Текст книги ""Фантастика 2026-23". Компиляция. Книги 1-27 (СИ)"

Автор книги: Павел Дмитриев

Жена не удержалась от шутки:

– Прямо как Деда Мороза приманили на «Арию», пришел да в благодарность и нам помог.

И выглядела она при этом так загадочно, что… не помню, как Катя оказалась у меня на коленях, наши губы слились в долгом поцелуе, а руки как-то медленно и неловко, но сами собой расстегивали неподатливые пуговицы рабочего халата. Лишь в дальнем уголке мозга теплилась мысль – лаборатория закрыта на замок, ключ в скважине, просьба не беспокоить без чрезвычайных причин доведена до всех заинтересованных лиц, так что…

– Слышали? Микояна уби-и-и-ли! – Кто-то из сотрудников бежал с криком по коридору. – Только что сообщили! По телевизору! – Голос быстро затих за поворотом, зато захлопали двери, и даже через створки донесся гул голосов.

– Обломал, скотина, – с трудом оторвавшись от жены, я с чувством выплеснул злость. – Неужели за налог на мясо грохнули?

– Да ну тебя! – Катя вывернулась из моих объятий и, вытащив неизвестно откуда зеркальце, принялась спешно приводить в порядок лицо. Но даже нанесение помады на губы не остановило град нравоучений: – Живо вставай, протру лицо, все в пятнах! Пуговицы застегни! А галстук где кинул? Прямо как маленький, давай серьезнее!

– Куда уж серьезнее! – попробовал отшутиться я. – Тут явно задет вопрос социалистического питания пролетариата!

Газетная и телевизионная накачка о полезности растительной пищи, а также вреде мясопродуктов всех сортов с переменным результатом шла последние несколько лет. Под исследования подвели солидную научную базу, создали институт вегетарианства, и ученые не разочаровали: лишенные животного белка мышки, крыски и прочие обезьяны жили куда веселее и продуктивнее контрольных мясоедных групп. Малость поколдовали и выдали вердикт: «Правильно спланированный вегетарианский рацион является полноценным, а также полезным для профилактики и лечения определенных заболеваний»[1530]

[Закрыть], соответственно теории о нехватке витаминов и аминокислот – суть выдумка жадных капиталистов-животноводов. Следом подсуетились проповедники и социологи всех конфессий, они вытащили с дальней полки и заботливо сдули пыль с любителей поистязать свой организм – от постящихся перед Рождеством бабулек до экзальтированных юношей с пламенным взором, в шаловливые ручки которых не в добрый час попались труды Дональда Уотсона[1531]

[Закрыть]. Я и не подозревал, что зараза, охватившая весь Голливуд двадцать первого века, имеет столь глубокие корни.

Отдельную шарманку завели любители социального равенства, которых среди коммунистов водилось до неприличия много. Оказалось, что производство мяса чрезвычайно опасно для планеты Земля в целом. И тому есть вполне рациональное обоснование: скот разной степени рогатости и копытности потребляет столько калорий, что хватило бы на прокорм восьми миллиардов человек, парниковых газов производит в восемь раз больше, чем автомобили, при этом воды на каждую калорию нужно в целых восемь раз больше, чем при выращивании сопоставимого количества овощей и зерна. Несмотря на курьезность, вопрос дошел до ООН и рассматривался там более чем основательно, более того, товарищ У Тан из Бирмы, числящийся генсеком этой богадельни, настойчиво рекомендовал промышленным странам снизить уровень потребления мяса[1532]

[Закрыть].

С одной стороны, ситуация попахивала дешевой пропагандой. Происходи подобное в моем прошлом, диагноз был бы однозначным: «Они там совсем сдурели в борьбе с дефицитом!» Но как раз последнего и не наблюдалось, скорее наоборот, выбор в продмагах постоянно расширялся, причем особенно хорошо дела обстояли как раз с колхозными продуктами, доставку которых на квартиры советского народа кооператоры прочно взяли в свои руки. Без легкого ропота любителей котлеток под водочку, впрочем, не обошлось – кому понравится повышение цен на привычное. Более того, наиболее проницательные товарищи умудрились найти в новой кампании второе дно: чем бы народ ни тешился, лишь бы не политикой, и вообще, культурой еды можно объяснить очень многие странности в уровне жизни, а противопоставляя квас кока-коле, так и вообще воспитывать настоящих патриотов. Я же относил обострение антимясной пропаганды исключительно на совесть супруги Шелепина, которая, по слухам, собиралась отказаться даже от рыбы и морских гадов.

Так или иначе, но выводы специалистов смотрелись на удивление убедительно, особенно если помнить о зашкаливающем количестве кинозвезд будущего, живущих исключительно на сельдерее и прочей пророщенной ботве. Вдобавок жалко негров в Африке, ООН организация серьезная, что попало не посоветует. Так что легковерная Катя поколебалась чуток да и поддалась моде, в смысле, начала устраивать разгрузочные недели, причем, нужно признать, на фигуре, самочувствии и «том, чего в СССР нет» диета сказывалась более чем положительно. Поэтому решение Совмина о дотировании цены экзотических фруктов и овощей за счет повышения цен на мясопродукты нашу ячейку общества скорее порадовало, да и среди знакомых недовольство дальше шуток и анекдотов не заходило.

Короче говоря, связь между мясоедами и убийством Микояна казалась абсолютно невероятной, а поэтому лишь забавной.

– Кать, ты чего переполошилась-то так? Он не родственник и не друг, другого генсека выберут, коммунистов много![1533]

[Закрыть] – Я продолжил дурачиться, стоически выдерживая попытку удалить отпечаток губ с воротника рубашки, но, увидев вблизи побледневшее лицо супруги, враз осекся: – Хотя, конечно, любого человека жалко…

– Пятый год тут, а ума не нажил! – оборвала меня жена. – Про себя забыл, о нас с Надеждой подумай!

– Извини, – начал на всякий случай оправдываться я. – Никак не думал, что без Микояна в нашей жизни что-то поменяется, хотя… – Кровь наконец отлила от органа, что пониже живота, возвращая мозгу достойное питание. – Думаешь, переворот?!

– Типун тебе на язык! – замахала руками Катя. – У нас такого быть не может!

– Хорошо, если так, – не стал спорить я. – Но без Шелепина и Семичастного у нас возникнут большие проблемы, тут ты совершенно права.

– Наконец-то догадался. – Жена еще раз критически осмотрела мой внешний вид и, кажется, осталась довольна.

Мне же было совсем не до подобных мелочей, будущее опять стало непредсказуемым. Конечно, на первый взгляд, прожить без помощи вождей мы сейчас можем без труда, даже если накроется НИИ, прокормит сноубординговый кооператив, а ежели его малость расширить, то по деньгам получится заметно выгоднее нынешнего директорства. Вот только слишком много безликих опломбированных ящиков с артефактами и материалами из будущего зарыто в спецхранах и сейфах госбезопасности, одни только пленки с фильмами чего стоят. Все это без прикрытия с самого верха окажется черт знает у кого со всеми вытекающими последствиями, коротко говоря, достанут даже из-под земли, а там уж как повезет.

– Пойдем скорее, – я перехватил инициативу в свои руки. – Надо до Шелепина дозвониться на всякий случай, хотя это, наверное, непросто, по крайней мере, от телефона ВЧ мне отходить далеко не стоит!

…Суета в коридорах НИИ уже улеглась, все же у нас не ЦК и даже не горком, сотрудники поделились новостью с коллегами и вернулись по местам. Только секретарша огорошила прямо с порога:

– Ой, Петр Юрьевич, а к вам в кабинет недавно Анатолий Васильевич прорвался!

Главный секретчик НИИ сидел прямо на моем столе, прижав трубку ВЧ к уху, и внимал руководящим указаниям. Увидев нас, он изобразил свободной рукой что-то сложное, но в общем понятное – чуть подождать, и мы все узнаем. И правда, разговор не затянулся.

– Есть! – неожиданно подскочив, отрапортовал в трубку брат жены, только честь не отдал.

Впрочем, понять можно было, на проводе висел не иначе как целый генерал-полковник, Председатель КГБ и член Президиума ЦК КПСС товарищ Семичастный Владимир Ефимович.

– Что там? – Я едва дождался, пока черный пластик трубки продавит рычаг отбоя.

– Покушение на Микояна…

– Его убили! – перебила Катя. – Ведь по телевизору сказали.

– Кать, нет, он только тяжело ранен, но, скорее всего, будет жить, – устало отмахнулся Анатолий. – И по телику совсем иное говорили!

– Хорошо, коли так, – ответил я по инерции, пытаясь переварить новые данные.

– Правда? – откровенно обрадовалась жена. – Здорово! А как его ранили? Хотя… Он же вообще ничего не боялся, говорят, пешком по городу постоянно гулял! Точно поправится?

– И кто его так? Кому старикан помешал? – Я постарался поскорее вернуть беседу в конструктивное русло.

– Псих какой-то, Ильин, вроде младлей-геодезист из Ленинграда, – поделился знаниями Анатолий. – Сегодня с утра Анастас Иванович поехал из дома в ЦК, а там, на выезде из двора, пока машина скорость не набрала, этот выскочил и давай из двух пистолетов садить! По обойме выпустить успел, в Микояна три пули, водителя зацепил…

– И?! – не удержался я. – Сбежал?!

– Да куда ему, прохожие чуть насмерть не забили, милиция и оперативники чудом успели перехватить. Небось уже сидит в камере, показания дает.

– А у нас паникер какой-то бегает… – заметил я. – Откуда что взял?!

– Уже нет, я ему в ухо приложил, – потер костяшки на правой руке Анатолий. – Сам телевизор смотрел, ничего там не говорили такого, даже показывали Микояна в больнице.

– Он в сознании? – опять не к месту вмешалась Катя.

– Сильно работают ребята Месяцева! – с уважением протянул я. – Махом панику и слухи погасили. Но и ты ловко порядок навел!

– За пацана расстроился, – чуть смутился брат жены и пояснил: – Этот урод парня лет десяти случайно убил, он метрах в тридцати позади машины Микояна оказался, попал как специально, получил прямо в лоб… Пока валили с ног да пистолеты выбивали, еще двое раненых, но легко, он и не сопротивлялся особо.

– Прямо как злодей в плохом кино, – не удержался я.

– Да что ж он за гад-то такой?! – в свою очередь протянула Катя. – Ребенка-то зачем?

– Угу, – подтвердил Анатолий невпопад, но развивать тяжелую тему не стал.

Я же задумался, связывая между собой события прошлого и будущего. Буквально через несколько секунд пазл собрался, да так, что мне не удалось сдержаться:

– Но погодите, Ильин же должен был в Брежнева…

– Тпру! – резко оборвал меня Анатолий. – Мой начальник специально сказал проследить, чтобы ты не болтал лишнего. Смысла в этом я ни фига не понял, но предупредить и пресечь обязан.

– Зато я догады… – Фразу я закончил чертыханием.

– Петь, ты чего? – удивилась жена. – Вроде же все хорошо! Толь, – она обратилась к брату, – это точно псих был, а не какой-то шпион или специальный убийца?

– Да, именно псих-одиночка, Владимир Ефимович так и сказал, – подтвердил Анатолий. – А что?

– Ну вот, Петь, а ты переживал! – выдохнула Катя. – Убийцу поймали, Микоян выздоровеет, вот только, – она нахмурилась, – парня жалко, ни за что совсем, в такой день!

Мне было совсем не до радости, однако я постарался не показать виду:

– Хорошо то, что хорошо кончается. Ну, или не совсем плохо, как сегодня.

– Может, пойдем в столовку, отметим? – предложил Анатолий. – Они обещали сегодня праздничное меню.

– Конечно, – согласился я. – Только дайте мне минуток десять, постою во дворе, подышу.

– С тобой все нормально? – насторожилась жена. – Толь, сходи с ним, мне еще за одеждой идти в лабораторию и одеваться дольше…

– Может, лучше присядешь? Я окно открою, – озаботился безопасник. – Или… Может, поговорить хочешь? Но сам же говорил…

– Даже не знаю, на самом деле что-то воздуха глотнуть хочу, – замялся я. – Пойдем, все равно поесть надо.

Собственно, я был уверен, прослушки в НИИ нигде нет. Члены Политбюро сами слушать не будут, не по чину такое, а исполнители… Слишком велика вероятность того, что на несчастного оператора как-нибудь вывалится плюшка про будущее. Хотя бы рецепт торта или фасон платья. Последствия же могут быть самыми неожиданными, особенно если кусок пленки попадет куда-нибудь… В дебрях самого КГБ всегда хватает добрых самаритян. Но в данном случае даже призрачный шанс быть услышанным казался категорически нежелательным.

Мы оделись и вышли на улицу. Анатолий закурил, а я начал рассказ, медленно, чтобы собеседник получше осознал глубину задницы:

– Понимаешь, какое дело… Мне уже довелось писать про Ильина в «записках о будущем», сказал фамилию и примерно где его искать. В той истории он стрелял в Брежнева[1534]

[Закрыть], но попал в космонавта и убил водителя. Но…

– Его можно было по-тихому послать куда-нибудь в тайгу еще пару лет назад… – чуть не сел прямо в сугроб Анатолий.

– Да!!! – Я с трудом сдержался от крика. – Тысячу раз да! Десять тысяч! А он так и остался – мало того что на свободе, да еще с парой пистолетов в карманах… И везучий черт, как-то напоролся на машину Микояна, хотя это не удивляет, дома, где живут шишки из ЦК, пол-Москвы знает. В любом случае, какого фига?!

– Может, забыли, – растерянно пробормотал Анатолий. – Наверное, подумали, что все изменилось…

– Ты сам-то в это веришь? – хмыкнул я.

– Нет, – честно признался офицер. И после заминки выдал: – Больше похоже, что как-то сыграли втемную.

– Вот теперь понять бы, чем это грозит, – подхватил я весьма тривиальную мысль. – Хотя изменить-то ничего не получится. Сиди и жди, как баран!

– Примерно так, – не стал спорить собеседник.

Мы задумались. Картина вырисовывалась реально подлая. Зная о покушении Ильина, Шелепин и Семичастный, очевидно, неторопливо «вели» психа и надеялись, что он уберет Брежнева, а может, еще кого-то лишнего, да хоть и в самом деле Микояна. Сложного в этом немного, приставить человека, чтобы присматривал издали, да самим не подставиться под пули, когда больной уйдет в срыв. И вот теперь ни в чем не виноватый пацан в морге, бравый старикан в больничке, и фиг разберешь, что из этой катавасии получится дальше.

Примеров подобного в истории масса, взять хоть убийство Кирова или там поджог рейхстага, а если что поновее, так сгодятся обрушившиеся в две тысячи первом году здания WTC и взрывы жилых домов в России в тысяча девятьсот девяносто девятом году. С послезнанием получилось вообще красиво, комар носа не подточит: Анастас Иванович в таком возрасте, что три пули его точно отправят на пенсию, а для игроков из ЦК это, наверное, даже лучше, чем торжественные похороны. Ильин в камере, допросят, установят ненормальность, еще и по телевизору в назидание потомкам покажут. Никто не виноват, разве что мелкие стрелочники, до последнего пытавшиеся замять инцидент и найти беглого офицера своими силами.

Так что за результат можно не беспокоиться – нас ждет очередное закручивание гаек, даже лозунг несложно представить: «Да здравствует советская психиатрия – самая карательная в мире!» А то и хуже, дело докатится до нового тысяча девятьсот тридцать седьмого года, благо лет прошло еще немного, и подписанты пухлых расстрельных гроссбухов не только живы, но и сидят на высоких постах. Единственное, что при этом радует, – покушение произошло как минимум с ведома моих кураторов, очевидно, они что-то планируют выиграть от этого и уж наверняка не собираются скоропостижно покидать вершину советского политического олимпа.

– Я это все понимаю «Как обостренье классовой борьбы», – Анатолий неожиданно продекламировал строчку из популярной песни[1535]

[Закрыть]. – В смысле, нам надо держаться подальше от такой политики, ну и, – он посмотрел мне в глаза, – болтать поменьше, разумеется. Тем более что наши не пострадали.

– Хорошо сказал, надеюсь, они там, – я бросил демонстративный взгляд в небо, – не переоценили своих сил.

– Это точно, – начал было безопасник, но, заметив вышедшую из проходной сестру, быстро свернул мысль. – Если что, нас один черт не спросят, растопчут, как тараканов, не глядя.

Больше мы этот вопрос не поднимали.

Но мне почему-то до самого конца года вспоминались кадры будущего, а именно танки на набережной Москвы-реки, ведущие огонь по горящему Дому Советов. Странный выверт сознания, ничего больше.

Глава 11
Куда уводят мечты

– Сашка! Я так за тебя переживала сегодня! – Вера Борисовна[1536]

[Закрыть] бросилась на шею мужа прямо у дверей. – С утра сижу как дура одна на даче, смотрю телевизор, вся извелась с этим покушением, гадаю, что к чему. Ты бы хоть звонил почаще, а то за весь день и десятка слов не сказал!

– Думал, скалкой встретишь! – Александр Николаевич едва успел раскинуть руки для объятия. – Время-то уже к двенадцати, я водителя подгонял всю дорогу, боялся не успеть, а на дороге как назло поземка метет, ребята из девятки[1537]

[Закрыть] вредничают, впереди маячат, не дают толком разогнаться.

– Раздевайся скорее, горе ты мое луковое! А я уж и прислугу всю отпустила, думала, до утра застрянешь в Кремле! Сейчас позвоню…

– Не надо, Верусик! – протестующе замотал головой Шелепин. – В кои-то веки мы с тобой вдвоем остались, даже дети в Москве, можем мы хоть один праздник встретить на даче, как нормальные советские люди? Как тогда, в сороковом, помнишь? С бутербродами и целым литром главспиртовской лимонной горькой!

– Праздничными бутербродами, – с поцелуем в колючую «вечернюю» щеку поправила жена. – Кирпич серого хлеба и миска плохо просоленной кетовой икры… Но зато какая ночь!

– Мы ее повторяли не меньше тысячи раз!

В подтверждение слов муж сдвинул руку вниз, к аппетитным полушариям, и постарался потеснее прижать к себе свою женщину, но она со смехом вывернулась из объятий, между делом стягивая с головы мужа шапку-ушанку из норки.

– Ты аккуратнее с моей прелестью! – Шелепин делано погрозил пальцем супруге и сразу уточнил: – Представь, именно сегодня Ильич наконец-то сломался и вместо своего каракулевого «пирожка» нацепил такую же, как у меня, только серую[1538]

[Закрыть]. Не вынесла душа поэта[1539]

[Закрыть], тем более, что уже половина Президиума ЦК в норке щеголяет, а ведь и двух месяцев не прошло, как ты меня на демонстрацию в обновке отправила!

– Вы, мужики, прямо как обезьянки! – Вера Борисовна, дурачась, вытянула губы в дудочку и дыханием растопила снежинки на благородном мехе. – Уверена, «человека в калошах»[1540]

[Закрыть] ты так просто не возьмешь, он сам в довоенном пальто ходить будет и на других шипеть не забудет, а уж его папаха, поди, при самом Владимире Ильиче построена. Смотри, не простит тебе главцензор всея Союза новой моды.

– Да и черт с ним, – небрежно отмахнулся Председатель Президиума Верховного Совета. – Министры и первые секретари регионкомов до задницы «пирожкам» рады, это ж еще один уровень шапочной иерархии! Устали небось бедолаги, в пыжике на трибунах стоять, как все…

– И смотреть, как мимо идут кролики и ондатры[1541]

[Закрыть], – с улыбкой продолжила популярный анекдот супруга.

– Кстати, – спохватился Шелепин, – как хорошо, что ты про Суслова вспомнила! Сегодня с ним такая хохма приключилась!

– Сашка, погоди чуток, а? – прервала жена. – Эдак мы до курантов в холле проболтаем! Засовывай скорее дубленку в гардероб и проходи в столовую, телевизор пока включи, что ли, а то программу всю перекроили, не поймешь, что и когда.

– Сейчас поздравление от Микояна пойдет, скукота, может, пластинку поставить, как тогда? – попробовал увильнуть от надоевшего голубого экрана Александр Николаевич. – А ты куда?

– Переоденусь! – Жена упорхнула по лестнице наверх, оставив только легкий запах духов, и уже сверху донеслось: – А я думала, новое платье в этом году никому не покажу, зря покупала в Париже!

– Но я-то уже видел, – попытался воззвать к женской логике Шелепин.

Разумеется, без малейшего эффекта.

С тяжелым вздохом Председатель Президиума Верховного Совета СССР направился к холодильникам, посмотреть, что на этот раз «послали» партия и народ. Тяжелая оранжево-коричневая дверца Whirlpool недолго хранила тайну, на Новый год предполагалась «японская диета» во всем многообразии роллов, суши и прочих пельменей-гедза. В выборе шампанского, впрочем, жена осталась верна классике – симпатичная картонная коробка с розовым Veuve Clicquot смотрелись на фоне риса и нори кошмаром сомелье, однако иных вариантов, судя по всему, не предусматривалось.

– Угораздило же Петра в свое время, – тихо ругнулся про себя Александр Николаевич, разглядывая заготовленную поваром снедь. – Подумать только, всего одна брошюрка-меню из суши-ресторана двадцать первого века в руках кулинара-энтузиаста, и готова новая мода!

Действительно, из дома Шелепиных увлечение заморской экзотикой проникло сначала на кремлевскую кухню, что в бывшем шереметевском дворце на улице Грановского, затем просочилось в столовые регионкомов, горкомов и райкомов, а уж оттуда пошло гулять по стране, не разбирая национальности и партийности[1542]

[Закрыть]. В ответ на спрос коммерческие отделы магазинов вдобавок к Marlboro и Jack Daniel's пополнились испещренными иероглифами бутылочками соевого соуса, специального уксуса и прочего необходимого. По извечной тяге к элитарности их понемногу покупали, но персонал кафешек и ресторанов, равно как и простые домохозяйки, споро нашли свой ответ на дороговизну, породив уникальное меню «русских суши», заменяя, к примеру, начинку из рыбы на вареную сосиску, листы морской капусты на пластинки огурцов или болгарский перец, а омлет тамаго-яки на блины.

Разумеется, перед спецкухней ЦК КПСС подобных проблем не стояло. Скорее наоборот, один из поваров[1543]

[Закрыть] Шелепина после практики в Японии, куда его посылали по настоянию Веры Борисовны, готовил получше иных «шефов» Токио. Но все равно, даже деликатесы рано или поздно начинают приедаться… Тут к столу вернулась супруга, и мысли быстро потонули в бестолковой предновогодней болтовне о детях, друзьях и прислуге.

…После курантов и перед «Голубым огоньком» на экран неожиданно выпустили краткий репортаж, в котором товарищ Микоян прямо с больничной койки еще раз поздравил весь советский народ.

– Аж слезы умиления выжимает, старый хитрец, – скептически кивнула головой в сторону телевизора Вера Борисовна. – Ему уже на погост пора, но, Саш, посмотри, какова харизма, его же после таких передач даже враги полюбят!

– Было бы неплохо, – неожиданно серьезно согласился Александр Николаевич. – Символы нам не помешают.

– Как святого для новой религии готовите, – опешила жена. – Это, случайно, не Брежнева затея?

– Не думаю, но что-то в этом есть… – Шелепин задумчиво поболтал в соусе кусочек сырого, доставленного по спецзаказу тунца. – Мне тут Леня недавно странный анекдот рассказал или притчу, не поймешь, вроде как Вольтер заявил в свое время: «Религия, безусловно, скверная вещь, но попробуйте управлять без нее хотя бы одной деревней». И знаешь, – он закинул рыбу в рот, не торопясь, чуть прикрыв от удовольствия глаза, разжевал и лишь затем продолжил: – Если задуматься, такая параллель с коммунизмом очевидна. В обоих случаях основой выступают упорный труд и самоотречение; это как внешняя сторона мессы с песнопениями, которые подозрительно напоминают партсобрания, только в «Интернационале» надо слова заменить; Марксов «Капитал» давно стал как Ветхий Завет. Ничего не понятно, но хороший источник цитат и почва для сотни разных толкований; крестный ход с хоругвями – один в один демонстрация; даже без святых мощей у Кремлевской стены и святых мучеников не обошлись… Верусик, только не напоминай мне опять про Зою![1544]

[Закрыть]

– С языка сорвал! – потянулась к бокалу Вера Борисовна.

Слегка покачивая сосуд из тонкого хрусталя, она несколько длинных минут разглядывала ползущие по стенкам пузырьки газа. Наконец резко выпила вино – как водку, залпом, и развернулась к мужу:

– Саша, не уводи в сторону. Помнишь, как ты меня «вашим высокопреосвященством» зацепил? Еще перед визитом де Голля рассказал о похожих измышлизмах французского потомка Льва Толстого[1545]

[Закрыть]. Так вот, я долго пыталась в этом разобраться, даже Бердяева с его «смыслом русского коммунизма»[1546]

[Закрыть] с карандашом проштудировала. Совсем запуталась и теперь боюсь, очень… Но, Саша, ты ведь не на самом деле хочешь стать советским папой?! Объясни мне, только прошу, без твоего любимого марклена!

– Скорее Леонид Ильич на эту роль нацелился, – возразил муж без тени улыбки на лице. – Кстати, не переживай так, не он первый, товарищ Сталин среди своих тоже не больно-то стеснялся, Шолохову так прямо в лицо заявил в свое время: «Нашим людям нужно божка».

– И ты считаешь, что лучше старый Микоян, чем Брежнев?! Но Анастас Иванович армянин!

– Иисус евреем был, ничуть не помешало, – негромко проворчал Шелепин, откладывая в сторону бамбуковые палочки. – Однако реально ситуация намного, неизмеримо сложнее, такой клубище проблем, нипочем не распутать. Большая часть из них, разумеется, сугубо материальна. Но и в идеологии мы реально дошли до…

– Тупика?! – удивленно подняла брови Вера Борисовна.

– Нет, в том-то и дело, что никакого тупика нет в помине! – Снедь на столе подпрыгнула от сильного хлопка ладонью. – Все куда хуже, мечты Маркса – Ленина – Сталина полностью реализовались! У каждого нашего рабочего в бараке-хрущевке есть кровать с чистым бельем, в обед каши досыта, даже с котлетой, и компот на десерт. Дети опять же одеты-обуты, в школе молоко бесплатное, а у кого запросы культурные повыше, могут учить свое чадо на пианино тренькать за семь рублей в месяц. Никаких издевок и шуток, – Александр Николаевич резким жестом отмел возражения супруги. – Для основоположников коммунизма именно это и есть фантастически высокий, практически недостижимый уровень жизни! Реальное воплощение «От каждого по способностям, каждому по потребностям»!

– Но…

– Без но! – отрезал муж. – Ты сама подумай, любой наш пролетарий живет как богач девятнадцатого века, может быть, как король, разве что прислуги нет, да, ест не с золота, но современный хрусталь и фарфор, – Шелепин демонстративно поднял и покрутил в руках свой бокал, – получше будут. Вдобавок работает он всего-то восемь часов, а в профсоюзный санаторий на черноморском берегу не в карете трясется, все больше на комфортабельном самолете летает.

– Но ведь это прекрасно! – вырвалось у жены. – Ты совсем меня запутал!

– Чего тут хорошего-то? – Александр Николаевич чуть не подавился глотком шампанского. – Вот если бы такое счастье в одном лишь СССР происходило! Но ведь нет, чертовы капиталисты создали для жизни своих рабочих ничуть не худшие условия. И что ты прикажешь нашим пропагандистам делать? Какие преимущества социализма показывать? В ужасы жизни в странах ОСЭР они давно не верят! Но это полбеды, главное, для масс рабочих и крестьян у нас просто-напросто не осталось понятной, стоящей усилий и лишений цели «в светлом будущем». У них и так, черт возьми, есть все, что обещали классики! А большего мы дать даже не пытаемся.

– Саш, ты хуже Буковского[1547]

[Закрыть] стал! – не выдержала Вера Борисовна. – Может, не надо, подумай сам…

В поисках аргументов ее взгляд упал на стильный, оформленный «под бук» корпус телевизора Grundig T1110 со щегольскими ползунками регулировок на передней панели, и это движение было тотчас подмечено мужем:

– Вот-вот, подросли потребности. Да ты же своими глазами заграницу видела, платье из Парижа, туфли из Италии, а колготы, – как бы заранее извиняясь, Шелепин игриво провел ладонью по бедру жены, – привезли из ФРГ. Я тоже не хочу, как Никита, щеголять сатиновыми трусами, не хочу, чтобы ты, как его Нина Петровна, мои носки штопала. И я такой не один в Советском Союзе.

– Вижу, – закусила губу жена, – но…

– Что? Что – но?! – не в силах сдерживаться, муж вскочил на ноги. – Мне что, закрыть глаза и вцепиться, подобно старикам из ЦК, в последнее прибежище – страх прошедшей войны? Повторять неустанно, как писал Сталин в «Вопросах экономики»[1548]

[Закрыть], что «побежденные ФРГ и Япония влачат жалкое существование под сапогом американского империализма»? Что их промышленность и сельское хозяйство, их торговля, их внешняя и внутренняя политика, весь их быт «скованы американским режимом оккупации»? Хорошо хоть сейчас эту глупость наизусть в институтах не учат… Но страна по-прежнему живет как в кольце врагов, которые спят и видят, как бы перепахать СССР атомными бомбами. А что, пусть у народа будут страх и ненависть ко всему иностранному, пусть ловят шпионов, стиляг и прочих хиппи, режут им патлы. Заодно в деле сумасшедшего Ильина поищут американский след… Кстати, скоро найдут, даже не сомневайся, лишь бы неудобных вопросов никто не задавал! Всем выгодно раздувать холодную войну, что ЦК, что Пентагону. Хотя со штатовской военщиной давно понятно, они бизнес на крови здорово наловчились делать, а в этом деле без «хорошего» врага никак не обойтись. Их генералы небось на товарища Устинова молятся, а наши ракеты готовы покупать за свой счет и во Вьетнаме ставить, лишь бы круговерть смерти длилась подольше!

Вместо ответа Вера Борисовна задумчиво продекламировала:«Мы ведем войну уже семьдесят лет…»[1549]

[Закрыть].

И, выждав короткую паузу, добавила:

– Когда я впервые эти строчки услышала у Петра, не могла поверить, что это правда. Но теперь ты сам про это говоришь!

– Я тоже не верил, – Александр Николаевич тяжело плюхнулся обратно в кресло и сразу потянулся к ведерку со льдом, за бутылкой. – Но чем дольше смотрю на ситуацию, тем лучше понимаю… Да что там! Верусик, откровенно говоря, я и не вижу иного выхода. Что у нас, что в будущем, народным массам плевать на все, кроме быта, сытость и комфорт затягивают людей в пучины мещанства хуже Мальстрема. Им и предательство идеалов коммунизма в девяностых годах оказалось до фонаря и дверцы, только интеллигенты в пятом поколении недовольны – почему мало добра отвалили во время приватизации?

– Петр считает, что в его истории перестройку провели с вопиющей некомпетентностью, – задумчиво заметила Вера Борисовна. – Хотя ты, скорее всего, прав, с их степенью разложения общества обиды в дележке выглядят куда серьезнее.

– И не сомневайся, – Шелепин аккуратно обновил шампанское в бокалах и после этого добавил: – Правительства лишь телепропагандой да виртуальными играми спасаются, причем не только в этой их России. По всему миру сидят жирдяи, сыто отрыгивают и пялятся на экран с парой сотен телепрограмм. Чинно, благопристойно, беспорядки плюшевые и далеко, электорат, можно сказать, черпает хлеб и зрелища большой поварешкой. Но стоит посмотреть чуть вперед… Вот там-то и виден самый настоящий тупик!

– А нам что делать? – совсем по-бабски растерялась жена. Впрочем, сумела быстро собраться. – Погоди, но все же, при чем тут Анастас Иванович? Почему вы с Володей этого психа Ильина заранее не отправили в Магадан карты тундры рисовать? Я уверена, присматривали за ним, но…

– Ведь хорошо все получилось? – ухмыльнулся Александр Николаевич. – Как он сорвался с катушек, мы и Семичастные на дачу, Косыгин поехал в ГДР, Гена Воронов в Киев. А в остальном совершенно не имело значения, на кого ходячая бомба с часовым механизмом свалится. Зато какой повод, эх, он нам во как нужен был! – Шелепин рубанул себя ладонью по горлу. – Наконец-то можно устроить обновление кадров на всех этажах нашего гадюшника. Засиделись, прижились сволочи старые, но ничего, теперь перетрясем, повыметем, чтобы летели прочь, опережая свой визг! Заодно Володьке дадим возможность полномочия своего комитета усилить, людей нужных поставить. А что Ильин недострелил, так я очень даже рад за товарища Микояна.