Текст книги ""Фантастика 2026-23". Компиляция. Книги 1-27 (СИ)"

Автор книги: Павел Дмитриев

В отличие от той, что на площади – совсем не праздничная. Молча, без привычных шуток или смеха, люди смотрели на несущего околесицу астролога. В потерянных взглядах светилось желание увидеть чудо.

– Хорст, – обратила мое внимание Саша. – Я знаю, что они хотят. Им вовсе не нужна демократия. Им нужно что-то вместо религии.

Вместо ответа я фыркнул, и принялся энергично проталкиваться к дверям отеля. Не слишком удачная идея; длинноносый астролог, наконец-то приметив платежеспособных клиентов, немедленно насел на нас с предложением:

– Угодно господам получить гороскоп? Или узнать будущее по линиям рук?

– Verdammtes Räuberpack![2014]

[Закрыть] грубо оборвал я попрошайку.

Саша, однако, послушно протянула астрологу руку. Он склонился над ладонью, зачем-то поводил по линиям желтым от никотина ногтем.

– У вас порок сердца, – заявил он категорически. – Однако линия жизни длинная, вы доживете до восьмидесяти лет. Ваши чувства развиты сильно, линия разума очень коротка, зато вы музыкальны и любите помечтать. А еще я вижу здесь троих детей.

– Так и будет, – с грустной улыбкой подтвердила чепуху Саша. – Спасибо вам.

Она отдала астрологу марку, и потащила меня к дверям. Толпа, прежде злая и неподатливая, теперь расступалось перед ней как перед мессией.

Я думал, мы сразу пройдем внутрь, но у самого входа в отель Саша вдруг приостановилась:

– Знаешь, а ведь твой разлюбезный Конрад – еще тот диктатор по натуре.

– Диктатор, но с сильным демократическим уклоном, – возразил я. – И хорошо. В нищей, униженной и озлобленной стране умеренного политика не выберут. А этот… у него есть шанс.

– А потом? – перебила меня Саша. – Что будет дальше?

– Он даст экономике минимум три-четыре года роста. Когда у избирателей появится работа и еда, они перестанут слушать сказки Гитлера, Реммеле,[2015]

[Закрыть] или Штрассера.

– Ты правда в это веришь?! – Саша обернулась к толпе. – Недовзрослые любители астрологов и кликуш непременно посадят на свою шею нового "спасителя отечества".

– Пока общество здорово, – я проследил взгляд жены, – оно не нуждается в шарлатанах, великих вождях и фюрерах.

– Твои любимые политики ничем не лучше!

– Настоящие политики, в отличие от идейных фюреров и генсеков, честно берут деньги у капиталистов, а уж эти-то циничные денежные мешки знают толк в конкуренции. Демократическая драка за места в Рейхстаге для них не дешевые тараканьи бега, а мощное кадровое сито, способ выбрать из толпы менеджеров сильнейшего. То есть, ставя сегодня на Конрада, они не забудут заодно, на будущее, поддержать его противника из эсдеков и коллегу-конкурента из центристов. И пусть побеждает тот, кто лучше справляется с управлением страной.

– Разделение владения и управления…[2016]

[Закрыть] ладно, раз ты считаешь этот метод правильным, – Саша вдруг развернулась ко мне ко мне, обняла, доверительно прижавшись головой к моей груди: – Собираешься в Кельн? Езжай. Пусть эти люди больны, но даже больные не заслужили фюрера.

– Сердце мое полно жалости, – медленно повторил я старую, местами уже избитую цитату. – Не сомневайся. Дурь Руматы из меня вытрясли давно, еще на Соловках.

– Знаю. И ты знай – я не спутаю кровь с соком земляники.

До открытия второго, особого предвыборного съезда Христианско-демократического союза Германии остались минуты, припозднившиеся участники торопятся занять места. А я все мешкаю в проходе, пытаюсь определиться – искать ли свободное кресло, или все же плюнуть на особое приглашение, и провести ли пару-тройку часов с куда большим толком – в ближайшем биргартене.

Ради чего оставаться? Партийные собрания всех конфессий похожи друг на друга как однояйцевые близнецы; зайди к нацистам, коммунистам или агрокультуристам, везде под тусклым, едва пробивающимся сквозь табачный смог светом ламп увидишь ровно одно и тоже: увешанные лозунгами стены, сцену с очередным оратором у кафедры и скучающих чуть позади членов президиума. В самом же зале – воняющих чесноком, табаком и пивом статистов-депутатов, большая часть которых знает друг друга хотя бы шапочно, а посему – не стесняется делиться мнением через десятки голов соседей, порождая тем самым гул, более всего напоминающий рев идущего на взлет реактивного лайнера.

Послушать, о чем говорят? Зачем?! Прочитать стенограмму можно втрое быстрее.

Окончательно решившись на вариант с пивом и острыми колбасками, я развернулся к выходу и тут же расстроенно выругался:

– Mist!

Сбегать поздно.

Навстречу уже спешит Конрад Аденауэр, собственной персоной. Еще тот красавец – задранные к самым глазам скулы, неестественно худые, морщинистые, сползающие в узкий подбородок щеки, почти лысый череп. Похожая на оскал улыбка – последствие старой автомобильной аварии. Ходячая иллюстрация к расхожему ругательству: Dein Gesicht auf einer Briefmarke und die Post geht Pleite – твою рожу на марку-почта разорится.[2017]

[Закрыть]

Летом, рассматривая фотографии старого мира, я никак не мог понять – как человек с подобной внешностью сумел не только попасть на почтовые марки, но превзойти по своей популярности Бисмарка. Теперь знаю секрет – у него удивительные глаза. Детские, ясные и при этом удивительно живые. Они говорят за все лицо.

– Рад, очень рад приветствовать вас в этом зале, – протянул мне руку герр Аденауэр.

– Удивительный успех, – отвечая на рукопожатие, я кивнул в сторону битком забитого зала. – Вашей партии нет и полугода, а уже есть полторы тысячи выбранных на местах депутатов. Полагаю, вы без труда возьмете сотню мест в Рейхстаге!

– Ох, хорошо если выбьем половину от вашего прогноза, – попытался скорчить унылую мину Конрад. – Нас давят по всем фронтам. Однако пойдемте, ваше место в президиуме!

– Зачем? – опешил я. – У меня нет никакого поста в ХДС!

– Есть, и самый важный, – отмел мои возражения Конрад. – Пойдемте же, мне давно пора выступать!

"Обдерет как липку", – тяжело вздохнул я.

Противиться, однако, не стал. Герра Аденауэра можно понять – большая политика, как и война, требует всего лишь трех вещей. Денег, денег и еще раз денег. Вывести ради них за руку на сцену и посадить в президиум неприлично молодого, вдобавок скандального биржевого спекулянта? Нет ничего проще. Толика лести, да еще и бесплатной, никогда не вредила делу выпрашивания денег.

Свою речь герр Аденауэр начал раньше, чем я успел удобно устроиться на стуле.

– Возблагодарим от всего сердца Господа нашего всемогущего! Нам, как и всему народу Германии, нелегко дались прошлые годы. Мы страдали все вместе, мы пережили и вынесли все это вместе. Так давайте поклянемся, что сохраним это единство и в будущем, сохраним ту же верность нашей нации, ту же любовь к нашему отечеству! А теперь все вместе: "Германия, дорогая Германия! Ура! Ура! Ура!"[2018]

[Закрыть]

Забившие зал депутаты в ответ на немудреный призыв вскочили с мест, и принялись раз за разом скандировать "Германия! Ура!" Поднял свои задницы со стульев и президиум, мне пришлось изображать энтузиазм вместе со всеми. Хоть и выкрикивал я вместо "Hurra!" куда более ребяческое "Bier!" – смысл действа менялся мало.

Дождавшись, когда все вдосталь наорутся, герр Аденауэр оборвал последние вскрики резким взмахом ладони и принялся обстоятельно перечислять достижения партии за прошедшее с прошлого съезда время. Я заскучал, тяжелый рейнский диалект Конрада мешал сосредоточиться на сути событий; должно быть, я даже задремал с открытыми на призрак острых колбасок глазами.

Ровно до того момента, когда услышал знакомое по учебникам старого мира:

– Капиталистическая система не соответствует жизненным политическим и социальным интересам немецкого народа. Новая структура немецкой экономики должна основываться на учёте того факта, что время безграничного господства капитализма ушло.[2019]

[Закрыть]

Лукавство. Громкое, рассчитанное на кричащие заголовки газет предвыборное лукавство. Я точно знал, предложенная Аденауэром альтернатива осталась все той же, целиком и полностью капиталистической. Однако сами слова! Зал провалился в мертвую тишину. Кажется, я услышал, как лопаются пузырьки в стакане минеральной воды.

– Мы считаем нужным социальное жилищное строительство за счет бюджета, – ударил по залу следующим тяжелым тезисом Аденауэр. – ХДС установит динамичную пенсию, которая будет зависеть не только от пенсионного вклада, а возрастать пропорционально увеличению государственных доходов. Следующим нашим шагом станут налоговые льготы на вклады в банках и специальные государственные премии на сбережения…

Дальше я не слушал.

Посеянные в Аденауэра зерна "общей теории занятости, процента и денег"[2020]

[Закрыть] дали отличные всходы. Меня захлестнул водоворот воспоминаний истории старого мира: немецкое экономическое чудо,[2021]

[Закрыть] итальянский расцвет, японский взлет, азиатские тигры, феномен Сингапура, все они, ранее перемешанные в малопонятную и несвязную кучу, вдруг начали выстраиваться в пронизанную стальной логикой картину.

Послевоенный расцвет экономик старого мира стоял на заложенном Конрадом Аденауэром социальном фундаменте!

– Кажется, наша поездка на Кубу откладывается, – прошептал я сам себе, подтягивая поближе карандаш и выданный организаторами съезда блокнот. – Причем надолго, очень надолго.

Маркс и его самозваный апостол Ульянов с ордой ортодоксального коммунистического клира никак не могли учесть, что развитый капитализм, в отличии от случившегося в СССР отраслевого феодализма, общество принципиально договорное и полное свободно действующих социальных связей. В его рамках можно договориться даже о такой сложной штуке как межклассовый мир, достаточно лишь осознания жизненной необходимости в сотрудничестве. Тем более, что границы этих самых классов неприлично быстро стираются, а на горизонте всерьез маячит призрак резкого повышения уровня жизни и потребительского насыщения.

Что такого исключительного сможет позволить себе мультимиллионер через двадцать-тридцать лет? Домик с десятком акров земли и теплым сортиром? Гардероб, полный пиджаков, штанов и шляп? Автомобиль премиальной марки? Лишний кусок мяса за обедом? Отпуск на Кубе? Так ведь это все примерно то же самое, что будет доступно квалифицированному инженеру или дантисту.

Конечно, недобитая аристократия все равно найдет способы выделиться из серой массы. Напялить бриллиант в десять карат на палец любовницы, себе на запястье подвесить коллекционный ролекс, выстроить в заповедном лесу гламурный дворец на сотню или две дворовых слуг, заказать стометровую океанскую яхту… Ха! Да только кому из действительно богатых людей моего старого мира нужно все перечисленное иначе как в качестве экзотического хобби? Брину? Цукербергу? Ришару? Блумбергу? Мюррею? Дурову? Баффету?

Нет! Богачи и аристо, тащившие на своем кошельке искусства и ремесла все прошлое тысячелетие, более не локомотив экономики. Потребительский спрос эпохи массового производства придется тащить… самим массам. Более того, Великая депрессия, во многом, есть следствие неготовности спроса к дешевому фабричному производству. Высший и средний класс мгновенно "наелся", а у рабочих и фермеров нет ни денег, ни привычки потреблять в кредит. Технический прогресс обогнал финансовый. Проще говоря, для массовой продажи телевизоров и автомобилей надо… дать возможность массам заработать стоимость этих самых телевизоров и автомобилей!

Аденауэр теперь – один из тех, кто понимает: каждый лишний пфенниг в кармане рабочего влечет за собой рост спроса, а значит и рост экономики в целом. Так же опытный политик прекрасно осознает, что сами по себе капиталисты на повышение зарплат или социальных отчислений в обозримой перспективе не пойдут. И будут, кстати заметить, абсолютно правы: увеличить свои издержки по сравнению с конкурентами – значит проиграть в конкурентной борьбе. Поэтому Аденауэр и берется – ради общего блага самих капиталистов – устанавливать новые правила игры сразу для всего рынка. Упирая при этом на масштабную раздачу необходимых для оживления производства финансов, проталкивание их мимо всех сословных и классовых барьеров до самых бедных, а затем изъятие налогами – с получивших свой профит бизнесменов и банкиров.

Избиратели, впрочем, услышат с высоких трибун совсем иное.

И слава Тесле!

Дотации на здравоохранение, пенсии старикам, льготы молодым, ипотеки семейным, пособия безработным, доступные всем и каждому потребкредиты, счастье для всех, даром, и пусть никто не уйдет обиженны… столько ни обещают даже самые оголтелые коммунисты. С таким мощным заходом в социальную тему товарищ Конрад станет рейхсканцлером не через пару-тройку лет, как мы с Сашей прикидывали, а гораздо раньше, как бы не сразу после выборов. А значит, пришла пора в него инвестировать – отдаст сполна, не деньгами так покровительством.

Для начала – взять хотя бы полупроводники, телевидение и селекцию пшеницы.[2022]

[Закрыть] Сколько удивительных и перспективных направлений нам открывает защита от вмешательства в бизнес докучливых государственных мужей! Где сейчас Зворыкин? Нельзя ли вернуть поближе к родине Юлиуса Лилинфельда? На кого работает Норман Борлоуг?[2023]

[Закрыть]

…В пустом зале уборщик задержал руку, прежде чем смахнуть со стола в корзину вырванный из блокнота лист. Его смутила крупная, много раз обведенная надпись – "Das Internet wird 1960 erscheinen. Ich werde es sehen!!"[2024]

[Закрыть] Несколько секунд он пытался понять смысл странных слов, затем хмыкнул – и со спокойной совестью отправил непонятный кусок бумаги в мусор.

11. Эпилог
Москва, 22 июня 1941 года (11 лет с р.н. м)

Неспешная, человек в полтораста, очередь подтащила нас к часовым, застывшим у отделанного черным гранитом прохода.

– Bitte, bitte, – зачастила переводчица. – В знак уважения к вождям революции, пожалуйста, выньте руки из карманов!

– Ja, Horst, – поддержала девушку Александра. – Unsere Kinder schauen zu! Bitte mach, was sie verlangt![2025]

[Закрыть]

– Nein! – грубо отрезал я, демонстративно запихивая ладони поглубже в брючные карманы.

Кинул взгляд вверх, к высеченным в камне словам "Ленин – Сталин – Сырцов". Нет у меня никакого почтения ни к этим людям, ни к уродующей Красную площадь пирамидке Мавзолея. И приехал я в столицу СССР отнюдь не с поклоном призракам былого мира, а по очень настоятельной просьбе наркома образования. Кому не нравится – стерпят, никуда не денутся. Я, к счастью, не гуманист, помнить все хорошее собираюсь сто лет, но все плохое – двести.

Зайти бы наконец внутрь, да плюнуть на "святые" мощи… хотя плевать – мелко и глупо. Еще и при детях. Они ведь не знают, что их родители имеют к двум третям надписей на граните самое что ни на есть прямое отношение. Вот придумать бы вместо плебейского плевка что-нибудь утонченно-аристократическое, достойное мультимиллионера и барона…

Пока я строил коварные планы, прямо к очереди подрулил лупоглазый сто семидесятый Мерседес. В триэсэрии его, почему-то, искренне считают своим – в отличие от наводнившего улицы североамериканского секонд-хенда.[2026]

[Закрыть] Упирают при этом на красный овал с буквами «АМО» над радиатором. Быть может, в таком подходе есть своя сермяжная правда – в истории старого мира, когда-то давным-давно, «Жигули» тоже считались собственной, често отвоеванной у капиталистов моделью.

Дверь машины широко распахнулась, выпуская на площадь невысокую девушку в строгом черном костюмчике. Несколько секунд она рассматривала очередь, натолкнувшись на меня взглядом, улыбнулась и быстро застучала острыми каблучками навстречу:

– Герр Кирхмайер! Как же хорошо, что вы тут, я вас по всей Москве ищу!

В ответ я чуть приподнял шляпу, а девушка, осознав свою бестактность, смешалась, щечки, бледные, напрочь лишенные загара, мило порозовели. В поисках помощи она оглянулась по сторонам, так что в стеклах изящных очков на мгновение отразились белесые стены Кремля.[2027]

[Закрыть] Не найдя поддержки, она смутилась еще более, и продолжила уж совсем по-простому:

– Меня Маша зовут…

– Очень приятно, – пришел я ей на помощь. – Хорст. Для вас просто Хорст. А вот, – я указал рукой на Сашу, – моя супруга Марта.

Дети, повинуясь грозному движению Сашиных бровей, прекратили междусобойчик и представились:

– Пауль.

– Питер.

– По поручению товарища Лукашенко, – собралась с силами девушка Маша. – Я его секретарь.

"Губа у ее товарища не дура", – отметил я про себя.

Высокие, чудесно очерченные скулы, нежный подбородок, чувственные и пухлые темно-алые губы. Хорошая девочка, и немецкий знает как родной. Вот только фамилия Лукашенко мне ни о чем не говорит.

– Что же вам поручил… герр Лукашенко?

– Это наш новый наркомпрос, – с придыханием, явно млея от высоты своей новой позиции объяснила девушка. – Товарищ Рыков его вчера назначил!

– Ну наконец-то! – искреннее обрадовался я.

Наш с Сашей приезд в СССР пришелся в аккурат на момент переформатирования местного, ответственного за образование начальства. Яков Стэн,[2028]

[Закрыть] возглавлявший наркомат с 1933 года, был внезапно снят с должности и отправлен послом в Германию. Не сказать, что его постигло кошмарное карьерное фиаско, все же Германия не Новая Зеландия, однако любому советскому партаппаратчику ясно – еще один товарищ пал жертвой кадровой метлы Михаила Томского, нового первого секретаря ЦК, по совместительству – лидера правого крыла ВКП(б).[2029]

[Закрыть] Более двух лет прошло после загадочной смерти Сырцова, а процесс распихивания его друзей-леваков по ответственным, но далеким от столицы постам никак не останавливается.

И черт бы с ними. Да только без первого лица наши с Сашей дела встали мертво. Три недели ни туда, ни сюда. Мы уже и все музеи обошли, и по Золотому кольцу на огромном арендованном Кадиллаке успели прокатиться, и в Ленинград на "Красной стреле" съездили, не торчать же без толка в душной летней Москве. Замучили нетривиальными хотелками полдюжины гидов, однако самолично, собственными буржуйскими глазами убедились – теория господина Шульгина "все как раньше, только хуже" пала жертвой исторического прогресса.[2030]

[Закрыть]

Кстати сказать, сам "гигант мысли, отец русской демократии и особа, приближенная к императору" живее всех живых. Недавно перебрался из Парижа обратно в Киев. Большевиков он по-прежнему ненавидит – в теории. На практике, как человек умный, прекрасно понимает, что сам по себе, в отрыве от "непримиримой" борьбы, никому уже дано не нужен. Поэтому балансирует на острой грани между фрондой и коллаборационизмом, которая, в данный исторический период, пролегает через идеею русского фашизма. Не потому, что идеология близкая, а просто ведомая гением Муссолини Италия – стратегический союзник СССР в Европе.

Что до уровня жизни обычных советских людей, то Германию или Францию Россия не догнала, а вот с Польшей или Румынией уже можно сравнивать. Особенно если осторожно, без фанатизма и далеких выездов из трех столиц. Единственное, что однозначно плохо – сервис в гостиницах и ресторанах. Издержки пропаганды: буржуи непременно злые враги, таким мало нахамить, обязательно нужно еще и в суп плюнуть.

При этом видимые с нетуристических маршрутов поля ухожены, дороги местами асфальтированы, в городах и деревнях кипит перманентная стройка. Карточек на продукты нет и в помине, цены на основные позиции вполне доступны. На Москву и Ленинград хватает импорта, можно без проблем купить апельсины или даже бананы. Хотя последнее для меня совсем не тайна, недавно СССР закупил на одной из фабрик нашего "Quantum Fund" большую партию камер для этиленовой газации.[2031]

[Закрыть]

С промтоварами дела обстоят существенно хуже. Необходимое для жизни продается свободно и повсеместно, но очень, очень дорого. Придуманные еще при Сталине ножницы цен в сочетании с транспортной монополией позволяют контролировать благосостояние села вообще без всяких налогов. Ответный шантаж исключен; процентов восемьдесят хлеба, картошки и овощей производят госхозы, эдакие здоровенные латифундии, напрямую приписанные к заводам, фабрикам или ведомствам. Работают там… вольнонаемные крестьяне-батраки, командуют парадом присланные с предприятий начальники-приказчики. Не слишком эффективно, зато дешево и сердито. Можно сказать, что крестьянам-частникам большевики оставили только одну системную функцию: размножаться, а затем – отправлять на заработки в города молодых парней и девчат.

– Пойдемте пожалуйста! – вывела меня из задумчивости Маша.

– Мы уже до Баку билеты на поезд купили, – попробовал я набить себе цену. – Может быть отложим нашу встречу на на пару недель?

– Нет, нет! – не на шутку перепугалась Маша. – Вас срочно ждут!

– И где, позвольте узнать?

– Сегодня товарищ Лукашенко принимает от строителей новый главный корпус МЭИ!

"Свадебный генерал понадобился?" – чуть было не сорвался я.

Да вовремя остановился. Зачем еще больше смущать ни в чем не повинную девушку? Генерал, не генерал – заканчивать вояж по СССР нужно "еще вчера". Время не ждет. Завод коаксиального кабеля в Риге погнал брак, под угрозой контракт c Telefunken. В селекционном хозяйстве, затеянном Брно, "эффективные менеджеры" разворовали бюджет. Руководитель транзисторной лаборатории в Берлине уперся в дороговизну очистки от примесей и вместо вывода технологии на промышленный уровень решил искать паллиативы кремнию. Везде что-нибудь, да не так. Яцеголовые напортачат, чиновники палку в колесо сунут, управленцы невозможное учудят. А еще… а еще надо, наконец-то, свозить Сашу на Кубу!

– Марта? – обратился я к жене. – Уважим товарищей?

– Езжай один, – с видимым облегчением отказалась Саша. Верно, прикидывала про себя, какую еще дерзость я выкину рядом с мумиями вождей. – Я лучше погуляю с детьми в Нескучном саду, чем слушать болтовню всяких наркомов.

– Мы ненадолго, – неуклюже обнадежила мою супругу Маша. – Будет торжественный митинг, экскурсия и пресс-конференция.

– Хорст, ты там смотри, много не пей, – перебила девушку Саша. – К восьми не придешь…

– Да как можно! – поспешил заранее оправдаться я. – Разве что возместить потерю жидкости.

– Вы уж постарайтесь, барон!

– Баронесса, вы на что-то намекаете?

– Нет!

– А если…

– Вашей постелью, барон Пампа, станет попона боевого коня!

Маша, изрядно напуганная нашей семейной перебранкой, отпрянула на пару шагов назад, и снова, совсем как при нашем неудачном знакомстве, порозовела щеками. Однако, уловив в словах Саши шутливую аллюзию на недавно опубликованный в СССР роман "Трудно быть богом", успокоилась. Настолько, что осмелилась намекнуть на быстротекущее время:

– Простите, но церемония начинается через сорок минут.

– Едем, – скомандовал я, скорее сам себе, чем кому-либо еще.

Подчеркнуто формально, всего лишь в щечку, поцеловал Сашу и устремился к машине – да так, что Маша на своих цокочущих каблучках едва успела меня догнать.

Умоститься на задний диван оказалось не так и просто – пришлось сдвинуть в сторону огромную кипу свежих, еще пахнущих типографской краской журналов "Смена", с товарищем Тухачевским, радостно улыбающимся корреспонденту на фоне длинной колонны новейших, оснащенных ПТУРами танкеток. Наверно, с их помощью доблестная монгольская народная армия где-то далеко-далеко за Байкалом сумела разгромить злобных и подлых маньчжурских захватчиков. По-настоящему ценный подарок согнанным на новоселье студентам-электрикам.

Пока водитель рулил по забитым машинами улицам, Маша дала волю любопытству. Уж не знаю, сама ли она продумала тему, или помог кто-то умный, но мне в кость она попала первым же вопросом:

– Герр Кирхмайер! А зачем вы, такой известный антикоммунист, решили помогать советским школьникам?

– Хорст, – поправил я. – Мы же договаривались.

Самое смешное, что ни я, ни Александра, никогда не планировали помогать юным строителям большевистского рая. Не из-за старой обиды или какой-то лютой злобы, просто поначалу мы не хотели брать на себя лишний риск и заботу. Чуть позже, году к тридцать пятому, текучка стремительно расширяющегося бизнеса и вовсе вытеснила новости из СССР на периферию нашего внимания.

Все поменяла поистине булгаковская история. Нежданно-негаданно, а вернее сказать, после публикации "VorwДrts!" необыкновенно слезливого репортажа о трудной судьбе советских беспризорников, ко мне в кабинет, с категорическим требованием помочь деньгами несчастным сиротам, вломилась делегация собственных сотрудников. Сцена из "Собачьего сердца", в которой домкомовская дама требует с профессора деньги для немецких детей, встала перед моими глазами как живая. И, вместо того, чтобы отделаться о просителей сотней-другой марок, я решил пошутить.

Снял со стены кабинета изрядно надоевшую картину, тот самый несостоявшийся подарок Бабелю, который мы с Сашей по случайности прихватили во время бегства из СССР. Затем, обливаясь крокодиловыми слезами, вручил полотно делегации со словами: "денег нет, а искусство полезно для здоровья молодежи". Нормальные бы люди обиделись, да выбросили бесполезную живопись в ближайшую помойку. Те, что с хорошим чувством юмора – повесили бы подарок на стенку у себя дома, а долгими зимними вечерами рассказывали гостям за кружечкой пива, какой гадкий козел их шеф.

Озабоченные советскими беспризорниками тетки пошли к искусствоведам, и… там выяснилось, что пейзажик в стиле луминизма написан каким-то знаменитым маляром.

Активисты получили огромные деньги. Огромные, разумеется, лишь в их понимании, на самом деле за "образчик луминизма" дали что-то около трех тысяч марок. И все бы на этом благополучно закончилось, однако история попала к журналистам. По старой скандальной памяти они постарались, раздули из мухи шикарного белого слона. Меня, впрочем, не обидели, напротив, выставили эдаким щедрым спасителем сирых и убогих, не пожалевшим отдать на нужды несчастных детишек свою любимую картину. Задать вопрос, какого черта миллионер жертвует живопись, а не деньги, никто не удосужился.

Возможно, все они хотели сделать как лучше, но на самом деле, лучше бы обвинили в поедании христианских младенцев.

Просители многочисленных конфессий, партий и союзов немедленно взяли меня в осаду по всем правилам стяжательской науки. Послать их сразу и далеко опасно, раздутый до неприличного размера пузырь хайпа схлопнется в маленькую черную дыру, которая навсегда похоронит за горизонтом событий доброе имя "Quantum Fund". Давать же деньги – не просто опасно, а еще и глупо: у подобных товарищей, как правило, нет ни тормозов, ни совести. То есть, требовать они будут все больше и больше, а передавать по-настоящему нуждающимся – все меньше и меньше.

Спасением стал собственный благотворительный фонд под прямым управлением Александры.

– Герр Хорст, – не слишком вежливо прервала мою задумчивость Маша. – Так зачем?

– Взрослые должны сами отвечать за свои поступки, – попробовал отшутиться я. – А дети… советским детям можно помочь.

– Только советским?

– Им тяжелее всего.

– Почему? – нахмурилась Маша.

– Вашей стране нужен не коммунизм, а образование!

– Неправда! СССР вкладывает огромные средства в школы и университеты!

– Попы тоже церкви для прихожан строят, – пошел на обострение я. – Так и большевики, сперва строят школы, а затем насаждают в юные доверчивые умы марксистскую лженауку. И этого еще мало, – продолжил я перечислять популярные страшилки, не обращая внимания на выражение Машиного лица. – В ваших учебных заведениях слабая, не соответствующая современному развитию техники материальная база. Под прикрытием идеологических лозунгов проводится политика ограничения доступа к новейшим достижениям европейской и американской науки. А еще, и это, пожалуй, самое страшное на сегодня – штаты преподавателей закрыты квалифицированными кадрами едва ли четверть!

– Да как, как вы можете так говорить! – задохнулась от возмущения Маша. – Чтоб вы знали, счастье советской молодежи состоит в том, что она, будучи избавлена от физического закабаления, не знает и закабаления духовного. Материалистическая наука фундаментирует ее взгляды…[2032]

[Закрыть]

– Маша, вы же очень умная девушка, зачем вы говорите не своими словами, а глупыми штампами газетных передовиц?

– Вы, вы…

В ответ я демонстративно отвернулся к окну.

На самом деле советское образование далеко не так ужасно, как я пытаюсь его представить. Пусть оно не самое лучшее в мире, однако сырцовский всеобуч, без сомнений, прочно сидит в первой мировой десятке.[2033]

[Закрыть] С институтами и университетами дела обстоят заметно хуже, впрочем, и тут не «кошмар-кошмар-кошмар». Единственный серьезный недостаток системы – безжалостная трамбовка мозгов в духе марксизма-ленинизма. И то, назвать это страшной бедой прямо сейчас нельзя: матерям, отцам и большей части педагогов мозги промыть не успели; дети, по крайней мере этого поколения, связь с реальностью не потеряют.

Есть лишь один неприятный нюанс: если все так неплохо, то как объяснить мое и стремление помогать именно советским, а не немецким, румынским или китайским детям?

Несмотря на все мои старания, молчание Маши не продлилось и пяти минут. Любопытство, или, что гораздо вернее, задание любимого наркома, пересилило обиду:

– За прошлые три года вы обеспечили великолепной техникой и учебными материалами двести сорок три школьных кабинета электротехники. Почему, почему именно электротехника?!

– "Quantum Fund" охотно бы профинансировал кружки изучения реальной истории вэкэпэбэ, – брезгливо поморщился я. – Не двести сорок три, а двадцать три тысячи. Да разве такое позволят? Вот на что радиодело нужный советскому хозяйству предмет, и то запретили. Там, – я выразительно ткнул пальцем вверх, в металл крыши автомобиля, лишенный ради экономии кожаной мерседесовской обивки, – прямо сказали, нечего поважать контру, ночи напролет слушающую "Российский национальный фронт" фашиста Ларионова.

– Так вы правда надеетесь внести сумятицу в мировоззрение школьников!

Молодец Маша! Сама, разве что с небольшой подсказкой, сумела вскрыть суть "мягкой силы", или второй слой маскировки, призванный скрыть необъяснимую симпатию немецкого мультимиллионера к России нового мира.

– Люблю делать простые добрые гадости, – подтвердил я Машину догадку. – Истина познается в сравнении. Даже у самого твердого ленинца появятся неудобные вопросы, если подаренная буржуями техника, на которой учился в школе, на порядок лучше заводской.[2034]

[Закрыть]

– Вы настоящий антикоммунист!

– Да, и горжусь этим. Наш фонд ненавидят в чека и Политбюро, нам регулярно срывают договора, то и дело отказывают в визах нашим инспекторам. Партактивисты на местах стыдливо сдирают шильдики, вымарывают из учебных пособий "вражеские" названия. Да вот беда, никак не находится иных дураков, готовых регулярно дарить вашей стране оборудование на суммы с квадратными нулями.

– Всего-то какая-то электротехника… – кажется, девушка сама удивилась истинности своей догадки. – Она правда так опасна для дела социализма?