Текст книги ""Фантастика 2026-23". Компиляция. Книги 1-27 (СИ)"

Автор книги: Павел Дмитриев

Александр Николаевич отпил большой глоток успевшего остыть чая и быстро, чтоб не перебили, продолжил:

– Помните, что Мао Цзэдун заявил три года назад на встрече с японской делегацией? Ну помимо стандартных обвинений в ревизионизме и прочих непотребств. – Шелепин не стал выдерживать паузу в ожидании ответов, все же члены Президиума не школьники. – Китайский вождь тогда спокойно констатировал, что СССР оккупировал ни много ни мало, но полтора миллиона квадратных километров![1215]

[Закрыть] Даже я тогда в это верить отказывался! Или вы и сейчас думаете, что он оговорился? – Александр Николаевич обвел взглядом присутствующих. Затем вытащил из внутреннего кармана пиджака блокнотик и зачитал: – «Мы обязательно должны заполучить Юго-Восточную Азию, включая Южный Вьетнам, Таиланд, Бирму, Малайзию, Сингапур. В будущем это будет очень полезно для развития китайской промышленности. После того как мы заполучим Юго-Восточную Азию, мы будем иметь силы, противостоящие советско-восточноевропейскому блоку».[1216]

[Закрыть]

– А про случай с Пальмиро Тольятти[1217]

[Закрыть] вы в курсе? – вклинился в разговор Косыгин, пока члены Президиума «переваривали» сказанное. – Когда Мао говорил о пользе ядерной войны для дела социализма, он спросил: «А сколько в результате атомной войны останется итальянцев?» И получил ответ: «Нисколько. А почему вы считаете, что итальянцы так важны человечеству?»

– Тольятти после этого и пары месяцев не прожил… – задумчиво почесал нос Брежнев. – Небось переживал сильно за своих.

– Я не понял, ты что предлагаешь-то?! – Узкое лицо Суслова от злости пошло красными пятнами. – Предать китайцев? Да в нашу сторону коммунисты всего мира плевать будут!

– Думаю, важны ли человечеству русские! – зло огрызнулся Шелепин. – Мао, когда напрашивался на третью мировую, нас спросил? Вообще, нам этот Шанхай на кой черт нужен? Ну встанем мы скалой за Председателя, ну уступят американцы, поди разум не потеряли, да вообще, черт возьми, пусть даже НОАК Тайвань потопит к чертям собачьим, мы с этого что иметь будем? Кроме проблем, разумеется?

– В следующий раз Мао бомбой по Владивостоку жахнет, – мрачно добавил прекрасно помнящий о будущем Даманском Геннадий Иванович Воронов. – Или отправит десяток мегатонн на штатовскую военную базу?

– Ну что за неуместные шутки? – отмахнулся Мазуров. – Сотрудничество, как при Сталине в пятидесятых, разве плохо? Не испортил бы Никита отношения – до сих пор бы пели «русский с китайцем братья навек».

– Именно что при Сталине! – не удержался от злой колкости Суслов.

– Иосиф Виссарионович вообще не принимал Азию всерьез, и его можно понять, – быстро постарался уйти от скользкой темы Шелепин. – Но китайцы, как мы видим, твердо встали на путь культуры, прогресса и уже добрались до ядерного оружия.

– Товарищи, а ведь есть в Сашином предложении рациональное зерно! – неожиданно вмешался в спор Леонид Ильич. – Мне тоже очень, очень не нравится ядерная держава у наших границ. Вот не могу точно понять чем, но не нравится, и все тут.

Заявление извечного противника Шелепина враз перепутало всю интригу заседания. Мазуров недовольно откинулся на спинку стула, поморщился отвечающий за Средмаш[1218]

[Закрыть] Кириленко, недовольно поджал и без того тонкие губы Суслов. Зато оживился Микоян, он всегда радовался, когда от него не требовалось выбирать «победившую» сторону. Но окончательно «добил» ситуацию вернувшийся за стол заседаний Устинов:

– Как министр обороны, я могу сказать твердо, еще полгода назад ситуация едва не дошла до стрельбы. Могу привести пример – однажды в драке наши пограничники отобрали у китайских коллег несколько автоматов. Так вот, у них в патронниках были боевые патроны. Только нажми на курок, и все!

– Помнится, Гарриман в июле шестьдесят третьего года аккуратно зондировал почву на предмет разбомбить китайский центр ядерных исследований Лоп-Нор, – «неожиданно» выступил молчавший досель Семичастный. – Тогда Никита Сергеевич не решился…

– Да вы что, всерьез все это?! – окончательно вспылил Мазуров. – Они ведь коммунисты, как и мы, несмотря ни на что!

– Кирилл! – сорвался в ответ Шелепин. – Что, коммунист с ума сойти не может? Может, Мао уже в маразм впал! Ведь завтра по всему миру газеты выйдут с фотографиями «бесчеловечных зверств коммунистов, уничтожающих своих граждан». Ты с ним за это ответственность разделить хочешь?

Последние слова буквально повисли в воздухе. Так или иначе, но оправдать ядерные удары по «своему» городу сложно даже перед привычным ко всему населением СССР.

– Все! Хватит спорить, надо срочно что-то передать в газеты, утренние теленовости тоже нельзя отложить! У них эфир через час, – конструктивно вмешался Микоян. – Предлагаю атомную бомбардировку Шанхая и продолжение братоубийственной войны осудить в спокойном тоне, без перегибов. Поддержку Мао пока не обещать, но и не отказывать, нужно подождать реакции США. Заодно товарищи Брежнев и Шелепин обсудят ситуацию с президентом Джонсоном по прямой линии, надеюсь, это поможет разрешить большую часть проблем. Кто «за»?

Проголосовали, как обычно, единогласно.

«Надо же было забыть дома солнечные очки! – протирая начавшиеся слезиться глаза, выругался Збигнев Казимеж Бжезинский. Всего пятнадцать миль по 95-му хайвею от Манхэттена, но весеннее послеполуденное солнце успело буквально выжечь глаза, не помог даже защитный козырек новенького Galaxy.[1219]

[Закрыть] – Надо было задержаться до вечера», – запоздало подумал сорокалетний руководитель Institute on Communist Affairs, впрочем, нужный exit[1220]

[Закрыть] риверсайдского кладбища уже рядом, а там рукой подать до маленького домика на три спальни, приготовленного Эмилией ужина[1221]

[Закрыть] и вечерней возни детей.

Однако обычный сценарий дня вдребезги разбила жена, которая, против обыкновения, встретила Збигнева прямо у дверей.

– Тебе только что звонил какой-то большой начальник, – начала она еще до того, как муж миновал выложенную плитняком дорожку с парковки. – Он очень просил тебя срочно, очень срочно, приехать в аэропорт LaGuardia, там ждет самолет в Вашингтон.

– Что за проблема? – насторожился Бжезинский. – Он больше ничего не сказал?

– Нет… Но представляешь, этот господин попросил тебя не задерживаться даже на ужин, сразу ехать! – Эмилия протянула бумажный пакет. – Вот, приготовила тебе сэндвичей…

– Спасибо, Эмми! – Збигнев поцеловал жену, но получилось, против обыкновения, как-то очень неискренне, слишком далеко от семьи ушла мысль опытного политолога. – Съезди пока в аптеку, купи продуктов и побольше воды в бутылках. И, пожалуйста, не выключай радио или телевизор… Даже ночью оставь, пусть тихонько работает.

– Ты меня пугаешь! – отшатнулась в сторону детских комнат жена. – Неужели опять чертовы комми со своими ракетами?! Они могут на нас напасть?

– Понятия не имею, – пожал плечами Бжезинский. – Очень сомневаюсь, психа Хрущева они сами из Кремля давно выгнали, сейчас у власти крепко держится очень практичная группировка. Да я же тебе все рассказывал недавно… Но кто их до конца разберет! И не беспокойся! – вымучил он улыбку при виде испуга Эмили. – Может, мелочь какая Джонсону потребовалась.

– И скупердяй Линдон целый самолет выслал за тобой?

– Но я не могу даже представить, из-за чего могло возникнуть обострение! Последнее время русские очень редко стали вспоминать свой главный жупел про неизбежность мировой революции, уровень боеготовности в Восточной Европе понизили на радость Вилли Брандту.[1222]

[Закрыть]

– Может, это хитрость? Вспомни, как Сталин моего дядю обманул после войны![1223]

[Закрыть]

– Нет, – уже искренне рассмеялся Збигнев. – Такие тайны не спрячешь даже в снегах Сибири. Они реально пытаются «мирно сосуществовать». – Последние слова Бжезинский сказал по-русски, впрочем, жена его прекрасно поняла.

– Ладно, езжай уже, – поторопила мужа Эмили. – Если ты будешь в Вашингтоне, то я верю, ничего ужасного не случится!

…Уже через час в иллюминаторе VC-6A[1224]

[Закрыть] показалась оранжевая от лучей заходящего солнца игла мемориала Вашингтона, на какие-то секунды мелькнули воды Потомака, и шасси самолета мягко притерлось к бетону Национального аэропорта. Неприметный старенький бьюик уже ждал вблизи полосы, и спустя двадцать минут[1225]

[Закрыть] офицер, минуя похожий на растревоженный муравейник центр управления Situation Room,[1226]

[Закрыть] провел Збигнева через в святая святых – маленькую комнатку, оборудованную под президентский кафетерий.

Вице-президент Губерт Хамфри, покровитель Бжезинского, как-то обмолвился, что именно тут, за чашечкой по-американски отвратительного кофе, Линдон Джонсон предпочитал решать наиболее острые задачи. Оказаться в «узком кругу» побывавших в этом месте – сама по себе немалая честь, однако из-за нервного напряжения Бжезинский на это попросту не обратил внимания.

– Добрый вечер, господа, – поздоровался он и только после этого огляделся по сторонам.

Компания подобралась по-настоящему судьбоносная. Кроме 36-го президента США, мистера Хамфри и уже знакомого по прошлой встрече министра обороны Роберта Макнамары с дальнего конца столика профессионально улыбался Роберт Кеннеди, сенатор от штата Нью-Йорк и кандидат в президенты от Демократической партии.

– О, приехал мистер Бжезинский! – на правах хозяина приветствовал гостя Джонсон. – Лучший в мире специалист по Советам!

– Присаживайся, Збигнев! – Хамфри, как старый знакомый, широким жестом показал на свободное кресло немного стушевавшемуся политологу. – Думаю, никого из нас представлять не надо, а тебя я уже и без того расхвалил до небес.

– Кофе тут все наливают сами, – добавил с легкой усмешкой Кеннеди-младший. – Пожалуйста, без формальностей.

– У нас тут проблема. Мао Цзэдун решил вычистить из Шанхая мятежников атомным оружием, – не стал затягивать с делом министр обороны. – Несколько часов назад они тремя тактическими боеголовками расчистили укрепления на одном из участков границы, а четвертой ракетой вообще угодили прямо в буддийский храм Цзинъаньсы, что посередке города. Сообщают, что по ошибке, техника подвела, но это только слова. Факт в том, что Нанкин уже по сути окружен, войска Чэнь Писяня сопротивляются отчаянно, но после таких ударов…

– Это не все, – добавил Джонсон. – Чан Кайши, никого не спрашивая, срочно признал Шанхай частью Республики Китай, чем поставил нас в изрядно глупое положение.

– И вы хотите узнать, как на это отреагирует Москва, – не дал повиснуть паузе Бжезинский.

– В точку! – подыграл Хамфри. – Сам понимаешь, от этого многое зависит.

Быстро изложенные и совершенно неожиданные новости ударили по политологу как таран. Только память о поколениях благородных предков позволила Бжезинскому сохранить самообладание, не выказать удивление ситуацией, а следом – и полную профнепригодность, ведь аналитик чего-то стоит, лишь когда способен опережать события. Окончательно ситуацию «вытащил» кофе, исключительно удобная штука, особенно когда его нужно налить в чашку, добавить сливок и сахара… Все это время можно думать!

– Господа! – закончив манипуляции с напитком, начал Збигнев. – Насчет Мао в Кремле иллюзий явно не питают, не зря укрепили границу. Однако, несмотря ни на что, он коммунист, а мы – враги. И для их идеологов это важнее любых доводов разума. Так что наиболее естественным вариантом для Советов будет поддержка Председателя КПК до самой последней возможности. Начиная с вето в ООН и заканчивая прямыми ультиматумами. Если пытаться решить ситуацию «в лоб», то выйдет что-то типа зеркального Карибского кризиса… Только на этот раз у СССР достаточно ракет, чтобы реально уничтожить сотни городов, и нам, скорее всего, придется уступить.

– Неутешительно, – протянул Джонсон. – Без применения серьезного оружия Шанхай будет потерян в течение нескольких дней.

– Мы стараемся помочь Чан Кайши авиацией, но это капля в море, – добавил Макнамара. – Комми прут толпами, даже напалм их не может остановить. Полагаю, что спасти положение может только корабельная артиллерия и пара сотен Б-52 в небе над Пекином. Ребята с Андерсона[1227]

[Закрыть] давно готовы, но для этого нужно политическое решение.

– Сколько у Мао осталось ядерных бомб? – как бы между делом поинтересовался Бжезинский.

– Еще десятка полтора, насколько можно верить разведке, – не стал скрывать цифр министр обороны. – Есть вероятность, что несколько зарядов заложены в торговые суда и могут быть активированы в любой момент в порту Сан-Франциско или Лос-Анджелеса.

На этих словах Линдон Джонсон скривился, как будто проглотил кусок лимона. Было от чего – полные безудержной агрессии речи Председателя КПК по праву считались едва ли не самым популярным пугалом для американских обывателей.

– Мы не успели совсем немного, – постарался сгладить ситуацию Бжезинский. – Даже жалко, что два года назад в Шанхае победили мятежники. Единолично утвердившись на материке, Мао Цзэдун обязательно бы дошел до конфликта с Советами. Две собаки об одной кости редко договариваются, слишком Китай большой, независимый и сильный. Не по вопросу Вьетнама разодрались бы, так за влияние на Бирму или Лаос. Раскол бы окончательно остановил расползание красной заразы по континенту, ограничил ресурсы и транспортную связность Хартленда[1228]

[Закрыть] в границах лесов Сибири и так удачно перемерзающего Амура…

– И что, нам теперь уступать, неужели никаких шансов? – Роберт Кеннеди резко отодвинул чашку с кофе, даже не пытаясь скрыть досаду. – Такого просто не может быть!

– Разве что… – Как опытный лектор, оседлавший любимого конька, Збигнев чуть помедлил, выдерживая паузу. – Советский Генеральный секретарь, господин Микоян, армянин и всегда понимал толк в торговле. Надо попробовать найти компромисс, пообещать золотые горы, но вырвать как минимум обещание ни в коем случае не вмешиваться в конфликт на стороне Пекина.

– Но это же ни черта не изменит! – скептически парировал Кеннеди. – Кто только что говорил, что Председатель мог подготовить корабли-бомбы?

– Это не факт, только догадки, – уточнил Макнамара. – И потом, одно дело, когда полдюжины ядерных взрывов могут столкнуть с места маховик третьей мировой, в которой на долю Поднебесной достанется малая часть ударов. Совсем другое – попасть под нашу военную машину, причем без малейшей возможности достойно ответить.

– А если не выйдет с Микояном? – Линдон Джонсон явно не питал особых надежд на успех переговоров.

– Тогда нам лучше всерьез не вмешиваться, – откровенно пожал плечами Збигнев. – Ослабить давление на Мао, может быть, даже признать КНР. Все, что угодно, но только отодвинуть их подальше от СССР.[1229]

[Закрыть]

…Переговоры не заставили себя долго ждать. Казалось, что лидеры сверхдержав пришли к идее сверить свои позиции едва ли не одновременно. По крайней мере, операторы специальной «прямой линии»[1230]

[Закрыть] согласовали между собой время и формат мероприятия удивительно быстро.

Первым сюрпризом стал состав участников. При известии о том, что со стороны СССР принимают участие Первый секретарь Брежнев и президент Шелепин, Бжезинский не удержался от восторженного восклицания:

– Два лидера сразу! У коммунистов нет единства позиции! У нас есть шанс, господа, и неплохой шанс!

Система шифрования была встроена сразу в «шкаф» телетайпа, поэтому переводчик читал кириллицу прямо с бумаги, рывками выталкиваемой из-под молоточков литер печатающей машинки на каждом переводе строки. В ответ шли слова на английском, и где-то там, на другой стороне океана, неведомый офицер делал для своего руководства похожую работу.

Позади десяток строчек приветствия и протокольных фраз, ничего не значащие, второстепенные детали, соболезнования по жертвам ядерных ударов, но как поставить вопрос ребром? Ведь не скажешь прямо: «Товарищи коммунисты, а что вы хотите за Б-52 в небе Пекина»? Наконец Бжезинский не выдержал:

– Мистер Джонсон, если вас не затруднит, спросите, не вызывает ли у них опасения такой агрессивный сосед?

Президент хмыкнул, но кивнул ловящему каждое слово и жест оператору, санкционируя тем самым вопрос. Ответ Москвы не заставил себя долго ждать:

– Санкционировал ли мистер Джонсон признание Шанхайской области частью Республики Китай?

– Да они издеваются над нами! – начал закипать Линдон. – Знают, сволочи, на что надавить. И отказать Чан Кайши уже трудно, и принимать на себя такое нельзя, если мы не хотим идти до конца.

– Может, наконец назовем вещи своими именами? – вмешался Кеннеди-младший, его явно раздражало хождение вокруг да около. – Не школьницы ведь там, в конце концов, и статус переговоров не допускает разглашения.

– И что предложишь? – Действующий президент явно перекладывал ответственность на своего более чем вероятного преемника.[1231]

[Закрыть] – Тебе же воплощать в жизнь придется.

– Скажем прямо. – Роберт подхватил поданный оператором листочек и карандаш. – Во-первых, нам нужны твердые гарантии невмешательства СССР в конфликт около Шанхая…

– Они физически не смогут. – Макнамара осторожно поправил Кеннеди. – Не успеют.

– …в случае нашего участия в конфликте на стороне Чан Кайши, – будущий президент США даже не подумал прерваться в ответ на замечание. – Во-вторых, для сохранения долгосрочного мира в регионе мы просто обязаны уничтожить ядерную программу КНР, хватит с нас одного лысого придурка с бомбой.[1232]

[Закрыть]

– Не крутовато берешь? – скептически посмотрел на молодого кандидата Хамфри.

– Если они избрали себе в генеральные торгаша, значит, торг уместен! – Роберт, что называется, «закусил удила». – К тому же, если мистер Збигнев угадал правильно, хуже все равно не будет.

После отправки предложения телетайп замолчал надолго.

– Хорошо, вроде сразу не послали, – заметил Бжезинский. Разъяснять русский подтекст последнего слова он на всякий случай никому не стал.

Наконец каретка пишущей машинки повернулась, и переводчик начал диктовать:

– Советский Союз готов рассмотреть ваши предложения при следующих условиях: во-первых, применение ядерного оружия против КНР недопустимо; во-вторых, существующая на момент начала агрессии территория КНР не должна быть оккупирована никакой третьей стороной; все военные действия прекращаются после признания независимой Шанхайской области в прежних границах; в-третьих, с территории ФРГ выводится ракетно-ядерное оружие большой и средней дальности.

– Ничего себе! – чуть не потерял дар речи Макнамара. – Наглецы! Как завернули! Убрать ракеты из ФРГ категорически невозможно! Это полностью изменит конфигурацию нашей обороны, по сути, все придется строить заново!

– Тем не менее выглядит весьма здраво: теоретически выполнимо и не скажешь, что мало просят, – задумался Джонсон. – Однако странно, Советы, против обыкновения, ничего не требуют по Вьетнаму.

– Уверены, что если мы ввяжемся в Шанхайский конфликт, нам придется оттуда уйти. Думают, что иначе не хватит сил, – прокомментировал Бжезинский. – Но, признаться, я чрезвычайно удивлен результатом, – добавил он совсем негромко, практически «про себя».

– Они нас недооценивают, очень сильно недооценивают! – Кандидат в президенты не терял оптимизма. – Если ограничиться бомбардировками, то одно другому не помешает.

– Но с ФРГ мы никак не можем пойти навстречу! – попробовал охладить восторги Джонсон. – Генералы нас просто растерзают, иного места в Европе нет!

– И правильно сделают, – немедленно вставил свое мнение министр обороны. – Еще и налогоплательщики добавят, ведь компенсировать потерю позиций, скорее всего, придется с помощью подводных ракетоносцев, а это весьма не дешевое удовольствие.

Переговоры повисли буквально на волоске, Бжезинский почти физически почувствовал, как чаша весов медленно начала клониться в сторону эскалации конфликта. Уступить Шанхай коммунистам было разумно, но… Политолог прекрасно понимал, что перед президентскими выборами Джонсон и Кеннеди попросту не смогут проявить слабость перед избирателями. Призрак объединения КНР и СССР против общего врага в лице США начал обретать вполне реальные черты. Срочно нужен был еще один компромисс…

– Потребуем симметричных действий СССР в отношении ГДР, – чуть не с детской наивностью отмахнулся от немалой проблемы Роберт Кеннеди. – Это как минимум справедливо, Вилли Брандт точно будет не против.

– У них в Европе только тактические носители, – хмыкнул Макнамара. – Есть смутные сведения о SS-3 Shyster,[1233]

[Закрыть] но, скорее всего, они уже сняты как устаревшие.

– Тогда пусть сокращают вполовину свою группировку войск![1234]

[Закрыть] – не желал останавливаться кандидат в президенты. – Мы должны получить в Германии что-то зримое, иначе избиратели не поймут!

– Хотя бы треть! – Министр обороны не скрывал скепсиса. – Советам это будет сделать не проще, чем нам, у них своих военных хватает, да и мистер Брежнев, насколько знаю, боевой генерал.[1235]

[Закрыть] Более чем уверен, не пойдут они на такое.

– И независимую Шанхайскую область признать будет сложно, – добавил президент. – Раз они на весь мир прокричали, что к Чан Кайши присоединились, обратно не отыграть.

– Сейчас просто предложим им эти поправки и посмотрим… – Карандаш в руках Роберта летал над бумагой. – Вот, держи! – Он передал текст оператору.

Ответа пришлось ждать едва ли не дольше, чем в первый раз. Бжезинский отстраненно наблюдал, как пытаются казаться спокойными и невозмутимыми лидеры самой сильной страны мира. Получалось плохо:

– Они там что, в нашу серьезность не верят? – не находил себе места Кеннеди-младший.

– Придумывают ругательства позабористее, – пытался шутить Хамфри. – Этот узел в ФРГ уже двадцать лет никто разрубить не может, хотя надо признать, что вывод ядерного оружия из Германии играет на руку коммунистам. У них там полно сателлитов…

– Но такое решение хоть как-то можно объяснить американцам, – проворчал президент. – Особенно если намекнуть журналистам, что после сдачи Шанхая можно смело ждать китайских добровольцев под Сайгоном.

– Дополнительная напряженность в стане Варшавского договора не помешает, – поддержал удобную позицию Бжезинский. – Там никто не стремится видеть дополнительные советские гарнизоны. В Польше их всегда ненавидели, скоро и в Чехословакии начнут плевать вслед каждому советскому солдату.

Наконец телетайп ожил.

– Они согласны! – Торжество передалось даже переводчику.

– Вот! – не смог сдержаться Кеннеди-младший. – Один правильный удар, и победа!

– Невероятно! Торгаши, как есть глупые торгаши! – поддержал его Бжезинский. – Ради спорного тактического размена жертвуют многолетней, можно сказать глобальной, перспективой в Азии.

– Не понимают в СССР значения Тихоокеанского региона, не видят там перспективы, – потер руку об руку Хамфри. – Дураки, пусть продолжают дальше копаться в болячках старушки-Европы.

– Еще они выдвигают дополнительное условие. – Переводчик смог продолжать работу, только переждав восторг руководителей. – Скорее маленькую просьбу: в связи с существенным изменением ситуации в Восточной Азии поспособствовать скорейшему заключению мирного договора с Японией на основании декларации от 19 октября 1956 года.[1236]

[Закрыть]

– Это ту самую, что наши узкоглазые друзья удачно торпедировали с подачи Эйзенхауэра? – уточнил Хамфри. – Там еще Хрущев за какие-то никчемные острова закусился…

– Именно так, – помог патрону Збигнев. – Хабомаи и Сикотан, крохотные островки около Хоккайдо, на которых нет ничего, кроме скал и полудюжины рыбацких деревень. Никакого экономического либо военного значения не имеют.[1237]

[Закрыть]

– И зачем тогда Советам эта вишенка на торте? – удивился Джонсон. – Отчего они именно сейчас про эти недоделенные[1238]

[Закрыть] куски суши вспомнили?

– Насколько знаю, – показал свою осведомленность министр обороны, – Москва последнее время ведет активные переговоры с Токио по поводу перевозки грузов в Европу. Суэцкий канал заблокирован, и доставка по русской железной дороге представляется весьма интересной. Немного дороже, зато почти в три раза быстрее.

– Надо же, какие меркантильные коммунисты пошли, – не удержался от колкости Кеннеди-младший. – Собираются вместо мировой революции и атомной войны возить японские малолитражки лягушатникам.

– А что, прекрасный вариант, меньше хлама на наших дорогах будет, – добавил веселья Хамфри. – Ребята из Детройта[1239]

[Закрыть] будут довольны.

Неожиданно телетайп опять ожил и выплюнул очередную порцию текста.

– Правительство СССР предлагает считать, – переводчик не мог сдержать улыбки, – что товарищ Мао Цзэдун попросту сошел с ума. Они полагают, что с иным руководителем КНР будет проще наладить нормальные добрососедские отношения.

– Разумно и оригинально! – в полный голос расхохотался Кеннеди. – Но необычайно, прямо-таки по-коммунистически цинично.

– Быть может, они недалеки от истины, – покачал головой Джонсон. – Я не представляю, как можно в здравом рассудке призывать к мировой ядерной войне.

– Впервые я готов поддержать Кремль. – Макнамара уже мысленно представлял, как стратобомберы оставляют лунный пейзаж на месте ядерных объектов КНР. – С болезнью Председателя они хорошо придумали.

– Не они, это шанхайские коммунисты придумали, – осторожно высказался Бжезинский. – Вроде хорошо получается, но у меня создается устойчивое впечатление, что где-то нас здорово обманывают…

Однако мнение консультанта уже никого толком не интересовало.

«Новые русские цари нас предали!», «Подлый удар в спину коммунизму!», «СССР бросил Китай на съедение мировому империализму!» – кричали заголовки всех газет КНР. Официальное коммюнике ничуть не отставало, наоборот, настойчиво втолковывало всем желающим: «Советский социал-империализм является империалистической державой, следующей по пятам США и являющейся потому более агрессивной и авантюристической… Из двух сверхдержав СССР – самый свирепый, наиболее безрассудный, наиболее предательский и наиболее опасный источник мировой войны». Было от чего. Почти неделю авиация США планомерно превращала в труху военную инфраструктуру Поднебесной, и противопоставить этому Мао Цзэдун не мог практически ничего.

А начиналось все так хорошо… Ранним весенним утром ядерные взрывы аккуратно вскрыли оборону мятежников севернее и южнее Нанкина, и уже к вечеру двумя сходящимися ударами южная столица была фактически отрезана от Шанхая. Только более чем активное вмешательство флота и авиации Чан Кайши на стороне Чэнь Писяня и его главнокомандующего Тао Юна позволило удержать под относительным контролем реку и создать какое-то подобие второго рубежа обороны на окраинах самого богатого города страны. Однако в любом случае, пусть и ценой немалой крови, НОАК медленно, но верно выдавливала противника к морю.

На третий день в боях за контроль над аэропортом Хунцяо армия КНР, казалось, окончательно сломала сопротивление мятежников, гарнизон Нанкина вел переговоры о сдаче, и тут… Проклятые империалисты объявили ультиматум, суть которого сводилась к простому выбору – или прекращение огня и возвращение на исходные позиции, или открытая война с США. Не обошлось и без прозрачного намека: в случае повторного применения ядерного оружия – соразмерный ответ не заставит себя долго ждать.

Не было ни малейших сомнений – это предательство. СССР поставил свои корыстные интересы выше победы коммунизма во всем мире. Ведь Москве было достаточно лишь в очередной раз подтвердить свою твердую позицию, и проклятые американцы никогда бы не решились на прямой конфликт. Однако северный сосед повернулся спиной и хоть не громко, но вполне определенно осудил использование ядерного оружия в гражданской войне. Заблаговременно приехавший в Советский Союз маршал Чэнь И,[1240]

[Закрыть] премьер-министр, по совместительству – министр иностранных дел КНР, член Постоянного комитета Политбюро ЦК КПК и доверенное лицо Мао Цзэдуна, ничего не смог сделать. Генеральный секретарь Микоян его попросту не принял, передав: «При товарище Чжоу КПК как-то обходилась без ядерного оружия».

Так или иначе, но ни вылететь в Москву, ни принять ультиматум Великий Кормчий не решился. И для НОАК начался настоящий ад. Часть US Navy вошла в устье Янцзы, разом переломив ситуацию с артиллерийской поддержкой. Истребители и штурмовики, казалось, заслонили полнеба.

Наиболее критичные направления прикрыла морская пехота и срочно переброшенные с Окинавы рейнджеры. Даже для сотен Б-52 нашлась достойная цель: презрев возможность радиационного заражения чужой территории, они буквально не оставили камня на камне от атомной промышленности КНР. Несколько дней ситуация колебалась в неустойчивом равновесии, но ни самоубийственные атаки подводных лодок, ни попытки перехвата стратобомберов Мигами без ракетного вооружения не смогли переломить ситуацию. Даже «Жэньминь жибао» вынужденно признала «недостаточно серьезными» потери, понесенные американской авиацией и флотом.

Спустя неделю объединенная армия Республики Китай и КП Шанхая вернулась на свои прежние позиции – насколько это было возможно после атомных взрывов. Настало время выполнить негласные договоренности с СССР, закрепить статус-кво на бумаге, однако… Оказалось, что садиться за стол переговоров просто не с кем. Мао Цзэдун умер, и это оказалось последней ошибкой в жизни Великого Кормчего. Был ли это сердечный приступ, как гласила официальная пропаганда, или, что куда более вероятно, ему помог кто-то из разочарованных соратников – навсегда осталось тайной. Тело вождя, вопреки коммунистическому канону, спешно кремировали, а прах развеяли над Янцзы.

Не успели окончиться траурные мероприятия, как Политбюро КПК в срочном порядке созвало пленум ЦК. Огромные иероглифы «сплотимся перед врагом» на фасаде Дома Народных Собраний и заполнившая площадь Тяньаньмэнь толпа готовых сражаться хунвейбинов не помогли сохранить контроль над ситуацией. Третий человек партии и глава внешней разведки Шэхуэйбу, Кан Шен[1241]

[Закрыть] прямо в президиуме грязно разругался с официальным преемником Мао Цзэдуна, министром обороны Линь Бяо.

Последний, спасаясь от расправы неожиданно хорошо организованных «разведчиков», сумел на самолете бежать в Гуанчжоу.[1242]

[Закрыть] Вместе с ним столицу покинули Цзян Цин, последняя жена Великого Кормчего, и ее дочь Ли На. Следом потянулись верные армейские подразделения.

И это стало лишь началом. Смерть Великого Кормчего спустила какую-то незримую пружину, казалось, на просторы Поднебесной вернулась «эра милитаристов».[1243]

[Закрыть] Лоскутное одеяло провинций, не успевшее за полтора десятилетия слиться в единую страну, начало с треском рваться по швам.

Первым, опасаясь требующего подчинения и ресурсов Линь Бяо, на сторону Гоминьдана переметнулось руководство острова Хайнань. Там справедливо полагали, что флот США будет лучшей защитой от смертельно надоевших потрясений.

Детонатором следующего удара стали вложенные в Тибет индийские и американские деньги, в условиях безвластия они живо обернулись кровавым восстанием в Лхасе. Далай-лама покинул убежище в Индии и спустился с гор вместе с партизанами. После недельной резни, в ходе которой был убит почти миллион человек, Тибетское восстание[1244]

[Закрыть] 1959 года начало казаться детским утренником.