Текст книги ""Фантастика 2026-23". Компиляция. Книги 1-27 (СИ)"

Автор книги: Павел Дмитриев

Последнее, что вспомнил, Чили. Где-то в начале семидесятых демократически избранный президент Альенде затеял социалистические реформы с частичной национализацией промышленности и прочими «инновациями». Наворотил в экономике такого, что даже многие горячие сторонники разбежались. Начался экономический кризис, закончившийся военным переворотом генерала Пиночета[142]

[Закрыть]. Альенде и еще несколько десятков тысяч человек были убиты. Центральный стадион столицы превратили в гигантский концлагерь. Диктатура продержалась чуть ли не до середины девяностых.

Особых результатов, кроме «стабилизации», в экономике достигнуто не было. Возможно, из-за недостаточной борьбы с коррупцией (где-то читал, что именно Пиночет и его друзья после приватизации государственных предприятий стали крупнейшими собственниками). Тем не менее к две тысячи десятому году Чили называли «номером один» в Южной Америке по конкуренто– и платежеспособности. Что само по себе неплохой показатель действий одного из злейших диктаторов современности.

Густо посыпал соль на раны Александру Николаевичу, лишний раз упомянув, что ни один социалистический проект, увы, не закончился чем-то значительным. Куба, Северная Корея… Страны-изгои с бедным населением. Особенно заметен контраст на примере «двух Корей». Одной только помощью США такую колоссальную разницу в уровне жизни объяснить невозможно. Тем более что Косыгин нам популярно объяснил: до сорок пятого «Юг» заметно уступал «Северу» в развитии промышленности.

Китай, Вьетнам, Камбоджа, Восточная Европа при первой возможности покинули социалистический лагерь. Наверное, были еще всякие царьки, ориентировавшиеся на СССР, но про них даже воспоминаний в учебниках мировой истории не осталось.

Под табличкой хотел отдельно написать выводы. Они, кстати, оказались для меня неожиданными. Во-первых, в глобальную экономику придется встраиваться любой ценой. О необходимости инвестиций и открытого рынка говорили все. Во-вторых, эффективной оказалась диктатура с опорой на частный капитал. При этом совершенно безразлично, военная она, коммунистическая или националистическая. Да хоть серо-буро-малиновая в крапинку. Зато демократию и особые «свободы» надо однозначно посылать куда подальше. Это игрушки для богатых стран. И, в-третьих, с коррупцией следует бороться не только на партсобраниях. Наоборот, без этого условия получится половинчатая галиматья.

Но внимательно посмотрел на вождей и ограничился патриотическим: «С нефтью и газом даже инвестиции США не нужны». Оставалось надеяться, что остальное они поймут сами, без меня. Потому как на роль громоотвода не претендовал, а тучи сгущались на глазах…

Немного поговорили с Косыгиным о предпринимательском быте двадцать первого века, все началось с вопроса, заданного прямо в лоб:

– Какими средствами производства владеешь? – И глаза такие ласковые, прямо добрый следователь из сериала.

Хотя, может быть, у меня глюки, попробуй, пойми психологию этих коммунистических динозавров… Но отвечать надо, ждут.

– В основном головой. – И, удержавшись от шутки про «лапы и хвост», продолжил: – Арендую офис в бизнес-центре. Компьютеры и инструменты у нас в общем-то можно купить за карманные деньги. Остальное… Нет у меня ничего больше. Вернее, не было.

– А сколько наемных рабочих?

– Двадцать два сотрудника. По крайней мере, в постоянном штате, без аутсорсеров.

– Понятно… – решил не тратить время премьер. – Нарисуешь структуру своего предприятия? С распределением прибыли, налогов, затрат, фондом оплаты труда?

– Разумеется! – вот уж чего не жалко.

В завершение Косыгин ехидно поинтересовался: что мне как частнику-эксплуататору не нравилось в России две тысячи десятого года.

На этот вопрос я давно уже знал несколько ответов. Поэтому, не мешкая, вывалил, что при всей шоковости реформы девяностых были недостаточно либеральны. Особенно в фискальной и таможенной части. Собственность разрешили любую, но навесили на нее колоссальную гирю бюрократического аппарата. В результате конкурентоспособность отечественного бизнеса на международном рынке осталась где-то на уровне Бразилии (хотел честно сказать – Нигерии, но вовремя поправился).

Что обидно, в России две тысячи десятого года вполне нормальные по величине налоги. Ниже многих стран, по крайней мере. Но при этом совершенно аморальная методика их сбора. Взять один только идиотизм двойной бухгалтерии, крупные фирмы ведут себя подобным образом совсем не потому, что хотят воровать. Все проще: то, что нужно фискалам, совершенно не предназначено для реального управления. К этому придется добавить инспекции и надзоры – пожарные, трудовые, санитарные, медицинские… Все равно ведь живут они на взятки. Разгони всех, но дай реальный уголовный срок за нарушения!

Прикидывал даже на своей крохотной фирме, что при использовании штатовских стандартов ведения бизнеса и отчетности я смог бы сократить трех специалистов. Мелочь? Но это почти пятнадцать процентов ФОТа, лишние десять квадратов арендованной площади и три рабочих места. Итого, затраты в районе пяти тысяч долларов каждый месяц. Самое плохое, что эти деньги идут, образно говоря, на «нагрев атмосферы». С них не получает ни малейшей пользы даже государство, один вред – квалифицированных рабочих в стране не хватает. Излишне говорить, что одно это делает российские товары неконкурентоспособными на мировом рынке.

Если уж копировать в основных чертах экономику США, как это сделали в девяностых при Гайдаре, так придется добавить в нее примат: человек по дефолту честен, но если обманул – мало не покажется. Не надо тут социализма с постулатом «все люди врут, верить можно только бумажке». А то получилось, что бизнес, тот, который покрупнее магазинчика, частный, но… зависим от самых маленьких чиновников. Причем от некоторых – персонально, со всеми вытекающими из этого материальными последствиями.

Вожди поняли намек без вопросов. Похоже, коррупция в России родилась не в перестройку. Лидеры и в начале рассказа весельем не блистали, а тут вовсе поскучнели. Ничего, им думать полезно. Не все на митингах глотки срывать.

В один из визитов товарищ Шелепин с явной гордостью вручил мне небольшую коробочку, бросил небрежно: «Возьми, для экспериментов». Я рассмотрел ее внимательно только после ухода вождя.

Сверху странный красный вензель и надпись MICRO английскими буквами. Сбоку – «6 Trasnsistor». Внутри оказался отечественный радиоприемник в экспортном исполнении. Удивил размер – чуть меньше спичечного коробка, зарядное устройство для аккумулятора-таблетки и то намного больше. Рукоятка была сделана грубовато, а уж выносной наушник… Надо же постараться придумать такой страшный и неудобный дизайн, да еще применить для него ужасный толстый белый кабель. Как жаль, что мои наушники-вкладыши «Sennheiser IE4» остались дома, вот уж где настоящее качество материала. Все сопровождалось забавным документом с гарантией на шесть месяцев, ТУ и даже принципиальной схемой.

Разобрал: на виду ферритовая, небрежно обмотанная медным проводом антенна, гнездо под аккумулятор и печатная плата где-то два на три сантиметра. Тут привычный стеклотекстолит, да еще фольгированный с обеих сторон, что придется признать немалым прогрессом. Крупных «шляп» транзисторов действительно шесть, не обманули коммунисты. Посередине впаян здоровенный цилиндрический элемент, так и не понял, что это такое. Монтаж жуткий, грязный, огромные капли олова, везде проводочки, выводы по бокам заляпаны каким-то вишневым лаком. Неужели кто-то это покупает в странах победившего капитализма? Не думаю, наверняка товар только для соцлагеря, дают в нагрузку к Grundig[143]

[Закрыть].

Вытащил, перевернул. Отдельно, на паре десятков припаянных ножек, приделана вторая плата. На вид гораздо симпатичнее, чистая, дорожки прямые, ну прямо как в мое время. Умеют же, когда хотят! Пригляделся, хм… Нет, это не печатная плата. Материал больше похож на стекло, никаких отверстий и напаянных компонентов. Неужели интегральная схема? Тогда почему транзисторы отдельно? Непонятно… Попробовал разобраться. Действительно, интегральная схема, на ней куча резисторов и конденсаторов. Удивительно, какие неожиданные зигзаги может выписывать колесо прогресса[144]

[Закрыть].

Подумал, посмотрел на это безобразие и сел рисовать компьютерную мышь в натуральную величину. Та, что была в наличии, как прототип совершенно не годилась. Оптическая система ничего, кроме фурора, у местных спецов не вызовет. А вот старомодная, на обтянутом резиной шарике, должна вполне сгодиться. Благо, они в моем детстве вместо игрушек были, сломано-разобрано не сосчитать.

Спрятать управление внутрь мыши местной электронике явно не под силу. Но подключать все нужно непременно через стандарт RS-232[145]

[Закрыть]. Он вроде бы сильно древний, уже существует или вот-вот появится. Поэтому логично вывести многожильным кабелем переключатели и контакты оптронов в отдельный ящичек и уже его непосредственно подсоединять к последовательному порту ЭВМ. Даже технологии тысяча девятьсот шестьдесят пятого года с этим справятся.

Прикинул, не проще ли сразу двигать на все потребности, включая компьютерные сети, RS-485[146]

[Закрыть], преобразование-то простейшее… Но, подумав, отказался от такой идеи. Это в технологиях две тысячи десятого года промышленные контроллеры идут универсальные, RS232/485. Но для шестидесятых наверняка есть разница, и очень большая. Не зря же были специальные преобразователи, и стоили немало. Хотя RS-485 толкнуть вперед необходимо, он же простой, как молоток, а для промышленности большего-то даже в две тысячи десятом году не требуется.

Так, нарисовать красивый корпус в трех проекциях и изометрии я хоть и коряво, но смогу. Принцип вращения шарика очевиден: прижимной ролик и пластиковые «палочки» с щелевыми дисками на концах. Помню, их еще постоянно приходилось чистить от грязи. Эскиз не проблема, даже размеры приведу с точностью до пары-тройки миллиметров… А больше там ничего и нет, кроме фотодиодов.

Кстати, как определять направления вращения? Порисовал, явно без лишней пары оптронов ничего не получится. Значит, так и запишем, далее принцип действия очевиден даже неспециалисту. Микрософтовское колесико… Да ну, без него хорошо, вон сколько времени Apple вообще одной клавишей обходился. Сколько проводочков получится? Четыре на датчики плюс земля да два на кнопочки… Всего семь, вполне здраво, если делать из мягких многожильных проводков, как в телефонном шнуре, мешать не будет.

Теперь пояснительная записка и титульный лист: «Заявка на патент». Пусть хоть в чем-то первенство будет у России[147]

[Закрыть]. Да и в историю войти хоть в мелочи, но все равно приятно.

В середине июля тысяча девятьсот шестьдесят пятого «Mariner-4» прошел недалеко от Марса и передал фотографии его поверхности. Местные газеты отреагировали на это со сдержанным восторгом и подтекстом: «Нас обогнали, ну ничего, вот мы немного напряжемся и…» В Советском Союзе еще никто толком не верил, что громкие победы космонавтов СССР не то чтобы позади, их просто будет очень мало на фоне успехов США.

В самом конце июля «Правда» на удивление нейтрально написала об объявленной в Китае борьбе с буржуазным ревизионизмом, бюрократией, а также старыми нравами и обычаями. Все это под лозунгом Мао Цзэдуна «Бунт – дело правое», с которым он непланово выступил в Пекинском университете. Студенты встретили речь Председателя КПК с восторгом. Кое-где начались митинги и демонстрации, впрочем, кто там за кого не сообщалось. Видать, даже в ЦК ничего не понимали в заваривавшейся каше.

Похоже, это именно та культурная революция, о которой я так долго говорил большевикам, тьфу, Шелепину с Косыгиным. Не обманул вождей с прогнозом, все развивалось по плану. Немного осталось до знаменитых хунвейбинов и дацзыбао Великого кормчего, а уж сколько партийных работников не переживет следующую пятилетку, представить страшно[148]

[Закрыть].

Глава 13
Гроза над Китаем

В Китае происходило что-то огромное и страшное. Предупреждение о близящейся «чистке» правого крыла в ЦК КПК было передано Лю Шаоци через Чжоу Эньлая в конце июня. Дальнейшие события не имелось возможности представить точно. Скорее всего президент КНР воспринял полученную информацию всерьез, начал действовать и этим разбудил лавину. Или, наоборот, не обратил никакого внимания на слова Шелепина и Косыгина, но при этом где-то неосторожно обмолвился о полученных сведениях. Не исключено, что данные из будущего вообще не сыграли никакой роли, случилось ровно то же самое, что происходило в истории, рассказанной попаданцем.

Факт состоял в том, что Мао Цзэдун нанес удар первым. Шестнадцатого июля тысяча девятьсот шестьдесят пятого года он разыграл свой единственный крупный козырь, а именно – воспользовался ярчайшей харизмой. Главным событием стало его неожиданное выступление с речью перед студентами Пекинского университета. Прозвучали всего лишь слова, но уже через несколько часов столицу Поднебесной было не узнать.

Надо сказать, что позиции «прагматического крыла» ЦК, которое возглавлял президент Лю Шаоци, в Пекине были чрезвычайно сильны. Его сторонники в ЦК партии превосходили числом «левых» оппонентов почти в три раза. Все ключевые посты занимали ставленники Шаоци. Даже прессу, в том числе партийную газету «Жэньминь жибао»[149]

[Закрыть], полностью контролировал доверенный соратник заведующего отделом пропаганды ЦК КПК Лу Дини[150]

[Закрыть]. Казалось, им нечего опасаться внутрипартийной борьбы. Но лидеры недооценили авторитет и политический талант Председателя, который сумел обратить свою видимую слабость во всесокрушающую лавину молодежных выступлений.

В своем выступлении Великий кормчий обвинил в неудачах Большого скачка перерожденцев и ревизионистов, а именно высшее партийное руководство, которое пошло по капиталистическому пути развития. Многие из секретарей обкомов или членов ЦК, говорил Мао, думают, что достигли в жизни всего. Теперь можно было материть подчиненных, разъезжать на персональной машине, есть деликатесы и пить водку в цековском буфете.

Персонально отметил Дэн Сяопина, который на досуге предавался буржуазной игре в бридж, партнеров для оной ему доставляли специальным самолетом из других провинций. Досталось Лю Шаоци, он обнаглел настолько, что выпустил многомиллионным тиражом брошюру «О самовоспитании коммуниста», в которой открыто клеветал: «Некоторые товарищи, ничего не смысля в марксизме-ленинизме или жонглируя марксистско-ленинской терминологией, возомнили себя «китайским Марксом» или «китайским Лениным»…»

«Бунт – дело правое», – провозгласил великий Председатель, смахнув пыль с лозунга времен войны с японскими оккупантами, и призвал к уничтожению многочисленных врагов[151]

[Закрыть].

Все газеты КНР, кроме армейской «Цзэфанцзюнь бао», постарались «замолчать» выступление Мао Цзэдуна или дать ему негативную оценку. Но даже это не помогло. Броский лозунг Великого кормчего был с восторгом принят студентами. Огонь провокации верховым палом прокатился по всем пятидесяти пяти вузам Пекина. Стены городских домов и заборы деревень запестрели листовками-дацзыбао, в которых крупными рукописными иероглифами сообщалось, кто из профессоров или руководителей парткомов пошел по капиталистическому пути. И где его можно найти для расправы.

Двадцать второго июля было опубликовано постановление секретного (или подпольного) заседания ЦК КПК о создании группы, занимающейся делами культурной революции. Ее возглавил руководитель отдела пропаганды ЦК КПК Чэнь Бода, первым заместителем стала Цзин Цзянь – четвертая и последняя жена Мао Цзэдуна.

Авторитет Председателя КПК был настолько велик, что по всей стране из студентов и школьников стали создаваться отряды хунвейбинов (красногвардейцев) и цзяофаней (бунтовщиков). Они хитростью или штурмом брали партийные комитеты и физически изгоняли из них лиц, облеченных властью, но свернувших со светлой дороги коммунизма.

Орды хунвейбинов быстро превратились в жуткое карающее оружие, которое действовало абсолютно самостоятельно, слепо руководствуясь цитатником Мао. Для них не было авторитетов, от них не существовало защиты. Старые личные счеты сводились с необыкновенной легкостью, плохая оценка на прошлом экзамене или срезанная премия вполне могли стоить не только поста, но и жизни. Армия под командованием Линь Бяо была настроена по отношению к «перерожденцам» еще более агрессивно, часто военные подразделения и хунвейбины действовали совместно. Министр общественной безопасности Се Фучжи тоже являлся активным сторонником Председателя КПК.

Толпы оголтелых подростков с красными повязками врывались в парткомы с криками: «Переродился, сволочь!» – и избивали функционеров. Потом выволакивали их с тумаками на улицу, а то и просто выкидывали через окно. Надевали на голову бумажные колпаки с позорящей надписью, водили по городу, периодически подгоняя пинками и заставляя публично каяться. Те, кому повезло выжить, отправлялись на рисовые поля работать по двенадцать часов в день и зубрить наизусть «Красную книжечку» Мао.

Репрессии имели грандиозный размах. Сотни тысяч были убиты, изгнаны, ограблены. Одной из первых жертв стал президент Лю Шаоци. Революционные хунвейбины выбросили его из окна кабинета на пятом этаже и добили на мостовой ногами[152]

[Закрыть].

Пытавшегося скрыться из Пекина Ден Сяопина революционная толпа выволокла прямо из служебного черного лимузина «Хунци» («Красное знамя»). Его страшно избили, он публично во всем раскаялся и был отправлен в деревню на исправительные работы вместе с семьей. Его сына, Дэн Пуфана, сначала пытали, потом сбросили на мостовую из окна четвертого этажа[153]

[Закрыть].

Нельзя сказать, что «прагматики-перерожденцы» безропотно взирали на происходящие события. Самым очевидным и, казалось, правильным решением должен был стать созыв внеочередного пленума ЦК, на котором, пользуясь подавляющим большинством, планировали нейтрализовать Председателя. Формулировку приготовили заранее: «Освободить по состоянию здоровья». Кроме этого, для защиты от хаоса создавались многочисленные рабочие отряды, которые часто вели с хунвейбинами настоящие боевые действия. Из-за межфракционной борьбы внутри ЦК КПК огромную страну стремительно затягивало в воронку гражданской войны[154]

[Закрыть].

Но и тут Великий кормчий гениально всех обошел. Перед самым началом пленума он появился на берегу Янцзы недалеко от Уханя в сопровождении толпы народа. Там вошел в воду и проплыл пятнадцать километров. Пусть на самом деле семидесятидвухлетний старик всего лишь барахтался в огромной пластиковой ванне, которую тащили за собой сотни пловцов. Рядом плыли тысячи восторженных поклонников, на берегу наблюдали зрелище сотни тысяч. «Если кто-то в ближайшее время будет говорить, что я нездоров, не верьте им – я в прекрасной форме», – заявил Мао Цзэдун, выходя на берег[155]

[Закрыть].

В итоге пленум прошел, но только через месяц. Из ста семидесяти «прагматиков» в ЦК осталось не более восьмидесяти. Остальные были заклеймены как «предатели», «ревизионисты», «лица, поддерживающие тайные связи с заграницей», или попросту убиты хунвейбинами. Над входом в зал заседаний висел свежий плакат «Огонь по штабам!». В зал «для кворума» ввели команду хунвейбинов, размахивающих красными книжечками. Итог не заставил себя долго ждать, сентябрьский пленум тысяча девятьсот шестьдесят пятого года полностью одобрил все мероприятия культурной революции.

Восьмого октября тысяча девятьсот шестьдесят пятого года Председатель Мао, надев на рукав красную повязку первого «красногвардейца», приветствовал на площади Тяньаньмэнь многомиллионную демонстрацию хунвейбинов. Его победа была полной. Рядом, но чуть позади, стояли новые члены политбюро.

Премьера Чжоу Эньлая отправили перевоспитываться на тракторный завод в Цзянси. От тюрьмы его спасли только огромный авторитет среди военных и заступничество Се Фучжи. Бывший премьер работал на заводе слесарем, а его жена зачищала шкуркой шурупы. Словно бы в издевательство, ему предоставили в пользование маленький приусадебный участок.

Ден Сяопин был арестован и заключен в тюрьму и умер там в тысяча девятьсот шестьдесят восьмом из-за допросов и плохого медицинского ухода[156]

[Закрыть].

С энтузиазмом поддержавшего культурную революцию командующего армией Китая Линь Бяо избрали в Постоянный комитет Политбюро ЦК и официально провозгласили преемником Великого кормчего.

Серьезно возвысился Кан Шэн, начальник внешней разведки КНР[157]

[Закрыть]. Именно он в критический момент сумел организовать «случайную» расправу над Лю Шаоци, что резко снизило противодействие «рабочих групп» и позволило отрядам хунвейбинов одержать решительную победу в Пекине. В дальнейшем, благодаря интригам и устранению политических противников, он занял в ЦК КПК третью позицию, возглавив по совместительству Внешнюю разведку Шэхуэйбу (аналог КГБ).

Из-за неожиданного недоверия Председателя Мао к Чжоу Эньлаю повышение получил его заместитель, маршал Чэнь И[158]

[Закрыть]. По совместительству – министр иностранных дел КНР. Он был введен в состав Постоянного комитета Политбюро ЦК КПК и занял там почетное последнее место, пропустив вперед Чэнь Бода и Цзин Цзянь.

Оставшись без руководителя, твердый как кремень военный с сорокалетним партийным стажем поначалу растерялся. Но после того как хунвейбины осадили здание МИДа с лозунгами: «Заживо сожжем Чэнь И!», «Разобьем собачью голову Чэнь И!» – признал свои многочисленные ошибки. Хотя происшедшее не помешало ему и дальше упрямо защищать «старую гвардию». Тем не менее этого оказалось вполне достаточно, Великий кормчий запретил революционным массам вторгаться в работу министерства.

С таким политическим багажом за плечами Китай более чем на десятилетие пустился в одну из самых разрушительных авантюр в истории цивилизации. Если не учитывать масштаб личности Мао Цзэдуна, можно было сказать, что к власти пришла военно-полицейская хунта. Отношения с СССР, в том числе транзит военных грузов во Вьетнам, о которых в феврале шестьдесят пятого договорились Косыгин и Эньлай, практически прервались. Что было неудивительно, если учесть, что премьер и глава МИДа являлся явным «ястребом», а все Политбюро КПК смотрело в рот Председателю и считало происходящее в Советском Союзе победой контрреволюции.

Очередное августовское заседание Президиума ЦК КПСС начиналось вполне традиционно. К одиннадцати часам все участники собрались в бывшем сталинском кабинете, за огромным, крытым зеленым сукном столом с закругленными углами[159]

[Закрыть]. Никакого формализма или помпезности, минимальный официоз создавала только писавшаяся от руки краткая (и совершенно секретная) стенограмма.

Тяжелые деревянные панели стен в некрупный квадрат, шторы с оборками на широких низких окнах, высокий потолок с простоватой люстрой, пестрый ковер, который выбрал Сам… Шелепину казалось, еще немного, и опять раздадутся мягкие неровные шаги прогуливающегося за спиной великого вождя. Потянет запахом табака от его знаменитой трубки, прозвучат слова с гортанным кавказским акцентом. Александр Николаевич не торопился унимать воображение, щекочущая нервы острота «безопасного страха» кидала разум на качественно иной уровень восприятия. От этого свет делался чуть ярче, слух улавливал малейшие оттенки интонаций, пальцы были готовы играть с «записочками» соратников едва ли не сами по себе.

Поздно вечером, когда основная повестка дня уже была исчерпана (а это добрые полсотни вопросов почти по всем ведомствам!) и все вызванные на заседание разошлись из соседнего зала, пришло время самых сложных, внутренних вопросов. Председательствующий Леонид Ильич кратко разъяснил ситуацию с письмом первого секретаря ЦК КПУ Петра Ефимовича Шелеста от 2 августа 1965 года[160]

[Закрыть].

В нем Шелест критиковал Минвнешторг и предлагал предоставить Украине право выступать самостоятельно на внешнем рынке. Объясняя, что на международных форумах многие страны, которые не торгуют с Советским Союзом, обращались к украинским представителям с предложениями заключать торговые соглашения напрямую. При этом они ссылались на высокий международный престиж Украины как одной из стран – учредителей ООН.

Произошло это во время отсутствия Брежнева, когда тот находился в отпуске в Крыму. Замещавший его Николай Викторович Подгорный, покровитель и друг Петра Ефимовича, недолго думая поручил ВСНХ СССР, Госплану СССР и Минвнешторгу представить свои соображения. Новиков, Ломако и Патоличев, не сговариваясь, дали предложению Шелеста внешне корректную, а по существу резко отрицательную оценку.

Первым взял слово Анастас Иванович Микоян:

– Считаю, что заявление товарищей излишне категорично. Но по существу они дают записке правильную политическую оценку. – Микоян направил на сидящего практически напротив Шелеста руку с растопыренными пальцами. – Петр, ты хочешь изменить принцип монополии внешней торговли СССР? Мы же еще в двадцать третьем все определили! Очень удивляет, что опять возник этот вопрос.

– К сожалению, не знал о поступлении письма, – добавил Брежнев и, повернув голову направо, укоризненно посмотрел на сидящего рядом Подгорного. – Коля, ты-то как пропустил его в рассылку по ведомствам?

– Сейчас чувствую, что это письмо ошибочное, все понимаю, готов вернуть ситуацию в прежнее русло. – Беспомощно развел руками Петр Ефимович.

Он уже давно осознал величину проблемы и даже не пробовал убеждать кого-то в своей правоте. Отвести бы удар от себя…

– Поймите меня правильно, я не имел в виду ничего особого. Исходил только из деловых интересов. Это письмо подготовили товарищи из МИДа Украины, его на Президиуме ЦК КПУ даже не обсуждали.

– Значит, тебе надо поехать в Киев и растолковать все этим товарищам по-хорошему. Чтоб занялись настоящей самокритикой в связи с политической ошибкой! – Анастаса Ивановича явно зацепило такое легкое отношение к принципиальному вопросу, и он укоризненно продолжил: – Вам надо сделать серьезные выводы!

– Была ошибка, – согласился с критикой Подгорный, пытаясь спасти друга. – Виноват, что не вник в суть и разослал письмо по ведомствам. Необходимо было сначала обсудить вопрос на Президиуме.

Леонид Ильич обвел глазами присутствующих, собираясь поставить вопрос на голосование и закрыть тему. Заодно неодобрительно покосился на быстро обменявшихся записками Шелепина и Косыгина[161]

[Закрыть]. Длительное разбирательство совершенно не входило в планы Брежнева на этот вечер. Однако Петр Нилович Демичев[162]

[Закрыть] не только присоединился к отрицательной оценке письма, но и попросил слова для продолжения.

– Подожди, тут вопрос намного серьезнее. – Он вздернул вверх подбородок, встряхнул шикарными волнистыми волосами. – Считаю, что в ЦК КП Украины начал процветать национализм. В аппарате почти не осталось русских!

– Нет, неправильно! – попробовал перебить Шелест, но Демичев его резко оборвал:

– Совсем распустили интеллигенцию! Не препятствуете, а поощряете ее националистические настроения! Недавно Тарас Франко[163]

[Закрыть] с друзьями настаивали, чтобы не русский, а украинский язык преподавали во всех школах и вузах республики!

– Мало ему младшего брата, – сердито проворчал себе под нос Подгорный.

– Они написали об этом депутатам Совета Национальностей, никто их унять не может! – продолжил обличительную речь Петр Нилович.

– Но при чем тут ЦК? – Шелест удивился напору. – Эти писаки большей частью вообще беспартийные!

– И верно, – поддержал Петра Ефимовича Микоян.

Но Демичев не собирался останавливаться:

– Недавно в Киеве Московская, Советская и многие другие улицы были переименованы, им дали имена украинских писателей.

– Ничего об этом не знаю! – Шелест отвел глаза, вспомнив осторожные предупреждения друзей. – Приеду и сразу разберусь.

– Еще бы улицу Ленина переименовали в Шевченко!

На несколько минут заседание потеряло всякий лад и скатилось к беспорядочным спорам, в которых секретари ЦК припоминали друг другу старые обиды. Никто не мог поверить, что изменение названий улиц республиканской столицы прошло мимо внимания партийных органов.

Наконец Леонид Ильич не выдержал, призвал всех к порядку и дал слово Шелепину, который с нетерпением дожидался своей очереди.

– Согласен со всеми, но считаю дело намного более крупным. Нельзя ограничиться одной критикой, как это предлагает Анастас. И вообще, за эту политическую ошибку несет ответственность не только Шелест, но и Подгорный.

– Да я просто внимания не обратил! – возмутился Николай Викторович. – Только что все объяснил!

– Саша, не своди со мной личные счеты! – резко добавил Петр Ефимович[164]

[Закрыть].

– На каком основании второй секретарь ЦК КПСС курирует Украину? – раздраженно скривил губы Александр Николаевич. – Из-за этого теперь никому невозможно вмешаться в украинские дела!

И, поднеся поближе к глазам заранее составленную записку, стал приводить факты и цифры, говорящие о том, как украинские организации нарушали поставки угля, металла и прочего в другие республики, а для себя планы перевыполняли. Особенно досталось Председателю Совмина Украины[165]

[Закрыть].

– Петр, – продолжил Шелепин, – ты в прошлом году как-то договорился об уменьшении поставок мяса в общесоюзный фонд. Торговля на Украине после этого, конечно, выросла, а в Советском Союзе дефицит стал еще больше. Это какое-то мелкобуржуазное местничество!

– Украина потребляет сорок пять килограммов мяса на душу населения, – неожиданно добавил Брежнев, прочитав записку Рашидова, который предпочел сам не вмешиваться. – В то время как Узбекистан двадцать три кг, Армения двадцать пять кг[166]

[Закрыть].

– Украина всегда была надежной опорой партии в национальном вопросе, – вставил реплику Косыгин. – Такие инициативы ЦК КПУ недопустимы ни сейчас, ни в будущем. Их необходимо немедленно пресечь самым жестким образом.

– Подгорный предложил недавно министру кинематографии СССР поехать в Киев и обсудить там идеологические вопросы, – опять вмешался Демичев. – Выходит, что союзный министр должен получать указания по идеологическим вопросам в Киеве!

– Не посылал я туда министра, прошу провести проверку по этому вопросу! – зло ответил Николай Викторович. – Набросились все, как на Никиту!

Шелепин приподнял руку, призывая к порядку, и продолжил доклад по своей записке, которая оказалась неожиданно основательной.

– В Севастополе, при вручении награды Черноморскому флоту, флоту русской славы, выступления шли на украинском языке!

– Неправда, – опять возразил Подгорный. – Я сам там был, и Шелест, и секретарь Крымского обкома, Лутак, они на русском говорили. Только приветствие от ЦК КП Украины прозвучало на украинском.

– Ничего себе! – неожиданно громко и зло удивился Мазуров.

– На Украине из сорока миллионов по переписи проживают девять миллионов человек других национальностей, из них восемь миллионов русских, – продолжил Александр Николаевич. – В Крыму русских больше, но передачи по радио и телевидению идут на украинском языке в ущерб русскому.