Текст книги ""Фантастика 2026-23". Компиляция. Книги 1-27 (СИ)"

Автор книги: Павел Дмитриев

– Мы составим для вас идеальный диверсифицированный портфель, – то и дело приговаривал герр помощник.

Я в ответ скосплеил испуганную блондинку:

– Насколько это надежно?

– Всего-то по две тысячи долларов на каждую из десяти облигаций? – удивлялся герр. – Куда уж надежнее!

– Не проще ли взять что-то одно, но без риска банкротства? – возражал я.

– Средняя доходность вашего портфеля составит не менее десяти процентов годовых, – гордо парировал герр помощник. – Если вы не против чуть-чуть рискнуть, то можно постараться получить двенадцать процентов, или целых пятнадцать!

– Банкротство любого из эмитентов уведет портфель в убыток.

– Исключено! У нас собраны лучшие в мире компании!

– Вчера я прочитал в газете…

– Да вы посмотрите на их рейтинги!

Дожидаться, когда в ход пойдет тяжелая терминологическая артиллерия типа дюрации или показателя выпуклости кривой доходности,[1964]

[Закрыть] я не стал:

– Меня устроит любой вариант по вашему выбору, но с одним условием.

– Все что в человеческих силах!

– Под залог бондов мне нужен краткосрочный займ с разумным процентом. Месяца на два… лучше сразу в фунтах, их в Египте берут куда более охотно, чем доллары или марки.

Герр помощник опал как озимые. С щек стек лоск, из голоса – елей. Зато во взгляде прорезалось что-то похожее на уважение. Он рухнул в кресло напротив меня, молча вытащил из ящика стола невзрачный лист с зелеными разводами, толкнул в мою сторону:

– Вот.

– Внешний заем Германии, золотой, в долларах, номинал тысяча, – прочитал я вслух. – Хорошо, только вот купон маловат, всего-то семь процентов.[1965]

[Закрыть]

– На самом деле еще меньше, – недовольно поджал губы герр помощник. – Эти облигации торгуются дороже номинала, так что к погашению выйдет не выше четырех процентов годового дохода.

Признаться, никакого доверия ни к Рейхсбанку, ни к немецким ценным бумагам я не испытывал, да и величина купона меня ни грамма не интересовала. Тем не менее, после беззастенчивого проталкивания токсичного высокорискованного шлака, повод для троллинга упускать не хотелось:

– Вы только что обещали мне десять процентов и более!

– Понимаете ли, – ничуть не смутился герр помощник, – все дело в спреде, то есть разнице между ценой продажи и покупки. Обычно наши клиенты покупают бонды с целью держать их десятилетия, до последнего купона. Вы же хотите получить под них деньги на короткий срок…

– Что же это меняет?

– Если вы не погасите займ вовремя, нам придется продать ваши бумаги. При этом спред, скорее всего, окажется больше прибыли банка.

– А внешний государственный заем…

– У него чрезвычайно широкое обращение в Соединенных Штатах, а потому минимальный залоговый дисконт.

"Вот хитрый лис! Вывернулся!" – восхитился я.

– Сколько же?

– Восемь процентов. Войдите в наше положение, кроме спреда на банк ложатся все риски, время сейчас неспокойное…

– Государство не погасит свои же бонды Рейхсбанку? – укорил я герра помощника.

– Хорошо, – сдался тот. – Я берусь договориться с руководством на особые условия. Пять процентов вас устроит?

– То есть, за бумаги стоимостью двадцать тысяч вы дадите мне на девятнадцать тысяч наличных?

– Минус плата за сам кредит, за два месяца она составит примерно один процент.

– То есть разница между купоном и вашим кредитом два процента годовых, и я ничего не теряю на конвертации. А что, выглядит неплохо!

– Вы хорошо разбираетесь в финансах.

– Депрессия научила пфенниги считать, – состроил я печальный образ. – Раньше не думал про такую малость, а сейчас приходится. Мне же для бизнеса деньги не постоянно нужны, а только весной и осенью, так что на ваших условиях я за год выйду в плюс тысячи на полторы марок.

– Если бы все коммерсанты в Германии умели управлять своими активами столь же деликатно, как вы, герр Кирхмайер…

"Они бы давно разорились на ваших скрытых комиссиях", – продолжил я про себя. Вслух же пришлось произносить другое: – Родители, к счастью, не поскупились на мое образование.

Последующее действо не отняло много времени. Мне принесли чашечку кофе и сигару, герр помощник оформил договор – достаточно простой, без модных в будущем ста страниц дополнительных условий мелким кеглем. Подозрительных моментов я не обнаружил. Сделка проста как мычание буренки – занял фунты стерлингов, обязуюсь вернуть с процентом. Номинированные в долларах бонды фигурируют всего лишь как залог, причем не суммой, а физически, количеством конкретных пронумерованных бумаг.

Расстались мы с помощником весьма довольные друг другом. Его ждал долгожданный обед, меня – Deutsche Bau– und Bodenbank, в котором нужно повторить весь процесс еще раз – на сумму, уменьшенную предыдущей сделкой. И так десять или двенадцать раз, по возможности в разных банках, до тех пор, пока положенный в фундамент пирамиды капитал не съежится до ничтожной суммы.[1966]

[Закрыть]

Девальвации фунта стерлинга мы с Сашей ждали как явление Спасителя.

Британское правительство не подвело.

Выждав для приличия неделю, я заявился в оказавшийся на вершине выстроенной пирамиды банк с подешевевшими английскими деньгами в кармане. Забрал единственный бонд и там же, совершенно нагло, продал его, сразу обменяв доллары на фунты. Ни одного возражения или, хотя бы, злого взгляда в ответ – клеркам и персональным помощникам совершенно наплевать на доходы компании. Их волнует исключительно собственная комиссия, а она от каждой транзакции только растет.

Больше всего повезло герру помощнику из поставленного мной в фундамент пирамиды Рейхсбанка. Через него я открыл для трейдинговой компании "Quantum Leap" аккаунт и завел на него пятьдесят тысяч долларов.

Больших на первый взгляд денег хватило всего лишь на несколько дней. Примерно половину сожрал залог у приличного брокера на NYSE,[1967]

[Закрыть] четверть пошла на блек-джек и шлюх, то есть офис с мебелью, телефоном, телеграфом и длинноногими секретаршами. На сами биржевые торги удалось выкроить сущие гроши.

Дорого, хлопотно, однако… играть на бирже иначе – значит напрашиваться на серьезные неприятности. Для такого вывода оказалось достаточно понять принцип работы местных "брокерских" фирм. На самом деле, большая их часть совсем не брокерские в понимании XXI века, они скорее похожи на игорные дома или "кухни" Форекс. Участник в них торгует не против рынка и других игроков, а против… самой фирмы. То есть, мой выигрыш означал проигрыш "брокера". Последний, конечно, дорожит репутацией – это все, что у него есть – но лишь до определенного предела. Стоит "рыжим кудрям примелькаться" и в лучшем случае – начнут отказывать в ставке. В худшем – подловят, ограбят, а в качестве награды за щедрость – закопают на пару метров под землю.

Моя предыдущая шортовая спекуляция на первом раскате Великой депрессии прошла благополучно скорее случайно, чем закономерно. Точнее сказать, мне на руку сыграли два фактора. Во-первых, из-за желания получить максимальное плечо, я обратился сразу к полудюжине "брокеров", так что для каждого мой выигрыш стал большим, неожиданным, но в общем и целом – не экстраординарным. Во-вторых, каждый из этих плутов был абсолютно уверен – сорвавший куш новичок гарантированно вернется к игре на следующий день, максимум через неделю. А уж тогда – непременно просадит все до последнего пфеннига. Так бывало в их практике тысячу раз… надеюсь, мой случай не подорвал в них веру в бесконечную глупость человечества.

Первая сделка "Quantum Leap" прошла в самом начале октября, в разгар биржевого праздника. "Рынок наконец-то нащупал настоящее дно", – капсом кричали заголовки газет. "Вчера мы увидели восемьдесят шесть по Dow", – осторожно высказывались эксперты. – "Ниже падать некуда, мы ожидаем конец медвежьего тренда". Инвесторы и быки просто радовались: – "Buy The Fucking Dip! Усредняй! Занимай! Успевай! Завтра будет дороже!"

И правда, акции рванулись на север чуть не по проценту в день. Учитывая плечо – наш счет рос на глазах. Уже к ноябрю, удачно отработав пару небольших откатов, мы сумели удвоить стартовый капитал.

* * *

– Кого там опять принесла нелегкая?! – напустился я на открывшую дверь в кабинет секретаршу. – Ведь предупреждал, не беспокоить до начала торгов в Нью-Йорке!

– Герр Кирхмайер, пришел журналист, – побледнела она. – С фотографом.

Новенькая, всего боится – страшно потерять работу в зимнем Берлине 1932 года.

– Ну и зачем этим продажным шкурам понадобился наш "Quantum Leap"?

– Интервью у вас просят.

– Для газеты?

– Сказали из журнала, – секретарша сделала три робких шага вперед, выложила мне на стол визитку и тут же робко отпрянула назад.

– "Экономика за неделю",[1968]

[Закрыть] – узнал я знакомый логотип. – Хорошо хоть не Бэ-Цет![1969]

[Закрыть]

– Я им откажу?

– Непременно! Сошлись на тяжелые переговоры со стратегическим инвестором из Занзибара. Пусть приходят за чертовым интервью в пятницу, мне придется приболеть… где-нибудь за городом. Глядишь, так и отвяжутся.

– Будет сделано, герр Кирхмайер! – повеселела секретарша.

– Только смотри мне, аккуратно!

Шутливо погрозил пальцем и опустил глаза в отчет, всем своим видом изображая ту самую крайнюю степень занятости, которая должна распугивать журналистов в радиусе трех кварталов от офиса. Пробежался взглядом по строчкам и впился нерасчетно огромную, семизначную, обведенную красным карандашом цифру итога.

Представил в красках все возможные последствия и поспешно крикнул вслед проскользнувшей за двери девушке:

– Грета, подожди! Проводи господ журналистов в переговорку. Подай им кофе с булочками, ну, ты же лучше знаешь, что полагается нашим дорогим гостям.

Берлин, к сожалению, не видавший виды Wall Street. Тут тяжело избежать внимания бизнес-сообщества и прессы, заработав игрой на бирже больше миллиона долларов менее чем за полгода. Детские уловки, ссылки на занятость или болезнь не помогут – акулы пера умеют ждать. Закроешься, отгородишься секретарями – примутся искать компромат, цепляться за слухи и домыслы. И ладно бы мы с Сашей имели безупречное прошлое, так ведь наоборот, трудно придумать более удобную для инсинуаций фактуру: появились из ниоткуда, ни родственников, ни коллег, ни, хотя бы, старых школьных товарищей. Русский акцент, опять же, в карман не спрячешь. Недели не пройдет – выдумают страшную историю про агентов Коминтерна и золото ВКП(б).

Или того хуже – доберутся до Берхтесгадена. От лачуги настоящего Кирхмаера уж развалин не сыскать, однако запись о его смерти при большом желании можно отыскать в церковной книге. С Мартой не лучше – узнать ее девичью фамилию не слишком сложно, вытащить в Берлин какую-нибудь старую подругу – реально. Замять и то, и другое при наличии больших денег не составит особого труда, не такой уж серьезный криминал мы учудили по меркам Германского рейха.[1970]

[Закрыть] А вот если во время скандала потянется хвост из триэсэрии и, не дай великий Гальвани, всплывет фамилия Обухова… ох!!! Тогда нас не спасет никакая охрана.

Большевики развернулись тут на широкую ногу. Они рассматривают столицу Германии как свой глубокий тыл, Hinterland. Имеют право – коммунистическая партия легальна, в 1930 году за Тельмана подано аж пять миллионов голосов, в Рейхстаге прочное третье место, 77 кресел. В самом центре Берлина, с контрактом на десять лет, под клуб советской колонии арендован трехэтажный особняк. Днем там работает пионерская организация, по вечерам на фасаде сияет багровым пламенем огромная звезда и буквы "Roter Stern". Мобилизовать на ликвидацию убийцы Сталина сотню или тысячу боевиков для Политбюро сущий пустяк.

Для спасения от этой напасти категорически мало заботливо выращенной бородки а-ля Мигель Унамуно, недостаточно короткого ежика седых волос и массивных очков. Скандал, эпатаж и забота о простых немцах должны стать моим кредо. Листья прячут в лесу – неувязки прошлого легче всего утопить в газетной шумихе настоящего. Пусть бездельники гадают, что за сюрприз я выкину завтра, а не пытаются проверить, по каким буеракам меня носило вчера.

К журналисту и фотографу, парочке, здорово смахивающей на Бартелби и Локи из "Догмы", я вышел через добрую четверть часа – надо показать, как сложно миллионеру оторваться от его высокодоходных дел. Представился, поздоровался, с улыбкой и за руку, крайне демократично плюхнулся в кресло рядом, за тот же самый низкий столик.

Начали по-светски, издалека, с погоды. После очевидного консенсуса – "Scheißwetter"[1971]

[Закрыть] – я аккуратно перевел тему на трудное детство в баварских горах, суровую, но прекрасную природу, алкоголика отца и строгую русскую мать. Многословно, нудно до зевоты, только успевай записывать. После такой прелюдии у них отвалится всякое желание копаться в моем прошлом.

Где-то примерно на моменте живоописания сбора валежника под угрозой схода снежной лавины журналист не выдержал, заглянул в блокнот со списком вопросов и, отодвинув в сторону приличия, выпалил как на духу:

– Ходят слухи, что вы за три месяца заработали десять миллионов долларов!

– Врут! – нервно рассмеялся я в ответ. – И двух не взяли.

– Ох! Да это же в самом деле огромные деньги! Какое чудо вам помогло?!

– Система! – многозначительно воздел я вверх палец. – Новейшая японская система!

– Дайте хоть крохотный намек, – взмолился журналист.

– Покажем вам все! – я не поскупился на самую качественную улыбку. – Мы отобрали у штатовских биржевых игроков достаточно; пора дать возможность заработать другим немцам, – как бы оговорился я, но сразу поправился, – прежде всего, мы должны помочь нашим с вами соотечественникам.

Играть краплеными картами нужно честно, то есть, давно пора поделиться с common people успехами Quantum Leap. А то конкуренты-спекулянты с обоих берегов Атлантики косятся недобро, того и гляди обвинят или в злостном инсайде, или в подписании с нечистой силой пакта о разделе NYSE; еще неизвестно, что страшнее.

– Все покажете?! – взревели хором журналист и фотограф. – Нам!!!

– Пойдемте в наш ситуационный зал, – поднялся с кресла я. – Хотел получше подготовиться, но если вы уже пришли, зачем откладывать?

Первое, что меня вышибло из колеи в начале серьезной биржевой торговли – практически полное отсутствие графиков. В тридцатых годах, даже в самый страшный кризис, метод Buy&Hold считается единственной порядочной стратегией, держать акции несмотря на любое падение их стоимости – священный долг настоящего инвестора. Всякая другая позиция порицается как антиобщественная, разрушающая доверие и несовместимая с эффективной экономикой. Оценку сделанным капиталовложениям тут принято делать долгосрочно, в разрезе лет, а то и десятилетий;[1972]

[Закрыть] соответственно, видеть движение цены внутри дня, недели или месяца не требуется вовсе.

Профессиональных спекулянтов относительно мало, и это совершенно фантастические люди. Они привыкли представлять движение рынка прямо по цифрами с ленты телеграфа, не утруждая себя подпоркой в виде удобного чарта. Полагаю, каждый из них легко мог бы научиться играть в шахматы вслепую.

В связи с отсутствием нужных талантов, я сразу двинулся по пути прогресса. Арендовал офис с большим, квадратов на сто залом. Нанял рабочих обклеить все стены лучшей в мире португальской пробкой. Разлиновал все в тонкую сеточку, заготовили кнопки, ленточки красного и зеленого цвета. Нанял полдюжины толковых девушек и обучил их строить… привычные для книг XXI века графики-пятиминутки с японскими свечами. По ним можно в реальном времени отслеживать не только направление, но и силу движения за целую неделю.

Идея оказалась не только рабочей, но и масштабируемой. За несколько месяцев наш ситуационный зал успел приобрести совершенно футуристический вид. В центре мы соорудили что-то типа боевого мостика управления – приподнятый на полметра подиум, на котором несколько трейдеров сидят у стоек с телефонами в специальных мягких креслах. Напротив них "выставлены" шесть оперативных мониторов с наиболее интересными акциями из индекса Dow. Боковые стены заняты часовыми чартами – это наш архив глубиной в несколько месяцев. Тут уже не только свечи, головастые парни с университетскими дипломами вывешивают окрашенным в разные цвета шпагатом инструменты технического анализа – скользящую среднюю, полосы Боллинджера, каналы Кельтнера, высчитывают и выделяют уровни поддержки и сопротивления. Совсем как на мониторе компьютера, только очень большом и страшно медленном.

В процессе нет ничего принципиально нового: математика на уровне семнадцатого-восемнадцатого века, то есть, вполне доступная для расчета с помощью бумажки, карандаша и логарифмической линейки. Да и сами по себе свечи науке вполне известны, хотя, почему-то, используются исключительно в Японии.[1973]

[Закрыть]

Практический эффект от всего этого шаманства… прямо скажем, сомнительный. То есть, хорошо запомнив график Dow справа налево, я мог предсказывать будущее более-менее достоверно. Без послезнания, или слева направо, получалось намного хуже. Наши трейдеры не устают хвастаться своими небывалыми успехами в торговле по новой системе, однако я-то знаю точно – без задумчиво-необязательных рекомендаций "гуру" они бы наломали немало дров, то есть, загнали кучу позиций в убыток.

Основная проблема, как водится, обнаружилась в головах. Жизнь и наставники долгие годы вбивали в подкорку трейдерских мозгов непреложную аксиому: "продажа без покрытия годится только для коротких спекуляций". Вечная позиция в шорте им кажется совершенно противоестественной, на каждом падении они ищут точку, в которой нужно перевернуться, откупить акции, открыть лонг. Мне едва ли не каждый день приходится тыкать пальцем в подходящие для падения паттерны. С одной стороны смешно, с другой – получается вполне обоснованно, технический анализ страшно удобен для манипуляций, в одной и той же картинке несложно отыскать подтверждение любого движения цены.

Вид ситуационного зала произвел запланированный der Wow-Effekt. Более того, в точку попали первые же слова фотографа:

– Scheisse! Герр Кирхмайер, вы гений, вы обогнали весь мир на сто лет!

"Только на пятьдесят", – хотел возразить я, да вовремя одумался, надавил на страшно модный в Германии патриотизм: – Мы, немцы, всегда умели привести в правильный порядок хоть цифры, хоть чувства.

– Не то что бойкие ребята по ту сторону океана, – с лету подхватил нехитрую мысль журналист.

– Дураки и деньги должны расстаться, – добавил я глупого пафоса. – Математический порядок Эber alles!

Выслушав признательный смех я продолжил экскурсию:

– Как вы знаете, цены на фондовом рынке двигают люди, а значит, прогнозирование будущего теснейшим образом связано с человеческой психологией. К моему великому сожалению, эта область исследована немецкими учеными совершенно недостаточно. Однако есть все основания предполагать, что усредненная реакция продавцов и покупателей на изменение рыночной ситуации имеет тенденцию повторяться раз за разом, паттерн за паттерном.

– Золотое дно! – сдавленно просипел фотограф.

– И вы готовы рассказать… – с опаской вторил ему журналист, не забывая при этом выводить быстрые каракули в своем блокноте. – Нам? Всем?!

Самое время поиграть в благородство:

– Я не считаю себя вправе обогащаться в одиночку в такое трудное для нации время!

Выпущенный через несколько дней специальный номер "Экономики за неделю" взорвал околобиржевой мирок как "Толстяк" – Нагасаки. Объяснение выдающихся успехов Quantum Leap на фоне стремительно сползающего на последнее, сорокабаксовое дно Dow вышло… чересчур эффектным. Фотографии "паттернов теханализа" свели с ума привыкших к скудной меловой доске инвесторов и брокеров. На нас мешками посыпались мольбы, проклятья, предложения последних ста марок в управление и ультимативные требования миллионных пожертвований. Телефоны звонили не замолкая ни на минуту; полиция выставила охрану на входе в офис.

Спасение от напасти пришлось искать в "полном" раскрытии секретов фирмы. Самым простым способом – выступлением в зале Кролль-оперы с лекцией "об анализе ценных бумаг по методу герра Кирхмаера". Билеты продавались в пользу безработных Берлина, невероятно дорого, от ста до пятьсот марок за место. Все равно случился полный аншлаг. Спекулянты-неудачники, они же будущие, завязшие в неудачно купленных акциях инвесторы, не только заняли все кресла, но и толпились в проходах. Многие стенографировали и фотографировали. После основного доклада – почти три часа мучили меня провокационными вопросами.

Легче не стало – обсуждение нюансов биржевой игры выплеснулось на страницы бульварных газет, которые, наплевав на преддверие мартовских президентских выборов, безжалостно выкинули с первых страниц грызню политиков. Возможность гарантированного современной наукой обогащения захватила публику. Предостережения и призывы к осторожности оказались тщетны, кажется, в какой-то момент моя известность переплюнула самого Гинденбурга.

В попытке хоть как-то удержать ситуацию под контролем, я занялся троллингом – запустил в бурлящий котел новостей не менее полудюжины чудесных "уток". Первая, и самая безобидная, приводила нерушимые доказательства того, что я внебрачный сын шефа 13-го гусарского Нарвского полка и одной из русских великих княжон. Сам шеф, он же благополучно здравствующий в Голландии экс-кайзер Второго рейха Вильгельм II, комментарием сие откровение не удостоил. Недовзрослые обыватели кинулись обсуждать сей казус в кнайпы, биргартены и прочие бройхаусы, серьезные люди покрутили пальцами у виска.

Так и повелось. Дешевые писаки таблоидов буквально упивались разоблачением старой развесистой клюквы и придумыванием новой, еще более невероятной, кислой и ветвистой. С каждым апдейтом ситуация вокруг прошлого, настоящего и будущего Quantum Leap становилась все смешнее, а потому – безобиднее. Любой рассказ о моем прошлом вставал вровень с предыдущими двумя дюжинами версий, будь он по-настоящему правдивый – ничего бы не изменилось, в числе прочих, был бы немедленно осмеян и объявлен досужей выдумкой. Единственное, что меня по настоящему заботило – нарастающее недовольство горе-спекулянтов, расстроенных постоянными проигрышами "по системе Кирхмаера".

Выручили стервятники с Wall Street. Где-то месяц спустя после моей презентации, они сообразили, что услуга "построения графиков" более чем востребована и может продаваться за немалые деньги. Патентов же на свое изобретение глупый немец-филантроп не оформил, значит – его можно грабить. Шумиха вокруг Quantum Leap как по волшебству затихла, неожиданно выяснилось – все придумано до Кирхмаера! Более того, система торговли "по свечам" уже давно доступна в крупных брокерских конторах Нью-Йорка, Чикаго, Лондона, Берлина и прочих столиц. Плати за сервис "смешную" сотню баксов в месяц и разглядывай, пока не надоест, увешанные цветными ленточками стенды.

Кто другой может и обиделся бы, а мы с Сашей на радостях закатили для себя и преимущественно женского коллектива роскошный корпоративчик на третьем этаже Кафе Йости, что на Фридрих-Эберт-штрассе. Кроме прочего – отметили превращение скромной трейдерской компании Quantum Leap в респектабельный паевой фонд Quantum Fund. Шаг не столько выгодный – лишняя ответственность не привлекала ни меня, ни Александру, сколько вынужденный – ближе к маю 1932 года нашим управлением собралось примерно три миллиона долларов своих денег и чуть более десяти миллионов средств пайщиков, размещенных у нас под двадцать процентов от прибыли.

Жить бы да радоваться… в огромной бочке меда нашлось ведро дегтя. Всего одно, но дегтя не простого, а красно-бело-черного.

Для вмешательства в политические процессы оказалось категорически недостаточно одних лишь денег, понадобились люди и время. Или, хотя бы, только время. Если бы мы смогли идеологически давить Гитлера и НСДАП с 1926 года! Да черт с ним, с 26-м, справились бы и в 29-м. Завели нужные связи, профинансировали полезных политиков и партии, сняли кинофильм, купили радиостанцию и две-три массовые газеты.

Поздно!

Слишком поздно. Весной 1932 года останавливать миллионами марок, долларов или фунтов рвущегося к абсолютной власти Гитлера – все равно что кидать гальку в накатывающую на берег волну.

Последним предупреждением для нас с Сашей стали выборы президента Германии. Они состоялось 13 марта, точно так же, как и в истории старого мира. Результат вышел… слегка иной. Пауль фон Гинденбург победил в первом туре, набрав 51,2 процента. Адольф Гитлер – вытянул 32 процента. Последний призер гонки, товарищ Тельман, едва перевалил за 10. То есть, цифры на пару процентов изменились в ту или иную сторону, второй тур не понадобился, но не более того.[1974]

[Закрыть]

На этом фоне нам с Сашей как-то неожиданно стала очевидной абсолютная лживость учебников будущего в части "Гитлер пришел к власти демократическим путем". Тогда как события, разворачивающиеся на наших глазах, имели совершенно противоположный смысл. Да, НСДАП действительно получила на выборах в Рейхстаг 1930 года 37 процентов голосов. Это много, очень много, однако абсолютно недостаточно для создания тоталитарного Третьего рейха. Ведь лидер победившей партии остался в никчемной оппозиции. Хуже того, ему ничего не гарантирует захват даже половины кресел – серьезные изменения в конституцию пока что вносятся исключительно квалифицированным большинством в две трети голосов.

Следовало бы назвать кабинетной интригой безответственных демократов случившееся в старом мире назначение Адольфа Гитлера рейхканцлером, да только реальность намного циничнее – как раз где-то к началу нового, 1933 года боевики СС и СА будут полностью готовы брать власть силой. Старик Гинденбург всего лишь сделает хорошую мину при плохой игре – отодвинет подальше в сторонку демократические процедуры и назначит на пост главы исполнительной власти будущего фюрера нации. Успокоит совесть, между новым, уже совсем не пивным путчем и правительством "национальной концентрации" выберет "наименьшее" зло.

Политические ошибки подобны туберкулезу: их трудно обнаружить и легко вылечить в начале болезни, их легко диагностировать, но очень трудно лечить в конце. То есть, монархиста-фельдмаршала нельзя обвинить в злодейском потакании нацистам, он действительно хотел сделать как лучше: сдал нацистам три жалких министерских портфеля из более чем десяти. Решил размолоть оборзевших сверх всякой меры уличных путчистов в бюрократических жерновах, запутать казуистическими бумагами, наконец, выставить фюрера виновником нескончаемой безработицы и нищеты, ровно таким же, как все прочие парламентские болтуны-политики. Простой, надежный, многократно испытанный план. Получилось же… нет, не как всегда, а намного хуже.

28 февраля 1933 года, буквально на пепелище Рейхстага, Гитлер истерикой, штурмовиками и угрозами безжалостного большевистского терроризма, вплоть до "отравления общественных кухонь",[1975]

[Закрыть] протолкнет через паникующего Гинденбурга декреты «О защите народа и государства» и «Против предательства немецкого народа и происков изменников родины». Временная мера, согласно которой «допускаются независимо от установленных для этого законных пределов» ограничения чуть не всех конституционных свобод. К этому «маленький» довесок: разрешение правительству вести законотворческую деятельность и брать на себя управление в федеральных землях, если там возникнет угроза общественному порядку.

Так начнется "управляемый путч". Нацистские полицейские и отряды вспомогательной полиции из числа CA и СС тут же поднимут красные флаги со свастикой над официальными зданиями по всей стране. Штурмовики станут надзаконной властью. Коммунистов загонят в глубокое подполье. Кого-то из чиновников и депутатов уговорят – идея уничтожения "красной своры преступников до последнего человека" близка немалому количеству немцев. Других запугают. Третьих просто арестуют, а то и убьют. Организуют непрерывную трансляцию речей Гитлера на улицах крупных городов, проведут массу митингов, демонстраций и факельных шествий. Заставят лавочников вывесить во всех витринах плакаты со свастикой. Разгромят и разграбят офисы социал-демократов, уничтожат тиражи их газет. Но при неимоверно жестоком прессинге, полном контроле прессы и патрулях СА вокруг избирательных урн – добиться на выборах 5 марта более чем 43 процентов голосов они не сумеют.

Для окончательной депарламентаризации Веймарской республики понадобится последний шаг – "Закон о защите народа и рейха", передающий чрезвычайные полномочия рейхсканцлеру Адольфу Гитлеру. На пленуме, в присутствии вооруженных до зубов боевиков СС и СА, свежеизбранные депутаты побоятся артачиться. Торопливо разменяют остатки конституции на собственную жизнь и свободу; их коллеги-французы 18 брюмера Наполеона успели хотя бы избить. Против, смело и бесполезно, проголосуют лишь 84 члена СДПГ.

Падать легко.

20 марта 1933 года Гиммлер откроет концлагерь Дахау. 10 мая культурные и образованные немцы начнут публично жечь несоответствующие идеологии нацизма книги. 7 апреля, по "Закону о восстановлении профессионального чиновничества", уволят всех госслужащих неарийского происхождения. 22 июня по обвинению в национальной измене запретят СДПГ. 14 июля распустят вообще все политические партии за исключением НСДАП. 12 ноября Германия проглотит насмешку над парламентскими выборами – бюллетени с единственным кружочком для галочки. Весной следующего, 1934 года "законодатели" оформят в легитимную форму "Защитный арест" политических противников, по которому в тюрьмы попадут десятки тысяч "несогласных". В августе объединят посты рейхсканцлера и рейхспрезидента, выйдут из Лиги Наций. В 1935 – примут тексты присяги членов НДСАП лично к фюреру и "Закон о защите немецкой крови и немецкой чести", фиксирующий разделение населения Германии на граждан и бесправных подданных.

Вопрос встал ребром.

Или – крайние меры, или – билеты на трансатлантический лайнер.

Если бы не жена… трудно быть богом.

Наверное, я бы сломался, выбрал второй, легкий и безопасный путь. Стоит ли лишать человечество его истории? Стоит ли подменять одно человечество другим? Не будет ли это то же самое, что стереть это человечество с лица земли и создать на его месте новое?

Александра не колебалась. В первых числах июня мы оставили офис Quantum Fund на попечение заблаговременно нанятого директора и сорвались в отпуск, на "родину", в горы Баварии. Писать книгу о секретах биржевой торговли.

Как бы писать.