Текст книги ""Фантастика 2026-23". Компиляция. Книги 1-27 (СИ)"

Автор книги: Павел Дмитриев

– Ракета? – быстро переспросил Сергей. – Хм. Что-то я не думал в этом аспекте. Хотя почему бы и нет. Вот у Готтарда хоть взять, он два года назад сумел ракету аж на триста метров ввысь закинуть. Приспособить к планеру… да только какой смысл, дальше десяти километров визуально все равно не навести. Однако будущее действительно за ракетами, тут я с тобой полностью согласен. Надо же будет как-то до Луны добираться![1847]

[Закрыть]

– До этого еще страшно долго, – я попытался поскорее вернуть разговор обратно в конструктивное русло.

– От чего же? – удивился Сергей в ответ. – Кондратюк,[1848]

[Закрыть] например, в «Завоевании межпланетных пространств» уже все рассчитал, с промежуточной пересадкой на лунной орбите[1849]

[Закрыть] дело выходит не таким и сложным.

Черт же меня дернул за язык с этими проклятыми ракетами! Забыл, что среди молодежи тема полетов на Луну идет сразу вслед за обсуждением секса и процесса линчевания негров. Всевозможные доклады, лекций, диспуты настолько популярны, что входы в зал частенько пикетирует милиция. И ладно бы туда набивались одни студенты, юным положена толика сумасбродства. Однако же, в межпланетную вакханалию ввязались маститые ученые. Пишут книжки с математическими выкладками, ссылаются на зарубежные работы, обещают регулярное сообщение Земля – Луна как итог четвертой пятилетки. Только попробуй, кому-нибудь скажи, что советский сапог не ступит туда даже через сто лет. Морду набьют!

– Все же кого-то ты мне здорово напоминаешь, – вдруг вмешалась Саша. – Мы часом не могли раньше встречаться?

– В Киеве с лекциями про изучение мирового пространства частенько выступал, – гордо дернул вверх подбородком Сергей. – Может быть там? Или в кружке академика Граве?

М-да. Если в двадцать первом веке повесить у деканата объявление о наборе команды для полета на Луну – его примут за идиотский розыгрыш. Но в голодной и холодной Москве тридцатых… Алексей Толстой показал в "Аэлите" совершенно реального Гусева, читающего подобное объявление, и ничуть не удивляющегося ему. Так вот, в данном факте нет ни грана фантазии. Тысячи гусевых сидят в аудиториях вузов и без всяких обиняков верят, что бумажка с нужными словами появится у деканата завтра, край – послезавтра.

– Хм… нет, там вряд ли, – задумчиво протянула Саша. – Где-то фото мелькнуло? В газетах про тебя случайно не писали?

– Не думаю, хотя…

– Будь добр, повернись анфас.

– С удовольствием, – Сергей послушно свернул голову набок. – Если что, моя фамилия Королев.

Сто раз, никак не меньше, я разглядывал в учебниках фотографии главного конструктора ракетно-космической промышленности СССР. Но стоило Дню Интернационала столкнуть нас лицом к лицу – умудрился пройти мимо сходства. Как?! Ведь похож, ей-ей похож, совсем как на том фото, что выдрано из уголовного дела тридцать восьмого года.

– Сергей Павлович? – замерзшим голосом уточнил я.

– Он самый, – подтвердил Сергей коротким кивком. – А ты откуда знаешь?

– Где-то читал, но точно припомнить не могу, – покривил я душой.

Дурацкое объяснение Королев принял, видать сам точно не знал что, где и когда публиковалось. Вот только разговор почему-то сразу расклеился. Вместо школярской открытости и простоты в воздухе повисла настороженность.

На первом же перекресте будущий главный конструктор махнул рукой в сторону:

– Пожалуй, мне пора.

Сказать честно, я растерялся. Держать нельзя отпускать, ставь запятую где хочешь. То есть, что делать-то? Договариваться о следующей встрече? Попробовать можно, да только на кой черт заштатный электрик сдался перспективному авиаконструктору? Вскрываться, рассказывать про будущее? Без доказательств в виде смартфона – пустое дело. Плюнуть и растереть? Надеяться, раз Королев в старом мире справился без чужих советов, то в новом и подавно не пропадет?

– Ты верно решил, что мы из ГПУ? – прямое и острое лезвие Сашиного вопроса застало Сергея врасплох.

– Нет, но вообще-то…

Неужели моя жена попала в точку?!

– Как ты мог такое подумать?! – в сей же момент ринулась в наступление Саша. – Мой отец, академик Бенешевич, в прошлом году сгинул на Пертозерской командировке![1850]

[Закрыть] Мать, внучка академика Зелинского, замерзла до смерти в вагоне, на пересылке! Алексей вовсе не чекист! Кроме того что электрик, он еще писатель-фантаст. Делает стопоследнюю правку своего романа про Лунную советскую республику, ночами напролет штудирует всякие разные умные книги и журналы.

– Это как "Аэлита"? – пришла очередь удивляться Королеву.

– Лучше! – резким взмахом рук Александра отмела все его сомнения. – Намного лучше, и не я так говорю, а товарищ Бабель. Он помогает Лешке по художественной части.

– Бабель? Тот самый?

– Ну конечно же!

– Познакомить сможешь?!

– Обязательно! Айзек… чудесный собеседник! – Саша хищно улыбнулась, не иначе вспомнила мою эпическую драку с Бабелем и Кольцовым. – И вообще, пойдем к нам, я хоть за чаем твою одежду подлатаю.

Отпираться дольше вежливого Королев не стал, похоже взаправду опасался получить нахлобучку от матери за полуоторванные рукава и висящие на соплях пуговицы. Мне же пришлось до самого дома развлекать будущего главракетчика синопсисом романа.

Задумывалась "Лунная республика" как плагиат с "The Moon Is a Harsh Mistress". Древний хайнлайновский текст мне понравился своей революционностью еще в Берлине, поэтому он не лег в числе многих прочих в швейцарский фотоархив, а остался в смартфоне, в урезанной коллекции книг, предназначенных для ввоза в Советскую Россию. Осенью, когда вопрос выбора сюжета для моего писательского дебюта встал ребром, межпланетная тема показалась вариантом совершенно беспроигрышным, всего-то делов – кастомизировать приключения мятежных лунарей под большевистскую идеологию.

Реализация, однако, пошла традиционным для отечества порядком – гладко только на бумаге. Первым делом Бабель потребовал годный черновик, причем годный не в плане разборчивости почерка, а доказывающий тяжкий многолетний труд автора над своим детищем. Упаси Бог просто взять и переписать слова с экрана в тетрадь, темная история авторства "Тихого дона" на самом пике скандала, посему нового популярного автора коллеги-завистники препарируют без стеснения и жалости, как школяры лягушку на уроке биологии.

Следующий нежданчик состоял в отчетливом игноре Хайнлайном будущего Совсоюза.

Натуральный парадокс – подруга главного героя почти русская. Революция декларирована на троих под литр столичной водки. Текст пропитан транслитерациями как тайский рис перцем – есть Lunnaya Pravda, gostaneetsa, da, nyet, bolshoyeh thanks, Bog, gospazha, tovarishch, stilyagi, зубодробительные sp'coynoynauchi и прочие bolshies-большевики. Однако при всем этом активной ролью СССР в делах мирового масштаба даже не пахнет. С другой стороны, в идеологические ворота никак не пролезал раздутый на Сибирь, Малайзию и Австралию бармаглот Великого Китая. Восстановить геополитическую справедливость вроде как не сложно, однако из-под заплаты вылезла неприятная логическая западня: если на Земле процветает коммунистическое государство, какого дьявола восставшая колония империалистов не обратились к нему за военной и гуманитарной помощью?!

Пришлось творить всерьез, фактически с нуля. Выворачивать наизнанку жестко ориентированную на free market психологию главных героев. Изобретать разделение поверхности и недр Луны по зонам влияния – как итог первой орбитальной антиимпериалистической войны. Нагружать советскую Лунную коммуну сверхзадачей по подготовке сверхрывка к захвату Марса. Размещать в поясе астероидов секретную базу недобитых троцкистов, вовремя распропагандированную попавшими в плен "студентками, комсомолками, спортсменками, и наконец, просто красавицами". Заменять анархо-республиканские революционные ячейки на коммунистические. По классикам и съездам обосновывать неизбежность стихийного марксизма искусственного интеллекта. Грезить в снах главных героев о межмировой революции, и прочее, прочее, прочее.

Параллельно шла техническая модернизация. В романе появились поля кремниевых солнечных батарей с КПД более тридцати процентов, литиевые сверхаккумуляторы, компьютеры на микросхемах, видеомагнитофоны и смартфоны, дата-центры, лазеры, светодиоды, оптоволокно, Интернет, многочисленные промышленные и бытовые роботы, синтетические ткани и пластмассы, 3-D принтеры для печати котлет хлорелловой пастой, молекулярная гастрономия прочие чудеса XXI века. Как следствие, ось сюжета пришлось переориентировать с хайнлайновского выращивания пшеницы на добычу редкоземов и экологически вредные производства.

Отдельное спасибо нужно сказать Бабелю и Кольцову. Если бы я с черновиком "Лунной республики" явился в издательство самостоятельно, то верно, попал бы не в Союз писателей, а в одиночку на Лубянке. Теперь же из-под эверестов корректур неторопливо выползает убойный роман-двухтомник.

К счастью, художественные изыски не интересовали Королева ни на грош. Зато в технические "прогнозы" он впился с жадным удовольствием. С позиции специалиста агрессивно бросался оспаривать каждую мелочь, и страшно удивлялся, получая конструктивный отпор. К саге о крайней полезности спутников связи и навигации мы наконец-то добрались до нашей клетушки; тут будущий главный конструктор без стеснения использовал комфорт стола и стула к своей пользе – достал чуть-чуть не потерянный в драке блокнот и принялся аккуратно вписывать в него перспективные идеи.

Не могу сказать, что это меня обрадовало, скорее напугало.

– Не стоит планировать так далеко, – предостерег я Сергея, разжигая примус. – Полет мысли легко сходит с рук фантастам, а вот конструкторам мечтать вредно, насколько я знаю, от них требуют лишь то, что можно сделать здесь и сейчас.

– Забегать вперед у нас действительно опасно, – погрустнел он. – Недавно отчим рассказывал, – Сергей приостановился на секунду, очевидно решая, достойны ли мы его доверия, но все же решился: – Его хорошего знакомого чуть не арестовали прошлым летом за то, что построил передовой элеватор. Высота вышла с семиэтажный дом, при том, что все сделано из дерева, без проекта и единого гвоздя. В народе "Мастодонтом" прозвали.[1851]

[Закрыть]

– Лишнего болтал? – привычно предположила Александра.

– Мало откатил? – в свою очередь попробовал догадаться я.

– Если бы! – презрительно скривился Королев. – Какой-то начальственный невежда решил, что элеватор непременно рухнет, а значит, погубит народное зерно. Тут же пригнали комиссию из центра, давай бумажки ворошить, допросы чинить… только и спасло, что Сталина с Кировым удачно взорвали. До элеваторов ли, когда надо троцкистов из своих рядов чистить?

– Хоть кому-то на пользу пошло! – обрадовался я. Вслух же, само собой, выдал совсем другое:

– В принципе, боевые ракеты штука несложная.

– Насколько несложная, настолько и бесполезная, – мгновенно возразил Королев. – Их со времен Ватерлоо пристроить к делу пытаются, да все без пользы![1852]

[Закрыть]

– Точность никакая, – легко согласился я. – Однако как раз этот вопрос пора бы наконец решить!

– Управление по радио? – скептически нахмурился будущий главракетчик. – Нет! Это же какая здоровенная бандура выйдет! Уж лучше проводами, как у Сименса с его планирующими торпедами.[1853]

[Закрыть]

– Вот даже как! – расстроился я. Опять предки справились без моего послезнания.

Под чай с сушками Королев разложил передо мной еще один скелет Великой войны, на сей раз, в ее морской части. Как известно, ютландская попытка Hochseeflotte прорвать блокаду Grand Fleet закончились если не поражением, то чем-то на него очень похожим. За неимением возможности догнать Британию в числе дредноутов, адмиралы кайзеровского флота занялись поиском недорого wunderwaffe. Подводные лодки подавали большие надежды, однако роль не потянули – прекрасно справлялись с торговыми пароходами, однако против боевых кораблей явно пасовали.

Похожим результатом закончилось применение авиации; неуклюжие этажерки тупо не могли попасть бомбой в маневрирующий корабль. Сперва, помня о будущем владычестве авианосцев над морями и океанами, я не мог поверить в подобную нелепость. Сомнения снял приведенный всезнающим Королевым пример про "турецкий" крейсер «Гебен», севший в восемнадцатом году на мель в Дарданеллах. Англичане провели почти три сотни налетов на идеально неподвижную, не имеющую нормальной зенитной артиллерии цель, высыпали пятнадцать тонн бомб – попали всего двумя, не нанеся никакого практического ущерба.[1854]

[Закрыть]

Наконец, в погоне за деньгами Kaiserliche Marine, сумрачный саксонский гений одного из многочисленных Сименсов предложил неожиданное решение – приспособить к обычной морской торпеде крылья, отбрасываемые при посадке на воду. Нехватки носителей такого чуда не наблюдалось – авиация Второго рейха имела в своем составе полторы сотни превосходных цеппелинов. Управлять же полетом одноразового торпедоносца предлагалось по проводам. Для технологий начала века расстояние в десять миль оказалось вполне достижимым… не хватило времени на доводку. Адмирал Шеер уже "разлил масло", в смысле, спровоцировал Кильское восстание; сотня боеготовых планирующих торпед сгнила на флотских складах.

Тема натурально взяла меня за живое: неужели я, со знанием истории будущего, не смогу присоветовать великому главракетчику ничего интересного?

– Стартовать сразу к Луне, конечно, здорово, – начал я осторожно. – Но для космических опытов понадобятся поистине космические ресурсы, а также, – тут я вспомнил о недавнем осуждении известного авиаконструктора Поликарпова на три года лагерей,[1855]

[Закрыть] – покровительство военных. Далекие перспективы суть шаткий фундамент для карьеры, требуется стать совершенно незаменимым здесь и сейчас. Ты ведь понимаешь, о чем я говорю?

– Время нынче сложное, – по лицу Королева пробежала отчетливая тень. – Еще как понимаю![1856]

[Закрыть]

– Лучше всего изобрести что-то примитивное, понятное любому фэзэушнику.

– Жаль, над авиационными реактивными снарядами уже давно работают.[1857]

[Закрыть]

– Межпланетные полеты академиков РККА не волнуют…

– Так ты что, предлагаешь вовсе не связываться с радиоракетами, а делать планер-бомбу с проводами?

– Не уверен, – заколебался я, – Радио выйдет заметно дороже, но гораздо перспективнее, ведь система управления чудесно подойдет для больших ракет. Хотя лично я категорически не верю в способность отечественной промышленности создать что-то дельное и помехозащищенное в ближайшую пятилетку. Но ведь дело-то в другом: космос ни то, ни другое не приблизит!

– Ускоритель для планера… – предположил Королев, и тут же сам себе ответил: – Чушь собачья!

– Подведем базис под надстройку, – мне пришла в голову идея зайти с другой стороны. – Управляемая ракета штука недешевая, соответственно цель для нее обязана быть достойной по цене, высокоманевренной, но при этом находиться на расстоянии прямой видимости. В противном случае проще обойтись артиллерией или бомбами.

– Ты опять про корабли, – хмыкнул Королев. – Увы и ах, дредноутные баталии у нас покуда не планируются.[1858]

[Закрыть]

– Леш, а помнишь ты мне прошлым летом про танки рассказывал? – вдруг оторвалась от шитья Александра.

– Пфф-ф! – не сдержал усмешки Королев. – Из пушки по воробьям! То есть, как раз пушками и надо этих неуклюжих чудовищ долбить, а ракеты, да еще управляемые, к чему?!

– Танки?! – в восторге от очевидного развития мысли я вскочил с табуретки. – ПТУРы! Сашка, ты моя умничка!

Да здравствует день склероза! Надо же умудриться забыть про собственный институтский ВУС? А он, ни много, ни мало, а про ремонт электроспецоборудования Т-72. Сам по себе, в эпоху самых больших в мире радиоламп, предмет чуть более чем бесполезен. Однако как и чем уничтожают танки – преподы на военной кафедре рассказывали в красках и с удовольствием. Сослаться бы на их авторитет… да только не рано ли начинать возиться с полноценным ПТУРом в 1931 году? В старом мире что-то подобное появились сильно после Второй мировой.[1859]

[Закрыть] Так что здесь придется начинать с абсолютного нуля: ракетная теория и практика на стадии школьных опытов, полупроводников нет как класса, производство порохов и взрывчаток замерло в технологическом болоте проклятого царизма. Электрические провода, и те жуткий дефицит.

С другой стороны, из книг старого мира я помню точно – первое полевое испытание ФАУ-1 случилось в 1932 году, серийное же производство – по срочной необходимости, с 1942-го. Советский радиолокатор отдан в разработку в начале 30-х, выпуск весьма сырой конструкции начался в войну. То есть, по меркам эпохи, десятилетний цикл R&D вполне нормален, особенно если результатом считать не первые полурабочие макет, а доведенное до конвейерной кондиции устройство.

Так зачем ждать? Само по себе ничего не произойдет. Любое большое дело начинается с мечты… или оплаченного госзаказа. Королев через авиаторов уже имеет выход на ответственных товарищей, ему достаточно правильно сформулировать задачу, обозначить желаемый результат и пути его достижения. Клиент, в данном случае Наркомвоенмор, откроет проект, выделит ресурсы – тем более, для разработки ПТУР много не надо. Будущий главный конструктор ринется к друзьям и врагам, выбивать фонды, площади и оборудование, сманивать специалистов, рядиться с суровыми заводскими директорами. Водоворот текучки страшен, но Королев, без сомнений, с ним справится.

Дальше проще: при наличии обнадеживающих промежуточных результатов набравший инерцию маховик оборонного госзаказа перемелет в труху любые технологические препоны. Без спешки, шаг за шагом, год за годом. Нет специального пороха для ускорителей? Родина в опасности! Советская промышленность получит волшебный звездюль, мытьем или катаньем научится производить то, что нужно для будущего полета на Луну. Нет диодов и транзисторов? Что за беда! Капиталисты вот-вот выкинут на прилавки магазинов ламповые телевизоры с электронной разверткой,[1860]

[Закрыть] неужели великий и могучий СССР не осилит куда более простой блок управления ракетой?

А там, глядишь, подойдет время тяжелых зенитных ракет. От которых до Луны – один маленький человеческий шаг. Осталось зацепить кончик той логической цепи, которая приведет Королева, а затем и краскомов, к разработке ПТУР.

– Неуклюжие монстры, говоришь? – мой язык опередил мозг. – Под какие мощности двигателей сейчас принято рассчитывать самолеты?

– Обижаешь! Смешной вопрос! Если эм-семнадцать, который лицензия с шестого бээмвэ, то пятьсот лошадей. Хотя Микулин скоро новый мотор выкатит, там уже восемьсот будет.[1861]

[Закрыть]

– То есть тысяча не за горами?

– Надо полагать, – удивился моей настойчивости Королев. – Ты к чему клонишь?

– Вот смотри, – не зря же я листал в Берлине военные каталоги? – Еще с Великой войны у французов на вооружении остался танк два-эс, весом аж в семьдесят пять тонн. Броня полсотни миллиметров, пушка семьдесят пять, к ней в помощь четыре пулемета.[1862]

[Закрыть]

– Как есть чудовище!

– Теперь на секунду представь, что из него выкинули древние автомобильные двигатели, идиотскую, тяжелую как жизнь батрака электрическую трансмиссию, взамен же засунули авиационный мотор на тысячу сил.

– Скорость вырастет?

– Облегченный тонн до пятидесяти монстр поскачет по траншеям так же ловко, как новый Форд по брусчатке Красной площади! И какими средствами, спрашивается, бойцы непобедимой и легендарной должны остановить атаку эдакого сухопутного броненосца? Его разве только трехдюймовка прошибет, и то если не в лоб. Но батарея трехдюймовок на прямой наводке… это ж смертники, хорошо если раз хобот навести успеют. А с закрытых позиций – если попадут, то случайно.

– Возможно, что-то в этом есть…[1863]

[Закрыть]

Скепсис так и сочился из Королева, и я хорошо понимал его причину: ракета в его понимании что-то большое, межпланетно-основательное, но никак не оружие поля боя. Поэтому вместо споров потянулся в ящик стола, к последнему доводу инженеров – пачке бумаги и карандашам "Негро".

– Давай прикинем, – я начал рисовать сечение ракеты от ПТУР "Малютка" так, как помнил его с учебного плаката. – Пары килограммов взрывчатки хватит, все одно в гранату трейхдюймовки напихано в разы меньше.[1864]

[Закрыть] Дальность полета не более трех километров, иначе оператор ничего не разглядит даже в оптику. Гироскоп раскрутим механически, ленточкой, которая выдернется при запуске. Тогда бортовою батарею можно выкинуть к черту, электропитание для единственной рулевой машинки проще подавать по кабелю…

– Погоди, погоди, – прервал меня будущий главракетчик. – Одной машинки явно мало!

– Пришлось фантазировать на похожую тему, – я постарался соорудить хоть какое-то подобие правдоподобной легенды. – Если ракету заставить вращаться в полете, то курсом и наклоном можно управлять одним каналом по очереди, перемещая насадки-дефлекторы на соплах маршевого двигателя.[1865]

[Закрыть]

– Хмм! А второй набор сопел впереди зачем?

– Они от отдельного стартового заряда, без него будет сложно набрать скорость.

– Тут взрывчатка? – короткий мощный палец Королева уперся в конус кумулятивного заряда. – Почему она так странно уложена?!

– Так многократно увеличивается мощность, тонкая раскаленная струя будет протыкать насквозь самую толстую броню, – я быстро изобразил отдельный рисунок. – Вот, примерно как-то так.

– Похоже на эффект Неймана,[1866]

[Закрыть] – после некоторого раздумья определился Королев. – Остроумное применение, я-то думал, эта штука только для горных работ годится. Надо непременно изучить!

– Управление с джойстика,[1867]

[Закрыть] – я добросовестно старался изобразить пульт в изометрии. – Тут же можно поставить перископ, тогда бойцу вообще не потребуется высовываться из окопа. Саму пусковую платформу с ракетой лучше бы ставить метрах в двадцати, тогда обстрел противником места пуска никому не повредит.

– Хорошо фантазировать на бумаге! – будущий главный конструктор вытянул эскиз из-под моих рук, и принялся его сосредоточенно изучать, тут и там упирая холеный ноготь в карандашные линии на бумаге. – Но как реализовать в жизни? Хотя бы вот это самое одноканальное управление? С сельсином так точно не выйдет!

– Если ракета все время вращается, то в сущности, все равно куда направлена тяга, влево, вправо, вверх, вниз или по диагонали, – стал вспоминать я. – Важно отклонять факел в момент, верный относительно положения в пространстве. То есть, рулевая машинка работает в релейном режиме, а курс идет по результирующей силе. В некотором смысле процесс похож на скольжение щеток по коллектору электродвигателя постоянного тока…

– Абракадабра какая-то, – огорчился Королев. – Даже у немцев не встречал ничего подобного!

– Собственно, машинка управления ничего общего с сельсинами не имеет, просто пара электромагнитов, которые по командам дергают заслонки сопел из одного крайнего положения в другое.

– Все равно ни черта не понял! Ты объясни по человечески!

– Сейчас, – я вытянул из пачки новый листик. – В плане схемотехники там все очень просто, токосъемник гироскопа разделен на четыре сектора, – из-под моего карандаша выходила корявая, но все же читаемая схема. – Получается тактовое напряжение с частотой, равной частоте вращения снаряда. Оно подается обратно на наземный контроллер управления, и уже с него, после обработки, команды идут на рулевую машинку.

– Гхм. Для бреда слишком связно…

– Весь цимес в угле сдвига фаз между тактовой частотой с гироскопа и управляющей с контроллера. Так задается опережение или отставание срабатывания электромагнитов от градуса поворота ракеты в пространстве, от чего, собственно, и зависит результирующий момент.

– Ты или сумасшедший, или гений, – Королев потянулся за листком и карандашом. – Давай прикинем вот так…

Следующие часы запомнились мне плохо. Мы наперегонки чертили циклограммы, строили эпюры сил, привлекали на помощь тригонометрию, вращающиеся вектора, меняли системы координат, жестко ругались и радовались найденным вариантам. Точно не помню, когда клюквенная настойка из наших с Сашей закромов перекочевал на стол, откуда взялась сломанная гаванская сигара, зачем разорвали напополам третий том "Hutte Des ingenieurs taschenbush" раритетного пятнадцатого года издания и кто прожег сквозную дыру в январском "Monatshefte fur Chemie". В конце концов, мы забрались в дьявольские дебри математики… и непременно бы проколупались на иной план бытия, да закончились одновременно, как по заказу, настойка и бумага.

Копоть, густо покрывшая за зиму оконные стекла, золотилась светом нового дня.

В день Интернационала так можно.