Текст книги ""Фантастика 2026-23". Компиляция. Книги 1-27 (СИ)"

Автор книги: Павел Дмитриев

Уменьшение размеров до 3752 транзисторов сказалось самым положительным образом. Сформированные в строгие строки и столбцы шеститранзисторные ячейки, а также усилители, регистры, мультиплексоры и прочая необходимая для жизни микросхемы обвязка, более-менее совпали с предельным технологическим уровнем «Ангстрема», количество годных изделий сразу прыгнуло почти на порядок, до пяти процентов. Можно сказать, победа, но мой перфекционизм и желание получить как можно больше памяти сыграли плохую шутку. В полной уверенности, что «еще немного, еще чуть чуть», я чуть более оптимистично информировал товарища Шелепина, и тот, по старой привычке трясти с колхозников «удои молока и центнеры пшеницы», практически в ультимативном порядке потребовал с Министерства электронной промышленности SRAM на 512 бит на одном кусочке кремния с десятипроцентным выходом годных.

Обиженная в лучших чувствах «зеленоградская тусовка» больших начальников во главе с Федором Викторовичем Лукиным[1273]

[Закрыть] сопротивлялась, как могла. Им, видишь ли, даже чип в 256 бит казался более чем достойным завершением проекта. А если выскочке и скрытому недругу Старосу[1274]

[Закрыть] непременно хочется собрать килобит в один корпус, то никто потакать этой блажи не станет. Тем более если верить штатовским публикациям,[1275]

[Закрыть] ангстремовский результат как минимум «не хуже», востребованность такой памяти в народном хозяйстве и оборонке огромная. Поэтому достаточно сдать шаблоны на серийный завод, и можно приступить к потреблению вполне заслуженной «минуты славы», получению правительственных наград, премий, а также – к защите горячо любимых и крайне полезных для зарплаты диссертаций.

Однако с приказами из ЦК КПСС не спорят, и скоро в кабинете министра электронной промышленности было созвано расширенное совещание всех причастных. Про меня тоже не забыли, Шокин не зря занимал свою должность и старался по возможности привлекать к важным мероприятиям креатуру куратора из Президиума ЦК. Нельзя сказать, что мне нравилось подобное времяпрепровождение, мало радости сидеть несколько часов в пусть и огромном, но плотно забитом мужиками кабинете, на жестком стуле у длинного стола. Отчетные речи безмерны, ученые и инженеры удивительным образом затягивают в сугубо технологические вопросы коммунистическое учение и руководящую роль партии. Сменить риторику на «демократическую», добавить парочку названий громких брендов, и получится почти как в будущем, на третьеразрядной конференции по муниципальной автоматизации, только на столах ни тебе бутылочек с минералкой, ни перерывов на кофе-брейк. Кажется, что местные руководители специально загоняют себя в транс канцелярского озверения, когда уже все надоело, невыносимо хочется по нужде и курить, а ради скорейшего «закрытия вопроса» не жалко принести человеческую жертву, использовав чуть более высокий стол начальника в качестве алтаря.

Часа через полтора стало понятно, что формально требованиям ЦК мог удовлетворить только шестимикронный техпроцесс, но его форсирование в условиях «Ангстрема» требовало несколько месяцев до первых результатов. Единственной разумной альтернативой было предложение срочно переработать чип на новомодную в США технологию DRAM,[1276]

[Закрыть] в которой можно как минимум в два раза[1277]

[Закрыть] снизить количество транзисторов на бит.

Я было обрадовался, услышав знакомое слово, но отлично знающие предмет коллеги быстро прогнали надежды.[1278]

[Закрыть] Оказывается, этот вариант уже прикидывали, но быстро отказались: при чтении данные теряются, и требуется разработка весьма непростого регенератора с временем срабатывания не менее двух микросекунд, да и вообще, для решения всех проблем производства динамической памяти на КМОП-технологии требовались годы, а лучше сразу пятилетка.[1279]

[Закрыть]

В отсутствие конструктивных идей обсуждение свалилось в жесткий «соцреализм», как его, вероятно, понимал так и не амнистированный Синявский.[1280]

[Закрыть] Называя вещи своими именами, можно сказать, что собравшиеся занялись разработкой плана по дезинформации руководства. Ведь уже навязший в зубах «процент годных» можно поднять не только качеством – в конце концов, все сводится к вопросу правильного учета брака. Если исключить из расчетов все потери «вафель» на предварительных стадиях, не принимать во внимание запоротое на распиле, тестировании и корпусировке… Пожалуй, как раз и выйдут требуемые десять процентов.

При всей абсурдности происходящего, товарищ Шокин явно сломался под напором аргументов «Ангстрема». Да и какой у него оставался выход? Я невольно поежился, представив, как три десятилетия назад какой-то мелкий инженеришка отправил по инстанциям доклад о том, что ракеты Королева «могут летать вдвое дальше». Описанное хорошо совпало с планом, или решил выделиться кто-то из «знатных токарей», занесенных революцией в топ-менеджеры соответствующего наркомата, родился указ, покатился бумажный вал… В результате знаменитый главный конструктор попал на Колыму[1281]

[Закрыть] и выжил буквально чудом.

Конечно, на дворе 1968 год и совсем не Сталин в Кремле, но… Я мысленно отвесил себе здоровенную плюху: в отправляемых Шелепину записках надо не просто «проявлять осторожность» – требуется дьявольская, практически нечеловеческая аккуратность, примерно как у сапера, пытающегося разобраться в незнакомой системе минирования крупного объекта. Ошибка, глупость, минутная слабость – и без всякой вины могут пострадать, а то и погибнуть, совсем неплохие люди.

Тем более нынешняя власть далеко не сентиментальна и беззуба, наоборот, в народном хозяйстве идет серьезное закручивание гаек. Газеты чуть не каждый день пишут про борьбу с вредительством и смакуют серьезные срока директорам, председателям и прочим завхозам. Милиция вообще учудила – оборудовала несколько самолетов под летающие лаборатории, а следователи не ленятся приобщать фотографии аэрофотосъемки к делам о приписках. Говорят, секретари райкомов при одном только слухе о направлении в район самолета собирают «тюремный чемоданчик», по Москве ползет липкий и страшный слушок о новых чистках, старики поговаривают злобно: «Вот погодите, наведет Тикунов порядок, Лаврентия Павловича добром вспомните».

Впрочем, чепуха это и пустые сплетни. Запомнил я еще с перестройки куплет, казавшийся детской шуткой: «Товарищ, верь, пройдет она, так называемая гласность, и вот тогда госбезопасность припомнит наши имена». Теперь понятно, почему отца передергивало при этих словах, но… Кончилось-то все развалом СССР, причем без всяких арестов и репрессий! Так что надо не чепуху всякую вспоминать, а думать, где добывать память на «Денди», и вообще, никак не могу представить перспективную ЭВМ Староса с тумбой оперативки на магнитных сердечниках!

Как бы ни мудрили специалисты с отчетностью, но выхода 512-битных чипов и, соответственно, килобитных микросхем, с трудом хватит только на нужды Минобороны. Как выкручивались из проблемы брака в моем будущем производители процессоров? В Intel и AMD по результатам испытаний запускали чипы из одной партии в продажу под разной маркировкой! Может это помочь нам? Безусловно, нынешние микросхемы далеко не всегда выдерживают «положенный» мегагерц, но это вроде бы уже учтено, не то время, чтоб заказчик воротил нос даже от вдвое более «медленных» микросхем.

А вот почему не пускать отбраковку с 512-битных на 256 или даже 128 бит? Странно, что до этого никто еще не додумался. Вроде как совсем не сложно заранее заложить некоторую избыточность обвязки на чипе и распаивать «как надо». Кстати, почему не добавить лишний столбец в маску и потом по результатам тестирования использовать только бездефектные? Я сам не заметил, что пробормотал эти слова вслух. Не имей сидящий справа начальник ангстремовского цеха литографии классного слуха, все бы прошло незамеченным, но…

– Что ты сказал? – Он резко, всем тяжелым корпусом, развернулся ко мне и добавил громче: – Что-то интересное про дополнительный столбец ячеек!

– Можно добавить в схему процентов десять избыточности, – охотно повторил я свою идею. – Наверно, так удастся парировать часть дефектов.

– Но ведь и размер кристалла вырастет, – осторожно заметил ангстремовец, разглядывая меня как диковинного зверька. Увы, но авторитет у меня в кругах профессионалов был вполне адекватен «тайному» прозвищу – «любимчик Шелепина».

– Разумеется. – Я не стал спорить с профессионалом. – Но на первый взгляд может получиться, ведь, в сущности, чип с регулярной структурой в большинстве случаев получается неработоспособным частично! – Последнее слово показалось мне ключевым, и я на всякий случай его повторил: – Это чип логики или функционирует, или нет, а память – почти всегда хоть как-то, но работает!

Сидевший напротив незнакомый товарищ, внимательно прислушивающийся к нашему диалогу, на слове «частично» резко достал, можно сказать вырвал, из внутреннего кармана пиджака продолговатый чехол из лаковой темно-малиновой кожи, ловко вытряхнул из него в подставленную ладонь логарифмическую линейку и начал что-то быстро на ней считать, перебирая инструмент длинными пальцами несостоявшегося пианиста.

– Интересное предложение, – протянул он, не прерывая манипуляций с деревянным прототипом микрокалькулятора. – Точно без специальных исследований не скажу, но навскидку, в оптимуме возможно увеличение выхода годных процентов на пять! А, нет! – Он задергал щегольски окантованным в золотистый металл бегунком с еще большей скоростью. – Надо учесть количество чипов на пластине, получится меньший эффект. Но все равно…

– Можно еще пускать брак как микросхемы меньшей емкости, – добавил я вторую часть идеи. – Наверно, под это будет несложно доработать обвязку.

Теперь на мне и дальнем от начальников конце стола сфокусировалось внимание чуть не половины собравшихся. Стихийно поднявшаяся волна поясняющего идею шепота покатилась в сторону министра, где-то ближе к директорам заводов и НИИ отразилась, как от зеркала, и вернулась обратно спорами и рассуждениями в полный голос. Несколько минут Шокин не мешал, с удивлением, а может, и надеждой прислушиваясь к набиравшему силу бардаку. Но наконец он не выдержал:

– Тихо, товарищи. Кто-нибудь, доложите суть предложения!

Первым, как ни странно, сориентировался в ситуации товарищ Лукин. Поднимаясь со стула, он умудрился блеснуть загоревшей лысиной в луче заходящего за окном солнца, и… Легко перехватил контроль над ситуацией в свои руки, показав настоящий класс управленца 80-го левела с бафом «костер у задницы».

…Дальше все было просто. Я получил награду в виде сомнительного комплимента: «Вот что значит, товарищи, незашоренное мышление». А опытное производство буквально через пару недель выдало «на-гора» совершенно немыслимое количество годных чипов, что-то около тридцати процентов. Из них чуть менее четверти были первоклассными, иначе говоря, имели емкость в 512 бит и попадали в ведение Минобороны. Остальные чипы, те, что раньше шли в брак, расхватывались едва ли не в драку «обычными» ведомствами.

Более того, выяснилось, что никого тут не смущает память ЭВМ в 8 килобайт, набранная, к примеру, из целой тысячи 64-битных микросхемок.[1282]

[Закрыть] Мне это казалось дикостью, анахронизмом, но разработчики почитали за большую удачу поставить «нереально» быструю SRAM на свои изделия.

Первая планка на пути к персональному компьютеру была взята, но тогда, жарким летом 1968 года, я этого попросту не заметил.

Глава 15
А ВСЕ-ТАКИ ОНА ВЕРТИТСЯ!

С процессором все было… Если говорить мягко, то в конкурсе терминов победу наверняка бы одержало слово «неоднозначно». Поначалу задача казалась почти тривиальной, как говорил кто-то из классиков, «…проект был большим, но простым – его поддерживало правительство».[1283]

[Закрыть] Старт прошел необычайно легко, игровые автоматы серии «Денди», по сути, примитивные 8-битные компьютеры, массовое производство приняло с распростертыми объятиями. Разумеется, не просто так, страшно представить, какой немыслимой силы пинок был для этого «отвешен» с высших эшелонов власти.

Удалось победить и «детские болезни», тут здорово помогло бета-тестирование в нашем НИИ и… возможность «по-коммунистически» использовать ресурсы, или, говоря проще, плевать на экономику. Любой капиталист при одном лишь упоминании «ручной подгонки» полез бы за таблетками, а от счета «за технологическую оснастку» слег с сердечным приступом, но страна, запустившая на орбиту первый спутник, оказалась неизмеримо выше таких мелочей. И меня это, как ни странно, радовало – уж лучше пусть высококвалифицированные сборщики получают деньги за «Денди», а не за очередной «танчик» или «самолетик», или что там нынешние генералы считают актуальным ответом на «зверский оскал НАТО».

Так что еще год назад казалось: вот только правильно отрисовать «проводки» «на кремнии» и можно занимать очередь в кассу – получать премию. Однако скоро выяснилось, что перенести на кристалл все «один в один» невозможно. Тут задержка лишняя, там кусочек схемы получился в неудобном виде, транзисторов многовато выходит, да и вообще… Все самые лучшие идеи пришли в голову инженерам в аккурат на следующее утро после сдачи «в серию». Несмотря на мои слабые протесты, пошла раскрутка страшного маховика доработки и улучшения.[1284]

[Закрыть]

Первая версия «Денди» была сделана впопыхах, без особых архитектурных затей, и по сути являлась безрегистровой двухадресной машиной[1285]

[Закрыть] наподобие первых «Минсков».[1286]

[Закрыть] То есть в роли регистров выступал весь объем ОЗУ, а любая машинная инструкция могла использовать не более двух ячеек памяти. Таким образом, результат операции сложения автоматически записывался на место одного из слагаемых. Это был шаг вперед по сравнению с трехадресными БЭСМ-4 или М-20, в которых нужно было явно указывать следующую, как бы третью ячейку, но за сокращение длины кода пришлось «платить» пересохранением данных для повторного использования.

Надо заметить, что в конце 60-х подобную схему можно было без всяких сомнений признать безнадежно устаревшей. Я был поражен, когда не в теории, а собственными глазами и руками попробовал, что значит указывать два адреса для памяти на 64 килобайта – это же два числа, каждое из которых по 16 бит! Если добавить минимальные 8 бит на саму инструкцию, получается цепочка в 40 бит. И всю эту груду ноликов и единичек надо как-то хранить в оперативной памяти и пересылать по жалкой 8-разрядной шине.

Выход нашли давно, лучшие «собаководы» из DEC для своей PDP-8 использовали «особую» ячейку-аккумулятор, в которой хранился один из аргументов, туда же, после выполнения инструкции, записывался результат. Специально адресовать аккумулятор не требовалось, и большая часть команд заметно укоротилась. Несмотря на возросшую сложность программирования, архитектура была очень популярна даже в СССР, по ней была сделана новая, прогрессивная серия «Уралов». Примени этот метод ребята Староса, на операцию сложения потребовалось бы не 40 бит, а всего 24. Но на первой «Денди» «схитрили» еще проще, пользуясь там, что код «Тетриса» занимал заведомо менее 8 килобайт, разработчики ограничились только 8 битами на адрес, и для сложения двух чисел вполне хватало 32 бит.[1287]

[Закрыть]

Дальше – больше. Операции с относительно медленной памятью на ферритовых сердечниках успели изрядно надоесть конструкторам, и они пустились «во все тяжкие» в деле изобретения «быстрых» архитектур, из которых можно было выделить два основных направления – стековое[1288]

[Закрыть] и регистровое.

Сторонники первого решили напрочь все упростить и выкинули адреса из команд вообще. Соответственно, арифметико-логическое устройство оперировало исключительно двумя «верхними» ячейками, а сам стек был устроен примерно как магазин АК-47, в котором числа «заряжены» вместо патронов. В теории, сторонникам такой архитектуры никто не мешал добавить операции прямого доступа в основное ОЗУ, но красота идеологии потребовала крови практиков, которым оставили всего две операции – «загрузить в стек» и «выгрузить из стека». Причем нельзя сказать, что это все было какой-то абстрактной идеей, – реализации «в натуре» не только существовали, но они еще и производили очень приличное впечатление. К примеру, стековые мейнфреймы Burroughs[1289]

[Закрыть] В5500 и тем более В6500 вполне успешно конкурировали с IBM и вымирать как-то не собирались.

Регистровые варианты на этом фоне смотрелись откровенно консервативным развитием идеи аккумуляторов. Где была одна «особая» ячейка – стало две, три, восемь или шестнадцать, все с «особым» коротким адресом. Однако и тут назревали нешуточные «развилки истории». Кто-то ратовал за упрощение а-ля стек, при котором АЛУ будет иметь дело только с регистрами, другие отстаивали необходимость «длинных» команд для прямого обращения к памяти… На первый взгляд такая мелочь! Вот только для программиста, имеющего дело с кодами, получаются совершенно разные ЭВМ. Соответственно, и перспективы могли выйти очень… разными.

Тут-то бы и сказаться преимуществам послезнания во всей красе! Увы, ничего дельного я не мог подсказать даже по самым общим вопросам. Разве что споры о полных и ограниченных наборах команд навевали ассоциации[1290]

[Закрыть] про будущие холивары между RISC и CISC, но полной уверенности все же не было. Да и чем это могло помочь? Разумеется, я прекрасно помнил, что Intel использовал CISC до процессора i486DX и только потом перешел на RISC-ядро. Вот только кто ответит, насколько оптимальным был их путь?!

В поисках знаний я проштудировал кучу книг из будущего. Увы, скоро в голове было «не протолкнуться» от шин, кэшей, акселераторов, обработчиков графики, северных и южных мостов, AGP и PCI и прочих хитрых аббревиатур… То, что было связано с программированием, вообще «вынесло мозг» разнообразием подходов и вариантов.

Когда-то в будущем я считал себя специалистом, весьма и весьма неплохо разбирающимся в особенностях компьютеров, да что там, я мог буквально часами рассуждать, к примеру, о преимуществах DDR3 SDRAM! Оказывается, это были пустые камлания вокруг маркетингового буллшита! Подражающий реальному диспетчеру дикарь в сплетенных из ротанга «наушниках» и с куском палки в качестве «микрофона» мог «призвать» самолет с новой порцией стеклянных бус на ближайшую к стойбищу поляну с большей вероятностью, чем я связать свои навыки с проектированием реального устройства.

Хорошо одно: пока я пытался явить окружающим откровение из будущего, специалисты сами определились с решением. Едва «попробовав» первые образцы SRAM и получив заверения в быстром росте количества бит на кристалле, сторонники «длинных» команд «с прямыми адресами» буквально «положили на лопатки» как своих «регистровых» оппонентов, так и желающих «попробовать стек». Причина была тривиальной – полупроводниковое ОЗУ работало фактически на скорости будущего процессора, и отказ поддерживать доступ к нему на уровне команд стал казаться бессмысленной глупостью.[1291]

[Закрыть]

После решения архитектурных вопросов пошло моделирование. На этой стадии я даже не пытался вмешиваться, но все же примерно к пятой версии «Денди» не выдержал и как-то очень по-доброму настучал Шелепину. Сколько можно, есть прототип сложностью чуть менее пяти тысяч транзисторов, в нем 8-битное АЛУ с логикой, сдвигом, сложением-вычитанием, такая же шина данных, 16-битные адреса позволяют использовать 64 килобайта памяти, где-то сбоку функциональной схемы пристроены 16 регистров общего назначения… И прочие параметры, эдак на три машинописных листа, если использовать гостовский двойной интервал… В общем, мне казалось, что результат должен быть не сильно хуже «Ямахи»[1292]

[Закрыть] из моего школьного детства.

Главное, система работает, ее надо в серию гнать, а не доводить до окончательного совершенства. Без того спецы «убили» последний квартал на какой-то хитрый двухфазный тактовый сигнал,[1293]

[Закрыть] который дает надежду получить частоту минимум в один мегагерц. Вроде прекрасный результат, но только дай им волю – будут следующие полгода переводить прототип на четыре фазы, а потом и про восемь вспомнят.

В результате Филипп Георгиевич не разговаривал со мной неделю, но все же разгул перфекционизма прекратил, и, надо признать, сделал это очень вовремя. Позже стало понятно, что потеря темпа обошлась очень недешево, враг подобрался буквально вплотную. Совсем не тот, что изображается на развороте «Крокодила» в черных цветах и фашистской каске с набранным болдом шильдиком «НАТО». Доморощенные конкуренты оказались куда опаснее.

Первое время нас буквально «спасала» относительно низкая тактовая частота, непонятность и реальная сложность освоения новых технологий. Профессионалы-лебедевцы из ИТМиВТ походили было вокруг, но вполне справедливо решили, что даже сверхбольшие микросхемы не сильно помогут в деле создания будущей рекордной суперЭВМ БЭСМ-8. Поэтому оставили Староса в покое, сосредоточив свои немалые аппаратные возможности на добыче полупроводниковой памяти.

Однако стоило Лебедеву увидеть заминку и очевидное недовольство «ленинградской командой» со стороны Шокина… Как будто вожак-волк заметил жирного подранка в лосином стаде! Сразу кто-то особо умный догадался, что СССР не помешает БЭСМ-Light, в конце концов, упрощать не сложно, а уж с опытом, который за последние двадцать лет накопил Институт точной механики, так и вообще, задача не стоит выеденного яйца. Почувствовав усиление конкурента, в ответ обнажили административные клыки сторонники ЕС-ЭВМ, в конце концов, копировать IBM тоже можно по-разному, и специально разработанная элементная база в этом деле не помешает.

Наше 8-битное детище никто не принимал всерьез. Походя, его мешали с грязью и те и другие – «вместо решения задачи по разработке необходимой народному хозяйству единой серии ЭВМ отдельные товарищи занимаются разбазариванием средств и ресурсов на эксперименты с очевидно устаревшими концепциями, кроме того, выбранный ими путь „поставить ЭВМ на рабочий стол каждого инженера“ в крайне утопической форме поощряет индивидуализм…» Хорошо хоть про игровые автоматы молчали, знали, что в Президиуме ЦК очень симпатизируют проекту, лично товарищ Микоян не прочь поиграть в «Тетрис». А за пятипроцентный ручеек валюты, текущий в МЭП с импорта «Денди», им глотку порвет не только Шокин, но даже его секретарша.

Зато в деле критики старосовского компьютера они себя чувствовали вполне уверенно. Даже не стеснялись ссылаться на зарубежный опыт, причем «оттуда» мои идеи действительно выглядели по меньшей мере бледно. Техническая возможность сделать 8-битный процессор на одном чипе у империалистов давно была. Не у Intel, разумеется, про эту компанию еще ничего не слыхать[1294]

[Закрыть] – небось Мур и Нойс таскают мебель по офису в какой-то калифорнийской дыре и ждут, когда транспортники притащат списанный «большими ребятами» степпер. А вот, к примеру, Radio Corporation of America уже может себе позволить что-то на пяток тысяч транзисторов. Что им стоит, цветные телевизоры сметают с полок магазинов, плюс к этому в Штатах вовсю рекламируют новейшие компактные модели на интегральных схемах. Штат инженеров в RCA такой, что во всем СССР не собрать, да и объем выполняемых заказов будет поболее бюджета МЭП, даже если считать по смешному курсу газеты «Известия». Но вот не делают они процессоры, даже не пытаются, если верить кагэбэшным данным.

Так что я бы и сам засомневался в перспективах «однокристаллок», только память услужливо напоминала о десятках миллионов[1295]

[Закрыть] Apple, Atari и прочих Spectrum’ов, заполонивших мир в конце 70-х моей истории. Но рассказывать об этом никому нельзя, и даже не из-за страха пе ттттттред всесильным КГБ, все проще: не стоит еще больше укреплять свое реноме недалекого прожектера.

Досталось на орехи и нашей новой системе команд. Аргументацию проще не придумать – «Вот сами и будете на этом писать», – причем далее неизменно следовали злорадные смешки. Про нормальные компиляторы для восьмибиток тут не слышали, программировать «в кодах» человек приспособлен плохо.[1296]

[Закрыть] Так что обидно, но попробуй поспорь – создать свою «школу» за два года невозможно, хотя Старос очень старался, тащил к себе людей со всей страны. Но найти кого-то реально квалифицированного – немалая проблема, «Понедельник начинается в субботу» основан, как говорится, на вполне реальных событиях. И даже хуже – некоторые грамотеи даже слышать не хотят про вполне освоенные у Староса мониторы, им, видите ли, перфокарты удобнее – «написал код карандашиком, отдал девочкам, распечатку они же и принесут». Послушаешь – и пальцы автоматически начинают «03» в воздухе «крутить».

Постепенно я начал чувствовать себя лишним в атмосфере непрерывного праздника советской интриги. Хотелось верить, что Шелепин и Косыгин не дадут в обиду проект персонального компьютера. Они-то видели ноутбук и смартфон своими глазами и в описанную мной историю развития ЭВМ верят минимум процентов на девяносто, если не больше. Но от этого не легче, даже неисправимый оптимист Федор последнее время начал поглядывать искоса, дескать, «а товарищ директор точно уверен, что вверенный ему НИИ идет в правильном направлении?». Энтузиазм сотрудников гас на глазах, а без него управлять советским коллективом толком невозможно, материальный кнут в СССР не страшное оружие, как это принято у проклятых капиталистов, а скорее поролоновая игрушка из «сертифицированного» садомазо набора. Оставалось лишь с грустью смотреть, как давно запущенные в работу проекты принтера, графопостроителя и нормального гибкого диска буксуют в эскизной стадии. Моих же сил хватало только на пропихивание срочной текучки.

Как-то в особо жаркий июльский день мэнээсы притащили очередное предложение по автоматизации пульсаровского производства. За заказ надо сказать особое «спасибо» Шокину – свалил на нас самое важное, что было в отрасли, и попробуй откажись: после громкой победы на «халтуре» для геологоразведчиков никто в министерстве и слушать не хочет про «несопоставимый масштаб работ». Пробовал осторожно заикнуться, так чуть живьем не сожрали: «Для чужих сделали, а себе не хотите»? И смотрят так, будто я «левака» пригрел с геологов, да столько, что хватит… До виллы на скромных и откровенно бедноватых Канарах воображение тут обычно не добирается, а вот про дачку в какой-нибудь Барвихе Одинцовского района – пачку анонимок запросто сочинят.

С первого взгляда на листы ватмана стало понятно, что, несмотря на мои более чем толстые намеки, «гора родила мышь». В смысле Иваны тупо использовали привычную схему. Датчики и линии управления со всего цеха в более чем тысячном количестве тупо выводились в один зал, где ровно посередке «царствовала» ЭВМ. А я еще по наивности прикидывал про себя, догадаются они привесить процессор на каждый агрегат или все же начнут сразу с участка.

– Так… Вроде мы предварительно договаривались о максимально широком использовании разрабатываемого микропроцессора? – начал я неторопливый разнос. – А вы что опять нарисовали?

От искреннего непонимания в глазах сотрудников меня начало потихоньку потряхивать. С раннего утра то одно, то другое. Сначала выданное мне в пользование долбаное газовское корыто заглохло посередь дороги с прохудившейся диафрагмой бензонососа. Потом Федосей Абрамович долго жаловался на жизнь в связи с безнадежно проваленным заданием по розыску кондиционера. После него мастодонистые, одетые в белые халаты не первой свежести монтажницы из-за премии едва не побили мастера прямо в моем кабинете. Добавил развлечений сантехник: он накатал заявление «по собственному» из-за вечно загаженного и забитого тряпками женского туалета… Еще и мэнээсы на мою голову!

Между тем мой вопрос ни грамма не смутил сотрудников:

– Так мы же использовали процессор! – Иван-первый с гордой уверенностью ткнул карандашом в центр вычерченного на ватмане эскиза. Управляющая ЭВМ на нем работает!

– А справится? – поинтересовался я слегка подрагивающим то ли от злости, то ли от смеха голосом.

– Скорее всего, – небрежно пожал плечами Иван-второй. – Процессора у нас все равно пока нет. – И продолжил, стервец, добивающим голосом: – Но было бы неплохо заранее урезать требования техзадания по части точности. По-моему, слабоватая у Староса интегральная схема получается…

– Вы же совсем недавно писали руководство-методичку по применению будущих микропроцессоров в народном хозяйстве! – Я обвел специалистов специальным начальственным взглядом. – Придумали столько интересных вариантов, до холодильника и пылесоса дошли! Вы же сами, своими руками запустили ЭВМ на скважинах, МЭП от благодарностей чуть не порвало! Все зря?!

Ответом было молчание. Ребята откровенно не понимали сути моего возмущения. Предложенная ими схема была практически азбучной, так учили в институтах и делали в крупных КБ, все без исключения книги по промавтоматизации ориентировались на одну-единственную ЭВМ. Даже на Белоярской АЭС в режиме «горячего» резерва стояли всего две старосовских УМ1-НХ, и сходилось на них почти пять тысяч линий контроля. Наконец в глазах Ивана-первого забрезжила тень понимания:

– Так вы предлагаете… – Он пытался сформулировать невероятное и наконец решился: – …поставить ЭВМ на каждую установку?!

– Это невозможно, там сотни агрегатов! – решительно отбросил мысль Иван-второй. – Дорого же, и места сколько потребуется!

– Кто изобразил токарный станок с компьютером в методичке? – устало бросил я. – Ты же и рисовал, Пикассо доморощенный! А в реальности применить боишься?!

– Так это же в будущем! – немедленно взвыли мэнээсы едва ли не хором.

– В каком, на хрен, будущем?! – не выдержал я. – Чего у вас для этого чертова будущего нет?! Процессор, можно сказать, работает, обвязка и память есть. Без куска железа в пару тонн спать не можете?!

– А ввод-вывод и цифроаналоговые преобразователи? – начал Иван-второй и сразу осекся. Понятно, что куча проводов занимает не один шкаф, но… только если ЭВМ одна на все производство.

– Многие агрегаты нужно будет синхронизировать друг с другом, – выдвинул более серьезный аргумент Иван-первый. – Как бы еще сложнее не получилось… Хотя! – Он хлопнул себя по лбу. – Так вот зачем вы нас загружали разработкой цифровых протоколов связи между ЭВМ!

– Ну наконец-то! И еще. – Я придвинул обратно к себе чертеж, который мэнээсы начали было лихо сворачивать. – Вот тут, – карандаш уперся в «главную ЭВМ», – нужна еще одна связь. – Мой остро заточенный «koh-i-noor 2В» черканул линию, уходящую за «верх» схемы. – Понятно зачем?

– Директору? – зачем-то обрадовался Иван-второй. – Вся отчетность будет…

– В Госплан? – с ноткой благоговения поправил коллегу Иван-первый. – Вернее, для связи с единой системой государственных вычислительных центров?!