Текст книги ""Фантастика 2026-155". Компиляция. Книги 1-20 (СИ)"

Автор книги: Николай Некрасов

– Р-р-р-р-р-р… – жаркое дыхание с запахом пережёванного свежего мяса обдало мне лицо.

– Соблюдай дистанцию, – не теряя самообладания произнёс я, понимая, если голос дрогнет, останусь без лица вовсе.

С бродячими собаками и с сумасшедшими нельзя давать слабину. С ними и зрительный контакт устанавливать нельзя, но с этим пунктом было уже поздновато. Два пылающих уголька смотрели мне прямо в душу, ища за что зацепиться.

Глава 20

Это была схватка воли, не более. Ни один из нас не собирался нападать, и оба это знали. Но уступить никто не мог. И если второй перейдёт черту – то первому придётся атаковать, даже если ввязываться в это не хочется.

Огромный белошёрстый пёс смотрелся величественно и грозно. Камни, на которых он стоял, позволяли ему поравняться со мной ростом. Если бы он стоял на земле, то был бы мне примерно по грудь.

Пылающие огнём глаза устрашали, но в них не чувствовалась жажда крови. Когда он убивал, он убивал ради пищи. И даже если получал от этого удовольствие, то от азарта погони и осознания, что его стая вкусно поест, ни по каким другим причинам.

Поэтому сейчас, когда напротив моего лица большой чёрный мокрый нос пытался выловить все запахи, чтобы определить намерения и то, какой я человек, мне оставалось лишь сохранять самообладание и не делать резких движений. Сморщенная шерсть на переносице вожака, обнажённые клыки и горячий язык, которым он облизал кончик носа, когда в очередной раз скалился, нервировали, но не настолько, чтобы я был готов атаковать.

Нас окружали плотнее, и теперь количество особей дошло до пяти, включая вожака. Шестого заметил краем глаза в отдалении, и это, скорее всего, был «ребёнок». Молодой долговязый остроклык неловкой выглядывал из-за ствола дерева и тоже пытался скалиться, подражая лидеру.

– Мы пришли пообщаться. Не для драки, – заговорил я, считая, что время пришло.

Остроклык слегка опустил морду, чтобы длинный нос не мешал видеть выражение лица чужака, осмелившегося заговорить.

– Отойди и давай решим всё на месте.

Он тихо утробно прорычал, и мне не понравилось.

– Он не понимает, – жалобно простонала Агата.

Сделав глубокий вдох, я осторожно развёл руки в стороны ладонями к земле, чтобы нащупать что-нибудь полезное, что можно использовать, если всё-таки наступит момент, когда придётся испортить красивые белые шубки.

Но вожак вдруг задрал морду и повёл носом по окружности, вдыхая запахи, исходившие и от меня, и от Агаты, что стало ясно по горящему взгляду волка. На мгновение показалось, найди он в нас трусость, агрессию или подлость – тут же атаковал бы и стёр с лица земли. Но, кажется, ничего такого не встретилось, и поэтому остроклык, к нашему удивлению, отступил, развернулся и, описав круг, опять уставился на меня, но на расстоянии метра. А затем сел.

Горделивая поза долговязого существа делала его похожим на египетское божество. Остальные, последовав его примеру, усилили впечатление, будто нас с Агатой окружили красивые статуэтки из белого мрамора.

– Вы – из другого мира, – начал я, пытаясь услышать зов разлома и почувствовать сияние, которое те обычно излучают.

Но джунгли остались глухи к моей просьбе. Шум воды, листвы и звуки, издаваемые другой живностью, сливающиеся в единую симфонию, перекрывали разлом, если он был на острове, а не в воде или где-то ещё.

– Вы должны вернуться в свой мир.

Вожак вздёрнул губу, опять обнажая клыки, хоть и не так агрессивно.

– А это он, кажется, понял, – обратился я к Агате, которая лишь пожала плечами. – Попробуй пробиться к остальным, если лидер закрыт. Вдруг удастся отвлечь их или подчинить.

Агата кивнула, хмуро и серьёзно. А вожак, почуяв подвох, опять поднялся на лапы и низко опустил голову. Я выставил руку вперёд, предупреждая и запрещая подходить ближе.

– Вы должны уйти в свой мир, откуда пришли. Вы здесь чужие, – ровным спокойным тоном произнёс, глядя в огненные глаза.

И что-то произошло. Будто попав под влияние гипноза, почувствовал, что деревенею, не имя возможности шевельнуться. Пропали все звуки, запахи, и через мгновение – пропали окружавшие нас джунгли. Осталась лишь пустота и камни, на которых стоял остроклык.

«Кто бы говорил. Чужак…» – услышал я в своей голове голос. Это даже были не слова, это было осознание истины. Мой внутренний голос прорвался наружу, обличая истинную природу, или…

«Уходи. Чужак».

Остроклык распрямился, поднял пушистый хвост, вытянувшись струной. В длину от носа до кончика хвоста он был около двух с половиной метров.

«Уходи. Или смерть».

– Рэй! – прорвался ко мне крик Агаты, и мир вернулся в прежнее русло. – Очнись! Они убежали, Рэй…

Агата трясла меня за плечи, а кругом не было никого.

– Он… – слова застряли в горле, пришлось встряхнуться и прочистить горло. – Он говорил со мной. Сказал, чтобы уходил или смерть.

– Давай уйдём? – предложила она. – На мне так нужны эти баллы. А я не смогу… не смогу причинить им зло. Они… разумные… и, снизив голос до шёпота, произнесла: – Они прекрасны…

И мне было сложно спорить. Но и оставить их тут так просто я не мог. Если зайдут туристы, то их ждёт смерть. А мы должны защищать людей, даже от их собственной глупости. Остроклык не нападёт первым, но назойливые люди с фотоаппаратами и мёртвого достанут. А этот долговязый парень не станет предупреждать дважды.

– Уходи, – подожив руку на плечо, предложил я. – Ты не обязана.

Она помотала головой.

– Давай тогда попробуем загнать их к разлому. Не причиняя вреда.

– Как?

Она прикусила губу и начала искать что-то взглядом.

– Остроклыки боятся огня, – пояснила, подбирая с земли ветку. – Подожжём, загоним, но не будем калечить. Ладно?

Меня план устраивал.

– Но если они ранят… – предупредил я. – То…

Она кивнула и добавила:

– Будем защищаться… Но только в крайнем случае, царапины не считаются.

Собрав несколько веток в качестве факелов, обвязав их кусками ткани от оторванных рукавов и пропитав какой-то вонючей жижей из плодов кустарника, я щёлкнул пальцами, извлекая искру, и раздул в маленький огонёк. Он быстро переселился на пропитанную вязкой горючей дрянью ткань.

– Туда, – почуяв запах остроклыков, Агата сама словно превратилась в хищника.

Движения стали плавнее, в них проявилась животная грация, шаги из тихих превратились в неслышные (по крайней мере, моему уху).

Девушка шла впереди, выслеживая добычу. У нас ушло около пяти минут, прежде чем она поняла, что верно взяла след.

– Они совсем рядом, – прошептала она. – Не ждут подвоха, думают, мы не настолько глупы, чтобы сунуться к ним.

– Ну это они нас точно переоценили, – усмехнулся я. – А запах? Не почуяли, что мы близко? – уточнил на всякий случай.

– Да не, мы тут всё завоняли своим людским духом. Наш запах их уже не очень волнует, они на другое переключились.

Девушка пожала плечами, и я услышал рык, но не злобный, скорее игривый. Остроклыки плескались в озере, шутливо отбирая друг у друга пойманную рыбу.

– Что будем делать? – Агате явно не хотелось тревожить стаю и что-либо вообще предпринимать, но долг обязывал.

Я приложил палец к губам, давая понять, что пока не готов ответить, и прислушался к окружающим звукам. Услышав, что искал, заговорил:

– Червоточина где-то в сердце острова. А мы сдвинулись к краю, метров через двести будет выход к океану. Гнать к аномалии придётся долго. Ты справишься?

Она нехотя кивнула.

– Тогда нацеливаемся на младшего, он будет самым медленным. Взрослые особи способны прыгать на несколько метров в длину и перемещаться очень быстро. Но младший совсем ребёнок, ему за ними не угнаться. А нападать они не станут из-за огня, катастрофически боятся.

– Да, загонять нужно мелкого, они его не бросят, они стая. К тому же у него повреждена лапка, он не сможет от нас оторваться. Рана свежая, но глубокая. Ей день-два, он не потянет большие нагрузки.

– Похоже на план… – Я провёл ладонью над факелами, разжигая едва теплившееся в них пламя. – Тогда вперёд?

– Вперёд, – согласилась Агата.

Выскочив к озеру, мы перепугали самого младшего и разозлили старших. Оставив игры, они ощетинились, но нападать не решались. Огонь отражался в их глазах ужасом, и лишь вожак неумолимо шёл на нас, рыча и угрожая.

– Пошли прочь! – крикнул я, взмахнув факелом и силой Печати Потока разгоняя пламя до такой степени, что при каждом взмахе шлейф превращался в огненный хвост. И хоть мы с Агатой были героями и не особенно боялись пламени, понимая, что Печати Силы, раскрывающиеся в каждом Герое самыми первыми, сберегут нас, но по сферам, вызываемым Саймоном всё-таки заскучали.

«Глупец…» – слова пробили сознание отчаяньем могучего волка.

И не желая поддаваться слабости или жалости, я издал рёв, а вместе с ним поднял вихрь пламени в направлении стаи.

И началась гонка.

Остроклыки мчались от нас по джунглям, пытаясь подрезать и застать врасплох, огрызнуться и напасть со спины, где пламя не преграждало им путь. Но мы продолжали гнать их к сердцу острова, безжалостно опаляя белоснежные шкуры, если того требовала ситуация.

Добравшись до скальных уступов, остроклыки заняли позиции на высоте, но это их не спасало. Я отсылал «обрывки» пламени, и они, жалобно скуля, были вынуждены бежать дальше, соскакивая со скалы на скалу над нашими головами. Когда их тощие силуэты прорезали небо, начинавшее неумолимо темнеть и зажигаться россыпью звёзд, меня начало завораживать происходящее.

Хруст веток под ногами, шелест листвы, плеск воды и редкие подвывания вперемешку рыком – это все понравилось бы Терру. Но, возможно, хорошо, что его с нами не было. Мы мчались вместе со стаей, но, к несчастью, не с ними, а «портив» них.

Долговязый малыш размерами и всем своим видом напоминал гончую, но у него не было ни прыти, ни грации, а в движениях проявлялась скованность, вызванная раной. При дальних прыжках он скулил и поджимал лапу. Иногда запинался, поскальзывался на влажных и покрытым мхом камнях, падал, ещё громче скулили, но бежал вперёд. И мне начало казаться, что монстры тут не они, а мы.

Возможно, не на пользу малому ещё играл страх, который он испытывал, видя пламя. Не зря в Бестиарии особое место уделили огню, когда писали о слабостях. Страх дезориентировал. И если б стая состояла из полностью взрослых особей, наш с Агатой план загнать их к разлому провалился бы с треском. Мы могли бы часами носиться по джунглям, выслеживая их, а они просто ждали бы, пока мы выдохнемся.

Мы бы ни за что не загнали их к нужному месту. Не поджигать же остров. Линнея прибила бы нас за подобные выходки, а всё семейство Харрис подало бы в суд на Школу. И, вероятно, выиграло бы процесс. С другой стороны, вряд ли влажная растительность поддалась бы даже усиленному Печатью Потока огню. Слишком влажно, слишком зелено, слишком много воды кругом. Этот дикий остров сам по себе выглядел иноземным и нереальным, так что остроклыки прекрасно вписывались в местный пейзаж.

– Долго ещё? – пытаясь отдышаться, уточнила Агата, когда нас со стаей, загнанной к реке, разделяло лишь несколько метров.

– Не очень… – на выдохе ответил я, пытаясь прикинуть точное расстояние до аномалии, с каждым метром усиливавшей зов.

«Глупец. Остановись…» – голос в голове стал сухим и будто бы разочарованным.

И потом в тихом рычании вожака мы различили свежее, раскатистое, раздающее позади нас. Последовавший за этим хруст веток и звук царапающих камни когтей, заставил кровь заледенеть.

Кем бы он ни был тот, кто преследовал нас, он подкрался сзади.

Агата даже не успела развернуться и понять, что происходит, как тёмный крупный силуэт в прыжке разрезал воздух, метко целясь в наши фигуры. Я попытался оттолкнуть девушку, но по сравнению с диким зверем двигался непозволительно медленно. И различить нападавшего смог только в мгновение, когда крупные мощные лапищи как в замедленной съёмке нависли над нами в полёте, размываясь во всполохах рвущегося с факелов огня.

Глава 21

Существо, выпрыгнувшее из темноты, не ранило нас, но разделило. Приземлилось ровно между, и тут же грозно прорычало сначала в мою сторону, затем обернувшись к Агате.

Остроклыки позади нас завыли в унисон и преклонили головы. Даже вожак, в алых глазах которого по-прежнему горело пламя. Их единодушный покорный поклон вызывал страх и трепет перед вторженцем.

– Не чувствую… – только и проговорила растерявшаяся в край Агата после неудачной попытки взять под контроль появившееся грозное существо.

Огромный леопард, вторгшийся в нашу погоню, кивнул стае и перевёл взгляд сначала на меня, затем на Агату.

Я уже понял, кто стоял перед нами, но напарница этого знать не могла, поэтому в ужасе прикусила губу и пыталась понять, как действовать дальше. Для неё появление огромной дикой кошки стало сюрпризом, а мне стоило бы догадаться, что так всё и обернётся.

Мощные лапы сделали ещё несколько шагов по земле, лоснящаяся в свете луны шерсть заиграла новыми красками, демонстрируя величие и красоту бабули Харрис. Она рявкнула что-то на своём кошачьем, и волки, кажется, её поняли. Подняли головы, провыли в ответ и бросились в джунгли.

– Они уходят… – подражая волкам, чуть ли не заскулила Агата.

– Не волнуйся, я разберусь, – заверил, прикидывая, что можно сделать в такой ситуации.

Тем временем бабуля-леопард, крутанувшись вокруг своей оси, начала расти, отбрасывая животную природу и воплощая свои человеческие черты. Вихрь животной энергии вокруг неё сделал очертания нечёткими, а формы размытыми, но мне удалось заметить, что шерсть трансформируется в длинное платье в цветочек похожей «пятнистой» расцветки.

– Что?.. – на губах Агаты застыл недозаданный вопрос.

Бабуля же вместо ответа поправила на груди ожерелье из белых цветов, оторвала пару лепестков, растёрла в пальцах и преподнесла Агате, которая вместо того чтобы как-то отреагировать, просто замерла на месте. Этого хватило, чтобы старушка подула на руку, и аромат растения дал нужную реакцию.

В глазах Агаты помутилось, она приложила руку ко лбу и начала терять сознание.

– Лови, – приказала бабуля Харрис, – что стоишь?

И я подхватил на руки уже спящую девушку.

– Эх, молодёжь, – посетовала она, – никакой инициативы в добрых делах.

– Вы зачем вообще её вырубили⁈ – возмутился я.

– Скажи спасибо, что тебя, дурня, не прибила вообще. Она-то проспится, лучше прежнего будет. Отдохнёт хоть, силы восстановит. А то ишь что удумали, волков моих по острову гонять. Эх, дуралей…

Тон при всём при этом оставался насмешливо-игривым, и я, кажется, начал понимать, в кого пошла заноза Линнея, тоже любящая поводить за нос, покомандовать и пококетничать.

– Неси теперь подругу до отеля. А перед сном, если будешь себя хорошо вести, я тебе тоже листиков нужных в чай добавлю, мышцы свои неокрепшие в форму приведёшь, – она неодобрительно посмотрела на меня, намекая, что Герой мог бы выглядеть более крепким и подкачанным.

– Не-не, не стоит, как-нибудь без допингов обойдусь. Да и уходить пока никуда не планирую, у меня задание, знаете ли, важное. Остроклыков с острова прогнать, чтобы людей не пугали.

– Пф! – всплеснула руками старушка. – Да кого ж они пугают! Живут себе мирно, носа с острова не показывают. А это, между прочим, заповедник. Сюда посторонним нельзя. Он охраняется международной организацией, как всемирное наследие. А за проникновение можно не только штраф получить, но и тюремный срок схлопотать. Так что давай, давай, – она начала подгонять меня в сторону тропинки, приобняв одной рукой за плечо. – Нечего ноги топтать, поздно уже. Себя не жалеешь, так барышню пожалей.

– Я-то пожалею, вы мне лучше скажите, почему стая команд ваших слушается?..

– Потому что они пришли на эти земли вместе с нами. Линнея рассказала мне кто ты и что доверила тебе главную тайну нашей семьи. И хоть не всем её членам такая откровенность понравилась, ты теперь посвящён и скрывать от тебя тайну остроклыков нет смысла. Они живут тут уже далеко не первым поколением, примерно столько же, сколько и наш род. И прогонять их отсюда ни у тебя, ни у кого-либо ещё нет никакого морального и законного права. Так что взваливай барышню на плечи и пойдём уже ужинать. Скоро похолодает, океан несёт прохладу на острова, когда солнце уступает свой трон луне.

С одной стороны, хотелось пободаться, что задание есть задание, но с другой – эта стая была «дома». И разве школьный совет имеет право давать приказ прогонять их? Так что мы побрели сквозь заросли по тропам, которые бабуля Харрис знала как свои пять пальцев. Она знала, где свернуть, где пригнуться, где обойти, где замедлиться.

– Остроклыки были нашим заданием, и теперь мы не заработаем тех баллов, на которые очень рассчитывали. За это нас не похвалят… – пояснил я.

– Знаю, знаю. Линнея рассказала о ваших геройских причудах.

– Почему же причудах? Нас послали устранять монстров, чтобы сохранить мир в безопасности, защитить людей, закрыть разломы, залатать червоточины.

Она хмыкнула и мотнула головой, будто говоря: «Чем бы дитя ни тешилось…».

– Нам придётся предоставить отчётность, – продолжил я, намекая, к чему вообще завёл этот разговор.

– Ну, мало ли кому что померещилось, – отмахнулась она, будто даже не рассматривая возможность, что я могу обо всём рассказать. – На островах есть дикие собаки. Они вполне безобидны. И какаду орут порой похлеще любых псовых, а есть ещё попугаи-подражатели, они и голоса копируют, и вой, а когда распушат хвост, могут вполне сойти в темноте за любого хищника. Два ярких пятна становятся похожи на глаза, светящиеся в темноте зарослей, а извилистый узор ниже – на раскрытую пасть.

– Не планировал врать в отчётах, – напрямую сказал я. – Эти животные опасны.

– Человек тоже животное. И опасен не меньше. А человек со способностями, выходящими за рамки, может оказаться ещё опаснее.

Она намекала на Героев, но я парировал «удар».

– Вы имеете в виду способности превращения в хищных зверей?

Я усмехнулся, и бабуля Харрис не преминула испепелить меня взглядом, а затем вместо ответа хитро произнесла:

– Теперь вижу, что она нашла в тебе. Но как бы ты ни стремился написать в отчёте правду, тебе придётся соврать. Мои волки никому никогда не причиняли вреда. Они живут в гармонии с природой и не покидают пределы острова. Как и мы, если тебя это утешит. Мы понимаем, какую опасность можем нести, поэтому живём изолированно. И наши волки тоже. Они вполне разумны и способны к диалогу. Просто люди не знают нужных слов, а мы – поцелованные Луной – знаем. – Она взяла паузу, а потом добавила: – Ты не расскажешь, потому что в тебе нет зла. Ты ищешь мира, хоть и жаждешь силы. Ты уравновешен, хоть и находишься в вечной погоне за самим собой. Ты чувствуешь баланс, хотя твоё естество вечно колеблется на грани. Ты сохранишь нашу тайну, – уверенно заключила она.

– Думаете? – спросил я, сам пытаясь понять, хочу ли этого, или больше жажду раскрыть все секреты слегка надменного, но очень занятного семейства.

– Уверена. И даже не потому, что тогда мы сохраним твою! – она дважды коснулась пальцем губ, намекая, что мы оба влезли в тайны другу друга чуть дальше, чем следовало. – Ты хороший мальчик, – закончила она, – даже если сам пока этого не знаешь.

Прохлада островной ночи охладила запал погони и жажду выиграть в состязании. Не скажу, что перехотел утереть всем нос, но морской воздух, ароматы цветов и фруктов, стрекот сверчков и шум плещущихся у берега волн умиротворяли и заставляли задуматься о тщетности бытия. Они успокаивали и будто бы говорили: «Расслабься, зачем тебе куда-то бежать? Здесь хорошо, больше ничего не нужно».

Но я знал что нужно. И как бы ни манили райские острова, завтра мы все проснёмся и отправимся в путь к дому – к стенам Школы, где ещё столько секретов нужно раскрыть.

– Хорошо, если даже я сохраню тайну. Агата…

– Она ничего не запомнит, – рассмеялась старушка. – Ни то, как я выпрыгнула на вас в темноте, ни то, как обратилась. Если она вспомнит саму погоню – это уже будет событие. Цветы Мнемосины способны как улучшать память, так и отбирать её. Всё зависит от дозировки и подачи. Ваша девочка ничего не вспомнит обо мне, и ничего не сможет рассказать. Но если вдруг припомнит волков, тебе придётся сказать ей, что волки ей лишь приснились. Вали всё на кусты мнемосины. Если запутаться в зарослях, можно впасть в сон на несколько дней, с виду он будет неотличим от комы. Только сны будут яркими и живыми. А потом просыпаешься как огурчик, и мало что помнишь о том, как запутался в кустах. Да и вообще обо всём предшествовавшем дне. Но она проспит меньше, так что не переживай, я в дозировках разбираюсь, – она задорно хихикнула, и мне оставалось только поразиться, что ещё умеет эта хитрая островитянка.

– А разлом? Аномалия в сердце острова? Как быть с ней? И почему остроклыки не уходят в него, разве им не хочется домой?

Бабуля Харрис остановилась, положила мне руку на предплечье и улыбнувшись произнесла:

– Дурья твоя башка… Их дом – здесь! – она обвела рукой заросли.

– А вот обзываться необязательно, – я погрозил ей пальцем, и бабуля заулыбалась ещё больше, будто кокетничая.

Видимо, это в их семействе было наследственным. Линнея тоже при всей своей грубости не была лишена женственности и огненного игривого запала, который изливала хаотично и не всегда уместно, но ярко и задорно.

– Вы сказали, что не покидаете острова, потому что знаете, что опасны. Но Линн работает журналистом, корреспондентом и даже иногда просто шатается по Школе без пропуска.

– А что, думаешь, белая бездомная кошка способна причинить кому-то вред?

Мне захотелось ответить колко, потому что знал, что очень даже может. У этой барышни острые коготки, но спорить не стал и решил прояснить информацию про аномалию.

– Ваша правда. А разлом… Вы когда-нибудь приближались к нему? Не выйдет ли из него кто-то пострашнее вашей стаи? Может, нам стоит его залатать?

– За столько веков никто ни разу не появился. Думаю, можно об этом не волноваться. Тем более он находится в скале, под землёй. Там непроходимые лабиринты туннелей, узкие расщелины и обрывы. Так что при всём желании загнать моих волков к разлому у вас бы не вышло. И оттуда никто не выйдет. Так что не нужно больше пугать моих малышей. Они ни в чём не виноваты.

Агата шевельнулась и обвила руками мою шею, сладко постанывая во сне.

– Хоть отдохнёт, красавица, – продолжила старушка. – Вижу, больно ей в душе. Животных любит, как себя. И страдает от этого. Но цветы мнемосины способны принести облегчение.

– А остальные ребята как там?

– Да отлично, уже и поужинали наверняка. Не то что вы тут по ночам шляетесь. Я, как только их увидела, сразу поняла, что ты, непоседа, не сдашься так просто и попрёшься к сердцу острова. Линнея предупреждала и не ошиблась. Она вообще в корень зрит. Талантливая. Хоть и глупая по молодости.

Бабуля Харрис никого не щадила, даже собственную внучку.

– А скажите мне такую вещь, – вдруг неожиданно сам для себя, начал я. – Я не видел как превращается Линн, но…

Договорить не успел, бабуля тут же меня перебила.

– Это похвально, не совсем девка вдали от дома распоясалась, честь блюдёт.

– В смысле?

– Ну, она же пока в своей истинной форме не утвердилась, не может как следует процесс обращения контролировать. К ней одежда пока не как кожа пристаёт, мешает только, порваться может. Чего хорошие вещи портить? А так скинула да пошла гулять. Потом оделась, как в человеческий облик вернуться захотела. Неудобно, но со временем научится.

Это всё проясняло. Линнея действительно не могла превратиться в кошку будучи в одежде, и вернувшись в облик человека оказывалась обнажённой. Наверное, это сильно усложняло ей перемещения по кампусу, но, видимо, не настолько смущало, раз девушка подобными манипуляциями не брезговала. Делиться этими мыслями с бабулей я, конечно же, не стал.

Когда вышли к домикам, где бабуля решила поселить нас с ребятами, заметил два силуэта. Высокий мужчина о чём-то яростно спорил с девушкой, в которой я не сразу признал Линн. Девушка что-то доказывала, но слов разобрать не получалось.

Заметив нас, они прекратили перепалку, и я догадался, что мужчиной был дядя Анри – оборотень-медведь. Большая татуировка на плече недвусмысленно намекала об этом, демонстрируя грозного ревущего бурого зверя.

Линн бросила короткий яростный взгляд на дядю и побежала к нас по песку. Дядя пошёл следом.

– Передашь ему красавицу, он отнесёт её к вашим друзьям, – скомандовала бабуля. – Думаю, вам с Линни будет о чём поговорить.

И оказалась права.

Коротко поздоровавшись и поцеловав в щёку бабушку, Линн тут же уставилась на меня взглядом, которым могла бы приваривать сталь, лишая работы сварщиков.

– Вот же пронырливый говнюк! – вместо приветствия выпалила она.

– Учился у лучшей пронырливой говнючки на свете, – подмигнул и усмехнулся, глядя в пылающие возмущением большие зелёные глаза.

– Я тоже рада тебя видеть! – скривилась барышня, но я отчётливо понимал, что она не врёт.

При всём прочем она действительно была рада меня видеть. И как бы ни пыталась это скрыть, я всё прекрасно видел благодаря своей шикарной супергеройской чуйке.