Текст книги ""Фантастика 2026-23". Компиляция. Книги 1-27 (СИ)"

Автор книги: Павел Дмитриев

Контроль внешнего вида и работоспособности проводился стопроцентно, каждое десятое изделие отправляли в климатическую камеру и на вибростенд. Главной причиной отказов был кварцевый генератор. Вроде бы устройство проще некуда, но, пока не ввели предварительную приемку элементов, ничего хорошего не получалось. Набрав полную жестянку никуда не годных запаянных алюминиевых коробочек из города Волжский, накатал обстоятельную телегу своему начальнику главка[408]

[Закрыть]. Но особой взаимности не получил, лишь вялую отписку в стиле «так было, так будет»[409]

[Закрыть].

И вот ведь действительно, плевать на такую мелочь. В СССР денег куры не клюют, фонды у НИИ «Интел» безразмерные, поставки внеочередные. В следующий раз закажем сразу тройной комплект, проверим, брак спишем по акту и положим на всякий случай в дальний угол склада. Электроника не комбайны, места для хранения надолго хватит. Так и напишу Шелепину после съезда.

Предметом особой гордости стала упаковка. Ничего похожего на полиэтилен с воздушными пузырьками мне в СССР не попадалось[410]

[Закрыть]. Но установка для производства незаменимых в двадцать первом веке Bubble Wrap представлялась совсем несложной – так и оказалось на самом деле. По сути, хватило двух горячих валов, один из которых был с дырками и подведенным внутрь низким давлением. Два слоя полиэтилена попросту прокатывались через них. Оставалось только порезать пленку на аккуратные конверты и отучить монтажниц от затягивающей привычки «лопать» пузырьки.

Дизайн картонных коробок утверждал Александр Николаевич лично. В конце концов, прошел самый консервативный вариант с белой надписью «Часы электронные…» на фоне развевающегося флага СССР. Шрифт имитировал экзотический для шестьдесят шестого года шестнадцатисегментный индикатор.

…Сделать всю партию перед XXIII съездом КПСС успели с огромным трудом. «Светлана» поставки провалила с громким треском, свой план им показался важнее. По слухам, репрессии по заводу прокатились небывалые, на пенсию и прочие «непопулярные» должности «ушли» десятка два руководителей[411]

[Закрыть]. Нам от этого было не легче – спас только авдеевский задел, без него съезд наших изделий не увидел бы. Все равно последнюю сотню часов собирали всем НИИ ночью. И еще целую кучу непрерывно делали следующие несколько недель, уже на дополнительные подарки особо знатным гостям. Уж очень часики пришлись по вкусу делегатам. За одними только вакуумными экранами Анатолий летал в Минск раз пять. Сколько я прыгал вокруг «Пульсара», даже описать сложно, спасло только то, что они в ходе непрерывного четырехсменного допиливания технологии добавили «в годные» еще пару-тройку процентов изделий.

В ходе «часовой гонки» я забросил не только личную жизнь, но и подвижки по другим направлениям. А их случилось не так уж мало.

Для начала, Антонина Валерьевна Семичастная в стороне от моей деятельности не осталась. Более чем скромные продажи альбома Ванессы Мэй (под именем Валерии Петровой) ее не остановили, скорее раззадорили. После четырех лет обучения в консерватории супруга Председателя КГБ не сомневалась в высоком качестве музыки. Ее возможностей с лихвой хватило для аккуратной организации продажи прав на издание пластинки CBS France[412]

[Закрыть].

Филиал крупнейшей американской компании переживал далеко не лучшие времена. Американские мелодии в Европе «не шли», студия ютилась в Париже, на частной квартире в шестнадцатом округе, в доме № 3 по улице Фрейсине. Но более солидные компании США принципиально не хотели иметь дело с Советским Союзом, и сделка все же состоялась при активном участии нового директора CBS France Жака Суппле[413]

[Закрыть]. Денег это принесло СССР до смешного мало, кажется, что-то около тридцати тысяч долларов в пересчете с франков.

Учли и тактические ошибки. Советский старт проводили «по хронологии», начали с альбома «Violin». Для две тысячи десятого года это была чуть обновленная классика, но специалисты тысяча девятьсот шестьдесят пятого после прослушивания впадали в экстаз. Продажам это, впрочем, не помогло ни капли. Поэтому за границу пошло самое лучшее, а именно, половина альбома «Storm». Имя исполнителя разглашению не подлежало, выбор сценического псевдонима отдавался на усмотрение издателя. Через пару месяцев тиражом в тысячу штук была выпущена скромная «сорокопятка»[414]

[Закрыть] на две композиции, подписанная как Simona Smith.

Особо удачно сложилась судьба «I Feel Love»[415]

[Закрыть], мелодия практически мгновенно стала известна в Европе и США. К концу января она прыгнула на первое место в UK Singles Chart[416]

[Закрыть], на шестое в Dillboard Hot 100, девятое в Hot Soul Chart. Музыка Симоны Смит не выходила из эфира радиостанций, продажи пластинок стремительно пошли в гору. Фанаты атаковали магазины. Компания CBS аккуратно зондировала почву на предмет следующих хитов, и торг уже перевалил за сотню килобаксов[417]

[Закрыть]. По меркам шестьдесят шестого года сумма совсем немалая. Об этих событиях нам с Катей рассказала воодушевленная Антонина Валерьевна в тихом московском ресторанчике «для совсем своих» за скромной бутылочкой трехлетнего армянского «Геташена».

Сначала я чувствовал раскаяние: обманул ведь и украл чужие произведения. Но… Как можно обокрасть еще не родившийся талант?! Это же бред! Произведения Ванессы Мэй, если, конечно, она вообще появится на свет, в этом мире будут ничуть не менее знамениты и талантливы. Вернее, они будут еще лучше, чем в моей истории! Любой творец стоит на плечах предшественников, и чем выше они установят планку, тем большего достигнет последователь. Музыка и проза не прыжки в длину, эффекта Боба Бимона тут быть не может[418]

[Закрыть].

Единственное, что несколько смазывало эффект, так это отсутствие автора. Кто-то в CBS проговорился, пошли слухи вроде того, что скрипачка Валерия Петрова заключена в ГУЛАГ и пасет на Колыме пингвинов, а все гонорары присваивает себе ЦК КПСС. В Лондоне даже появился какой-то фонд, успешно собирающий средства на вызволение звезды из застенков КГБ. Зато «Мелодии» пришлось выпускать дополнительный тираж Violin какого-то необыкновенного объема, и в кои-то веки контрабанда «пластов» пошла через границу в обратную сторону.

Через месяц история начала принимать неприятный оборот. Советские функционеры зашевелились и начали спрашивать: кто же так изящно протолкнул неоднозначную музыку? После того, как коробки самописных магнитофонных лент начали массово украшаться надписями «Свободу Валерии», чета Семичастных поняла – надо срочно что-то делать. Речь уже шла о натуральном «спасении задниц», а не о благих намерениях дополнительно заработать для СССР.

Посвящать в детали кого-то постороннего не хотелось, и от меня, как крайнего, понадобился весь возможный креатив. Пришлось думать.

Во-первых, фотографию исполнительницы до сих пор нигде не печатали. Выбор был не ограничен, и после кагэбэшного поиска кандидатуры «звездой» стала не молоденькая симпатичная девушка, а грузная тетка почти шестидесяти лет, проживающая в Волгограде. Со скрипкой, впрочем, она обращалась очень прилично. Заодно была заслуженным членом партии и осведомителем со времен ОГПУ. За весьма скромное вознаграждение тетка была готова выдать себя хоть за всю четверку The Beatles.

Во-вторых, мы с Анатолием подготовили микшерский пульт. Взяв за основу что-то стандартное импортное, добавили в него пяток профессиональных магнитофонов и еще кучу разных коробок. Одной из которых стал ноутбук, хорошо замаскированный под пару осциллографов. Вернее сказать, приборы были вполне настоящими и честно показывали всякие движущиеся кривые от аудиовходов. Но перед ними можно было незаметно для постороннего наблюдателя поднять крышку артефакта и получить доступ к удобному Adobe Audition.

Дальше последовали репетиции, приглашенная группа с вспомогательными инструментами и наконец сама запись. В творческом процессе приняли участие несколько журналистов, включая парочку «импортных», с таким же «никаким» музыкальным слухом, как у меня. Надо сказать, что исполнение Ванессы Мэй от исполнения нашей дамы я на гэдээровском усилителе «Regent» и колонках «Симфония» отличить не мог. Установка мигала огоньками, зеленые точки бегали в осциллографах, бобины магнитофонов крутились. Я с умным видом щелкал тумблерами и совмещал записи. Хорошо, что, кроме самой скрипачки, никто из музыкантов этой чепухи не слышал. Но даже «маэстро» недовольно кривилась. Впрочем, итоговый фрагмент секунд на десять вышел вполне прилично. Остальное журналистам было уже неинтересно, сделав фотографии с разрешенных ракурсов, они разбежались творить плановую нетленку.

Небольшая статья в «Известиях», честно приводящая факты и фотографии, заткнула сплетников, как хороший кляп. Стала понятна повышенная секретность. Ну, еще бы, таинственная и изящная Simona Smith куда привлекательнее русской старухи. Да и большая сцена ей в таком возрасте противопоказана. Коммерчески CBS потеряли немного, композиции шли нарасхват. Но славу болтунов радиокомпании приобрели, и тут им нужно было жаловаться только на себя. Пункт по обеспечению секретности настоящего имени исполнителя в договоре предусмотрели не зря.

Несмотря на то что нашелся удачный выход из положения, сам по себе проект было решено постепенно сворачивать. Еще два-три контракта, чтобы не возбуждать подозрений, и хватит. Слишком велик риск. Но польза от происшедшего инцидента была все же немалой. Стало понятно, что «вбрасывать» в оборот произведения из будущего нужно очень осторожно, просчитывая все возможные ситуации заранее.

Зато удачно получилось переключить внимание Антонины Валерьевны на новую игрушку. А именно, публикацию фантастических произведений будущего. Очень к месту пришелся первый том распечатанной фантастики, «Почтальон» Девида Брина. Только его мы успели сделать по-человечески после того, как переварили клавиатуру «Консула» с больших английских литер на маленькие русские. Специально для супруги Председателя КГБ открыли небольшое переплетное производство, в котором вытащенные из «Консула» листочки сшивали в приятные книжки с дерматиновым переплетом.

Виновата была скорость печати, при промышленных объемах она оказалась смешной. Вроде бы пять букв в секунду (при большем темпе случались столкновения рычагов) – очень даже много. Но уже на страницу требовалось шесть-семь минут. Так что, фантастический роман печатался целую неделю, и то, если не считать профилактики и ремонта пишущей машинки. Впрочем, были заказаны еще два «Консула», с которыми наша типография имени две тысячи десятого года могла без проблем обеспечивать культурный досуг жен вождей.

Тем более что на них был возложен важный процесс идеологического контроля над произведениями. Откровенно враждебные подлежали передаче на хранение в запасники НИИ «Интел». Для остальных требовались авторы. Те самые, готовые сделать из нудноватого «Pinocchio» заводного «Буратино», а туповатый сюжет «The Wonderful Wizard of Oz» превратить в «Волшебника Изумрудного города», да еще дописать к нему десяток томов продолжения.

– Вот гад! – прокричал в ухо Петрович.

Только успел прикрыть глаза, пытаясь подремать минутку по дороге на работу.

– Да что ж он, гад, делает!

– А-а?! – Продрал глаза и увидел, что «Волгу», как полуторатонный неуправляемый корабль, понесло на черный багажник похожего транспортного средства. Бум-м!!! Подушки отсутствовали, ремни безопасности тоже[419]

[Закрыть]. Успел порадоваться, что Катя на шестом месяце осталась дома, а ведь хотела поехать со мной еще вчера. Тут меня нехило шмякнуло о далеко не мягкую панель, ладно, хоть руки подставить успел. Да еще шапка и теплое пальто помогли.

Рудольф Петрович тихо матерился, но вроде уцелел, пронесло. Выбрался на улицу, в сумраке раннего мартовского утра повреждения автомобилей показались на диво незначительными. Обошлось без травм, водитель передней машины уже вышел, смотрел, что помялось. Да и его пассажир вылез с заднего дивана. Мелочь, можно не волноваться. Бампера под замену, остальное, пожалуй, и выправить можно. Реальный танк, а не машина, мой новый «Аккорд» после такого поехал бы только на эвакуаторе.

Одно плохо, такси тут поймать непросто. Придется пешком тащиться пару километров по легкому морозцу, это лучше, чем давиться в автобусе.

Полез в салон за папкой – чего время терять?

– Ты что сделал, идиот? Глаза в задницу засунул? Совсем обалдел?

Внешне солидный пассажир пострадавшей машины подступал к Петровичу, воинственно размахивая тяжелым портфелем. Я опешил, ну прямо дежавю из девяносто второго года, тогда отец неудачно помял «джип» какого-то братка. И то, разговаривал новый русский тогда несколько культурнее, мат был незлым и безадресным, только для согласования слов во фразе.

– Мужик, ты чего? Озверел, что ли? – Не умею я переходить мгновенно из одного состояния в другое.

Машина попалась явно государственная, разбираться с автоинспекцией предстояло водителям. Повреждения оказались смешными. Чего орать-то? Но нет – какая-то особая барская гордость вылезла.

– Сам ты мужик сиволапый! Секретарь горкома я, да тебя… – и с кулаками ко мне.

Здоровый товарищ, в пальто, шапка-пирожок из каракуля, добрая. Не сильно молодой, к сороковнику уже, судя по одутловатой морде. Подбежал резко, но осадил, хорошо мне иметь габариты на голову выше среднего аборигена. Это еще здоровый экземпляр попался, но все равно до метра восьмидесяти не дотянул.

– Кто такой? Где работаешь, идиот? – грозно так, и как главный аргумент: – Партбилет лишний?! Я это мигом поправлю! На коленях ко мне в кабинет поползешь!

…Секретарь горкома. Не первый, тот про наш «721» явно что-то знал и старался держаться на расстоянии. И не второй, с ним общался много раз, спокойный, мудрый мужик. Не слишком образованный, скорее всего «три класса, четыре коридора». И речь… своеобразная. Но жизнь прошел нелегкую, его житейская мудрость часто «била наповал» мое университетское образование в хозяйственных и кадровых вопросах. В общем, я его серьезно уважал, он меня вроде бы тоже – наверное, за напор и энергию.

Но тогда что это за урод?![420]

[Закрыть]

– Брателло, ты чё, в натуре, хочешь крышой померяться? – Жаргон криминальных боевиков девяностых телевизор мне все же успел залить в уши. – Быстро достал мобилу, набрал пахана!

– Что?! – Мужик от удивления отскочил на шаг.

– Не, ну ты, в натуре, рамсы попутал! – Меня продолжало нести. (Водители дружно прислушивались «во все глаза».) – Ты, урод, вообще свою поляну потерять хочешь?

– Ты, козел, вообще понимаешь…

– Понты подбери, или стрелку забьем?!

Шир-р! Поставленный у гада удар, опыт. Хорошо, хоть медленно, только смазал по скуле, а то мог бы и положить. Очень трудно я раскачиваюсь. И о людях думаю хорошо… Первое время.

– Хлоп! – засветил ему с правой от души без лишних хитростей.

Не сговариваясь, разорвали дистанцию. Давно мужику не прилетало, смотрел на меня ошеломленно, как на зеленого человечка, головой тряс. Признаться, тоже отвык от подобных дорожных приключений.

– Ну и порядки тут в горкоме. – Я с хрустом размял шею. – Прямо логово разбойников.

– Скотина! – выругался секретарь. – Изничтожу!

– Кто ж тебя назначил, а? – Неужели в М-граде сменили власть? Хоть НИИ «Интел» городу не подчиняется, крови по мелочам он попить сможет изрядно.

В отдалении начала собираться группа зевак. Поди, не часто при авариях солидные граждане морды бьют. Впрочем, коммунисты всегда боялись огласки. Проследив за моим взглядом, противник погрозил кулаком и шустро полез в «Волгу». Судя по тому, как она резко стартовала, мелочами типа госавтоинспекции секретарь горкома себя утруждать не собирался.

М-да. Нравы в местной партийной элите… Раньше думал: откуда разгул бандитизма и прочей преступности в девяностых? После стольких лет построения справедливого общества? Теперь понятно – вот она, первая ласточка перестройки. Не Горбачев СССР с рельсов под откос пустил, и не Яковлев со всякими Шеварднадзе. Вот такие уроды и доросли до серьезных постов. Еще и деток наплодили, в MBA, тьфу, ВПШ выучили[421]

[Закрыть]. Ур-р-роды!

Номерок машины он, конечно, запомнил. Я его тоже. Аккуратно навел справки – оказалось, что власть в городе не менялась, просто прислали новичка из дефолт-сити поработать годик, поднабраться опыта четвертым секретарем[422]

[Закрыть]. Наверное, этот хам-секретарь тоже все разузнал и решил не связываться.

Но главный вывод я для себя сделал: надо зимой ездить на шипованных колесах! Тем более с Катей. Загадка природы: почему в холодной стране, на которой полгода дороги завалены снегом, не практиковали такого простого способа передвижения? Паршев со своей климатической теорией мешал водителям думать, не иначе. Ведь нет ничего более простого, чем кусочки металла в резине. Никаких нанотехнологий, завод-гигант и штат химиков без надобности.

Основную часть – небольшой металлический грибок, только с широкой полой ножкой, токари на ТЭЦ по моему эскизу сделали уже к утру следующего дня. Шипы вышли малость разные по диаметру и форме, допуски в полмиллиметра. Но мне ими не стрелять. Конечно, лучше бы зарядить процесс на современный револьверный автомат, но где его искать в М-граде?

С твердосплавом тоже все решилось без труда. Под руку попали победитовые накладки на резцы, похожие на толстые спички, только вдвое короче. Их ломали в тисках зубилом пополам и впаивали части в полую ножку грибочка какой-то желтой бякой, чтобы победит немного торчал. Затем в шине сверлом-трубочкой сверлили глухое отверстие диаметром миллиметра в два, выдирали мешающий столбик резины хирургическим пинцетом.

В завершение на простейшем ручном прессе шип загоняли в подготовленную дырку. Поначалу была проблема с качеством резины, жесткая и даже немного ломкая беговая дорожка норовила «сколоться» в процессе запрессовки. Но после того как шипы перед установкой начали окунать шляпкой в восемьдесят восьмой клей, процесс пошел, как по маслу[423]

[Закрыть].

Не помешало даже отсутствие специальной зимней резины. Конечно, узкие диагональные И-194 тот еще подарок, но шипы в ромбики их рисунка вполне поместились. Не слишком красиво, все же придется искать на будущий год специальные шины, пусть импортные, безопасность дороже. Зато «Волга» перестала быть коровой на льду и стала управляться на скоростях более 20 км/час. Петровича поразило до глубины души, насколько проще стало ездить. Даже начал немного лихачить, поэтому заставил его повесить поперек заднего стекла транспарант: «Осторожно, шипы». Хватит нам переднего разбитого бампера, незачем еще на задний искать приключений, в смысле, ловить отмороженных на всю голову нешипованных партаппаратчиков.

Вот о чем нужно подумать в будущем, так это о ремнях безопасности. Но тут без специальной капроновой ленты ничего не сделать, разве что с «тойоты» снять… Да чем я вообще думаю-то? Где была моя голова осенью?! Берем систему с RAVчика, и к ней пишем обширную докладную товарищу Шелепину. Немного еще краски сгустить надо, типа, из сотни погибших ремни могли спасти половину[424]

[Закрыть]. Неужели в СССР людей так много, чтобы терять их в мирное время из-за идиотских консервных банок на колесах?! Внедрить-то копейки стоит, еще и окупится потом на штрафах.

Глава 10
Телетайп, модем, комиссионка

В конце марта начался съезд КПСС. Кабинеты начальников обезлюдели, шутка ли – почти пять тысяч делегатов наскребли по Советскому Союзу![425]

[Закрыть] Нечто подобное в России двадцать первого века бывало в конце декабря – начале января. Вроде бы обычные рабочие дни, но все принимающие решения товарищи перебирались ближе к теплым морям и океанам. Снимать трубку стоило, только если сильно соскучился по голосам секретарш. Некоторые из них были очень даже ничего, но виртуальные отношения совсем не в духе эпохи.

Когда спала «часовая» лихорадка, у меня немедленно появилось ощущение каникул. Пробовал читать газеты, но быстро понял: Михаил Афанасьевич был еще очень лоялен к советской прессе. Ее нельзя читать ни до обеда, ни после. Разве что на ночь, и то, поди, приснятся ужасы кумачового цвета. Быть может, местные жители и умудрялись вылавливать что-то ценное между строчек, мне это высокое искусство пока оказалось недоступно. Ощущения были, как после пресс-релиза третьеразрядной корпорации областного масштаба. Такой PR-отдел я бы уволил за неделю без выходного пособия.

Поток фельдъегерской почты иссяк, телефонных звонков не было, благодать. Впрочем, сотрудники этого не почувствовали. Наконец-то появилась возможность не спеша подвести итоги прошедшего квартала, подтянуть накопившиеся хвосты, а главное, заняться связью. Не зря же я мыслил первейшей и важнейшей своей миссией в этом мире создание Интернета? Вот и нужно было соответствовать, а не прохлаждаться!

Собственно, достижений на компьютерном фронте оказалось не слишком мало. Вывод текстов с ноутбука на «Консул» и до перепайки литер шел полным ходом. После он принял вполне эпические масштабы. Две машинки пережевывали тексты программ и самых разнообразных хелпов исключительно на английском языке со всеми нужными спецсимволами. Причем вручную, через HyperTerminal, путем копирования Катиными руками. Не слишком прогрессивный способ, мягко говоря, но разработать другой банально не хватило времени. Содержимое шло под грифом «особая папка» и покидало охраняемый бокс НИИ только в запечатанном виде, под охраной Анатолия, отвозившего все лишнее в какое-то личное спецхранилище Семичастного.

Поставленная цель была понятна: снять с Dell’а все возможные бонусы до того, как он превратится в бесполезный набор микросхем. Всю музыку я переписал на магнитную ленту еще на даче Шелепина, фильмы и фотографии пересняли на пленку осенью, в перерывах между ремонтами. Осталось забрать книги, тексты программ, разнообразные файлы помощи, и можно было со спокойной совестью превращать настольный артефакт в суперкомпьютер мирового значения.

И так приходилось принимать вычислительные задачи от Шокина и Семичастного. По сути, сейчас ноутбук постоянно обсчитывал в фоне какие-то задачи, не загружая процессор более чем на десять – пятнадцать процентов (спасибо скаченной когда-то в софте ThreadMaster). Иногда по много часов без перерыва. Даже обидно, понятия не имел, разработку чего ускорял – ракет, самолетов, подводных лодок или просто хак шифра ЦРУ. Но курьеры дожидались результатов буквально у дверей главка и выхватывали распечатки из рук Толиных бойцов с такой скоростью, что последние жаловались.

Но поперек полного вычислительного счастья легла неуклюжая туша АЦПУ от БЭСМ-4. Этот шикарный аппарат многозначительной марки 128-2 (сто двадцать восемь символов в строке, две строки в секунду) скучал без дела. Пятидесятиметровая пачка фальцованной бумаги А3 с перфорацией по бокам грустно лежала на проволочном поддоне между лапами, которые поддерживали на полутораметровой высоте его неохватный серый корпус.

Вроде бы простой принцип, крутится барабан с девяносто семью символами по окружности. В нужный момент конденсатор разряжается на электромагнит, тот толкает пуансончик, бьет по бумаге, прижимает ее к барабану через широкую красящую ленту. Одна строка – один оборот. Итого сто двадцать строк в минуту, мегабайт в час, почти гигабайт за месяц. Аж слюнки текут, но зубы об эту задачу обломали славно.

Интеллекта в АЦПУ, как в молотке, совсем не имелось. Даже промотка бумаги – совершенно отдельный двигатель, запускаемый по таймеру (новые микросхемы часов пришлись очень к месту). При печати крутящийся барабан посылал два сигнала – начала оборота и в момент выхода «на позицию» очередного символа. Интерфейс COM-порта ноутбука обязан был их «выловить» в виде сигнала CTS (разрешения передачи) и выдать строчку из шестнадцати байт сто двадцати восьми битов. Где «единичка» – там электромагнит должен был ударить. Процесс требовалось повторить по числу знаков на барабане, а именно девяносто семь раз. В результате получалась целая строчка.

По прикидкам, скорости COM-порта вполне должно было хватать. Оборот – полсекунды, за это время мимо бумаги пролетали девяносто семь отлитых на легкосплавном цилиндре символов. Итого имелось около пяти миллисекунд на выдачу последовательности. Иначе говоря, для печати всей строчки требовалось двадцать пять тысяч бод, если считать без всяких старт-стопов. Это в четыре раза меньше доступных в COM-порте сто пятнадцати тысяч двухсот бод. Должно было хватить с запасом на задержки в самопальном переходнике и на работу моего бриджа USB-COM[426]

[Закрыть].

Но практика упорно опровергала расчеты, печать не шла, как мы ни бились. Судя по всему, не хватало скорости. Пуансоны лупили куда попало – между символами во время движения бумаги. От поломки АЦПУ спасали только огромные зазоры между элементами. Пришлось признать эпический фейл. Отодвинуть пару человекомесяцев в виде «комодика» контроллера в сторону, отсоединить пару здоровенных тридцатиконтактных разъемов и вызвать грузовик с грузчиками – отдать принтер-переросток обратно на ВЦ ТЭЦ. И забыть про этот чертов металлолом.

Следующей стала неуклюжая попытка обойти узкий момент через перфоленту. Набить дырочек в бумаге и передать на какую-нибудь более приспособленную к большим объемам печати ЭВМ. Для этого Федор в перерывах между чтением Хайнлайна и «съездовскими» часами спаял вывод с ноутбука на перфоленту. Благо это оказалось много проще предыдущей задачи, а COM-портов у меня имелось в наличии два.

Молотила машинка будь здоров, только успевай заправлять ленту. Вот только при плотности записи около трех байт на сантиметр вывод мегабайтной книги грозил занять несколько километров бумаги. Не знаю, почему я даже не попробовал посчитать это заранее, просто в цейтноте на вопрос: «Нам нужен вывод на перфоленту?» – ответил: «Делай!» Так что пришлось выписать сотруднику премию, а машинку задвинуть в самый дальний угол.

Впрочем, оно того стоило. Федор-электрик при всем своем хиппи-антураже не только нашел себя в нашем диковатом коллективе, но и обнаружил редчайшие навыки проектного мышления. Если взялся, то будет долбить до конца, на результат, не задавая дурацких вопросов и самостоятельно решая встречающиеся на пути проблемы. Настоящий «луч света в темном царстве» советской корпоративной культуры[427]

[Закрыть].

Ведь как бывает обычно? Начинаешь работать с человеком, у которого есть голова, креатив, даже талант. Но если на уровне внутренней культуры отсутствует способность отслеживать и обрабатывать длинные цепочки действий, ничего хорошего не выйдет. Через некоторое время видишь метания из стороны в сторону, страшную организационную немощь, необъяснимые срывы сроков. Точно такое у меня было после того, как накурился гашишем в Амстердаме. Начинаешь обдумывать какую-нибудь мысль, на середине ее забываешь, ищешь начало, вспоминаешь, было ли оно вообще. Затем опять думаешь, и опять все разваливается. От такого опускаются не только руки.

Как начальник, заводишь тудушник[428]

[Закрыть], привычку еженедельно спрашивать результаты, выбиваешь задачу с точки, как в гольфе мячик из песка, снова и снова… Тудушник разносит к чертям, потом распухает голова, и кошмарик мягких белых стен палаты превращается в навязчивую идею…

Однако перфоратор был полностью подготовлен к испытаниям без всякого моего вмешательства и, к моему огромному удивлению, «пошел» с первой попытки. Федор явно почувствовал вкус победы в самостоятельном решении задач. Губить такую инициативу, все равно что пускать под нож стельную корову. Ему немедленно открыли следующий горизонт ответственности. Теперь этот волосатый и бородатый хипарь погонял по коридорам аж трех ботанов-инженеров, учил их «грокать», держать в руках паяльник, правильно нюхать канифоль, а также ничему не удивляться в «721».

В запале энтузиазма эта команда умудрилась сама додуматься подключить к уже хорошо освоенному интерфейсу ноутбука (не видя ничего, кроме глухой стенки с торчащей из нее парой кабелей) новый телетайп. Даже не спросили меня. Хорошо хоть ничего не спалили при преобразовании уровней сигналов. Уже задним числом я в десятый раз похвалил себя за качественно организованное заземление обоих зданий НИИ. Не будь зарыто в землю столько железа, с такими инициативными товарищами давно пришел бы конец интерфейсам Dell’а[429]

[Закрыть]. Зато как потешались над моим проектом местные электрики полгода назад, «безграмотный перестраховщик» – это был самый мягкий, почти ласкательный эпитет.

Недолго думая выпихнули пятибитный телеграфный код МТК-2 в последовательный порт. Дальше пришлось разбираться мне, и – маленькое чудо: в HyperTerminal нашлась крутилочка, переключающая порт на нужную кодировку и скорость. Не отрубили в Микрософте этот древний телетайпный хвост, позаботились о прошлом… Грешным делом, я уж прикидывал, как наиболее безболезненно перенастраивать телетайп, в котором частота передачи задавалась «железно» в буквальном смысле этого слова, а именно – вращающимся цилиндром с выступами, которые управляли нажатыми контактами[430]

[Закрыть].

На этом проблемы только начались. К своему большому огорчению, я убедился в очевидном: пять бит достаточно лишь для тридцати двух букв. На советском телетайпе это «изящно» обошли, введя три регистра (латинский, русский, цифры), переключения между которыми производили специальными командами. Не понятно, какой марксизм помешал инженерам СССР подумать чуток о будущем и принять сразу аналог ASCII для русского алфавита[431]

[Закрыть]. Но бороться с этим явно бесполезно, нужно приспосабливаться.

Зато еще не поздно принять нормальную кодировку для ЭВМ! Заранее, буквально в зародыше, раздавить на уровне отраслевых нормативов разброд и шатание, которые царили в советской компьютерной среде. Шутка ли, в меню FAR на моем верном Dell’е мне удалось найти более десятка разных таблиц. Только к эпохе первых персоналок можно отнести ISO с непонятным номером, целый выводок разных KOI, Альтернативную CP866, «Основную» ГОСТ… Наверняка это далеко не все плоды фантазий программистов СССР, но заниматься археологией у меня особого желания не возникло. Только задумался, сколько сил и денег пошло на устранение идиотизма отраслевого министерства. Сложно им было стукнуть кулаком и принять единую форму?[432]

[Закрыть] Пусть не самую удобную, но какая была бы экономия!

При этом совместимость с ASCII и ее латинскими буквами неизбежна. Можно было, разумеется, на радость врагам предложить доморощенный кириллический стандарт и фанатично его продвигать. Но насилие над здравым смыслом оставим коммунистам. Поэтому первые сто двадцать восемь знаков или семь бит станем считать уже свершившимся злом. И пусть сейчас в СССР толком никто не знает, шесть бит в байте, семь или сразу десять. Мне совершенно точно известно, что их будет восемь! На этом «восьмом» есть следующие свободные сто двадцать восемь клеточек в таблице. Их нужно только заполнить, этого хватит минимум на десять лет. Далее процессоры будут помощнее, памяти в них побольше, придет время графических операционок и полных мультиязыковых наборов шрифтов.