Текст книги ""Фантастика 2026-23". Компиляция. Книги 1-27 (СИ)"

Автор книги: Павел Дмитриев

Соавторы: Эльхан Аскеров,Сергей Кириллов,Евгений Фарнак
сообщить о нарушении

Текущая страница: 315 (всего у книги 342 страниц)

– Прощай, страна чекистов! – радостно воскликнул я.

– Прощай, Россия… – подозрительно хлюпнула носом Саша.

Каково сейчас ей?! Впервые, с родины, на чужбину, навсегда! И не обнять, пока пилот закладывает крутой вираж над Баку.

– Саша, смотри, смотри, – ткнул я пальцем в окно на первую же несуразицу, которая попалась на глаза. – Пирамидки, совсем как египетские, только маленькие!

– Ой, и правда. А что это?

– Не знаю… хотя погоди! – я тряхнул зажатой в руке газетой. – Мы же летим над городом нефтяников! Буровые вышки, точно, это они! Деревянные! И как много!

– Жаль, ребята с поезда до Баку не добрались, – посетовала Саша. – Для них тут много работы.

– Чего-чего, а работы в СССР хватит на всех.

Разговор потух. Саша, не отрываясь, смотрела в окно на проплывающий внизу берег Каспия, я же вдруг почувствовал такую усталость, что не выдержал – перебрался на задний диван, скинул с него на пол перетянутый опломбированными веревками мешок с почтой, вытянулся поудобнее, и тут же провалился в сон.

* * *

– Möchtest Sie noch ein Bier? – уперла рядом со мной пухлые руки в бока официантка.

– Ja, klar, natuerlich, – охотно согласился я. – Das Bier hier ist gut.

– Kommt sofort![1939]

[Закрыть]

Кто бы мог подумать, что аэродром Пехлеви – в сущности маленький немецкий анклав? Персы так боялись пустить в свое небо русских или англичан, что отдали монополию авиаперевозок частной компании Junkers.[1940]

[Закрыть] На нее же легла вся инфраструктура – от ангаров до… таверн и гостиниц. Масштаб по меркам будущего столетия смешной, было бы где поесть и заночевать нескольким транзитным пассажирам, однако колбаски, капуста и пиво вполне аутентичны. Жаль, не нашлось семейного двухместного номера – Сашу подселили к какой-то престарелой даме. А вот я задержался в зале – соскучился по простым земным радостям.

– Не возражаете? – стул напротив скрипнул под грузным телом. – Такой тяжелый день.

Надо же, баварский акцент, совсем как у Марты! Я поднял глаза от кружки на незнакомца, и тут же отвел глаза: самый кончик его носа был срезан, соответственно, ноздри вывернуты на всеобщее обозрение.

Как будто читая мои мысли, незнакомец небрежно ткнул пальцем себе в нос:

– Вот так я пороху нюхнул! Еще в семнадцатом.

Легкое отношение к своей внешности враз сняло напряжение. Ну шрам и шрам, эка невидаль после мировой бойни. Пить пиво и портить девок ни капли не мешает.

– Главное, живой! – улыбнулся я в ответ. – А пороху нюхнуть, это как?

– В бою затвор у карабина разорвало. Кого бы другого, так враз насмерть, а меня и покалечить толком не вышло.

Весельчак! Толстый, но при этом быстрый и подвижный. Волосы далеко отступили с высокого лба, хм, кого же он мне так сильно напоминает? Может быть, полноформатного Дэнни Де Вито? Еще не седого и дряхлого, а сорокалетнего живчика? Вот только тонкие черные усики… нет, никакой он не Де Вито! Вылитый Алый Свин, или Porco Rosso, персонаж из аниме моего детства![1941]

[Закрыть] Даже след от пилотских очков имеется – незагорелая полоса вдоль глаз.

– Если позволите, с меня пиво, – я поднял руку, подзывая официантку. – За знакомство!

– Фриц, – охотно протянул мне руку незнакомец. – Прошу любить и жаловать.

– Хорст, – ответил я крепким рукопожатием. – Хорст Кирхмайер.

Кто его знает, как старый вояка отнесется к русскому парню?

– У тебя необычный выговор, – тут же перешел на ты Фриц. – Из России?

– Берхтесгаден, – я рискнул назвать знакомый город. – Мать русская, да и в СССР пришлось прожить несколько лет. Как раз сегодня прилетели с женой из Баку.

– В Персию по работе?

– Если бы! Насилу ноги от чекистов унесли!

Фриц тряхнул головой, принимая объяснение:

– А я в Мюнхене вырос.

– Красивый город! Земляки, можно сказать.

Быстро разговорились. Фрица интересовали большевики и Москва, меня – Тегеран и Багдад. Обсудив новейшие цели советского Политбюро, которые, если смотреть на прессу, сосредоточились чуть более чем полностью на постройке заводских курятников и выращивании индустриального урожая картофеля, мы перекинулись на женщин. Затем, с новой кружки, свернули обратно на политику.

– Только сейчас сообразил, – вдруг хлопнул себя ладонью по лбу Фриц. – Берхтесгаден, это же совсем рядом с отелем "Zum Turken"!

– Да, хорошее место, – насторожился я.

– А ты, случайно, герра Гитлера не встречал? Говорят, он часто там гуляет в горах!

– Как-то раз…

Продолжить не успел. Фриц глянул на свою грудь, скривился, и резко выскочил из-за стола. Я уж подумал – приспичило в туалет, но уже через минуту он плюхнулся обратно, наглаживая пальцем крупный значок, приколотый к клапану кармана рубашки.

Вот же меня угораздило! Бычий глаз! Черная свастика на белом поле, широкий кроваво-красный ободок с надписью "nun erst recht" – "теперь тем более". Член НСДАП, причем как минимум с двадцать пятого года – только тогда, во времена запрета, на партийных значках писали три последних слова из послевоенного гимна Германии.

Nobody's Perfect. Анимешный Porco Rosso, кстати, тоже на фашистов работал, хоть и итальянских. Что до сегодняшней Германии… там нацистов хватает, НСДАП – вторая по величине парламентская партия. На прошлых выборах в Рейхстаг за нее голосовали целых два миллиона рабочих, в три или четыре раза больше, чем за коммунистов.[1942]

[Закрыть] Показать бы электорату место, в которое их вождь приведет страну через каких-то пятнадцать лет! Хотя, показать-то несложно – только дойти до уборной, да ткнуть пальцем в зловонную дырку очка. Как сделать так, чтобы в кровавый апокалипсис хоть кто-то поверил?!

– Весной мы с друзьями собирались съездить в "Zum Turken", послушать речь герра Гитлера, – начал с места в карьер Фриц. – Да перевели в Персию, так не вовремя!

– Почему не вовремя? – поинтересовался я скорее из вежливости, чем реального желания знать.

– В нашей партии разброд, шатание, я никак не могу по дурацким газетам понять, что же там происходит на самом деле!

– Вот как?!

Неужели мое вмешательство в историю достигло такой величины, что способно развалить НСДАП?![1943]

[Закрыть] В попытке просчитать причину, я на некоторое время выпал из реальности. К счастью, Фриц уже дошел до той кондиции, в которой от собеседника не требуется ничего, кроме восторженных междометий.

– Штрассер, сволочь, мутит воду в своей "Der Nationale Sozialist"…

Рассказ Фрица сразил меня наповал. Кто бы мог подумать, что в НСДАП имеется свой собственный левый уклон?! Что герр Штрассер давно и открыто заявляет "Мы – социалисты. Мы враги, смертельные враги нынешней капиталистической системы". Что среди нацистов тема коалиции с КПГ муссируется давно, регулярно, и если бы не категорический запрет Коминтерна[1944]

[Закрыть] – кто знает, как повернулось бы дело. И вот теперь, как раз летом тридцать первого года, лидеры НСДАП докатились до настоящего раскола![1945]

[Закрыть] Что до Фрица… честный член партии от крутых виражей kameraden в шоке, он просто не знает, куда ему податься!

После импотентных застольных дебатов в СССР, трагедию маленького человека в большой немецкой политике я разбирал с искренним удовольствием, не возражал, а только поддакивал. Полагаю, Фрицу давно не попадались столь благодарные слушатели, сверх того, он почему-то записал меня в члены НСДАП! Излишне говорить, что таверну мы покидали распевая "Einigkeit und Recht und Freiheit",[1946]

[Закрыть] в обнимку, как самые лучшие друзья.

Выспаться толком не удалось. Ни свет, ни заря, на аэродром прикатил местный пограничный клерк. Этот прекрасно разговаривающий по-русски перс тщательнейшим образом изучил наши паспорта, переписал в канцелярский талмуд фамилии, в завершение визита – содрал по пять баксов за каждый штамп транзитной визы. Судя по отсутствию квитанций и довольной гримасе, скрысил он в свою пользу не меньше половины.[1947]

[Закрыть]

– Дороговатый сервис, – укоризненно проворчал я.

Клерк в ответ развел руками, то ли призывая в свидетели своего Бога, то ли намекая на жадность начальства. Последнее, как наиболее правдоподобное, враз отбило мое желание качать права – на память пришли слова Вадим Титыча о больших возможностях большевиков в Пехлеви.

С формальностями покончили как раз к завтраку. Скромный свежий butterbrezel, он же крендель с маслом, под отличный свежесваренный кофе, стерли осадочек от мелкой коррупционной пакости, равно как и похмельную муть. В самом деле, мы с Сашей вместе, сыты, здоровы и свободны. Мы вырвались из СССР. Впереди целый мир! Что может быть лучше?

Пухлорукая официантка вежливо дождалась, пока опустеют наши чашки, и выставила прямо на барную стойку жестяную табличку "Fahrkartenschalter". Выразительно покосилась в нашу сторону – смешной спектакль, со вчерашнего вечера все местные посудомойки, собаки, кошки, и даже, верно, ослики у колодезного колеса, знают – на утренний рейс Junkers Luftverkehr Persien в Тегеран есть двое пассажиров. Оплата билетов – на что не пойдешь от скуки – отдельное действо. Сперва переквалифицировавшаяся в строгую кассиршу официантка настойчиво требовала английских фунтов, потом жаловалась на "никуда не годные доллары". В завершение водрузила на стойку счеты и принялась недовольно щелкать костяшками, как будто вычислить обменный курс сложнее, чем прикинуть расход топлива ракетой при полете на Луну.

На самом интересном месте, а именно поиске мультивалютной сдачи, в таверну вкатился Фриц. В широком кожаном реглане и пилотском шлеме, со сдвинутыми на лоб очками, его схожесть с Porco Rosso возросла до степени смешения. Не с этого ли пилота, в самом деле, пошло то самое, одноименное японское аниме?!

– О! Мой друг! – расплылся Фриц в улыбке, но не успел я толком ответь на рукопожатие, как он перекинулся на Александру: – Фрау Кирхмайер! – тут Фриц на удивление галантно потянулся поцеловать Сашину руку, – сегодня вы особенно очаровательны!

"Точно, прототип Porco Rosso" – констатировал я про себя. Тому поросячье рыльце тоже никак не мешало клеиться к фрау и фройляйн. Причем не сказать, что совсем безответно!

– Пойдемте, друзья мои, пойдемте скорее, – заторопил нас Фриц. – Мой "Wachtel" давно готов, ждем только вас!

Самолет с гордым именем "Wachtel", то есть "Перепел", оказался Юнкерсом, точной копией того, на котором мы прилетели из Баку. Одно лишь отличие – заднее сиденье снято, кожаная обшивка изорвана до лохмотьев, а весь салон, чуть не до верха, завален мешками с почтой и посылками. Сразу видно, заслуженная машина, летает каждый день, а не пылится месяцами в ангаре.

Старт прошел резко, Фриц, не иначе желая покрасоваться перед Александрой, набирал высоту с форсажем. Сам же перелет – вдоль разбитой гравийки, медленно извивающейся по зажатым между скучных рыжих гор долинам, быстро вогнал меня в дремотное состояние. Не помешала ни тряска, ни крены в порывах ветра, ни провалы в воздушные ямы.

Проснулся от толчка при приземлении. Лениво потягиваясь, опустил стекло окна, огляделся по сторонам. Наперерез подкатывающему на край поля самолету нагло вырулил черный открытый автомобиль. Водитель в кожанке и консервах очков, два пассажира-европейца в полувоенной хаки.

– Хьюстон, у нас проблемы…

– Ты про что? – удивилась Саша. Не дождавшись ответа, проследила мой взгляд: – Интересно, что нужно этим типам?

– За почтой спешат, может быть? Или посылкой… – я вложил в ладонь жены "последний шанс", записную книжку с вшитыми внутрь остатками смартфона, паспортом и деньгами XXI века. – Ты тут пока посиди.

Наличие неотложного груза на борту, конечно, исключать нельзя. Однако для подобного нежданчика существует и другой, куда более страшный мотив. Я вытащил из кармана пиджака браунинг, передернул затвор, досылая патрон в ствол, спрятал обратно. Нахлобучил шляпу. Распахнул дверку кабины и полез на крыло. Пошатываясь от нервной дрожи и затекших в полете мышц, добрался до кромки, спрыгнул на ссохшуюся в бурый камень землю. Заметив меня, один из приехавших ловко перебросил свое тело через борт автомобиля; я сделал несколько шагов навстречу, с трудом переставляя налившиеся свинцовой тяжестью ноги.

Рябая рязанская харя не оставляла сомнений – товарищ передо мной наш, советский.

– Какая встреча! – загодя ощерился в ухмылке приехавший. – Алексей! Уж мы тебя искали-искали, искали-искали!

"Уж мы их душили-душили, душили-душили" – послышалась мне слова Шарикова.

Следом в памяти возник пограничный клерк-перс, за ним – выведенные в строчках канцелярского талмуда фамилии. Телеграмма в Москву. Быстрый, ясный и более чем однозначный ответ, отбитый посольским шифром резидентуре в Пехлеви и Тегеран. Отправка группы боевиков на захват. Хороших вариантов для нас с Сашей тут нет, выбирать придется между очень плохим и… зачем я обманываю себя?

Выбор сделан, выбора больше нет.

Несколько прошлых лет меня занимала одна простая мысль. Почему миллионы, попавшие под молот сталинских репрессий, не сопротивлялись при арестах? То есть, попросту не отстреливали чекистов как бешеных собак из своих законных, а то и наградных наганов? Ведь огромная часть сгинувших в кровавом тридцать седьмом совсем не хлюпики-интеллигенты, не крестьяне, не зомбированные пропагандой комсомольцы, а прошедшие горнило гражданской бойцы, подпольщики, революционеры, руководители немалого ранга. Десятки, сотни тысяч опытных взрослых мужиков совершенно точно знали, чем для них закончится ночная поездка в воронке на Лубянку или Шпалерку.

Пришел момент истины – я на их месте.

– Хватит ссать в лабутены!

Ладонь легла на рукоятку пистолета, палец нащупал скобу. Не вынимая руки из кармана, так же, как тренировался, я надавил на спусковой крючок. Бах! Глаза стоящего против меня чекиста полезли на лоб, рука – за пазуху, к оружию. Неужели я промазал с трех метров? Бах! Бах! Из шеи противника брызнула кровь, слава Николе Тесла, попал удачно. Хотя целился в живот!

Думать некогда, напарник заваливающегося на землю тела уже стоит в машине с наганом в руке. Доворот ствола в кармане… выстрел! Вместо "бах", и обжигающей руку струи газов – под пальцем никчемный, податливый металлический язычок.

Все. Поздно. Черный зрачок нагана в руке второго чекиста замер на линии моей груди. Сейчас будет выстрел! Не в силах смотреть на неотвратимо приближающуюся смерть, я зажмурил глаза.

Бах! Бах! Бах!

Боль, кровь… стоп! Где? Мучительно, буквально со скрипом, я разодрал веки. Мой несостоявшийся убийца скрылся где-то в глубине кузова машины, поверх борта торчит только судорожно подергивающаяся нога в щегольском кожаном сапожке. Водитель успел выскочить, и теперь дергал откуда-то из-за сидения карабин.

Чудо? Потом! Браунинг – вон из кармана! Передернуть… с двух дрожащих рук, бах! Бах! Бах! Все патроны, сколько там есть в обойме!

Как мимо? Почему водитель все еще шевелится? Почему продолжает елозить по капоту машины стволом карабина? Что делать? Бежать? Но куда?! Я беспомощно обернулся. Фриц стоял в открытом кокпите Юнкерса с огромным никелированным револьвером в руке. Прицелился, смешно вытянув руку вперед, ба-бах! Ствол вражеского карабина задрался в небо. Я бросился вперед, к врагу, отобрать, отвести, добить. Зряшний порыв – Фриц стрелял без промаха, угодил точно в лоб.

Подлетела зареванная Саша:

– Боже мой! У тебя кровь!

– Где?

– Постой, перевяжу!

Не слушая причитаний, я содрал с плеч дымящий полой пиджак.

Пуля скользнула по ребру с левой стороны груди, распоров только кожу и мясо. Боли не было, хотя моя новая, вчера пошитая в Баку сорочка быстро пропитывалась кровью.

Подошел Фриц, как обстоятельный и опытный солдат – сразу с бинтом и корпией. Попробовал сделать повязку, оттеснив Сашу, не смог, только фыркнул довольно, оценив вполне профессиональные действия моей супруги:

– Смотрю, у вас большой опыт, фрау Кирхмайер.

– Это что, вот недавно перебитую пулей артерию пришлось ловить… – похвасталась в ответ Саша.

Меня же занимало совсем другое:

– Как я мог промазать?!

– Первая перестрелка? – снисходительно похлопал меня по плечу Фриц. – Еще не такое бывает.

– Eдва не стала последней.

– Пока молодой, быстро зарастет, и место удачное, – Фриц выразительно подергал себя за остатки носа. – Считай, повезло.

– Если бы не ты, нам конец!

– Немцы всегда должны помогать немцам, – слова Фрица прозвучали как очевидная, не требующая пояснения истина. – Тем более, эти жидовские морды сами нарвались!

Я покосился на лишенные всякий семитских черт лица убитых, но возражать не стал. Только на всякий случай уточнил:

– Чекисты?

– Тебе виднее, ты им здорово чем-то насолил… нет-нет, ничего не говори, не хочу знать про ваши шпионские игры!

– Уважаемый Фриц, что нам делать сейчас? – вмешалась Александра.

– Доложим начальнику, – Фриц махнул рукой в сторону суетившихся возле домиков аэропорта людей. – Дело-то обычное. Налетели бандиты, хотели ограбить почтовый самолет. Пилот с пассажиром не растерялись, разбойников застрелили. Свидетелей найдем, полицию вызовем.

– Хм… – опешил я от такой неимоверной простоты бытия. – Их же опознают!

– Ты документы у мертвяков проверь по-быстрому, да забери. Глядишь, так неизвестными и закопают до заката. А поймут, что русские, так беды нет – все обстоятельства против них!

– Моего мужа полиция не арестует да конца расследования? – забеспокоилась Александра, пока я торопливо выворачивал карманы чекистов.

– Разумеется, нет, – в голосе Фрица прорезалось искреннее недоумение. – С какой стати?!

– Паспорта у нас советские… пока что, – напомнил я, цинично выволакивая за ногу из автомобиля второго чекиста. – Нехорошо, подозрительно. Чего доброго, донесут в советское посольство, а те, по злобе и расстройству, за нашими головами новых ганфайтеров пришлют.

– Сильно же ты их обидел!

– Я не злодей, просто мыслю творчески, – заявил я с самым невинным выражением лица. И тут же скривился на перебинтованный бок. – А-а-а-х! Больно-то как!

– Паспорта… да, серьезная проблема, – Фриц ненадолго задумался, затем вынес вердикт: – Ты прав, с ребятами из Назмие[1948]

[Закрыть] вам встречаться никак нельзя, у них большевикам сочувствует каждый третий.

Кто бы сомневался! Оставаться в Персии, тем более в столичном Тегеране, не стоит и лишней минуты. Я оценивающе попинал по колесу автомобиля:

– Как думаешь, выдержит ли эта колымага дорогу до ближайшей границы?!

– На третьем ухабе развалится, – скептически фыркнул Фриц. – Но! – он залихватски подмигнул Александре. – Для очаровательной фрау и ее отчаянного мужа у меня есть специальное предложение. Нашей компанией, кроме прочих, заявлен маршрут по требованию до Мохаммеры.[1949]

[Закрыть] Если вы купите билеты официально, я не смогу вам отказать в немедленном вылете.

– Спасибо! Вы снова нас спасаете! – рассыпалась в благодарностях Саша.

– Второй раз, как из петли, – подтвердил я.

Добрался до убитого водителя, правой рукой, стараясь не тревожить рану, прошелся по его карманам, и лишь затем уточнил:

– Мохаммера, это вообще где?

– Персидский порт, на юге, недалеко от Залива. Там большевики вас искать не станут, а точнее не смогут; в тех краях без позволения британских нефтяников и собака не гавкнет.

– Порт! Оттуда реально уплыть в Европу?!

– Или Америку, – улыбнулся Фриц. И тут же нахмурится: – Нужно поспешить, лететь восемьсот километров. Не шутка, мне на подмену потребуется второй пилот.[1950]

[Закрыть] Свечи заменить, добавить масла. Взять запчасти, поставить дополнительный бак… ты документы все достал?

– Нет у них ни черта! – я помахал в воздухе жидким пучком из мелких купюр и несерьезных на вид бумажек на фарси. – Может и впрямь бандиты?

– Тем лучше! Идем, пока за нами спасательную экспедицию не снарядили!

…На посадку в Мохаммере наш борт зашел в сумерках, уже после захода солнца. Шесть часов мы с Сашей провели в воздухе на мешках с почтой, всего с одной технической остановкой на каком-то пастбище. Шесть часов раздирающей раненый бок болтанки, жары, невыносимой бензиновой вони от установленной на место передних кресел бочки. Без еды и почти без воды – туалетом авиаконструкторы не озаботились.

Шесть часов свободы и счастья в объятиях друг друга.

После неплохо оборудованных Пехлеви и Тегерана аэродром Мохаммера поразил меня запустением. По большому счету, на краю огромного, покрытого редкими клочьями жухлой травы поля не оказалось ничего, кроме выцветшей вывески и нескольких дощатых сараев.

При виде моего недоумения Фриц смущенно пояснил:

– Пока американцы строили трансперсидскую железную дорогу, мы сюда по два раза на дню летали. Были и комнаты, и пивнушка, не хуже чем в столице.

– Конкуренты запустили железку, – попробовал догадаться я. – Теперь все поездом катаются.[1951]

[Закрыть]

– Если бы, – смущение нашего пилота перетекло в презрительную гримасу. – Куда ами до нас, немцев!

– Ого! Неужели заокеанские инженеры спасовали перед персидскими горами?!

– Бракоделы и халтурщики! – взорвался негодованием Фриц. – Уложили в насыпь вместо камней и гравия песок, вот ее по весне дожди и размыли. И надо же было как раз в этот момент шаху с инспекцией прикатить. Состав сошел с рельсов, так ловко, что его две недели вытащить из грязи не могли. Персы, после такого конфуза, погнали ами пинками прочь. А толку с того? Денег на достройку нет. Теперь судятся за неустойки, работа стоит, рельсы ржавеют. Почту же нам выгоднее через Бушир возить, так хоть и в половину дальше, зато Исфаган и Шираз по-пути.

– Бывает, – без особой искренности посочувствовал я; транспортная логистика местных авиаторов меня волновала слабо. – Отель, выходит, вывезли за ненадобностью…

– Остатки местные подчистую растащили зимой, – вмешался в нашу беседу второй пилот. – Так что мы заночуем прямо тут, в ангаре. А вам лучше бы поспешить, пока совсем не стемнело.

– До порта сегодня уже не доберетесь, – подтвердил слова напарника Фриц. – Там, – он махнул рукой, – по дороге, километрах в двух, будет что-то навроде караван-сарая. В нем можно остановиться.

– Как мне вас благодарить за спасение?! – я рывком вытащил из кармана десяток купюр. – Пожалуйста, возьмите!

– Не надо, – резко отвел мою руку Фриц. – Вам нужнее.

Мне осталось лишь отсалютовать коротким поклоном:

– В темноте лучше видно светлых людей.

А Саша вдруг подскочила к Фрицу и расцеловала его обветренные щеки:

– Спасибо! Спасибо за все!

И ведь не возразишь… чертов Porco Rosso!

До персидской пародии на мотель мы доковыляли уже при свете звезд. Хозяева, завидев американские доллары, приняли нас неласково, а может, у них действительно оказались заняты все цивилизованные номера. Так или иначе, ночевать пришлось на вытертой кошме, брошенной на земляной пол глинобитной мазанки. Жестко, голодно, холодно. По темным углам шевелятся какие-то твари, мыши, пауки или тараканы; узнать точнее у меня не достало ни сил, ни желания. Ко всему прочему рана, которую после самолетной тряски пришлось кое-как перемотать, кровила и пульсировала нехорошей болью.

Бесконечный безумный день добрался до границы-полуночи; мы все же вырвались из смертельной передряги. Чудо? Везение? Очередная игра высших сил, закинувших меня в прошлое? Милость Богородицы, заступничества которой Александра просила в бакинском соборе? Случай, пославший нам Фрица и его большой револьвер? И самое важное – как – избежать подобных эксцессов в будущем? Вот например, чего стоило попросить пилота высадить нас где-нибудь на дороге, недалеко от Тегерана? Следовало ли заранее, еще в Москве, позаботиться о серьезном оружии, патронах, специальной подмышечной кобуре? Или порочна сама идея использования самолета для побега из страны?

Не выдержал, поделился размышлениями с прильнувшей в нестрелянному боку женой. Вместе мы быстро добрались до точки бифуркации: а именно, наших фамилий в канцелярской книге. Подумать только, если бы я вовремя всунул купюру в лапу чиновника из Пехлеви… мы бы сейчас спокойно дрыхли в тегеранском отеле – в ожидании утреннего авиарейса на Багдад. Три чекиста, живые и веселые, глушили бы в кабаке водку и лапали официанток. А мой бок – не терзала боль!

Как дешево решить проблему вовремя. Как дорого она может обойтись потом. С этой, далеко не оригинальной мыслью я провалился в сон, больше напоминавший болезненное забытье.

Утро не принесло облегчения. К усталости добавились жар, ломота в суставах, как icing on the cake – непонятная слабость. В аренде средства передвижения хозяева караван-сарая отказали, да еще в грубой форме, пришлось тащиться по душной жаре пешком. Несколько километров до города я одолел с трудом, то и дело опираясь на тонкую, но сильную руку Александры. Очевидно, мне требовался врач, но еще больше мне хотелось убраться из ставшей немилой Персии.

Порт за маленькими одноэтажными домиками открылся неожиданно. Я ожидал найти его на берегу моря, оказалось – причалы расставлены вдоль русла реки. Самый крупный терминал, ниже по течению, отведен под лоснящиеся нефтяными разводами танкеры. У среднего, грузового, пришвартованы четыре многоцелевых трампа. Пассажирский пуст, если не считать за корабли мелкие каботажные скорлупки.

– Последний бой, – попробовал пошутить я. – Он трудный самый.

– Дотерпишь до офиса пассажирского порта? – Саша с беспокойством оглядела мое залитое потом лицо. – Узнаем маршруты, расписание… или сразу в госпиталь?

– Фриц говорил, отсюда проще всего выбраться на грузовом пароходе.

– До них еще идти и идти.

В ответ я скорчил пафосную гримасу:

– Ни одной лишней секунды на земле продавшейся большевикам Персии!

– Сперва ты покажешься доктору!

– Хорошо, – сдался я. – Узнаем, куда и когда направляются те красавчики, – я кивнул в сторону трампов, – и сразу в больничку.

Повезло, по закону подлости, с четвертым, самым дальним плавучим железным амбаром. На вопль "hi, guys, where are you going?" я получил ответ, на который уже не надеялся: "Константинополь, сэр"! Помощник капитана, боцман или суперкарго, черт их разберет, озвучил на удивление вменяемую цену: "тридцать паундов за каюту, еда и вода своя, или как договоритесь с коком". На просьбу показать, где собственно нам предстоит обитать, он ткнул пальцем: "там". Затем, очевидно отнеся нас к заслуживающему доверия сорту людей, вытащил из ящика стола ключ: "номер пять свободен, сходите, посмотрите".

Ошибиться невозможно. Прямо посередине палубы, резко отличаясь от запущенных, но все же добротных надстроек судна, стоял набранный из грязно-белых досок балок, примерно такой, как ставят на стройках. Судя по количеству дверей и окон – кают эдак на шесть или восемь.

Внутри – две затянутые в дерматин койки одна над другой, длинный основательный стол, шкафчик, окно. Строго, бедно, относительно чисто. А главное – безопасно. Осознание последнего факта как будто выдернуло из меня стержень. Не в силах стоять на ногах, я попробовал присесть, но вместо этого – позорно завалился прямо на пол.

"Неудобно вышло", – мелькнула, и тут же погасла мысль.

В себя я пришел от резкой боли в раненном боку. Надо мной, с окровавленным ножом в руке, нависал пожилой господин с роскошными седыми бакенбардами, из-за его плеча выглядывало испуганное лицо Александры. При виде моих распахнутых глаз господин вытянул откуда-то из-за спины бутылку с мутной коричневой жижей.

Протянул мне:

– Hold on! Drink up!

Я взял, послушно глотнул. Горло обожгло – градусов семьдесят.

– Еще! – потребовал господин.

Я повторил, пошло легче. Третий глоток вообще хорошо, четвертый…

– Хватит, хватит! – забеспокоился господин. – Куда в тебя лезет! – он вывернул бутылку из моих пальцев, я попробовал протестовать, но не смог, волна неодолимой слабости и безразличия кинула меня в новое беспамятство.

Кажется, сумрачное состояние не было постоянным. Я то и дело чувствовал, что меня тормошат, о чем-то спрашивают, копаются в ране, пытаются залить что-то в рот, или наоборот, дергают замокшие тряпки из-под задницы. Однако все эти пертурбации шли сами по себе, полностью в стороне от сознания – как будто в бесконечном страшном сне.

Обратно в реальность я выплывал медленно. Немудрящая обстановка каюты проступала из серой хмари буквально пиксел за пикселом, начиная с яркого пятна окна и заканчивая роскошной паутиной на грязном потолке. Но даже после обретения четкости мир не прекратил неторопливую раскачку. Пытаясь привести вестибулярный аппарат в порядок, я осторожно пошевелил ногами, затем попытался приподняться на локте, но рука подвернулась и я едва не скатился с койки. Хотел выругаться, но вместо слов смог выдавить невнятный сип:

– С-с-с-сьорт!

– Лешенька! – шею обвили знакомые ласковые руки, торопливые поцелуи прошлись по губам, щекам, глазам. – Очнулся! Живой! – Mister Branson! Richard! – Саша зачем-то перешла на английский. – Alex came to his senses!

– Awesome! – послышалось откуда-то из-за переборки. – It's the best news of the day! Wait a moment, I'm already coming to you![1952]

[Закрыть]

– П-п-пить, – попросил я, кое-как проворачивая непослушный язык.

– Сейчас!

У моего рта мгновенно материализовалась огромная жестяная кружка, в нос шибанул густой запах куриного бульона.

– Пей, пей, свежий, часа не прошло как отварила, – голос Саши то и дело прерывался подозрительными всхлипами. – Весь пей, еще приготовлю!

– Ну что ты, не плачь! – я зарыл непослушные пальцы в волосы жены. – Свалился в обморок с недосыпа, подумаешь, эка невидаль!

В каюту после короткого стука ворвался уже виденный мной господин с бакенбардами, судя по всему, тот самый Ричард. Шмякнул на стол звякнувший металлом саквояж, водрузил на нос вытащенное из жилетного кармана пенсне, и только после этого поздоровался:

– I'm glad to see you alive, you're a lucky guy.

– Nice to see you too, – машинально ответил я, и сразу переключился на самое важное: – Did we leave that fucking country?[1953]

[Закрыть]

– Неделя минула! – вмешалась Саша по-английски, очевидно, Ричард русского не понимал вообще. – Утром вошли в Красное море.

– Так вот почему меня так трясет и качает, – наконец-то сориентировался я. – И стук машины слышен, и плеск, как я сразу внимания не обратил?!

– Сегодня ветер, не сильный, зато в борт.

– Красное море, значит? Кораллы… рыбки… оллклюзив, – невольно улыбнулся я воспоминаниям детства. – Как там моя рана?

– Она загноилась, – подозрительно серьезно ответил Ричард. – Пришлось чистить. Вы нас здорово напугали!

– Извините, не хотел, – пошутил я, но, поймав укоризненный взгляд Саши, сразу поправился: – Спасибо вам, доктор!

– Не за что, – небрежно отмахнулся тот. – Я ведь не настоящий доктор, я всего лишь зубной врач. Бормашина, клещи, несколько зажимов – вот все, с чем я умею работать…

– Вы лучший доктор в мире, – пылко прервала его Саша. – Вы спасли Алекса!

– Право, не стоит преувеличивать мои заслуги, – смутился Ричард. – Вы сами бы справились, я видел, вы уверенно работаете с бинтом и скальпелем.