не лучше показал себя коллектив «Искушение»[1261]

[Закрыть] – странная и не сильно приятная пятерка негров в темных очках, что-то неторопливо бормочущая по типу страшно тормозного рэпа. Женщины не отстали, трио «Высочайших»[1262]

[Закрыть] – губастых и грудастых афроамериканок – кокетливо пожимали плечиками в белых платьях и пели «Baby love» на танцполе реальной дискотеки. Что там забыл телеоператор – для меня вообще осталось тайной. Разве что решил заснять шикарные начесы черных курчавых волос на головах молоденьких артисток…

От мыслей отвлекла суета за дверьми, кто-то из сотрудников явно ломился в кабинет, секретарша пыталась не пускать, видимо, не сильно надеялась на кофе и опасалась застать врасплох спящего директора. «Надо будет червонец премии подкинуть», – машинально отметил я про себя, на всякий случай пододвигая поближе бумаги и выводя на лицо рабоче-крестьянское выражение угрюмой сосредоточенности. И не зря – прорвались «Иваны», как обычно, вдвоем, и с не слишком хорошей новостью: оказывается, у нас в самом разгаре пожар в комнате множительной техники.

Не успел я сорваться с места, как заявился Анатолий.

– Ничего страшного, – отчитался он прямо с порога. – Можно сказать, уже потушили.

– Само загорелось? – поинтересовался я на всякий случай.

– Диверсантов не обнаружено! – шутливо щелкнул каблуками брат жены. И, покосившись на руководителей отделов, добавил уже серьезно: – Техника почти не пострадала, начальница говорит, к вечеру все заработает опять.

– Не иначе, она на праздничное собрание не хотела идти, – проворчал я. – Пойдем посмотрим, на месте все одно понятнее будет.

Еще в прошлом году я изрядно удивился, когда на мой запрос о множительной технике в НИИ практически без проволочек и проблем была отгружена РЭМ-600[1263]

[Закрыть] – здоровенная, более тонны весом, бандура метр на метр и два – высотой. Думал, не обойдется без дорогого импорта, но однако ж… Самое смешное – работал аппарат практически по тому же принципу, что и хорошо известный мне «Ксерокс». Заправленные в рамку оригиналы просвечивались сильным светом через оптическую систему, по слухам, от «перископа подводной лодки», на «заряженную» селеновую пластину, затем наносился тонер – мельчайшие стеклянные шарики в фиолетовой краске. Далее с рулона сматывался чистый кусок бумаги, прижимался к носителю, результат запекался, излишки очищались барабаном из натурального меха. Цикл повторялся примерно раз в минуту, и для больших чертежей производительность можно было признать более-менее удовлетворительной.

Анатолий было установил сейфовую дверь на комнату и завел толстый журнал учета и специального особиста контролировать доступ, но пришла какая-то новая директива, и лишние строгости были отменены. Сперва я думал, что только для нашего исключительного института. Но позже узнал – доступ к множительной технике резко упростили по всей стране. Так что сейчас не то чтоб «приходи, кто может, копируй, что хочешь», но весьма близко к этому. За откровенную антисоветчину, полагаю, все равно найдут и начикают по… Пяток лет. Однако всякие «Бани», «Камасутры» и прочий хлам процветают, к ним добавляется могучий пласт совершенно неинтересной мне околопришельческой публицистики, не иначе «Аватар» пустил прочные корни в мировую мифологию. Трансцендентная гадость тоже в достатке, я было попробовал найти что-то относительно перемещений во времени – но быстро отказался от бессмысленной траты сил.

Печально, что реально сильные и острые произведения стали попросту теряться на этом грязно-сером фоне. Еще немного, и за предложение «самиздата» можно будет схлопотать по морде от простой радиомонтажницы… Неудивительно, поисковиков нет, сетевых библиотек с отзывами тоже не создано, и попробуй выуди что-то стоящее из вала скверно отпечатанной макулатуры. Патентованные интеллектуалы, разумеется, справятся с задачей, найдут способ обойти новый выверт системы. Но много ли в СССР людей с критическим мышлением, способных отличить одно от другого?

Тем более с нормальными типографскими книгами и толстыми журналами особых проблем незаметно. Ассортимент неплох, очередей незаметно, много переводной литературы, впрочем, советскую фантастику тоже никто не обижает. Есть и моя лепта – недавно Казанцев выпустил (естественно, под своим именем) новый роман «Почтальон»,[1264]

[Закрыть] представляющий собой не что иное, как глубоко оттюнингованное одноименное произведение Дэвида Брина. Неохиппи, спасающих в конечном итоге главного героя и «остатки мира», советский писатель вывел как что-то среднее между реальными штатовскими «детьми цветов» и отечественными коммунарами 20-х годов. Хотя и трудно придумать что-то менее близкое по базовой философии, но для плохо знакомых с предметом читателей получился вполне годный суррогат. Даже наш Федор «проникся», благо до оригинала он добраться из-за спровоцированных Хайнлайном амурных подвигов так и не успел, начал тренировки «сверхсилы» по какой-то секретной методике.

Впрочем, все мысли напрочь вышиб запах горелой бумаги, паленой шерсти и жалкий вид подкопченных облицовочных плиток, по которым полосы сажи уходили в окно.

– Дыма-то было всего ничего, – не дожидаясь разноса, начала оправдываться начальница и главный оператор нашего «копировального цеха», грузная тетка лет пятидесяти с высоким шиньоном на затылке. – Да вообще, у туалета мужики больше накуривают! – Она усилила напор и тут же посулила своеобразные отступные: – А мы тут уж и отремонтировали все!

– Когда аппарат загорелся? – привычно начал расследовать инцидент Анатолий. – Где вы были? Кто заметил возгорание, какие были приняты меры?

– Глаша тут была, она и потушила. – Тетка кивнула на затихарившуюся в дальнем углу молодую девушку. – Шевелиться надо было быстрее! – злобно добавила она в сторону помощницы.

– Я рулон на листы резала, – испуганно попыталась оправдаться напарница. – А оно вдруг как задымит!

– Значит, в момент возгорания никто не работал…

Начальник охраны явно был не прочь свалить проблему на «железку» и, соответственно, завод-изготовитель. Вполне обычная практика, можно сказать, дешево и сердито. Выставить простенькую рекламацию, никто ее всерьез разбирать не будет, но сгоревшие узлы и материалы рано или поздно пришлют. Вот только что делать с испорченным видом облицовочных плиток, напиленных из первоклассного известняка по моей оригинальной технологии? Да чуть не каждая через мои руки прошла, а теперь менять?! Но запаса уже нет! Кто за это ответит?!

– Погоди, Анатолий Васильевич. – Я закусил удила. – Не должен был РЭМ сгореть просто так. Давай чуток подумаем…

Мой взгляд упал на здоровенный, крашенный грязно-синей краской радиальный вентилятор, от которого к копиру шел короб из оцинковки. Без потока охлаждающего воздуха работать на аппарате было нельзя.

– Вроде бы еще год назад договаривались эту штуку обнести перегородкой, чтоб не шумел, – начал вспоминать я эпопею запуска РЭМа в эксплуатацию. – Включить можно? – Я обернулся к девушке.

– Э-э-э… Конечно. – Глаша как-то странно взглянула на начальницу и подошла к электрощитку.

После щелчка «автомата» все стало понятно. Крыльчатка провернулась с натужным скрипом, его частота быстро нарастала и скоро превратилась в негромкий, но совершенно нестерпимый визг.

– Выключай! – первым не выдержал Анатолий. – И когда вы его последний раз использовали?

– Так шумит же! – с недовольным видом пожала плечами начальница. – И без него все всегда хорошо работало.

– Чудесно, просто чудесно! – делано обрадовался я. – Теперь понятно, кто приведет в порядок плитки. Каждую надо аккуратно снять, промыть щеткой в воде с содой, как высохнет – пройтись средней шкуркой. – Я посмотрел на коллектив и добавил, чтоб не пережимать «класс-гегемон»: – Если все будет сделано быстро и качественно, ремонт РЭМа пойдет за счет завода. И с вентилятором вопрос решите, на днях проверю!

Как по заказу, к финалу прибежала секретарша:

– Петр Юрьевич, вас к ВЧ просят! Из Ленинграда!

– Сейчас иду! – небрежно отмахнулся я. Впрочем, Старос подождет, а более звонить из Ленинграда попросту некому. – Задача понятна? – Я напоследок обвел взглядом скудный коллектив институтского копи-центра. – Тогда за работу, товарищи! Канун дня рождения вождя мирового пролетариата необходимо отметить трудовыми победами!

Вижу, Анатолий с трудом сдержал улыбку, хорошо знает мое реальное отношение к коммунистической атрибутике. Однако сотрудницы, судя по всему, приняли мой сарказм за чистую монету, даже на всякий случай слегка испугались. Пойдет на пользу, как говорил кто-то из умных и великих, «религия, безусловно, скверная вещь, но попробуйте управлять без нее хотя бы одной деревней».[1265]

[Закрыть]

А уж кто там в пророках – Иисус, Мухаммед или Ленин с Марксом, – в сущности, невелика разница.

– У Винни-Пуха день забот, – недовольно пробормотал я, заходя в кабинет спустя несколько минут. Плюхнулся в кресло и поднял трубку аппарата ВЧ: – Воронов у телефона!

– Как дела? – донесся странно искаженный голос Филиппа Георгиевича. Не иначе, трубка в ожидании визави лежит на столе, привычная картина в «досотовом» мире.

– I’m fine! – не удержался я от привычной шутки. – Пожар тут устроили, РЭМ сожгли.

– Мне бы твои проблемы, – уже нормальным тембром ответил Старос. – У нас хуже, в дизайнерском отделе очень торопились сделать маски, не иначе как ко дню рождения Ленина. И что ты думаешь?

– Неужели запороли?! – Я реально расстроился.

Процессор нужен не просто «вчера», а «месяц назад». Министр электронной промышленности, как доносили досужие сплетни, звонит в «Пульсар» по несколько раз в неделю. Такое внимание наверняка «спущено» от Шелепина, а подводить вождей в СССР как-то пока не принято.

Вот только от ошибок исполнителей это не спасает. Причем даже обвинить некого, предложение «расклонировать» десятка два дизайн-студий по процессорам не замотано злобными коммунистами в коридорах ЦК КПСС, совсем наоборот, всемерно поддержано. Но как мучительно медленно идет процесс! Пока выделят помещения, назначат директора, пока соберутся хоть какие-то кадры, кроме всегда избыточных лаборанток и машинисток… Все страшно срочно, вне всякой очереди, но движется только и исключительно на пинках товарища Шокина и его специального зама.

– С этим тебе и звоню. – Голос Староса стал мягким и обходительным. – У тебя очень уж хороший выход на товарища Шелепина. Может, намекнешь ему как-нибудь, чтоб наконец прекратили штурмовщину ко всяким круглым датам? Такие убытки[1266]

[Закрыть] страшные из-за элементарной торопливости! Всего-то одна дура потеряла маленький обрезочек рубилита и искать не стала впопыхах, понадеялась на авось. А он возьми да прилипни, да еще в такое место…

– С превеликим удовольствием, Филипп Георгиевич! – искренне поддержал я идею. – Конечно, обещать ничего не могу, но приложу, что называется, все силы.

– Спасибо, Петр! – подозрительно аккуратно поблагодарил Старос.

Опытный организатор и в Союзе давно живет, так что наверняка прекрасно понимает, что руководители СССР не с кисти выпали, а с юности нахлебались штурмовщины всех сортов. Подобно тому, не сомневаюсь, священники подозревают невеликую пользу здоровью от массового «целования святынь». Но попробуй смени сценарий… Зато громоотвод для вышестоящего гнева за срыв сроков получится из моего вмешательства великолепный. Известно же, что исстари делают с доставщиками дурных новостей. Так что некрасиво поступает товарищ Старос, но пусть: мы сейчас в одной лодке, надо грести, а не раскачивать.

– Как у вас в остальном-то дела? – задал я «вопрос вежливости».

– С корпусировкой есть обнадеживающие результаты, – похвастался Филипп Георгиевич. – Детально раздраконили образцы, помнишь, ты мне отправил спецкурьером «подарки» от комитетчиков?

– Вот как? – Черт, я столько всего передал «от КГБ» разным людям за последнюю пару лет, что толком не припомню деталей. – Было дело…

– Так вот, смежники полностью освоили монтаж «перевернутым кристаллом», – с гордостью заявил Старос, можно было ощутить, как он довольно улыбается, чуть прикрыв глаза. Однако, во всей видимости, он вовремя вспомнил, что работа, в сущности, к нему отношения почти не имеет, а информация может уйти к руководству слишком быстро, поэтому поправился: – Но это пока лишь в условиях опытной лаборатории, все под большим секретом.

– Это на специальных шариках из олова? – Я начал вспоминать детали.

– Именно, только там на самом деле целый техпроцесс, – не стал скрывать деталей руководитель «компьютерного» проекта. – Оказалось, что там целых четыре слоя! Нужно последовательно напылять хром, потом медь, защищать от окисления золотом, затем наносить специальный сплав олова со свинцом. И все это в нужную толщину, размер и форму, без помощи от наших неизвестных друзей мы бы наверняка возились пятилетку![1267]

[Закрыть]

– Да уж, важный момент! – Я постарался выказать максимум понимания ситуации, хотя реально не очень внятно представлял, о чем идет речь. Данный момент как-то прошел стороной, в XXI веке мне с этим сталкиваться не случилось, да и в 60-х годах XX века тоже как-то не пришлось.

– Весьма значительное ускорение работы по сравнению с ручной пайкой выводов проволочками, – помог мне Старос. – И самое главное, брака будет меньше на порядок. Для нашего первого микропроцессора, конечно, это не критично, но вот перспективная модель в некоторых вариантах требует более сотни выводов, отказ от мультиплексирования упрощает кристалл…

– А в Штатах эту технологию уже массово применяют? – Я не утерпел и попробовал немедленно узнать глубину очередного хроноклазма.

– Вполне возможно,[1268]

[Закрыть] – сам не зная того, успокоил меня Филипп Георгиевич. – В журналах я что-то встречал похожее, но результаты показались неоднозначными. Да еще там использовали дорогие висмут-иридиевые сплавы. Видимо, кто-то вложил большие деньги и наконец-то довел процессы до ума.

– Что ж, нам остается только качественно освоить, – постарался я плавно «закруглить» тему.

Впрочем, товарищ Старос и сам не горел особым желанием продолжать беседу о не слишком интересных технических тонкостях формирования шариков припоя. Так что, поговорив еще минут десять о разных производственных пустяках, мы распрощались, вполне довольные друг другом.

Как ни ждал я процессор, но первой в массовое производство пошла память. Может быть, это правильно, по крайней мере, все допущенные до секретов советской микроэлектроники специалисты от нашего будущего восьмибитного «чуда» не то чтоб отмахивались сразу, но и горячего интереса не проявляли. Удешевить игровой автомат с «Тетрисом»? Прекрасно! Выпустить новую серию «Денди»? Еще лучше! Что-то где-то автоматизировать, даже опыт на буровой есть? Какие вы молодцы! Поставить компьютер каждому инженеру на стол? Да вы, молодой человек, однако, юморист! Хуже того, в плане «науки», диссертаций и прочих ученых скилов работа Староса никак не котировалась, в представлении местных ЭВМ-гуру последний представляется пытающимся вылезти из опалы «производственником», который уцепился руками и зубами за последний шанс – воплощение странных идей протеже «аж самого Шелепина».

Зато при словах «быстродействующая полупроводниковая память сверхбольшой емкости» у окружающих в голове срабатывал какой-то триггер, и отбиться от сакраментального вопроса «когда?!!» становилось положительно невозможно. Небольшие пластиковые корпуса SRAM[1269]

[Закрыть] оказались нужны всем, даже всесильная оборонка, в кои-то веки, ходила кругами, как акула перед броском, только вмешательство Шокина удерживало их от ультимативных требований отодвинуть в сторону повышение емкости чипа в пользу повышения устойчивости к поражающим факторам ядерного взрыва.

Первая продукция «пошла» в начале лета 1968 года, без всякой помпы, перерезания ленточек, золотых костылей, хлеба с солью, больших кнопок «пуск» и прочей атрибутики чиновных «первооткрывателей». Только краткая строчка в информационной рассылке, которую я регулярно получал от товарища Шелепина через фельдъегерскую почту, да несколько утопленных в фольгу корпусов DIP-16, в каждом из которых прятался целый килобит, доступный по 4-битной шине данных. Ничтожный, исчезающе малый объем по меркам 2010 года, но сколько из-за него было интриг, споров и даже, можно сказать, откровенного саботажа ответственных сотрудников НИИ точной технологии, в просторечии именуемого «Ангстрем».

…Началось все с того, что года два назад я, при ревизии провалившегося вместе со мной в прошлое устаревшего маршрутизатора Сиско 2611,[1270]

[Закрыть] обратил внимание на откровенно большую и древнюю на вид микросхему последовательного порта RS-232. Еще не сильно пуганный излишней «фантастичностью» изделий полупроводниковой промышленности XXI века, я рискнул ее выпаять и без особой подготовки отдал «в копирование». Редкий случай, не прогадал. Чип на самом деле оказался простейшим, сделанным по технологии 6 микрон, всего лишь с двумя слоями металлизации. То есть более-менее доступным для технологий конца 60-х.

Еще большой удачей было наличие на микросхеме небольшого буфера, или, иначе говоря, памяти. Вот она-то и послужила прототипом для «новейших» чипов SRAM, благо скопировать топологию с поправкой на 10-микронный техпроцесс[1271]

[Закрыть] оказалось не слишком сложно. Но это было только началом «битвы за килобит».

Поначалу задача получения чипа со всеми необходимыми для килобита 7056 транзисторами казалась вполне по плечу производству. И в принципе это даже соответствовало действительности… Примерно на полпроцента. Именно столько годных чипов получалось со стомиллиметрового диска «вафли».[1272]

[Закрыть] В принципе это было не слишком плохим результатом, по крайней мере, ходоков от оборонки вполне устраивал этот мизерный КПД и соответствующая стоимость, идея конечности ресурсов СССР их «вмятины от фуражки» явно не посещала.

Я безуспешно пытался понять, как в XXI веке ФАБы справляются с большей на три порядка точностью. Видимо, принятый в конце 60-х годов способ литографии нуждается в накате глобального патча, но… Пока я придумывал, за какую ниточку нужно для этого дернуть, местные спецы пошли привычным путем. А именно, как когда-то в электронных часах для XXIII съезда КПСС, разделили чип на две части, которые в данном случае не только были совершенно одинаковыми, но еще и монтировались в один корпус.