Текст книги ""Фантастика 2026-23". Компиляция. Книги 1-27 (СИ)"

Автор книги: Павел Дмитриев

С кроссами для коммутации дела обстояли не столь радужно. «Нам хорошо подойдут телефонные», – как-то очень не вовремя заявили инженеры. Потом они же, ведь инициатива в СССР наказуема по всей строгости, долго крутили винтики зажимов, собирая в сеть растянутые по всем комнатам кабели. А ведь могли бы промолчать и чуть позже аккуратно «патчевать» проводки на аналоге «110-го кросса»[1433]

[Закрыть], образчик которого давно пылился в секретном боксе. Похожая ситуация вышла с разъемами, оказывается, привычные мне RJ45, как и их младшие братья RJ11/12, в тысяча девятьсот шестьдесят девятом году не существуют в принципе[1434]

[Закрыть]. Напрягать из-за такой малости руководство не хотелось, тем более что практика показала: мэнээсов-непрограммистов в стране навалом, и обращаться с отверткой они обучены вполне сносно.

Не многим сложнее оказалось изготовить разветвители-хабы, они хоть и занимали целых три вершка-юнита в стойке, но примитивные, только и могли, что восстановить форму и уровень входящего сигнала да выпихнуть его в семь оставшихся портов. Экономные специалисты и тут пытались предложить замену в виде всем известного коаксиального кабеля, ссылались на примеры отечественной и зарубежной практики, но были в грубой форме посланы… дальше крутить винтики.

Фактически всерьез пришлось потрудиться только над интерфейсами «Сети 100К». Задача оказалась намного серьезнее, чем думалось первоначально, и виноватым можно было смело признавать все тот же перфекционизм, только на сей раз мой собственный. Ни на что проще, чем максимально облегченный, но все же реальный стек протоколов TCP/IP[1435]

[Закрыть], я согласиться не мог. Документации и книг по этой теме в архиве навалом, так что вытащил IPv6 из RFC 2460, почистил от артефактов и получил… маленькое восстание. Зачем, спрашивается, Петр Юрьевич накрутил странные Next Header и Flow Label? А на кой черт, простите великодушно, вводить безумные триста миллионов адресов на каждого жителя Земли? И вообще, понимает ли уважаемый директор, что только на заголовок пакета без данных требуется сорок байт или десятая часть микросхемы оперативной памяти[1436]

[Закрыть]. Под огнем критики пришлось урезать длину адреса вдвое, до шестидесяти четырех бит, все равно это лучше, чем тридцать два бита IPv4 моей истории, и долго распинаться о великих перспективах нашего решения в стиле «у любого здания должен быть крепкий фундамент».

На этом мучения не кончились. Спецификации TCP породили едва ли не большее негодование. Обструкции подверглись «сложнейший» механизм установки скорости передачи, необходимость первоначальной установки соединения, выделенные «как с похмелья» шестьдесят пять тысяч портов и прочие интересные вещи. Самое плохое, что моей квалификации явно не хватало для аргументации в среде специалистов, и чуть ли не впервые меня вынудили на откровенно силовой путь, буквально: «Выбирайте, или будет, как я сказал, или ищите другую работу». Посчитав, что «не свои тратят», а директоров «посамодуристее видали», мэнээсы отступились, но расплата не заставила себя ждать.

Даже до реализации таких необходимых протоколов как ICMP, OSPF, UDP, HTTP, FTP, DNS, требования к системе превысили предельные, «Орионы» с полной памятью в 16к ПЗУ и 48к ОЗУ работали скорее теоретически, чем практически[1437]

[Закрыть]. Пришлось забыть про установку на использование везде, где только можно, универсальных параллельных портов УИ-8 и сгрузить большую часть управления протоколами на специальную сетевую карту. Название не должно вводить в заблуждение, конструктив являл собой второй компьютер аж на четырех платах, втыкаемых в слоты основного. Громоздко, но могло быть хуже, если бы «Пульсар» не освоил наконец выпуск микросхем памяти на целых два килобита или 256 байт по военно-экспериментальной технологии 6 мкм. Соответственно, планы по оснащению сетевыми функциями всех советских «персоналок» с треском провалились. Однако в пределах одного НИИ, не имевшего ограничений на средства и новейшие комплектующие, система работала на удивление прилично.

Заслуга эта в основном на совести программистов, ребята реально работали днями и ночами. Кроме хорошего макроассемблера и библиотеки инженерных Багол-подпрограмм они смогли сделать минимальный комплект сетевого пользовательского софта. Причем принципы при этом использовались фантастически нелепые для людей шестидесятых, но очевидные для заоблачного будущего. Не вдаваясь глубоко в детали, можно сказать, что программы на рабочей станции ничего самостоятельно делать не умеют, они лишь отправляют запросы и данные на нужный узел-сервер и при необходимости получают оттуда ответ.

К примеру, для высокоскоростной печати нужно было послать документ на специальный «Орион», который сам разбирался, как правильно двигать молоточками и электроприводами страшного и ужасного АЦПУ. Если же похожий сервис требовался секретарше в виде пары листов типа «приказ №..», то в ход шел… опять «Орион», но уже в комплекте с «Consul». Смешно со стороны, безумно дорого, но такие мелочи не должны волновать коллектив советского НИИ, по крайней мере до тех пор, пока на складе достаточно «персоналок». А так как в «Интеле» этого добра до черта, то мэнээсы «лепили» ЭВМ везде, можно сказать, бездумно: для ввода перфолент и перфокарт, управления модемом под задачи маршрутизации пакетов между сетями «Интел» и БЭСМ-4 с ВЦ ТЭЦ с нужным уровнем секретности и, конечно, создавая жуткий гибрид а-ля irc, e-mail и ICQ для обмена текстовыми сообщениями, отдаленно похожий на BBS моей истории[1438]

[Закрыть].

Пожалуй, единственным устройством, которое не удалось вынести «в сеть», оказалась «Спираль». Слишком дешевой и на поверку всегда необходимой была эта неуклюжая крутилка магнитных дисков. Зато «настоящий» семимегабайтный НЖМД, рожденный в муках сумрачного гения пензенского завода ЭВМ, он же копия анонсированной в далеком тысяча девятьсот шестьдесят четвертом году модели IBM 2311, перекочевал на отдельный узел сразу после поставки. Сомнительное чудо часто капризничало, требовало чуть ли не ежедневной спиртовой профилактики для снятия налета осыпающегося с блинов ферромагнитного лака, но все же работало. Однако получить «много места» хотели все, и мне наконец-то удалось продавить идею обмена документами-файлами, а не безликими областями памяти или не к ночи помянутыми блоками данных. Конечно, на Windows работа походила слабо, ход «не дошел» даже до директорий и древовидной структуры, но привычные мне понятия наконец-то обрели смысл, а команды типа «показать 1.0.0.0.10.0.1.232 нжмд0 диск3» и «редактор прик01.тхт» были в совершенстве освоены секретаршами.

В общем, все шло хорошо, за исключением пустяка: стремительно разрастающаяся система требовала документирования и багфиксинга. Отдел техподдержки Федора пришлось срочно расширять дюжиной программистов… из которых только два что-то представляли собой как специалисты. Остальным требовался не начальник, а учитель, а то и нянька…

«Ребята, где Петр Юрьевич?! – неожиданно ворвался в ленивую переписку на общем канале НИИ ник Иван-II. – Помогите найти, срочно нужно!»

«Тут я, тут, – проворчал, лениво нажимая соответствующие клавиши. – Зачем раскричался на всю контору?»

«Петр Юрьевич, мы тут одну задумку опробовали», – высветилась на экране удлинняющаяся строчка текста.

«Выходи в личку на мой сто пятый адрес, – отозвался я, машинально приглушая музыку в наушниках. – Сколько раз…»

Надо сказать, по логинам и паролям наш узел распознавать пользователей еще не умел, все личное общение было жестко привязано к логическим адресам интерфейсов, как тут приходилось именовать хорошо знакомые мне IP. Неудобно, небезопасно, но зато очень просто. Тем временем монитор опять ожил.

«Ага!!! – Казалось, даже курсор обрадовался обилию восклицательных знаков. – Так я уже несколько раз вам писал!!!»

«Небось опять систему уведомлений на сервере разрушили очередной правкой?» – ответил я и лишь потом набрал команду «#личное». Продолжил уже вслух, сам для себя:

– О! Так и есть, биллы гейтсы доморощенные…

«Может быть, вы подойдете, посмотрите сейчас?» – в общем чате добавилась строчка от «Иван-I».

«В личку! – снова напомнил я текстом, разглядывая список из десятка свежих писем. – Прямо сейчас прочитаю».

«Пожалуйста! Печатать долго получится!» – взмолился начальник разработчиков.

«Читайте ответ!» – зло отрезал я и поглумился злым смайликом: «: – Е».

Сколько раз учил аккуратности в публичном канале, но ребята неисправимы. Развели, понимаешь, электронное панибратство и сетевую демократию! Хотя теперь все равно не отстанут, да и мне интересно: чего же они там придумали? Поэтому я быстро отписался в личку: «Иду» – и аккуратно прикрыл крышку ноутбука.

…Собрание креативной группы было в полном разгаре. Даром что время обеда еще не пришло, над новым, но уже прожженным в куче мест лаком письменного стола плавали тяжелые клубы дыма. Отдельно на ватмане лежало три вкладыша от сигаретных пачек – красочно отпечатанные фото легких безвременно почивших курильщиков наглядно показывали, что ребята обосновались тут с самого утра, но до «Беломора» и «Астры», которые могли похвастаться только броской надписью «Курение убивает», еще не дошли.

– Хорошо сидите, – приветствовал я коллектив, сразу проходя к окну. – Специально для вас товарищ Микоян старается, ракурсы прокуренных легких посимпатичнее выбирает в морге, а вы даже шпингалет отворить не можете, так и давитесь табаком по три круга!

– Петр Юрьевич, мы запустили бухгалтерскую программу соседей на «Орионе»! – отчитался Иван-I.

– Это каких? – без особого интереса уточнил я, плюхаясь на привычное место во главе стола. – ТЭЦ, что ли? Так там же на БЭСМ-4 считали всегда? Или вы про «Белочку», решили наконец-то М-градских швей осчастливить со всех сторон?

– Энергетики опять… – как-то грустно-обреченно подтвердил из-за спин начальников недавно принятый на работу паренек, судя по всему, исполнитель проекта. Не иначе, работа в молодом и резвом коллективе местного ПШО ему понравилась бы куда больше. – Вот, – он вытащил откуда-то из-за спины листинг распечатки АЦПУ и тяжело хлопнул его на стол, – вечером передали через модем данные с их перфокарт и записали на новый диск. А сегодня прогнали на эмуляторе и распечатали результат.

– Молодцы! – машинально похвалил я, пытаясь предугадать неизбежный подвох. – Но зачем вы меня так настойчиво искали?

– Так ведь эмулирование основных типов советских ЭВМ открывает перед нами самые широкие перспективы по внедрению нашей техники в стране! – отбарабанил явно заученную фразу все тот же молодой человек.

– Мы тут прикинули, что можно заменить без катастрофической потери производительности, – веско добавил Иван-II, – и выходит, что сложности возникают только с некоторыми новыми моделями.

– Вот думаем, как тридцать второй «Минск» эмулировать, – как обычно, встрял в речь приятеля Иван-I. – Но там все не так просто выходит…

И старший научный сотрудник пустился в объяснения проблемы, которые чем дальше, тем глубже уходили в тонкости архитектуры настоящих ЭВМ, а также перспективы их перевода на полупроводниковую память. «Д'Артаньян почувствовал, что тупеет!» – вспомнил я шикарную иллюстрацию к недавно выпущенной книге «Три мушкетера», поэтому, честно продержав минуты три заинтересованное выражение на лице, перебил Ивана сакраментальным:

– А зачем?

Собрав недоуменные взгляды коллектива, я демонстративно поднял со стола самый страшный вкладыш от сигарет и покрутил его в руках.

– Вы это видели, правильно? – и продолжил после мхатовской паузы: – Но ведь все равно курите, паразиты эдакие!

– Так привыкли, – с обидой отозвался один из самых завзятых потребителей дурмана. – И батя мой такой самосад тянул, но прожил…

– Вот! – Я не стал дослушивать, просто поднял фото над головой как мандат на голосовании. – Положим, выкроите вы свой эмулятор, и он даже будет работать без глюков, но… никто хлам в виде БЭСМ-4 не выкинет на свалку.

– Почему?! – искренне удивился Иван-II. – Мы специально уточняли в министерстве, многие выставляют в требованиях совместимость со старым ПО…

– Гхм… – отодвинув подальше в сторонку забитую окурками пепельницу, я облокотился на стол и демонстративно перешел на грозный шепот: – Заткните уши, товарищи! Плотнее, плотнее, я сказал! Если что – будет удобнее писать в протоколе, что ничего подобного не слышали! Вы что, на самом деле полагаете, что директор ТЭЦ враг своему предприятию? Он сам, по своей доброй воле, откажется от дополнительных двадцати штатных ставок? А лишние площади отдаст на нужды народного хозяйства? Поищите другого короля Лира М-градского разлива! Потому как любой директор в этой стране знает о прямой и нерушимой связи между количеством сотрудников и доступными лично ему деньгами и ресурсами!

– Еще канистра спирта раз в квартал, – повернувшись от монитора, из дальнего угла комнаты неожиданно добавил Федор. – Предупреждал ведь, надо обязательно прописать нормы расхода це-два-аш-пять-о-аш на каждый блок.

Деликатный, зараза, не стал при всех напоминать, что именно бестолковый директор НИИ «Интел» горой встал против этого, по его мнению, вредительства. Будь на моем месте кто иной – вразумили бы в министерстве, а тут просто побоялись ляпнуть лишнее по столь деликатному вопросу перед креатурой всесильного Председателя Президиума Верховного Совета. И вот результат, не положена жидкая валюта для обслуживания наших ЭВМ.

– Да… – протянул я. – На «Орион» теперь черта с два спирт добавить получится.

– А на комплекс? – неожиданно робко вылез разработчик эмуляторов.

– На комплекс, наверное, можно попробовать, – пожал я плечами. – Только… – Тут до меня дошло страшное. «Так ведь мы… Шит!!! Такой маркетинговый зашибон… – завопил я про себя. – Кретин!» И уже вслух: – Мы неправильно их готовим! – вскочив со стула, я схватил за руку ничего не понимающего молодого мэнээса и буквально выдернул из-за стола. – Спасибо за идею!

– Какую, товарищ директор?! – смущенно пролепетал специалист, краснея, как девушка.

– Обе, на самом деле, – отмахнулся я небрежно. Меня уже несла мощная волна понимания ситуации. – Во-первых, возню с БЭСМ отставить, этот диплодок сам сдохнет. У нас есть мамонт, которого надо забить, имя ему «Голубой гигант».

– IBM, – с придыханием произнес мэнээс и начал заваливаться в обморок.

– Страшно? – Я умудрился приземлить парня на вовремя кем-то подставленный стул. – Ничего, со Старосом, верю, справимся. В конце концов, младшие модели типа S360/30 совсем не быстрые. И состоят из большого набора практически автономных устройств, один «Орион» пойдет как центральный процессор, второй на ввод-вывод, третий вместо шкафа МОЗУ, ну и так далее. Сделают что-нибудь полезное по аппаратной части, чтобы проще с софтом согласовывать, глядишь, что-то и выйдет. Тему открою, ресурсы под нее выбью неограниченные. Понятно?

– Не-э-эт, – потряс головой успевший очнуться разработчик эмуляторов.

– Поздно! – Я широко развел руками. – Сам напросился.

– А вторая идея? – поинтересовался Иван-I, нервно теребя сигарету.

Явно хотел использовать заразу по назначению, но в присутствии некурящего директора пытался удержаться от вредной привычки.

– Далее совсем просто. – Я постарался изобразить улыбку чеширского кота. – Мы более не предлагаем советскому народному хозяйству «Орионы». У нас есть новый товар – «Орион-12М».

– Это как? – хором удивились Иваны.

– Точно! – Федор с размаху ударил кулаком в ладонь. – Двенадцать сразу!

– Да, двенадцать. – Я уселся на край стола, попутно вытащив из руки Ивана-I злосчастную сигарету. – Или даже больше, чтобы сравняться в цене, занимаемой площади и штатном расписании с комплектным «Минском-32».

– Но не все задачи потянет, – скептически протянул Иван-II. – Быстродействие маленькое, ОЗУ недостаточное…

– Решаемо, – отмахнулся я. – Старос обещал в новой версии расширить оперативку до двести пятидесяти шести килобайт, страшно дорого, но вполне реально, только к памяти придется обращаться через отдельные окна. Да и не важно, сами знаете, в стране дефицит настоящих ЭВМ! Что ни выпусти, возьмут…

– Если не в ущерб канистре спирта, – припечатал Федор.

– Можно к одной низковольтной шине все «Орионы» подключить, экономия! – немедленно выдал рацпредложение по своей теме главный авторитет по блокам питания.

– Да за такую инициативу сразу премии лишать! – немедленно отреагировал я. – И отпуск в январе.

– Почему?! – откровенно, даже как-то по-детски распахнул глаза далеко не молодой специалист. – Процентов десять рацуха потянет!

– А как пользователи наш «Орион-12М» по отдельным кабинетам растаскивать будут?! – подмигнул я в ответ. – Надо заботиться о благе простых сотрудников совучреждений! И тогда они нас отблагодарят в полной мере, закажут не только второй комплект, но даже третий и четвертый! А потом и за общей сетью придут! О! – Я ударил себя ладонью по лбу. – Хорошо, что напомнил, монтажников увольнять не будем, наоборот, надо набрать еще несколько бригад. Где бы только начальника к ним хорошего?! – обвел взглядом примолкший от нежданных откровений коллектив.

– Первые секретаршам пойдут, как у нас было, – задумчиво констатировал Федор. – Ребята, как у нас с новым текстовым редактором дела идут?

– И это правильно! – резюмировол я. – Результат через пятилетку будет, закачаешься, через задницу-то до мозгов начальников быстрее докатит.

– «Консулов» на всех не хватит, – хохотнул Иван-I.

– А вот этим-то вопросом тебе придется заняться! – Я шутливо направил на сотрудника палец. – И к черту шутки! Вот теперь-то нам точно нужен нормальный принтер!

– Ну и подарочек, – Иван-I все же не выдержал и закурил. – Да в этой теме еще конь не валялся!

– Тоже мне сложность, девять иголок заставить работать, – шутливо пихнул в плечо друга Иван-II. – Хочешь, я тебе микрометр подарю немецкий? Удобный…

– Непременно подари, – устало завершил я импровизированную речь. – Потому что уже завтра тебе придется думать о распределенных ночных вычислениях в сети НИИ. Зря простаивает почти сотня «Орионов», это ж как десяток БЭСМ-6, их еще столько вся промышленность СССР не изготовила! И, кстати, – пересиливая нервный откат, я выдавил из себя широкую улыбку. – Кто из вас два часа назад мечтал оторвать меня от чрезвычайно важных и страшно секретных исследований, тщета всего сущего? Нет таковых? Значит, за работу, товарищи, солнце еще высоко!

Глава 7
Кибертанк

Самостоятельная жизнь множества советских инженеров начиналась с первого курса института, к ней совершенно бесплатно прилагался кипящий котел общаги, в который молодые парни и девчонки буквально сваливались из тихой, спокойной жизни «при родителях». В комнатку на десяток квадратов упихивались четверо, пятеро, а то и шестеро однокурсников, можно сказать, друзей, – потому как при сколь-нибудь серьезной вражде в таких условиях выжить невозможно. Неудивительно, что негласный закон выталкивал драки, пьянки, быструю студенческую любовь и прочую социальную активность в скупое пространство между неуклюжими «столовскими» электроплитами и парой столов, давно лишенных признаков краски. Крошечная территория коммунальной свободы и демократии, однако сколько воспоминаний остается у тех, кто прожил там хотя бы несколько месяцев, сколько сложено легенд о временах, когда «снег был белее, а девчонки – моложе». Настоящая квинтэссенция советской эпохи, среда, после общения с которой на всю жизнь остается нерушимая, как сам Советский Союз, привычка приглашать гостей на кухню.

После окончания вуза судьба у всех складывается по-разному, но рано или поздно молодые специалисты прощаются с общагой – сложно ли найти свое место в стране, где плакаты «Требуются на работу» висят у проходной каждого завода? Однако Борис по фамилии Березов подзадержался без собственного угла. И женой обзавелся, и даже двумя детьми, но с квартирой никак не получалось. Не было своих фондов в Харьковском НИИ испытательных машин, приборов и средств измерения масс Министерства приборостроения СССР, хоть тресни, перебивались, можно сказать, крохами с чужого стола. Не в чем упрекнуть директора – он как мог старался удержать дефицитного программиста и слово свое держал… Надавил на профком, поставил в очередь седьмым, потеснив многих. Поначалу казалось, такое положение затянется года на два, максимум на три.

Но переменчива политика СССР, по верхам ЦК прокатилась рокировка, а расплачивались за нее, как обычно, простые люди. Встала очередь чуть не колом, потому как перестали в прежних объемах строить социальное жилье. Нынче деньги нужны вождям, много, очень много денег. Обидно? Но партаппаратчиков обвинить не в чем, ведь не себе в кубышку складывали, а старались выплатить народу старые долги, что скопились чуть не за полсотни лет советской власти. Справедливо? Сложно спорить, старики за выплаты по сталинским бумажкам-облигациям готовы были на руках носить нового Генерального секретаря Микояна. Хотя, если разобраться, совсем не его это заслуга – а тех, кто сейчас вынужден был вступать в кредитные строительные кооперативы, платить за это немалые тысячи. Журналисты, понятное дело, старались – аккуратно разводили вопросы в разные стороны, если почитать газеты, то покажется, что новым путем шли только богатые писатели да композиторы, ну и сквозь зубы, привычно, между строк, прорывались намеки на обладателей не совсем трудовых доходов.

Понятно и логично, «пусть раскошеливаются, кто может себе позволить». Вот только миновал год с тех пор, как стал Борис вторым, и просветов не было. Ладно хоть сразу два соседа не выдержали, купили по новенькой «полуторке», так что дополнительную комнату выделили «на расширение» без звука. Комендантша после сторублевой бутылки «Наполеона» даже разрешила дверь в стене между ними прорезать, чтобы к детям через общий коридор не бегать по ночам.

Но все равно червь сомнения грыз… Программисты – специальность востребованная, как заведующий бюро Борис Березов добился оклада в сто сорок рублей, плюс практически гарантированная премия в тридцать процентов, да жена получала на руки свои сто тридцать. Сколько раз хотелось плюнуть на все, купить за кровные. Но директор НИИ отговаривал, подкидывал по мелочам: то премию внеочередную, то грамотку, то путевку в профилакторий. Осенью так вообще расщедрился на неслыханное: поощрил поездкой в Болгарию на две недели, да еще вместе с женой. Понимал, что ценный специалист иначе не задержится…

– Пап, пап, а если тигр и лев буду драться, кто кого поборет? – Бориса неожиданно дернула за рукав маленькая ручонка сына.

– Чер… – едва не соскочило с языка ругательство. – Тигр, безусловно, тигр! – В корзину полетела уже почти полностью законченная перфокарта. – Не мешай, пожалуйста, я скоро закончу набивку данных.

– Как всегда, – совсем по-взрослому пожал плечами мальчик и поплелся к выходу из кухни, укоряюще шаркая по полу мамиными розовыми тапками с помпонами.

– Вот получу денежки за эту халтурку для медиков, куплю конструктор! – пытаясь оправдаться, бросил ему в спину Борис. И продолжил, глядя прямо в глаза обернувшемуся сыну: – Большой, с электромоторчиками!

– Правда?! – Вся напускная серьезность слетела с мальчика без следа. – Тот самый, из которого можно целиком автоматическую лунную станцию построить?!

– Гхм! – закашлялся от удивления Борис. – Хотя… Да! – подтвердил он после секундного колебания, почти сорок рублей, но как тут отказать?

– Ура-а-а! – Сын коротко ткнулся под взлохматившую вихры на голове руку отца и почти сразу, от радости забыв обо всем на свете, побежал в коридор.

– Не хвастайся! – запоздало попросил Борис. И добавил потише, для себя: – Все равно у тебя день рождения скоро, как раз и подгадаю…

Впрочем, деньги сначала нужно заработать. То есть пристроить скальпель в руке половчее, так, чтобы он не натирал мозоль, да продолжить вырезание окошечек в картоне. Хорошо хоть по случаю перехватил в НИИ финские фирменные перфокарты «Кангас» – тонкие и долго не расслаивающиеся в «шептуне»[1439]

[Закрыть], да еще на вид приятные – зеленые, со скругленными углами и маленьким рисунком совы. Но все равно, как медленно таяла колода!

Однако поработать не дали:

– Борька! Ты где? – разнеслось по коридору монументальное контральто не менее монументальной комендантши. – Бегом на вахту, там звонит тебе кто-то! Сильно срочно, говорит!

– Какого черта? – Снова сорвалась рука программиста, и скальпель распорол картон в опасной близости от пальцев. – Что им, рабочего дня нет? – Еще одна скомканная перфокарта полетела в мусорное ведро. – Сейчас, пусть подождут!

По пустяку звонить не будут, тем более что уговорить комендантшу подняться на два этажа – занятие совсем не для слабаков. За несколько минут пути до будки на проходной Борис успел придумать и отбросить множество вариантов. Что-то случилось с родителями? Свалились из неведомой Тмутаракани далекие родственники? Что-то страшное произошло в НИИ? Или милиции что-то нужно? Последнее казалось самым вероятным, трех дней не прошло, как он сдал свой паспорт на плановую замену – вместо старых серо-коричневых книжечек с небольшой фотографией выдавали новые, темно-красные, с большим фото.

Хотя этот признак был совсем не главным – по всей стране, где-то шепотом, а местами и в полный голос, обсуждались неожиданные нововведения. Во-первых, были упразднены записи о социальном положении и национальности[1440]

[Закрыть], вместо этого все получали лаконичную строку: «Гражданин СССР». Во-вторых, к основному документу дополнительно прилагалась небольшая пластиковая карточка[1441]

[Закрыть] с ФИО, датой рождения, фотографией, защитой от подделки в виде переливающегося золотом герба СССР и рельефно выдавленным уникальным номером из шестнадцати цифр. Последний, очевидно, для пущей надежности, дополнительно вписывали в паспорт. В-третьих, и это самое главное, к карточке был привязан счет в Сбербанке. Предполагалось, что именно туда будет переводиться вся зарплата; кроме того, расплачиваться в магазинах возможно станет вообще без денег, кассир лишь сделает с карты специальный оттиск на чеке или квитанции.

Газеты говорили о грядущих переменах как эпохальной и значимой вехе на пути к коммунизму, объясняли неожиданно многочисленные достоинства безналичных платежей да заранее радовались серьезному удару по карманникам и прочим жуликам. Но многих пластиковый заменитель налички пугал, кто-то даже паниковал, снимал деньги со сберкнижки или, помня прошлую деноминацию, наоборот, все до копейки переводил на счет. Борис же не волновался, считал, что капиталисты плохого не придумают, ведь чуть ли не все советские программисты знали о закупке американских ЭВМ и программного обеспечения для обслуживания давно использующихся там кредитных карт. Более того, ходили упорные слухи об идущем «из-за океана» пароходе с импринтерами[1442]

[Закрыть] и другими устройствами для нужд советской торговли, чтобы «все было как за границей».

Наконец, добравшись до телефона, Борис аккуратно, тремя пальцами, поднял лежащую на столе трубку.

– Борис Березов у аппарата! – формально и серьезно начал он разговор.

– Привет, сосед! – в диссонанс отозвался с веселым напором далекий собеседник. – Все в той же берлоге обитаешь? Или сбежал давно, а со мной разговаривает тупой дубль?

– Неужели… – замялся Борис.

– Таки забыл?! – реально удивился все тот же голос. – Не верю! Меня еще никто не забывал!

– Изя Таль!!! – наконец полностью смог составить картинку Борис. – Сколько лет!

Друг, с которым он делил комнату долгих пять лет, после окончания института резко пошел вверх по карьерной лестнице и быстро добрался до должности руководителя групы в знаменитом «морозовском» КБ-60. Однако после арабо-израильской войны белая полоса сменилась черной. Невзирая на явный конструкторский талант и отсутствие пресловутых родственников за границей, его выкинули с работы с волчьим билетом. Одни говорили, что досталось за лишнюю болтовню о качестве советских танков, другие – что за фамилию, по странной случайности совпадающую с таковой у генерала-танкиста израильской армии, прославившегося в боях на Синае. Правда, скорее всего, лежала где-то посередине, тем более что язык у Изи и впрямь был острый.

Но толком обдумать этот момент не имелось даже секунды.

– Зим еще больше! – хрюкнула смехом телефонная трубка. – Ты-то все так же горишь в своем НИИ?

– Стал практиком и циником, – отшутился Борис. – По-другому с женой и двумя детками не выходит.

– Молодец, растешь! – почему-то обрадовался старый друг.

– Но как дела у тебя? – поспешил с ответным вопросом Борис. – Нашел наконец-то нормальную работу?

– И не только себе. – В голос Изи добавились подозрительно вкрадчивые интонации. – Как прошел слух о снятии инвалидности с пятой группы[1443]

[Закрыть], я ткнулся обратно в шестидесятое КБ. А там такое творится…

– Взяли, наконец? – предположил Борис, потому как энергичный голос в черной эбонитовой трубке со сколотым краем никак не соответствовал образу неудачника.

– Давай не по телефону, а? – дождавшись пробудившегося у собеседника интереса, Изя сделал подсечку, как настоящий рыбак. – Я в генделик[1444]

[Закрыть] пошел, помнишь, тот, что на Сумской? – Он продолжил давить, заранее обрывая все возражения: – Так что бросай все свои делишки и приходи, попьем пива, как в старые добрые времена. Обещаю – не пожалеешь!

…Казалось бы, что общего может быть между программированием и конструированием танков? Однако после пары кружек вполне приличного «Жигулевского» под новомодные сирийские фисташки, прогулки по улице Свердлова и сомнительных «трех бочек» за далеким от свежести столиком ресторанчика напротив пожарки схожие моменты таки обнаружились, да еще в немалом количестве. Дальше – больше, незаметно подтянулись друзья Изи, и ближе к ночи Борис незаметно для себя влился в дружный коллектив специального отдела с непроизносимым названием «№ 3241», которым, как оказалось, и руководил его бывший сосед. На следующее утро неожиданное трудоустройство казались явным бредом, но… Отступать было поздно, да и, сказать честно, не особо хотелось.

Условия на новом месте оказались далеко не фантастическими. Квартиры даже не обещали, и зарплата после кредитного вычета за трехкомнатный кооператив мало отличалась от прежней. При этом работы было намного больше, но… Насколько она была интересной и важной для страны! Куда там тихому болоту метрологии, в «танковом» спецотделе советская электроника менялась прямо на глазах. Кроме того, несмотря на все меры секретности, через полгода программист стал настоящим кладезем отраслевой информации для любого шпиона, благо Изя питал к своим бывшим и настоящим начальникам весьма сложные чувства.