Текст книги ""Фантастика 2026-23". Компиляция. Книги 1-27 (СИ)"

Автор книги: Павел Дмитриев

Глава 14
Но если надо выбирать и выбор труден…

– Вон ту веревку дайте, пожалуйста, нет, та, что вы держите, тонковата, чуть правее лежит моток, – направлял я действия продавщицы М-градского проммага. – На вид вроде гладкая и крепкая и скользит неплохо. – Добравшись до товара, я вдумчиво протащил хвост мотка через сжатые в кулак пальцы. – Заверните, еще добавьте, пожалуйста, пачку мыла. Хорошее, типа «Консула» не надо, а вот «Банное» вполне подойдет.

– Вы… Точно хотите это купить? – как-то очень странно запнулась девушка за прилавком. – Может быть, не надо? – Она с натугой сглотнула. – Или… вам чем-то помочь?

– Помощник не помешал бы, конечно, – в задумчивости я выдал именно ту мысль, что вертелась в сознании. – В любом случае огромное вам спасибо, – добавил, протягивая расчетную карточку. А про себя продолжил: «У меня для такого случая законная жена имеется, посообразительнее и посимпатичнее».

Тем более что задача хоть и требовала двух пар рук, но не была особенно сложной. Моя часть – аккуратно вжимать лобовое стекло с натянутой резиновой окантовкой снаружи в рамку кузова, тогда как Катя изнутри аккуратно вытянет уложенную под рант намыленную веревку, как бы «вытаскивая» зацеп поверх металлического края. Ей не помешает даже животик, начавший оформляться к концу четвертого месяца.

Всего двадцать минут мороки, и вот машина сияла новым «лобовиком». Хорошо, пока не добрались до вклеиваемых стекол инженеры Фердинанда Порша, чью не новую, но весьма «бодрую» и знаменитую девятьсот одиннадцатую стотридцатисильную модель я сумел купить с валютной премии «сделки века», а точнее – продажи советского бизнеса по производству аркадных автоматов и товарного знака «Денди» буржуям из Gulf & Western Industries. Не забыл мое участие в создании холдинга директор «Денди», товарищ Молодый[1625]

[Закрыть], подбросил весомую кучку полновесных марок ФРГ. Разумеется, совершенно официально, на специальный безналичный счет, и боже упаси иначе, за наличную СКВ в Советском Союзе все еще «тюрьма сидеть, долго-долго».

Надо сказать, продажа «Денди» до сих пор мне, как, кстати, и Конону, кажется изрядной глупостью ЦК КПСС. Конечно, дни больших игровых автоматов типа нашего «Тетриса» уже сочтены[1626]

[Закрыть], не пройдет и пары лет, как можно будет продавать за более-менее разумные деньги рассчитанные на частников игровые консоли в тестовой серии. Но… не надо забывать про одноруких бандитов и покер-машины! В таком виде наши электронные компоненты в больших ящиках вполне способны дожить чуть ли не до двадцать первого века, т. е. приносить прибыль еще лет эдак двадцать – тридцать.

Причина же тривиальна и смешна. Какой-то коммунист-ортодокс обратил внимание на то, что пацаны и девчонки Страны Советов начали просаживать деньги не в патриархальные «пристеночек» или «чику» и даже не за интеллигентским преферансом или приблатненной бурой, а тащить кровные жетоны к набитым электроникой ящикам. А так как «в наше время такого безобразия не было», накатал гневную статью, которая нашла отклик в таком же старорежимном сердце младшего помощника старшего редактора «Правды», ну или кто там в этом клоповнике отвечал за наполнение «подвала». Пошел скандал – пионеры прогуливают уроки и остаются без обедов, кошмар, в школах развился ни много ни мало, а черный рынок жетонов. Студенты-комсомольцы не отстают и, напрыгавшись перед мерзкими экранами, нагло спят на лекциях по марклену. Даже отцы семейств отличились – просаживают на игровых автоматах получку и до жен добираются чуть ли не к утру, когда думать о полноценном выполнении супружеского долга несколько поздновато. Короче говоря, родина в опасности, и только полный запрет враждебной техники может принести мир и счастье на одну шестую суши земного шара.

Непонятно только, как все перечисленное мешало отправлять игровые автоматы в ОЭСР. По всей логике, чем хуже капиталистам, тем лучше советскому директору, то есть мне и товарищу Конону. Однако оказалось, что чуть ли не половина ЦК набрана из сельских райкомов с похожим ретроградно-антипрогрессивным синдромом. А может, интрига проскочила против товарища Шелепина и его электроники, или еще проще, тупо не хватало СКВ на срочную покупку какой-нибудь фабрики для производства туалетной бумаги[1627]

[Закрыть]. Так или иначе, но коллективный разум высказал порицание игромании и склонился к мысли о неуместности заработка на горе пролетариев. Учитывая, что в СССР с демократией полный порядок, коммерсантам осталось только взять под козырек и пойти исполнять капризы партии, причем бегом!

Не пожалели включить в пакет даже «нашу прелесть», цветной авиасимулятор «МИГ-23», способный взорвать рынок не хуже «Тетриса». Хорошо хоть оставили за собой поставки микросхем по сверхдешевым ценам, а после моей истерики – заодно и авторские права на игры. Впрочем, в первом нуждался, скорее, покупатель – сейчас МЭП вполне устойчиво держался на мировом рынке, а в чипах памяти подбирался к безусловному доминированию.

Вторая глупость коммунистов – полный отказ от производства персональных компьютеров «для дома или маленького офиса». Этот вопрос до уровня ЦК и близко не добрался, все решилось в министерстве. Потому как в СССР у трудящихся начисто отсутствуют средства на электронные забавы. И маленьких офисов под ПК нет, потому как даже гигантам индустрии фондов не хватает. Так что все компьютеры на базе микропроцессоров поставляются – я уже раз сто похвалил себя за вовремя поданную идею – только в составе полного комплекса «Орион-12М». Идиотизм, разумеется, но может быть, так даже лучше. Потому как рабочий класс в СССР воспитан на правильных примерах, он быстро разберется, как половчее оторвать от служебного комплекта один юнит и приспособить его к домашнему «Рекорду» или даже «Рубину».

С другой стороны, продажа «Денди» лично мне пришлась очень даже кстати. Пригляд Шелепина через шофера-стукача служебной «Волги» меня уже начал не просто бесить, а натурально корежить. Да и неудобно, лишний раз никуда не съездишь, с Катей в дороге не поболтаешь, в лесок при случае «собрать грибков» не заедешь. И вообще, соскучился я по нормальному драйву. Просил продать реплику «Равчика», делают их микроскопическими партиями в Миассе, но и тут не проперло. Не по статусу, дескать. Такие машины идут строго на экспорт, даже в элиту, то есть секретарям обкомов и горкомов отказывают. Куда там какому-то жалкому директоришке типа меня. Так что пришлось покупать иномарку, благо заградительные пошлины на изделия штудгартской мануфактуры в СССР ввести не успели, и нормальные машины по официальному курсу выходили заметно дешевле убогих корыт типа «Волги».

Надо отметить, девятьсот одиннадцатый практичным семейным автомобилем назвать сложно. Чудовищно тряская подвеска, шумный двигатель, склонность уходить в занос даже на сухой дороге, если чуть сильнее газануть. Безумно острое рулевое управление, требующее постоянного внимания. Регулярная замена свечей, не выдерживающих советского бензина. Это притом, что их аж две на цилиндр, да попробуй, доберись на оппозите! А еще идиотские напольные педали, для нажатия на которые требовалось тянуть носок ступни. Но зато какой прием! Даже мой бывший «нативный» «Равчик» таким похвастаться не мог. Наконец-то получилось и погонять с удовольствием, и не терять бездну времени на обслуживание автохлама под марками «Москвич» или «Жигули».

Имелась только одна советская проблема: банды пацанов пересмотрели тупых фильмов типа «Берегись автомобиля» и решили устранять социальную несправедливость кто как может. Обычно фантазии хватало лишь прятаться в кустах и кидать куски гравия в стекла проносящихся мимо иномарок. Малолетним балбесам и дела не было до того, что они могут кого-то убить, – бросил и убежал. Хорошо хоть на Porsche триплекс. А вот доставка нового стекла из ФРГ по особому заказу мне встала в две месячные директорские зарплаты. Ладно, хоть кооператив сноубордов позволял не сильно переживать из-за денег.

Впрочем, автохлопоты – сущая мелочь. Даже не так! Жалко, что они закончились, потому как сейчас стало незачем прятаться от главной, а может быть, глобальной проблемы. Мое пятилетнее, безбедное и даже отчасти счастливое затыкание дырки на месте директора НИИ «Интел» подошло к концу. Строго говоря, ощущение грядущих перемен появилось уже давно, но… Именно в прошлую пятницу, восемнадцатого сентября тысяча девятьсот семидесятого года провалившийся вместе со мной из будущего ноутбук, он же секретный суперкомпьютер МЭП, способный за сутки перемолоть больше цифр, чем за месяц все ЭВМ СССР, вместе взятые, перестал работать окончательно и бесповоротно. Без всякого преувеличения историческое событие, только со знаком минус.

Порвалась последняя ниточка, связывающая меня с «родным» две тысячи десятым годом. А так как все остальные артефакты давно были описаны, засняты и уложены в личные архивы советских вождей, то нужно признать: как специалист и хранитель сверхсекретной информации Петр Воронов стал им абсолютно не нужен. Более того, история этого мира явно шла иным путем. Поэтому и мои попытки оракулствовать о политике не стоили ломаного гроша. Неудивительно, что внеплановый вызов на Старую площадь я воспринял с немалым трепетом. В психушку засаживать меня вроде как нет особого смысла: без материальных свидетельств из будущего тяжело найти того, кто согласится поверить в бредни попаданца. Но можно на всякий случай отправить на ПМЖ куда-нибудь типа Анадыря, подальше от ученых и посольства США, такое с товарища Шелепина вполне станется. И что тогда делать? С женой, дочкой и ее, надеюсь, маленьким братиком?

…Встретил меня Александр Николаевич в своем похожем на небольшой стадион кабинете вполне традиционным мелочным разносом. Там план недодавили, тут неправильно документы оформили, а этим брак отправили. И вообще, советские люди по улице Горького на Porsche не гоняют по ночам, так что надо быть скромнее и не способствовать росту социальной напряженности. И без моей наглой буржуйской рожи Министерство Правды во главе с товарищем Месяцевым с ног сбивается, пытаясь обосновать появление эксплуататоров в стране победившего пролетариата.

Знакомая и старая как мир тактика, но попробуй не поддаться панике! Тем более что неприятный факт налицо: недоглядели, на днях к нефтяникам ушла крупная партия недоработанных контроллеров. И секретные, по идее, документы я умудрился отправить обычной почтой. Даже прецедент с гонкой по Тверской имел место быть, хорошо хоть гаишник от удивления не додумался погоню устроить и только зло махал жезлом вслед. Хотя пора бы ему и привыкнуть – нынче иномаркой в Москве удивить сложно.

Между тем, видимо догадавшись по моему виду о подходе к нужной кондиции, товарищ Шелепин неожиданно добавил в голос отеческие нотки:

– А почему ты в партию не вступаешь? – Он неожиданно требовательно заглянул мне в глаза. – За пять лет уже мог убедиться, как это важно. Ведь не дурак, наверняка понимаешь, что иного пути для роста у тебя нет!

– Э-э-э… – беспомощно проблеял я, стараясь выгадать секунды, чтобы привести в порядок мысли. – Пока вообще не думал об этом.

Вроде, если начальник намекает на карьерный рост, значит, высылка за полярный круг откладывается. Однако меня как будто окатило арктическим морозом: пришел тот самый северный полярный лис, визит которого я старался отсрочить любой ценой. Проще говоря, меня только что спросили: «А ты, парень, вообще свой?» В ушах явственно зазвучал мотив: «Но если надо выбирать и выбор труден…»[1628]

[Закрыть]

Не первый раз намекали на партбилет. И даже не второй. Эта идея лейтмотивом звучала все последние пять лет, ведь беспартийный советский директор – это само по себе дикий нонсенс, что-то типа говорящей лягушки. Оно понятно, ведь вся вертикаль власти в СССР построена не на писаных и, кстати, вполне демократических законах, а также органах власти типа Совета Министров или Парламента, называемого тут Верховным Советом. Реальность устроена тупо и невероятно просто: любое лицо, принимающее решение, состоит в КПСС, а значит, обязано исполнять все прихоти ближайшего по иерархии партийного вождя. Отказаться от такой сомнительной чести в теории возможно, но при этом придется положить на стол известную красную книжечку. В нынешние далеко не людоедские времена такое не смертельно, вот только… пожалте, барин, в слесаря! Иначе говоря, шансы остаться на руководящей должности после выдворения из КПСС стремятся к нулю…

– Ну, так что? Сколько думать можно? – недовольно поторопил меня Председатель Президиума. – У тебя «Интел» вразнос пошел, вырастил коллектив на свою голову! Как раз есть хорошая возможность сделать отдельный главк в МЭПе, а тебя двинуть в замы начальника. Параллельно тебя через первые этажи[1629]

[Закрыть] ЦК протащим, чтобы кабинетного опыта поднабрался.

– Как-то неожиданно… – осторожно промямлил я. – Хоть минутку бы…

Александр Николаевич недобро поглядел на мою тушку, явно недоумевая: чего ж тут колебаться? Но возражать не стал. Лишь дернул трубку телефона, скомандовал секретарше принести чаю.

Надо сказать, задуманный скорее как прикрытие, НИИ «Интел» на самом деле вошел в стадию неконтролируемого роста. Причем сам по себе, вопреки моему желанию и более чем скромным администраторским талантам. Воспитанная на «Понедельнике» молодежь – страшная сила. Особенно если вдосталь давать ресурсы, не стоять за душой, да еще кинуть несколько плодотворных идей, зарубив откровенные тупики. Так что на сегодня под моей шаткой крышей выползала из стадии личинок сразу куча проектов.

Стеснительный мэнээс, удачно подвернувшийся под руку при разработке виртуальной IBM, всего-то за полтора года превратился в уважаемого завлаба Альберта Ивановича, обзавелся двумя десятками подчиненных и вполне готов был потянуть на большее. Ходили слухи, что министр Шокин уже готовился выделить его в отдельное НИИ, да только сам молодой гений боится отрываться от дружного коллектива «Интела». Но это, подозреваю, скоро пройдет: стронутый с места воз программно-аппаратной эмуляции вражеской техники поистине необъятен и в рамках отдельной лаборатории никак не поместится.

Бывший прото-хиппи Федор и его ребята так и не смогли бросить проект дискового накопителя. Только игры с резаком для винила остались в далеком прошлом, сейчас Федор в подвале института доводил до ума фрезер для изготовления алюминиевых блинов. Разумеется, не простой, а понтовый, с динамическим удержанием вертикальной координаты поверхности средствами «Ориона» и интерферометром на светодиодах разработки товарища Алферова. Перспективы направления оказались так велики, что бедный любитель западной музыки скрывал прогресс, боялся, что его заберут куда-нибудь силой и приставят пару надсмотрщиков – веки оттягивать, чтобы спал поменьше. А это при его молодой жене и многочисленных хобби не слишком приятная перспектива.

Первого из Иванов поймали в свои силки комитетчики. Раскачивались эти товарищи поразительно медленно, я уж думал, похоронят электронную «Энигму» отечественного разлива навсегда. Однако ошибся, как только советские математики умудрились на основе кусков кода из будущего разработать протокол, поразительно напоминающий AES-128, наш специалист попался «на карандаш» – его программисты умудрились уложиться всего в 1001 бат кода (из них 512 – таблицы замен) и 192 байта оперативной памяти, а само устройство на основе все того же «Ориона» втиснуть в размер крупного ноутбука[1630]

[Закрыть]. Серию в производство назначили фантастическую, аж двести тысяч портативных «чемоданчиков». Хорошо хоть в МЭПе успели запустить под серийное производство очередную фабрику чипов по новой, шестимикронной технологии, да на промежуточных десятисантиметровых пластинах, так что гражданские проекты не сильно пострадали.

Второй Иван плотно занялся компьютерными сетями и по моей наводке поднимал что-то типа FIDO масштаба МЭПа. Секретчики выли от злости и непонимания, но остановить электронную чуму не могли – с самого верха приказали не мешать, а лишь внимательно наблюдать и пресекать только явный криминал или антисоветизм. Конечно, это не Интернет, но… Очень надеюсь, что пресловутые руководители среднего звена поздно поймут, какого страшного информационного джинна выпустили из бутылки их начальники.

Самое смешное, что я уже толком не понимал, кто из сотрудников тянет основное направление работы «Интела», оно же внедрение контроллеров ПК-0010 в разные сферы народного хозяйства страны. Казалось, этот процесс катился уже сам по себе, на «замах замов», а то и рядовых инженерах. Неудивительно, что брак стал скорее нормой, чем исключением…

Говоря проще, товарищ Шелепин полностью прав, НИИ пошло вразнос, и этот процесс можно либо возглавить, либо допустить, чтобы люди (вернее, целые отделы) разбежались сами. Ведь желающих «приютить» беглецов было хоть отбавляй.

Так вот, хотел ли я участвовать дальше в развитии всех этих направлений?

Ответ прост: нет! нет! и еще раз НЕТ!

Во-первых, проекты «Интела» давно ушли из области общих идей в тонкости практики начала семидесятых годов двадцатого века. В которой я, разумеется, ни черта не соображал – профильное образование и опыт работы остались в далеком будущем. Так что репутация на достаточном для управления уровне держалась лишь благодаря удаче и слухам о непомерно крутом родственнике.

Во-вторых… Пяти лет жизни в стране вполне достаточно для понимания сути коммунистической системы. Особых иллюзий я не питал и сразу после провала в тысяча девятьсот шестьдесят пятый год. Но теперь пришло твердое знание: социализм фантастически неэффективен. И это, к огромному моему сожалению, окончательный приговор.

Да, в каком-то плане мне повезло, Шелепин и Семичастный оказались на удивление нормальными людьми. Да, используя мое барахло, они вытянули микроэлектронику и производство ЭВМ на новый, куда более высокий уровень. Да, используя послезнание, они сделали социализм куда более приятным по сравнению с известным мне по школьной истории и рассказам родителей. По крайней мере, тут частников не душили, с самиздатом практически не боролись, в турпоездки по соседним странам на танках не ездили, продукты и шмотки в магазинах водились, кино и телепропаганда заметно прибавили в качестве, даже долги по сталинским облигациям выплачивали и евреев потихоньку-помаленьку отпускали в Израиль, причем – это реально похоже на чудо – не лишая советского гражданства и заработанных пенсий.

В свою очередь моя совесть была чиста, сделал для своей страны все, что мог. Но очевидно, для спасения социалистической системы без магии частной собственности требовались куда более сильнодействующие средства, например перенос Тайваня две тысячи десять в поля под Зеленоградом, а Кремниевой долины – куда-нибудь поближе к Новосибирску, там хотя бы имелась надежда удержать специалистов от бегства за границу. Без таких кардинальных вмешательств в историю рывка послезнания не хватит надолго, ведь вводить капитализм в общем и рыночные отношения в частности вожди почему-то не собирались[1631]

[Закрыть]. А значит, рано или поздно, но СССР безнадежно отстанет от всего мира в науке, технологиях и уровне жизни. Крах неминуем, вопрос только в масштабах. Причем боюсь, выйдет куда страшнее того вялого развала без особых жертв, которым коммунисты отметились в моей истории. Ведь в данном мире вожди прекрасно осведомлены об угрозе и будут держать страну в кулаке до последнего. Хуже того, они достаточно молоды, чтобы без маразма дотянуть до самого конца двадцатого века… и в своей ослиной упертости затащить страну во что-нибудь типа Северной Кореи. Размер не спасет, партийной верхушке все равно, сгрести в одну бессмысленную сверхкучу ресурсы с двадцати пяти миллионов людей или с двести пятидесяти. Разве что время разное понадобится.

Выход же из подобного тупика без страшных потрясений невозможен, тремя погибшими при защите «Белого дома» и десятилетием «переходного периода» никак не отделаться. Надо ждать голода пострашнее, чем при Ким Чен Ире[1632]

[Закрыть], кровавых разборок за гуманитарное барахло из США и ФРГ, разгула бандитизма и терроризма, плохо замаскированного сепаратизма славянских областей, уральских франков, башкирских динаров, новгородских кун, а чуть погодя – полномасштабных войн в Средней Азии, Прибалтике, Молдавии и на Кавказе, хорошо, если без применения тактического ядерного оружия, как в ныне «снова братском» Китае[1633]

[Закрыть]. А если доблестные патриоты «своего народа» учинят в обострении идиотизма какое-нибудь безумие типа Российско-Белорусской войны? Впрочем, последнее уже совсем ни в какие ворота не лезет… В любом случае до тошноты противно оказаться в числе людей, заведших страну в задницу, по сути, без особых надежд на возвращение.

Ну и в-третьих, самое главное: как начинающему капиталисту мне просто надоело тянуть на своем горбу авантюры коммунистов, столь необходимые для построения их государства. Тогда как по сноубордам дел невпроворот: мало того что очередь на доски и крепления занимают за полгода, так еще хочешь не хочешь, а придется срочно расширять производство специальной обуви, потому как ни одна из советских фабрик не взялась за «правильные» ботинки. Уверен, для моей страны крупный международный производитель спортинвентаря с капитализацией в пару-тройку миллиардов долларов и соответствующими налоговыми отчислениями куда полезнее, чем, к примеру, идиотские бронированные коробки, с автоматизацией которых мне успел проесть печень до самой селезенки бойкий товарищ Изя, он же Исраэль Таль, директор очередного секретного КБ в дебрях Минобороны.

Плюс ко всей текучке Катя просит устроить собственное креативно-рекламное агентство в СЭЗ. Собственно, она уже подрабатывает по этой теме в какой-то компании «по переписке», и получается шикарно, что, впрочем, ничуть не удивительно, не зря же она изучала весь информационный хлам, провалившийся из две тысячи десятого года. А еще неожиданно оказалось, что в мире до сих пор неизвестны дорожные чемоданы с колесикам[1634]

[Закрыть]. Штука простейшая, успех продаж несомненен, осталось только дождаться регистрации патентов. Так что фронт работ на «доинтернетные» времена обеспечен, а дальше… Меня ждут не дождутся Ebay, Paypal, Twitter, Skype, Facebook!

Короче говоря, с партийной иглы надо будет спрыгивать по-любому… Так зачем тогда на нее подсаживаться? Сейчас на моей стороне хоть исчезающе слабенькая, но благодарность за информацию из будущего, кое-какие незавершенные мелочи, может быть, недоданные советы или рекомендации. Но память на хорошее у всех коротка, а у руководителей так особенно, значит, дальше будет хуже и хуже.

Вот только хорошо рассуждать о перспективах в новом французском костюме, сидя на удобном, хоть и чуть низковатом стуле-полукресле. Свободным, сытым и не нуждающимся в деньгах… А если Анадырь станет реальностью? Страдать, не поступившись принципами, но с высоко поднятой головой? Бежать обратно и падать в ножки со слезами? Так лучше уж сразу, не так унизительно, и шансов поболее будет… Как там в песне? «Эрмитажи, скачки, рауты, вояжи…» Сколько «коммунистов» на моих глазах перековалось в демократов? Пошли строем в церкви, завели бизнес, пристроили жен и детей по заграничным школам. Сильно помешал им партбилет? Чем я хуже?

А что, если… Еще не поздно спросить прямо! Покажу корысть и враждебность? Полноте! К чему эта глупая игра? Да Шелепин профессиональный управленец, он знает мою психологию лучше меня самого. Со всеми талантами, а также никчемностью и продажностью! Ему прекрасно известно, что все пять лет я аккуратно, но твердо уклонялся от вступления в… стройные ряды КПСС. Даже сейчас этот главный губитель инакомыслия в стране не удивляется, а, наоборот, мирно прихлебывает чай вприкуску с миниатюрными бутербродиками из огурца и сочного тамбовского окорока.

Черт возьми, что в такой ситуации изменит мое фейковое согласие или несогласие?

– Извините, Александр Николаевич, но… в «Интеле» я своего «уровня некомпетентности» уже достиг. Может быть, есть иные варианты? – выдавил я из себя, стараясь не поднимать глаз на руководителя страны. И поспешно зачастил, почувствовав на себе тяжелый взгляд: – То есть если для легенды надо, то я, конечно, «за», но вас-то мне зачем обманывать?

Ничего особо хорошего от своих слов я не ожидал. Но все равно, не скрываемые более злость и обида Шелепина окатили меня с ног до головы. А потом волну чувств догнали сочащиеся желчью слова:

– Ты свободен! Дела сдашь Анатолию.

– Спасибо! – машинально ответил я.

– Все! – видя мою растерянность, Председатель Президиума махнул в сторону двери. – Можешь идти!

Машинально, как робот, я поплелся через зал к выходу, стараясь не наступать на ярко-малиновый край ковровой дорожки.

– Крепко вас там приложило с партией, ох крепко, – уже у самых дверей я услышал обнадеживающее ворчание.

…Состояние «между небом и землей» затянулось более чем на месяц. В институте, конечно, слухи о прекращении моего директорства разлетелись мгновенно. Всяк пытался правдой и неправдой выведать, куда же понесут черти их директора. Приходилось отшучиваться, скрывая нервную дрожь, да ждать руководящих указаний свыше.

Но первый сигнал пришел с параллельного направления. Причем буквально. Как-то вечером мой квартирный звонок издал привычно-противную трель «З-с-с-с-с». «Опять пора подтянуть возвратную пружинку молоточка», – отметил я про себя, направляясь к дверям… «А то неудобно будет, если арестовывать придут», – расширил идею внутренний голос. Впрочем, вслух вырвалось совершенно тривиальное:

– Кто там?

– Свои, открывай скорее! – раздался голос, при звуке которого мне сразу представилась широкая улыбка на лице Анатолия.

На изрядно поскребанной кошками душе враз потеплело.

– Свои в это время дома сидят, – наигранно сердито возразил я фразой из еще не написанной детской книжки[1635]

[Закрыть].

Тем временем руки легко обогнали язык и оттянули хлипкую собачку замка. Против ожиданий брат жены не стал проходить, наоборот, не скидывая в прихожей ботинок, быстро доложился:

– Сегодня к шефу ездил, получил новую задачу!

– Ну и?!

– Не переживай, гладко все, – подмигнул он и быстро добавил в ответ на мой вопрошающий взгляд: – Пойдем покурим, обскажу подробнее, – вытащил из кармана едва початую пачку «Мальборо» и призывно потряс ею. – Хоть ты и некурящий, но нормальным дымом подышишь!

– Может, я чаю поставлю? – вмешалась подошедшая тем временем Катя. – Мне тоже интересно, а ты сам говорил кучу раз, что не слушают в квартире.

– Да мне в самом деле курить охота, аж уши в трубочку сворачиваются, – доверительно признался сестре майор КГБ. – Ты не беспокойся, нормально все, минут через десять придем.

Понятное дело, Анатолий был полностью в курсе сложившейся у меня ситуации, а вот Катю в ее положении посвящать в детали мы не стали. И вот теперь приходилось маскироваться…

Между тем Анатолий тянуть с рассказом не стал.

– Ты странный, сколько лет прошло, столько водки выпили, а я все не могу привыкнуть, – начал он еще в подъезде. – Так вот, мне Владимир Ефимович целую лекцию прочитал, так сказать, в связи с переходом на новую должность. В Москву, кстати, прямо на Лубянку взяли, и должность подполковничья! – Он как пацан спрыгнул со ступенек крыльца с горделиво задранной головой, но, с трудом удержавшись на ногах, сохранить серьезный вид так и не смог. – Точно назвать права не имею, но речь-то сейчас не про то. Так вот, – Анатолий воздел палец высоко в над головой, – вскользь речь о тебе зашла. Для начала меня пожурили, что не смог на тебя повлиять должным образом. Но потом… короче говоря, уж не знаю, какая муха тебя с партийностью укусила, но в целом твою работу в НИИ они оценивают исключительно в восторженных тонах!

– Да ну, к черту! – Я не знал, что и ответить. – Шелепин ни разу доброго слова не сказал!

– У него стиль руководства такой, – с улыбкой отмахнулся от меня Анатолий. – Ты сам-то можешь припомнить, сколько удачных проектов с твоей подачи покатилось?

– Как-то не считал…

А ведь и правда, есть, что вспомнить! Даже если отбросить влияние артефактов из будущего, не хватит пальцев рук: по сути, готов персональный компьютер, который в облике «Орион-12М» успешно внедряется в вузах и на предприятиях; в народном хозяйстве явно прижился контроллер ПК-0010; разработаны и поставлены в производство сети прото-Ethernet; особисты получили свою «Энигму»; в предсерийной стадии новый матричный принтер; электронные часы-будильник все еще бестселлер мировых продаж; игровые автоматы «Денди» хоть уже и проданы капиталистам, но перед этим они успели завоевали мир; неуклюжие флоппи-диски можно по праву назвать феерическим провалом, но при этом они более чем популярны. Кроме железок последнее время есть неплохие прорывы по части софта, например язык Багол, полноэкранный текстовый редактор, эмулятор IBM и целая куча игр. Удалось отметиться и в автомобилестроении: наше копирование Toyota RAV4 не прошло впустую, автомобиль «Спутник» стал мировой сенсацией. К этому можно приплюсовать ремни безопасности и литые диски… Да еще в приложении к журналу «Радио» удалось сдвинуть популярность компьютеростроения и программирования с мертвой точки.

– Что, сосчитать не можешь? – вывел меня из ступора брат жены. – Товарищ Шелепин, конечно, на тебя в изрядной обиде, да я же тебе много раз объяснял, представь, любитель сладкого предлагает шикарный кусок торта, можно сказать, от себя отрывает, а ты, оказывается, сахар терпеть не можешь. Однако попомни мои слова, разбрасываться ценными кадрами он не будет. Короче, Петр, все нормально у вас с Катей будет! Жди назначения и не забивай голову глупостями.

– А точнее? – Я постарался выудить максимум подробностей.

– Кабы знал! – развел руками собеседник. – Но не переживай, я же сразу говорил! Лучше послушай, как со сдачей артефактов смешно вышло…

Наконец-то меня отпустило по-настоящему! Скручивающаяся почти месяц пружина нервов распрямилась, да так, что я не мог разобрать слов, тем не менее смеялся, кивал и охотно поддакивал. Потом мы с Катей до самой ночи поздравляли Анатолия с новым назначением, пили чай, незаметно сменившийся водкой. А в голове билась лишь одна мысль: удивительно легко все сошло с рук, а ведь мог и «из ружья». Прямо как ангел-хранитель в Президиуме ЦК сидит… Поневоле поверишь в слухи, согласно которым Шелепин относится ко мне как к сыну погибшего брата[1636]

[Закрыть].

Звонок товарища Шелепина не заставил себя долго ждать. Рассусоливать он не стал и вместо обычных фраз о делах и здоровье с места в карьер выдал «ценные указания»: