Текст книги ""Фантастика 2026-23". Компиляция. Книги 1-27 (СИ)"

Автор книги: Павел Дмитриев

Память услужливо подкинула события трехлетней давности. Никита Сергеевич на ноябрьском Пленуме ЦК не скрывал злости и ярости, часто срывался на крик: «Да сколько я могу ездить по стране и все проверять!» «Усатый страх» на местах за десять лет подзабылся, и хозяйственные реформы тонули в бюрократии, задачи срывались, процветали взяточничество, приписки, очковтирательство, местничество и расточительство… При этом наверх по пирамиде партии двигались бодрые рапорты о достижениях, а то и проще – процветали грубая и неприкрытая лесть, готовность исполнить самый идиотский приказ вышестоящего руководителя. И ладно бы еще, если уровня ЦК. Но сколько реальной власти при такой организации оказывалось у тупого алкаша, секретаря парткома забытого в глуши завода…

Никита требовал восстановить (а скорее, создать заново) параллельную вертикаль. Не предусмотрено в СССР реальных механизмов контроля на низовом уровне партийно-государственной власти, нет и обратной связи типа выборов, как в капиталистическом мире. Товарищи это прекрасно понимали, но Косыгин с Микояном слишком хорошо помнили наркома Госконтроля Льва Мехлиса и его «проверки», частенько заканчивавшиеся арестами. Поэтому сопротивлялись, кто же хочет хомут на шею надевать? Только позиция Шелепина переломила мнение, а так как инициатива наказуема, ему же пришлось руководить созданным Комитетом партийно-государственного контроля.

Чего стоило заставить шевелиться огромный бюрократический механизм! Сколько бессонных ночей, нервов, разговоров, записок и постановлений. Только сейчас, спустя год, пошли первые результаты, были выявлены недостатки в производстве шин на Ярославском заводе, приписки на Минском радиозаводе, факты местничества со стороны работников СНХ РСФСР, злоупотребления при продаже легковых автомобилей в Москве… И вот, едва КПГК начинает работать, Брежнев собирается все сломать?

Неудивительно, что страна пошла вразнос. Ведь попаданец о деятельности его комитета никогда не слышал, вспомнил только про какой-то бессмысленный и беззубый народный контроль, который «вроде был». До чего Леня довел СССР! Вредитель он самый настоящий!

После совещания разболелась голова, пришлось пить анальгин. Подкинули товарищи задачку, такой клубок размотался. Вроде бы все просто – не работал отдел партгосконтроля на Балаковском химкомбинате. Руководитель слал пространные рапорты, которые можно было читать, как роман Дюма, если убрать орфографические ошибки. При этом все указания забывал, не соблюдал контрольных сроков сдачи отчетности, раз перенесли, два, три… Сколько можно терпеть такое разгильдяйство? С августа прошлого года группа содействия на предприятии не собиралась.

Стройка всесоюзная, комсомольская, ударная, поэтому на прямом контроле Куйбышевского обкома. Балаковского председателя выдернули на ковер, пропесочили, хотели лишить партбилета, но пожалели. Правильный товарищ, свой, да только не тянет работу на такой должности. Стандартно постановили принять меры к повышению уровня деятельности по контролю за развитием промышленности области, стали назначать преемника, но… Вроде и группа содействия на производстве без малого триста человек, а среди них специалиста-химика ни одного. Много ли наконтролирует на химическом комбинате электрик или водитель? Да над ними смеяться будут. И над партией – только про себя и под одеялом.

Тут уже встал вопрос соответствия парткома комбината и в первую голову его освобожденных секретарей. Тем более что слушок прошел: не зря специалистов не отпускают в группу КПГК. Уж очень новая продукция, кордовое волокно, по душе цеховикам из Закавказья пришлась. Но первый секретарь в обкоме на хорошем счету, в бюро друзья каждый второй. Просто снять его не получится, поддержка такая, что ни о каком серьезном разбирательстве даже речи быть не может. Хорошо еще, председатель КПГК области принципиальный попался, а то бы вообще в ЦК ничего не узнали о ситуации.

Как решить вопрос? Обком – это компетенция Президиума ЦК. Без согласия членов на него можно только авторитетом надавить. Это, конечно, не мало, открыто никто и возразить не посмеет. Но есть уйма способов замотать дело в согласованиях, начать тихонько жаловаться своим покровителям, выворачивать ситуацию…

Еще недавно Шелепин собирался занять принципиальную позицию, подать записку и постараться обсудить вопрос на ближайшем заседании. Пусть со скандалом, но навести порядок. Последние дни изменили многое. Поэтому после недолгого колебания он поднял трубку телефона:

– Георгий! Ты еще не ушел?

– Вот, собираюсь только…

– Засела у меня в голове балаковская проблема, разобраться нужно.

– Записка в Президиум завтра готова будет, не сомневайся. Пришлю на согласование часам к десяти.

– Да нет, лучше скажи, в Куйбышевском обкоме первый не менялся?

– Нет, с шестьдесят третьего Саша Токарев.

– Хм… – Шелепин на минуту задумался, Енютин не прерывал руководителя. – Его еще хотели в ЦК выдвинуть?

– Да, были разговоры…

– Вторым там Виталий Воротников, так?

– Да, оба они давно в секретарях ходили, в шестьдесят первом Мурысев умер, и Хрущев чуть не сразу чехарду устроил с разделением на промышленные и сельские обкомы, вот и подвинулись резко вверх.

– Эх… Так вспомнишь внезапно. Мы же с Сашей Мурысевым были хорошо знакомы, он в войну комсоргом на заводе Масленникова работал, ну, где снаряды для «Катюш» делали.

– Не берегся совсем, вот инфаркт…

– …Забыл уж, что спросить хотел. – Шелепин глубоко вздохнул в трубку. Такой человек… – Ладно, береги себя!

С Токаревым пересекаться не приходилось, так с ходу и не сообразить, кто его в ЦК тянет. Но это и неважно, гораздо более перспективно поработать с Виталием Воротниковым. С ним приходилось встречаться не раз, как-никак земляк, воронежец, да и на партийной работе отличиться успел. До дружбы не дошло, слишком быстро Александр вознесся на вершины ЦК, но все предпосылки к этому были.

Шелепин снова поднял трубку:

– Денис, зайди ко мне на минуту.

Проинструктировал помощника подобрать хороший повод и позвонить на днях Виталию. Намекнуть: дескать, будешь в Москве, загляни к Александру Николаевичу. От такого не отказываются. Если справится, на самом деле надо бы парня вытянуть, а то засидится во вторых.

Так… Что еще можно сегодня успеть? Опять закрутился диск вертушки:

– Товарищ Жаворонков[45]

[Закрыть] слушает.

– Вечер добрый, Василий Гаврилович. – Как удачно, подумал Александр, все же неистребимой оказалась в ЦК привычка задерживаться после работы. – Тут есть мнение, что надо усилить борьбу со взяточничеством, особенно в среде отдельных несознательных коммунистов.

– Дело нужное, товарищ Шелепин. – Старый вояка насторожился, но повод был железный.

– Подготовьте, пожалуйста, аналитическую записку по обращениям трудящихся, в развернутом виде по областям и отдельно по союзным республикам.

– В понедельник с утра будет! – Нет, точно, он все еще на фронте, ведь тут работы на неделю!

– Хорошо, рад был слышать.

– До свидания, Александр Николаевич.

«А ведь запустил ты работу комитета, Шурик, – ехидно подсказал внутренний голос, – такие отчеты должны каждую неделю лежать на столе. Весь прошлый год прошел в подготовке снятия Хрущева, после начались дележ политического наследства, бесконечные изматывающие интриги в Президиуме по каждому пустяку. Заигрался?

Сейчас, как будто специально, товарищи стали нагружать внешней политикой. Думал, позволяют опыта набраться для будущей работы? Или уже розовые очки снял? Правильно тебе говорили Цэдэнбал с Колей Месяцевым[46]

[Закрыть]: молодые вы еще, пооткручивают вам головы опытные старики, замотают в мелких делах и перестановках».

Еще неизвестно, кто кому шею открутит, возразил сам себе Александр. Комитет партийно-государственного контроля – прекрасное средство отрывания лишних частей тела. Всего-то и нужно – резко разогнать машину КПГК, обеспечить на уровне ЦК постоянный поток разбирательств. И аккуратно рулить в нужную сторону. Потом выбрать достойный повод, вскрыть реальные факты, привлечь прокуратуру, общественность, обеспечить поддержку со стороны ВЛКСМ.

Тут Семичастный мог здорово помочь. Ох, вовремя с подачи Никиты Сергеевича создали во втором главном управлении отдельный шестнадцатый отдел по контрабанде и валюте. Серьезное взяточничество и приписки без дорогих заграничных подарков не обходятся. А значит, имелось, чем заняться и комитетчикам. Надо не забыть при случае напомнить Володе, чтобы срочно, безотлагательно поставил на это направление правильных товарищей. Да это и несложно будет, Серега Банников, начальник второго главка, наш человек, все сделает в лучшем виде.

В самом КПГК пора вводить жесткое планирование результатов работы с упором именно на количество проблем. Проблемы должны буквально захлестнуть отделы. Пусть каждый руководитель разработает наиболее подходящую, по его мнению, схему, в конце недели подведем итоги, выберем лучшую. Нарисуем график до конца года с ростом показателей раз в пять, и можно будет с каждого спросить по делам его. И еще нужно ввести правило: каждый понедельник, в десять утра – оперативное совещание по итогам работы.

Так… Шелепин снова снял трубку:

– Денис, завтра оповести всех начальников отделов, в понедельник, тридцать первого, в десять ноль-ноль совещание по усилению борьбы со взяточничеством и приписками. Пусть готовятся к краткому пятиминутному докладу по результатам работы своего участка. И заранее валидолом запасаются!

– Будет сделано! – Ишь, старается. Глядишь, ночевать домой не пойдет, будет свои дела в порядок приводить.

Дальше. Попаданец просил материалы по разработке ЭВМ и связи. Мысль правильная, но как это сделать? Отрасль второстепенная, не космос, через общую рассылку ЦК ничего по этим темам не проходит. Относятся ЭВМ скорее всего к отделу машиностроения, заведует им Василий Фролов. Но напрямик к нему не пойдешь, не поймут. Надо начинать с Кириленко[47]

[Закрыть], это по его части в Президиуме ЦК. Но как бы не насторожить Лениного друга. Что же делать… Все проще! Опять взять в руку трубку телефона референта:

– Подготовь завтра к вечеру подборку серьезных журналов по теме радио, ЭВМ, связь за три последних года. Думаю, пяти-шести изданий хватит. И проконтролируйте, чтобы их срочно завезли ко мне на дачу.

Вот теперь можно домой. Спускаясь в лифте, вспомнил про рассказ попаданца о роли Яковлева[48]

[Закрыть] в распаде СССР. Нет, ну каков Сашка! Шельмец! Это ж надо, отсидеться десять лет в Канаде и опять взлететь на самую вершину. Ну, кто же мог представить, что из отчаянного морского десантника получится такой изворотливый лис? Не зря его протолкнули в Колумбийский университет учиться, сейчас дотащат до завсектора отдела пропаганды ЦК. Впрочем, он тоже старается, не сегодня завтра Леонид его на замзавотделом подпишет. Жаль, молод больно, а так бы хорошо в кресле Суслова смотрелся.

Улыбка изогнула губы Шелепина. Впервые за этот длинный день он почувствовал, что наконец-то нащупал верный путь.

Вера Борисовна приехала с дачи поздно вечером. Дочери уже спали, да и Александр Николаевич успел задремать в кресле с не читанной утром «Комсомолкой». Серьезный разговор, как обычно, пошел на кухне. Под закипающий чайник и неизменную музыку из маленького переносного транзистора «Селга», снабженного вместо штатной «Кроны» парой засунутых под роскошный кожаный чехол больших квадратных батареек. Даже смешно, второй (или все же третий?) человек в стране, а привычка первым делом «отрезать» проводное радио, которое мог прослушать даже школьник-сосед, так и осталась со студенческих времен.

Экс-председатель КГБ прекрасно понимал, что эти меры – скорее видимость защиты. Если уж американского посла «слушали» в кабинете при помощи уникального устройства, питаемого микроволновым излучением с расстояния триста метров, и первоклассные специалисты вероятного противника ничего не могли найти много лет… Получается, что в квартире секретаря КПСС можно поставить какую угодно аппаратуру. Одна надежда, что такие серьезные мероприятия не пройдут мимо Семичастного. Надо Володе еще раз хвост накрутить, пусть в очередной раз перетряхнет двенадцатый отдел и поставит стопроцентно своих людей. Хотя… разве такие бывают?

Готовили чай, как обычно, вместе. Не такое быстрое дело – долить в толстобокий никелированный чайник воды из-под крана, зажечь газ, дождаться, пока закипит. Потом ополоснуть кипятком заварочник, насыпать туда скрученных черных листиков из большой жестяной коробки со слонами, закрыть крышечкой. Параллельно вполне можно порезать хлеба, сыра, достать сахар, баночку малинового варенья, ложечки. Все это плавно, иногда чуть сталкиваясь руками, плечами, бедрами… Такой быт успокаивал и вселял надежную уверенность уже более четверти века. Всякое случалось за это время, пару раз только партийная карьера удерживала Шелепина в семье. Но вот проходили годы, и никаких сожалений об упущенном не оставалось, а сердечные раны рассасывались без следа.

– Уф, какой сегодня ужасно длинный день, Веруся! – Александр наконец опустился на узкий стул. – Соскучился по тебе…

– Не говори, в себя никак не приду от услышанного. – Вера последовала примеру мужа. – Самое простое было договориться с девчонкой, как ее… Катей. Обычная советская комсомолка, жизнь, конечно, за жену вождя не отдаст, но честь – вполне может.

– Ты у меня молодец! – Александр обрадовался. – Вот, гадал, как присматривать за этим Петром, не посвящая посторонних. – Он заулыбался и продолжил с игривыми интонациями: – Тебя одну страшно оставлять с таким симпатичным молодым человеком.

– Ой, да ладно тебе. – Она поправила прическу. – Пусть с Катей любовь крутит, девушка видная и без особых предрассудков.

– Видел я случайно, как они в беседке целовались: у этого пришельца вообще с тормозами плохо – что думает, то и делает. Ведет себя совсем как американец. Открытый, постоянно улыбается и совсем не соображает, что можно говорить, что нельзя.

– Да себя вспомни, старый черт! – Вера шутливо шлепнула по тянущейся к вырезу халата руке. – Не забыл, как Вадик свет в комнате общаги включил?

– Ну, я-то что – мы тогда уже полгода гуляли.

– Ага, и ни разу не поцеловались за это время.

– Тьфу! – Александр поднял крышечку заварника, махнул рукой, подгоняя к себе ароматный пар. – Готово! Все как в общаге, только чай получше.

– А ведь хорошее время было… – Вера чуть задумалась. – Жизнь казалась такой простой штукой.

– Ну-ну, еще чего! Ты мне нужна здоровая и полная сил. – Шелепин стал серьезным. – Сама видишь, какое дело, придется кашу в ЦК заварить, биться не на жизнь, а на смерть.

– Понимаю, этой дорогой нам вместе идти… – Серые глаза Веры Борисовны вдруг блеснули влажной сталью. – И хорошо! Знаешь, фильмы необыкновенные! Это фантастика, самая настоящая. Тебе надо обязательно посмотреть, сказочные существа совсем как живые, отличить невозможно, а какой удивительный мир. Нет, этого словами передать нельзя!

– Спрашивала, как они снимают такое?

– Конечно, Петр говорил, все делается на ЭВМ, только немного более мощных, чем его переносной ноутбук. Рассчитывают каждый кадр, почти как при рисовании мультфильмов. Только очень точно, вплоть до отдельных волосков. Потом собирают все это на киноленту.

– Мне говорили, что титры английские?

– С этим там совсем плохо. Почти все популярные фильмы его времени сняты в Голливуде, в США. И вообще, ЭВМ, или компьютеры, как они их называют, в России попросту не производятся.

– Даже так? Все в США? Или в Европе тоже? – Александр был откровенно расстроен.

– Не поверишь. Большая часть электронной техники производится в Китае. – Видя реакцию мужа, Вера поспешно добавила: – Валокордина накапать?

– Нет… Не надо. Мне попаданец говорил, что Китай – вторая экономика мира, но я поверить не мог. Вернее, осознать, что это значит в мире вещей.

– Еще не все. – Жена достала из шкафчика флакончик темного стекла, отмерила в рюмку с водой двадцать капель, протянула: – Пей!

– Да все нормально со мной! – Александр глотнул, запил чаем. – Что там еще?

– Петр рассказал о своих родителях… – Вера чуть затянула паузу, – и по всему выходит, что он правнук Геннадия Воронова[49]

[Закрыть], который сейчас предсовмина РСФСР.

Вера Борисовна кратко изложила историю семьи Петра.

– М-да… Он об этом что-то знает?

– Даже не догадывается. Фамилия распространенная, никогда не подумаешь.

– Тогда это хороший козырь. – Александр задумчиво дожевал ломтик сыра. – Даже очень хороший. Ты у меня просто золото! Раскопать такое с ходу, чуть ли не случайно!

– Я знала, что тебе понравится. – Вера наклонила голову и кокетливо посмотрела из-под ресниц: – Надеюсь, мне это зачтется?

Уже ворочаясь в постели, Шелепин понял, что на полотно будущей большой цекашной картины легли первые штрихи. Из глубины начал проступать рисунок, не всегда ясный в деталях, но уже имеющий свои неповторимые объем и палитру. О, как велик был замысел игры художника, как невероятно сложна его задача. Но для достижения цели нужен подлинный шедевр! Иного выхода нет, пусть так, но трудности лишь придают остроту борьбе!

Счастливая улыбка всю ночь не сходила с лица секретаря ЦК, члена Президиума ЦК КПСС и прочая, прочая, прочая…

Глава 6
Каникулы на даче

На второй дачный день сходство с отелем усилилось. Шикарная кормежка, неплохая кровать, красивая природа. Что еще нужно усталому путешественнику? Даже туристическая полиция круглосуточно охраняла и защищала спокойный сон. Жаль только, на пляже недоставало симпатичных девушек в бикини.

Плохо было только с гигиеной. Бритвенный станок с вставляющимися лезвиями типа «Нева» Анатолий купил мне еще в Н-Петровском сельмаге. Пользоваться им было сущим мучением, первый раз сбрил шерсть с одной щеки и всерьез собрался отращивать бороду, как моджахед. Потом приспособился подольше размачивать щетину, но окончательно привыкнуть к такой пытке не удастся, пожалуй, никогда. Этим только открывался длинный список проблем. Даже VIP-мыло здорово раздражало кожу, особенно на голове. Так как мыться привык каждый день и отказываться от этого порока не собирался, отсутствие кремов становилось проблемой.

Еще в деревне белье и носки от каждодневного тисканья с хозяйственным мылом сначала приобрели белесый оттенок, затем начали разваливаться на глазах. В Подмосковье деструктивный процесс не думал останавливаться. Единственные джинсы и рубашка тоже нуждались в стирке, но как это сделать в доме с общим коридором и весьма строгими нравами? Правильно, выстирать, надеть мокрые, получить от этого незабываемое удовольствие. Слава богу, кроссовки пока держались.

Хорошо хоть сантехника у товарища Шелепина была на уровне. Настоящее ретро, особенное уважение внушали высоко поднятый унитазный бачок из белого фаянса и идущая от него вниз блестящая никелированная труба. В действие это устройство приводилось огромной фарфоровой ручкой на цепочке. Туалетная бумага импортная, но все равно жестковато-серая. С душем было проще, простая выгородка, облицованная кафелем, и жестяная труба с металлической насадкой.

Посмотрел косметику Екатерины, которую она сложила на полочке под зеркалом. Тушь для ресниц, черная коробочка ленинградского производства, в ней брусок сухой краски с глубокой ложбинкой и миниатюрная пластиковая щеточка. Пудра – бумажная пачка с одноименной надписью на синем фоне, при открывании засыпал себе всю морду лица. Интересно, так задумано или я что-то сделал неправильно?

Кате было проще, она при отъезде из Н-Петровска прихватила кое-какие вещи. Вот только, что именно, неизвестно, так как третий день носила одно и то же. И, судя по всему, душ обходила стороной. Все встречавшиеся мне ранее (то есть в нулевых годах двадцать первого века) девушки практически не вылезали из ванн и душевых. Нормой было купаться даже не раз в день, а два-три. Плюс к этому нехилый комплект дезодорантов, прокладок, отдушек и прочих деталей. Ранее я списывал отсутствие гигиенических процедур на трудности деревенской жизни, но тут-то только кран поверни!

Но больше всего меня удивило, что суббота считалась обычным рабочим днем[50]

[Закрыть]. Это я понял по удивлению официантки при дежурном вопросе: «А что у нас в меню выходного дня?» Хорошо хоть, успел быстро «переобуться», сослаться на путаницу в днях недели. Еще пошутил: «Какие длинные тут у вас дни, – и с намеком, – ночи, наверное, тоже?..»

Заскучать не успели, уже к обеду приехала хозяйка, тетя Вера, как ее называла Катя. Под чай на балконе загрузил женщину одежно-гигиеническими вопросами. Кроме того, постарался объяснить, что ноутбук не вечен и может сломаться, как любая бытовая техника. Поэтому нужен фотоаппарат с кучей пленки для создания копий картинок и текстов, а также качественный стереомагнитофон для переписывания музыки. Плюс к тому необходимы проводки и инструкции. Для нормальной работы желательно переоборудовать одну из комнат в кабинет с кондиционером и без пыли, возможно, потребуется мастерская для проявления пленок, печати фотографий, пайки нужных переходников. Вера Борисовна, малость удивившись напору, все аккуратно записала на листочек бумаги и спрятала записку в свою дамскую сумочку: приличного размера чемоданчик черной кожи с белыми полосками.

Не успели доесть чудные пирожные с белковым кремом, как на дачной парковке появилась черная «Чайка». Хозяйка ее явно ожидала, прокомментировала:

– Вот и Владимир Ефимович приехал с женой. – На мой немой вопрос, типа, это кто, добавила: – Семичастный, Председатель КГБ.

Как принято у вежливых хозяев, пошли встречать гостей на улицу.

Владимир Ефимович внешне очень напоминал Александра Николаевича, настолько, что издали казался его младшим братом. Похожие костюм, обувь, стрижка, манера держаться, взгляд. Разве что немного повыше да пошире в плечах. Вблизи сходство полностью пропадало: крупные и резкие, как вырубленные топором, черты лица, быстрые движения. Открытая, обнажающая зубы улыбка совсем не шла руководителю грозной спецслужбы. Скорее он был похож на преуспевающего бизнесмена. Невероятно, но факт: начальник самой страшной спецслужбы мира оказался веселым и открытым человеком.

Его супруга, Антонина Валерьевна, была полной противоположностью госпоже Шелепиной. Высокая, можно сказать сухая, строгие очки на узкой породистой переносице, сильно накрашенные темно-коричневой помадой губы. Излишне вытянутое лицо удачно расширяли длинные, чуть вьющиеся волосы насыщенного черного цвета. Симпатично, но совсем не в моем вкусе, даже голос малость царапающий. Впрочем, она говорила очень мало, хотя и не пыталась держаться в тени высокопоставленного мужа.

Опять беседка на берегу реки, снова рассказ. Надо поставить тут графин с водой и стакан. А также кафедру. Положить указку и повесить доску с мелом. Похоже, шутка о роли Шахерезады оказалась пророческой, только вместо одного падишаха нарисовалась целая группа партийно-хозяйственных руководителей с супругами.

Отдельно Председатель КГБ попросил рассказать о борьбе с преступностью в СССР. Поэтому к стандартному рассказу о нелегкой судьбе страны под руководством коммунистической партии добавил сведения о коррупционных скандалах периода застоя. Разумеется, говорил о тех делах, которые умудрились попасть даже на страницы учебников, а именно: о хлопковом (узбекском), Медуновском (российском) и бриллиантовом (грузинском). Особых подробностей память не сохранила, хотя Владимир Ефимович был чрезвычайно заинтересован даже теми немногими фактами, которые умудрились сохраниться в голове за десять послешкольных лет. По крайней мере, конспектировал он как студент-первокурсник.

История с хлопком началась, кажется, году в семьдесят пятом. Высокопоставленная дама из Узбекистана по фамилии Насриддинова (запомнил только по аналогии с названием книги «Ходжа Насреддин») прокололась на том, что брала деньги за помилования. Не знаю, кому она перешла дорогу, но нашлись влиятельные недоброжелатели, и дело с участием «неприкасаемой» принялись копать следователи. Они быстро вышли на приписки в поставках хлопка, доказательства казались железобетонными. Но Леонид Ильич процессу хода не дал, только перевел главную участницу из республики в Москву, кажется, с повышением. Говорят, и ему она дарила дорогие подарки, но никакой конкретики по понятным причинам не осталось.

Второй этап расследования начался после смерти Ильича, когда у Председателя КГБ Андропова дошли руки до этой давней истории. Не просто так, разумеется, экономическое дело стало орудием в ходе политической борьбы за власть. Прямо как в России нулевых, когда лучшим способом решения хозяйственного спора становилась фабрикация уголовного дела на противника.

Тут все завертелось серьезно, были спецгруппа следователей, доказательства, громкое дело в судах и прессе. В итоге главного хозяйственника по хлопку приговорили к расстрелу, посадили первого секретаря КП Узбекистана, генерал-полковника МВД Чурбанова. Он, кстати, и был главной мишенью, так как по совместительству являлся зятем Брежнева. Еще человек пятьдесят секретарей и руководителей рангом пониже получили разные сроки заключения, произошло несколько странных самоубийств…

Но самое забавное, что за время расследования Андропов успел умереть. Обвинения в получении взяток, предъявленные еще нескольким членам Политбюро, рассыпались. Более того, набравшая было обороты прокуратура дала откат, и теперь уже на следователей возбудили уголовное дело в связи с допущенными нарушениями законности. Для самозащиты они опубликовали часть документов. Затем в ходе грандиозного скандала стали популярными в СССР людьми и даже депутатами, вот только не помню чего. Но это уже не слишком важно.

Если я правильно помнил учебник истории, то основным механизмом коррупции была игра на экономическом дисбалансе. Хлопок закупался по чудовищно низким ценам, но для выравнивания условий жизни людей в зоны хлопководства отправляли нехилые дотации. Смысл этого прост: нужно было разделить денежные потоки, обезличить их существенную часть, которая затем проходила через клановый фильтр, где и делилась согласно табели о рангах. Схему придумали еще в Древнем Риме, а в моей реальности точно так же отправляли средства в Чечню и Дагестан.

В Грузии засветился принципиально иной сценарий. Там с самого начала семидесятых шла смычка партийных руководителей с цеховиками и криминалом. Дошло до того, что местный авторитет подарил кольцо с огромным бриллиантом супруге первого секретаря республиканского ЦК. Она с ним появилась на каком-то приеме, кольцо было опознано как украденное из европейского музея. Получился неслабый скандал, вскрылось кошмарное количество взяток, но кончилось все благодаря Ильичу относительно тихо. Дарителя кольца посадили, первого секретаря сменили на Шеварднадзе, который и распутывал это дело.

Фамилию последнего я хорошо запомнил, так как он впоследствии стал последним министром иностранных дел СССР, а после развала страны был обвинен в предательстве интересов государства. Но это ничуть не помешало ему стать президентом Грузии. Не знаю точно, когда Шеварднадзе потерял «первое кресло», но вплоть до российско-грузинской войны две тысячи восьмого он активно участвовал в политической жизни этой беспокойной страны.

Тут пришлось еще и про эту войну рассказывать. Впрочем, подробностей знал мало, поэтому лишь повторил общеизвестную версию. Семичастному хватило и этого, он от одного только упоминания о кораблях НАТО в Черном море изменился в лице и неожиданно стал полностью соответствовать образу возглавляемой спецслужбы.

Российский вариант коррупции в исполнении товарища Медунова оказался одним из самых громких, но был не слишком серьезным по сути. Реально речь шла о большой куче дел начала восьмидесятых по предприятиям торговли, руководители которых давали взятки секретарям горкомов. Вышли и на первого секретаря Краснодарского крайкома, славного дружбой с Брежневым. Многих посадили, но дело шло тяжело, даже прокурора сняли с должности. После смерти Леонида Ильича все упростилось, хотя сам Медунов отделался лишь отставкой. Полагаю, принципиальный и неприкормленный следователь раскопал бы подобное в любом регионе СССР.

На этом я иссяк как рассказчик, да и слушатели явно устали – попробуй перевари такой объем новой информации! Для успокоения нервов до самого обеда опять работал киномехаником, показывал Шрека. Надеюсь, старик Dell выдержит.

Пока гости (или хозяева, как посмотреть) смеялись над приключениями зеленого орка, я пытался понять реакцию Семичастного. Как-то просто он все воспринимал, искренне, но неглубоко, не пытался найти причины и следствия. Точь-в-точь родственничек один, двоюродный брат матери, майор-танкист Российской армии. Классный мужик, особенно выпить-закусить, грубоватый с виду, но на деле заботливый. Не сомневаюсь, солдаты такого комбата уважают.

Но как подобный человек мог попасть на столь высокий пост?! Он же совершенно не способен к подковерным битвам и тонким интригам. Может быть, конечно, искусно притворяется, но зачем со мной такая актерская игра? Неудивительно, что в прошлой истории Брежнев его снял и задвинул на какой-то третьеразрядный пост просто и без всяких затей. Прямо как председателя колхоза.

Впрочем, мне про это думать не положено, пусть сами разбираются.

На ужин пошли вдвоем с Катей, девушка откровенно скучала. Можно понять, разговоры проходили без нее, работы не давали, даже книг на даче не имелось. Перспективы открывались непонятные и откровенно страшноватые. Нужно было срочно развлечь подругу, а то зачахнет совсем в расцвете лет. Интересно, как в местном пищеблоке с дальневосточной кухней?

– Суши или роллы сможете приготовить? – подмигнул я Насте-офицанточке. – А то девушка совсем ничего не ест, еще похудеет.

– Ой, это что?

– Японская еда такая, из риса, рыбы, морской капусты. – Похоже, мой удар не попал в цель, а жаль.

– Спрошу у повара. – Настя поцокала каблуками за шторку.

– Стойте, стойте… Пока суд да дело, заварите зеленого чая!

Через минуту вернулась с шефом, пожилым мужчиной лет шестидесяти, которого все уважительно звали Семен Семенычем.

– Расскажите подробнее, я постараюсь приготовить… – Вот ведь дурак, пошутить вздумал, мужика чуть до слез не довел. Выглядит как сишник, которому подсунули программу на Коболе для небольших правок. То есть одновременно расстроенным и разозленным.

– У вас есть морская капуста Нори, квадратными листами, соевый соус, палочки для еды? – Отступать нельзя, черт возьми, у Кати только шеки розоветь начали и появился блеск в глазах.

– ???

В общем, через пять минут стало понятно, что даже кремлевская кухня не безгранична. Ладно, хоть соевый соус нашелся, без него совсем ничего не получилось бы. Послал повара три раза промывать и варить рис. Обычный круглый краснодарский высшего сорта вполне годится для японских блюд. Сам метнулся с кухонным ножом на улицу: где-то, говорят, имелись дрова…