Текст книги ""Фантастика 2026-155". Компиляция. Книги 1-20 (СИ)"

Автор книги: Николай Некрасов

Соавторы: Дмитрий Самохин,Алла Белолипецкая,Александр Вайс
сообщить о нарушении

Текущая страница: 240 (всего у книги 358 страниц)

Глава 3

Федор Булыгин жил на другом конце поселка Мичуринский. Мы добрались до его дома за десять минут, большую часть этого времени я прогревал мотор. Жил он в трехэтажном кирпичном доме на верхнем этаже в двухкомнатной квартире с балконом. Удивительное дело, что чем меньше город или населенный пункт, то тем меньшее количество коммуналок и больше отдельных квартир.

Возле парадной на скамейке грели старые косточки две бабушки в летних платьях и вязанных кофтах поверх. Одна вязала что-то, поглядывая в журнал, который лежал у нее на коленях. Другая читала книгу, но как-то лениво, не заинтересовано. Окружающий мир ее интересовал куда больше. То и дело она опускала книгу на колени и поверх очков смотрела на двор, где на детской площадке играла детвора – дошкольники в веселой мешанине со школьниками, вернувшимися после первосентябрьской линейки.

Я уверенно направился к входной двери, а Стрельцов неожиданно задержался возле бабулек с вопросом:

– Добрый день, женщины. Подскажите, а в этом доме Федор Булыгин проживает. Не знаете?

Оскорбительное дело усомниться в осведомленности бабулек завсегдатаев дворовых скамеек. Каждая из них кладезь дворового уклада, жизненных коллизий и сиюминутных происшествий. Семейные драмы разворачиваются у них на глазах. К ним приходят представители старшего поколения из проблемных квартир за советом, да со свежими историями. И ни в коем случае нельзя называть их сплетницами, это их оскорбит и навсегда сделает для вас врагами. Они хранители праведности жизни, по их глубокому убеждению. Вот и сейчас Стрельцов обратился к ним со всем почтением. Бабушкам это понравилось. Они сразу почувствовали расположение к молодому воспитанному человеку и готовы были рассказать о Федоре Булыгине все, начиная с младенческих пеленок. Только вот ничего толкового они и не знали.

Булыгин в Мичуринском человек новый, приезжий. Появился несколько лет назад вместе с женой и маленькой дочкой, восьми лет. Дочка ходила в соседнюю школу. Жена работала на молокозаводе технологом. Сам же Булыгин устроился в областную больницу ухогорлоносом, ЛОРом по-научному. Мужик тихий, семейный, ни в чем подозрительном замечен не был. Всегда соседям во всем помочь готов. Ни в чем не отказывал. Дружил с мужиками, как водится, иногда на рыбалку, да по грибы вместе выбирались. Семьями в гости ходили друг к другу. В общем, ничего выдающегося, выбивающегося из нормы не было. Как любят у нас говорить: характеристики положительные, аж тошнить начинает.

Мы поднялись на последний этаж. Дверного звонка не было. Вместо него металлическая рукоятка, которую я дважды повернул и в квартире раздался скрежет, отдаленно похожий на какой-то звонок.

Послышались шаги, а затем детский голос:

– Вы к кому?

– Папу позови пожалуйста. Сослуживцы пришли, – тут же ответил Стрельцов.

Шаги зашелестели в обратный путь и вскоре послышалась тяжелая мужская поступь.

– Какие такие сослуживцы? Я вас не знаю, – раздался голос из-за двери.

Стрельцов предъявил удостоверение дверному звонку.

– Так бы сразу и сказали, – проворчал голос из-за двери и заскрежетал открываемый замок.

Нас встречал на пороге высокий мужчина средних лет в домашнем тренировочном костюме и в больших круглых очках на носу, в одной руке он держал газету.

– Я только не понимаю, вроде бы мы обо всем поговорили. Я все рассказал. Что еще можно тут добавить.

– Вы все местной милиции рассказали, а дело нам передали. Особая следственная группа, – сказал я строго.

– Хорошо. Хорошо. Я же никогда не отказываюсь помочь. Всегда готов.

Булыгин явно ничего не боялся в отличии от Коробейникова. Наверное, потому что вещественные улики с места преступления не присваивал, а глушение рыбы динамитом его не страшило.

Он пригласил нас в гостиную, которая в основном повторяла гостиную Коробейникова. Большой стол по центру комнаты, диван, ковер на стене и телевизор. Не было искусственных цветов, телевизор был черно-белый, а в серванте стояла семья фарфоровых слоников среди стопок тарелок и чайного сервиза, да фотография усталого мужчины-фронтовика в военном кителе с орденами.

– Ваш отец, – с порога спросил Стрельцов.

– Жены. Воевал на Украине. Дошел до Варшавы.

– Хороший человек. Достойный пример. Но мы к вам приехали не родственников обсуждать, как понимаете. Расскажите нам о том дне, когда вы тело выловили из озера.

– Да что там рассказывать.

Не дожидаясь приглашения, я отодвинул стул и сел лицом к Булыгину.

– Я тут второй год живу. На рыбалку летом часто ездим. А вот в конце августа в этом году отпуск взял, чтобы как товарищи. Традиция у них такая. Они по рыбу, да грибы. Ну и отдохнуть от семейной паутины, так сказать.

– А как вы познакомились с Коробейниковым и Банниковым? – неожиданно спросил я.

Мне показалось это важным. Человек два года как приехал, работает в другой отрасли, никак не пересекающейся с сферой деятельности двух других персонажей. Но тут я ошибался.

– Так я на работу в больницу устроился. И почти сразу ко мне поступил пациент с острым синуситом. Я его осматривал. Завязался разговор. Слово за слово. Это был Банников Семен. Потом мы с ним в парке встретились, где я с семьей гулял. Там зашли по пиву выпить в местное кафе. Ну так и начали общаться. Мужик он хороший, душевный. Потом он меня пригласил на шашлыки, там я и с Коробейниковым познакомился.

– Как вы тело обнаружили?

Булыгин стал рассказывать известную нам историю про леску и ныряние в озеро, но Стрельцов его тут же перебил:

– Можете не утруждать себя этой версией. Коробейников рассказал нам всю правду.

– Так вы все знаете. Тогда ладно.

Булыгин потер переносицу, собираясь с мыслями:

– Да мы решили добыть больше рыбы. Применили метод глушения.

– Откуда динамит взяли?

– Его Семен привез. Я не знаю откуда он его взял. Его и спрашивайте.

Разговор с Булыгином топтался на месте. Он ничего толком не знал. На рыбалке с применением метода глушения участвовал в первый раз. Тело помогал доставать, только вот карманы не обшаривал, про часы луковицу и голову черта ничего не знал. Никакой интересной информации у него не было. Зацепиться было не за что.

– Вы каждый год на это место ездите? – спросил я.

– На озеро то да.

– Нет, я имею виду этот участок берега?

– Нет. Обычно мы немного правее забираем.

– Почему в этот раз здесь остановились?

– Сема сказал, что место тут порыбальнее. Можно больше взять.

– А вы когда приехали, не видели следов других машин? Отпечатков шин на земле? Следов пребывания людей?

– Да вроде нет… хотя дерево было одно сломано. Молодое, словно специально надломили. Но мало ли это лоси. У нас там много лосей ходит. Мы не придали этому значения. Хотя если подумать, то его могли сломать при неудачном маневре машины. Задели и подломили.

– А это место где вы рыбачили, вообще его рыбаки любят? Часто там людей можно встретить? – продолжал я расспрос.

– Вообще чаще всего народ рыбачит с другой стороны озера. Мы чуть правее место выбирали обычно, но там тоже глухо. Людей мало. Мы палатки ставили, надувная лодка, то да се.

– Когда вы рыбачили в этот раз, людей рядом не видели? – спросил я.

– Нет. Никого не было.

– Когда тело достали, кто милицию поехал вызывать?

– Семен. Он вызвался сам.

Больше ничего толкового от него узнать мы не смогли. Кроме того, что они извлекли тело из воды, никакой другой информации не было. Самый бестолковый свидетель из всех возможных. Одна полезная деталь – сломанное дерево, только оно свидетельствовало лишь о том, что автомобиль «Диана» сам приехал на берег озера, а не на ковре-самолете прилетел.

– А вы до переезда в Мичуринское где проживали? – задал я последний вопрос.

– Под Рязанью в селе Подвязье, – ответил Булыгин.

Мы распрощались с ним и ушли.

– У нас собственно ничего толкового не прибавилось, – резюмировал визит Стрельцов.

– Думаешь Семен Банников нам что-то даст? – спросил я.

– Вряд ли. Они просто рыбаки. Просто нашли тело. Надо голову черта забрать, если он ее еще не уничтожил, и узнать, где он динамит взял.

Семен Банников жил в двух кварталах от Булыгина. В похожем доме, только на первом этаже. Разговор с ним занял чуть меньше часа. Он полностью подтвердил все слова Коробейникова и Булыгина. Ни от чего не отпирался, в браконьерстве и присвоении вещественной улики признался и тут же ее выдал. Он показался мне обстоятельным, серьезным человеком, склонным к авантюрам, полностью погруженным в рыбалку и собирательство.

Странное свойство этой земли. У меня на Родине соотечественники не увлекались собиранием грибов и рыбалкой. Это осталось где-то глубоко в прошлом. У нас были другие средства проведения свободного времени. Мы увлекались вирт-театрами, вирт-реальностями, конструированием абстрактных моделей мироустройства, изучением истории родной планеты и других планет, а также терраформированием. Правда, я мало что из этого помнил, потому что поступил на службу в звездный десант в достаточно раннем возрасте.

Но здесь на Земле грибы и рыбалка были наилюбимейшем средством проведения досуга особенно в летнее время.

На вопрос, где он взял динамитные шашки, Банников сказал, что нашел ухоронку в лесу, где они еще с войны лежали. Уклончиво, но правдоподобно.

Мы вышли от Банникова, уже стемнело. Заметно похолодало.

– Ну что в Приозерск? – спросил я.

– На ночь глядя? – поежился Стрельцов.

– А где мы здесь на ночь остановимся?

– У местных мичуринцев есть дом отдыха. Поехали туда, приютят. Только сначала в магазин заглянем, пока не закрылся. Возьмем напитков и закусок, посидим, поговорим за следственное дело.

В ближайшем магазине мы взяли две бутылки «Столичной», колбасы, сыра, хлеба и рыбных консервов. После чего поехали в сторону дома отдыха «Мичуринское». Дорогу показывал Стрельцов. Он сразу сказал, что однажды здесь уже был и кое с кем из местных знаком. Ночлег нам обеспечен. Как потом выяснилось в Мичуринском проживала его старая знакомая, с которой он встречался еще до женитьбы. Дело было давнее, но год назад они случайно встретились в Ленинграде, узнали друг друга, разговорились. Она приглашала его в гости, и тут, оказавшись случайно в этих местах, он решил воспользоваться приглашением. Теперь понятно, почему Стрельцов с такой радостью согласился на роль моего напарника в этой поездке. Как говорят на Земле, старая любовь не ржавеет. А может ли вообще существовать старая любовь? Как вообще любовь может быть старой? Странные люди эти люди.

Дом отдыха «Мичуринский» – пятиэтажное бетонное здание с большими окнами и балконами на каждом этаже – стоял на берегу озера и предназначался для отдыха сотрудников сельскохозяйственной сферы. Мы приехали туда к восьми часам вечера. Я оставил машину на стоянке возле входа, и мы вошли внутрь. Стрельцов пошел договариваться о номере, а я сел на большой покрытый красным дерматином диван и взял с журнального столика газету «Мичуринская молния». Я лениво листал страницы, пробегая глазами сухие строчки статей, посвященных трудовым подвигам местных жителей. Все эти уделы, надои, стройки и прорывы меня волновали мало. Меня волновали мои проблемы, вернее их полное отсутствие.

После того как мой соотечественник Кармий помог мне с устранением Садовника и предупредил меня о скором появлении Хирурга, радикально настроенного представителя расы майетов, императоров иллюзий, он пропал. Больше меня не преследовали видения идрисов. Кармий не появлялся у меня на пороге с заданием или важной информацией. Я даже думать забыл о его существовании на какое-то время. Вот недавно только вспомнил и забеспокоился. Такое затишье может быть только перед бурей.

Но мало того, что Кармий оставил меня в покое, меня перестали преследовать видения из моего прошлого. Я больше не видел боевые штурмы, орбитальное десантирование, кровопролитные сражения с роями идрисов. Все закончилось, словно и не было никогда в моей жизни. Словно я всю жизнь был Валерием Ломановым, советским милиционером. И это меня тоже беспокоило, хотя и не сводило с ума.

– Все. Пошли. Я договорился, – сказал Стрельцов, появившийся передо мной внезапно.

Номер нам выделили один на двоих с двумя широкими кроватями, балконом и видом на озеро. Возле стены рядом с тумбочкой с телевизором стоял стол, на который я выложил наши нехитрые припасы. На столе стояли пустой графин и два граненных стакана, самое то для нашего импровизированного застолья.

– Ты, брат, не обижайся мы сейчас посидим часик, а потом я исчезну. Свете обещал навестить, – признался Стрельцов.

– Да пожалуйста. Слушай, у тебя же семья есть, а тут Светка какая-то нарисовалась.

– Не какая-то, а та самая. Ты мне тут только морали не читай. Я все и сам прекрасно знаю. Но Светочка это святое. Давай и выпьем за все святое.

Мы разлили по первой и выпили.

– Слушай. Радио включи, – попросил Стрельцов.

– Какую волну?

– Ленинградское. Там сегодня же программа «Ваш магнитофон». Забугорную музыку гонять будут. Повезет Битлз поставят.

Я нашел радиоточку, включил ее и поймал ленинградское радио. Сделал потише, чтобы радио не мешало задушевному разговору. Стрельцов в это время разлил по второй, и мы выпили.

Разговор не клеился. Стрельцов мыслями был где-то далеко отсюда, вероятно под крылом у своей Светочки. Я тоже не жаждал душевного разговора. Голова была полностью занята новым делом. Выглядело оно обыкновенным убийством. Разве что необычного вида машина выделялась, но пока не за что было уцепиться. После серийника Садовника в моей практике дела были сплошь обыкновенные, ничем не выделяющиеся из череды точно таких же дел. Люди совершали преступления. Мы их ловили. Преступления были банальными и будничными. В общем типичная производственная рутина. Кто бы мог подумать, что это дело окажется таким необыкновенным.

Наконец Стрельцову надоело скучать. Он маханул еще одну стопку водки, извинился передо мной, что вынужден отлучиться и ушел. Я закупорил бутылку, взял из портфеля книжку про Дзержинского, лег на кровать и стал читать. В голове легко гудело. Тело наполнилось какой-то легкостью. Слова втекали в мое сознание, часто по пути теряя смысловую нагрузку. Вскоре я уснул так крепко, что не заметил, как вернулся Стрельцов.

В Приозерск мы выехали рано утром. В девять часов мы уже въезжали в город и сразу же отправились в морг, чтобы получить судебно-медицинское заключение и поговорить с экспертом. Я не горел желанием смотреть на тело, которое провело в воде много времени. Зрелище ужасающее, поэтому решил ограничиться бумажками и простой беседой.

В регистратуре мы предъявили удостоверения, назвали причину своего визита и нас сразу же отправили к специалисту, который занимался нашим уловом. Рубен Саркисович Нарсесян, старший судмедэксперт, ждал нас в своем кабинете. Когда мы вошли, он поднялся к нам навстречу и протянул руку для рукопожатия. Ладонь у него была холодная, словно он ее только что из ледника вытащил.

– Забирайте папку. Здесь все по телу, – сказал он, протягивая тонкую папку с отчетом.

– Что можете сказать по покойнику? – спросил Стрельцов, забирая отчет.

– Убили его. Быстро убили. Точно, – ответил Нарсесян. – Стрелок знал, куда стрелять. Так чтобы клиент не мучился.

– Удалось установить личность погибшего? – спросил я.

– Какой там? Мы что волшебники что ли? У него на лице не записаны паспортные данные. Документов при нем не было. Так что сами ищите, да.

– Когда его убили?

– Смерть наступила трое суток назад. Точное время записано в отчете. Стреляли из оружия. Трофейного. Немецкого. Судя по патрону предположительно из Люгера. Патрон девять миллиметров. Больше ничего пока сказать не могу. Перед смертью погибший выпивал. Остаточные следы алкоголя в крови. Могу предположить, что он знал убийцу. Вместе отдыхали, потом что-то не поделили. Обычная бытовуха.

– С трофейным оружием, – добавил я.

– Не без этого, – согласился Нарсесян.

Дальнейшее общение с судмедэкспертом заняло еще четверть часа, после чего мы покинули морг и направились в сторону Ленинграда. Теперь начинался важный этап нашей работы. Мы должны были установить личность убитого. Из зацепок у нас была посмертная фотография, по которой эксперты должны были восстановить прижизненный портрет, да автомобиль «Диана», извлеченный с глубины Журавлевского озера.

Тогда мы не знали, что в Ленинграде нас ждет новое тело, в еще одном несерийном автомобиле.

Глава 4

Утром в понедельник третьего сентября на пороге Конторы (так я скромно именовал место своей службы) меня встретил встревоженный Амбаров. Выглядел он усталым и помятым, словно все выходные проспал в своем кабинете на диване, не снимая верхнюю одежду.

– Хватай Стрельцова и немедленно выезжайте.

– Куда? – удивился я.

– Угол Лиговки и Воздухоплавательной улицы. Там в гаражах тело нашли. Похоже снова наш случай.

– С чего так решили?

– Огнестрел.

– Мало ли огнестрелов в наше время? – задал я дурацкий вопрос.

– Мало. Но тут случай особенный. В гараже стоит машина. Очень похожая на «Диану». В общем снова самоделка. Так что два убийства явно связаны. Связь пока установлена по необычному автотранспорту. Выезжайте.

Мне собираться не надо. У меня все с собой. Но пришлось ждать Стрельцова, который как назло опаздывал. В Ленинград мы вернулись в воскресенье во второй половине дня. Вероятно он отсыпался после предыдущей бессонной ночи. Вскоре он появился, всклокоченный, энергичный, словно три стакана кофе с утра в себя влил. Я сообщил ему о предстоящей поездке, и он похоже обрадовался этому.

Мне тоже совсем не хотелось сидеть в Конторе, заполнять отчеты и перебирать бумажки. Работа на свежем воздухе всегда приятнее, хотя сегодня на улице холодно. Лето хоть и кончилось всего пару дней назад, но теплой погоды как не было, так и нет. Осень наступила холодная, промозглая, а впереди нас ждала зима с трескучими морозами и скрипким снегом.

Я сел в машину, включил радиоприемник, настроенный на радио Маяк. Стрельцов сел рядом, и мы тронулись в путь в полном молчании.

Гаражи, в которых было найдено тело, находились между Лиговским проспектом и Воздухоплавательной улицей. Причудливое название у этой улицы. Стоило его произнести мысленно, как в голове появлялись образы летающих кораблей и суровых аэронавтов, покорителей воздушных просторов. Образы фантастичнее один другого. И доля истины в этих образах была. Улица была так названа в честь Воздухоплавательного парка, который в начале двадцатого века был построен неподалеку для учебных тренировок военно-воздухоплавательной команды. Это особый род войск был создан для работы с воздушными шарами, голубиной почтой, телеграфом. Здесь проводились испытания воздушных шаров, аэростатов и первых самолетов. Именно отсюда в воздух поднялся первый российский дирижабль «Кречет», а знаменитый бард Александр Городницкий воспевал Воздухоплавательный парк в одноименной песне:

Взволнованы и озабочены,

Толпятся купцы и рабочие,

И каждый без памяти рад

Увидеть, как в небе над городом,

В пространстве, наполненном холодом,

Под звуки нестройного хора дам

Нелепый парит аппарат.

Но нас интересовали не эти места, наполненные романтикой, от которых к нашему времени ничего не осталось, а серые бетонные производственные здания, в которых располагались авторемонтные мастерские и гаражи.

Добрались мы до адреса за каких-то двадцать минут. Въехали на территорию гаражей, где нам дорогу преградил сотрудник милиции и жестом приказал остановиться. На территории работали опера из местного отделения. Стояли два служебных автомобиля – Волга и УАЗик, по территории ходили люди, что-то фотографировали, записывали в блокноты, велась видеосъемка.

Мы вышли из автомобиля. Молоденький лейтинант попытался нас остановить, но я предъявил удостоверение. Это его мигом остудило.

– Кто у вас за старшего? – спросил Стрельцов.

– Майор Куприянов. Он на месте обнуражения тела. Вон там.

Лейтенант показал на невысокое одноэтажное бетонное здание, стоящее в самом дальнем углу территории мастерских. Возле него топтались трое мужчин в серых гражданских пальто, да сотрудник в милицейской форме. К нему мы и направились.

– Глухие тут места. Чего угодно можно сотворить, – мрачно произнес, словно разговаривая сам с собой, Стрельцов.

– Да уж. Неуютное местечко, – согласился я.

Мы подошли к сотруднику в форме милиции со звездочками майора и представились. Майор Сергей Александрович Куприянов оказался невыским мужчиной под пятьдесят лет с густыми бакенбардами, колючим недоверчивым взглядом и большим носом с горбинкой. Куприянов был из тех людей, которые всю свою жизнь посвятили службе, поставив крест на семье, поэтому он ревниво относился ко всем, кто покушался на его работу и его авторитет, а тут явились ребята из Главка дело у него забирать. Понятное дело, что встретил он нас сухо и недоверчиво.

– Кто у нас убитый? – спросил я.

– Колмыков Лев Игоревич, тысяча девятьсот пятьдесят второго года рождения. Автомеханик местный. Работал в авторемонте, а вот это помещение использовал под собственные нужды. Начальство разрешало ему работать в неслужебное время над своим проектом. Он так это называл.

– А кто у нас начальство? – спросил я.

– Позвольте представиться. Антон Иванович Добычин, директор Станции Технического обслуживания. Колмыков у меня работал, – представился мужчина в сером гражданском пальто.

Выглядел он также неприметно и серо, как и его одежда. Аккуратно выбритый, волосы с проседью, большие очки в черной роговой оправе на носу. Типичный чиновник со страниц журнала «Крокодил».

– Так что вы можете сказать о своем покойном сотруднике? – спросил я.

– Только положительные характеристики. Работящий, умный, у него все в руках горело. В коллективе его ценили и уважали. Он очень интересовался автомобилями. По сути машины были его единственной страстью. Год назад он решил собрать автомобиль своими руками. Прочитал в журнале «За рулем», историю конструктора Бабича и создание им машины «Ленинград» и вот стал делать свою машину. Он заручился моей поддержкой. Я выделил ему один из гаражей. Некоторые из ребят с нашего СТО помогали ему. Но все это делалось строго в нерабочее время и на личные ресурсы. Ни копейки государственных денег потрачено на это не было. Я вас заверяю, – неожиданно распереживался Добычин.

– Хорошо. Хорошо. А машину где мы можем посмотреть?

– Так она в гараже, – сказал директор СТО.

– Скажите, кто и как обнаружил тело? – задал вопрос Стрельцов.

– Так я и обнаружил. Ребята пришли сегодня на работу. Заметили, что нет Левы. Я позвонил ему домой. Клавдия, жена его, сказала, что он не пришел сегодня домой ночевать. Но предупреждал, что будет ночевать в мастерской. Ему доработать надо было один из узлов. Тогда я пошел к нему в мастерскую. Проверить. А тут вот оно.

– Как его убили? – спросил я.

– Выстрел в сердце. По характеру раны можно сказать стреляли с близкого расстояния. Тело было найдено в положении сидя, прислоненным к заднему колесу его машины. В мастерской есть следы застолья. По всей видимости перед смертью Колмыков выпивал вместе с убийцей. В кармане у убитого была найдена пластиковая голова черта, предположительно от серийной курительной трубки «Мефистофель», производства московской табачной фабрики «Ява», – отчитался майор Куприянов.

Почерк явно тот же, что и в первом деле. Один положительный момент вырисовывался сразу – теперь мы знали личность убитого. Значит можем установить его круг общения, опросить всех, выявить все связи, и тогда мы сможем встать на след преступника.

– Покажите место преступления, – попросил я.

В сопровождении майора Куприянова мы вошли в гараж. Первое что бросалось в глаза, большая красная, спортивного вида машина с круглыми передними фарами и дверцами, так же как и у «Дианы» поднимающимися вверх, словно лебединые крылья. Машина выглядела недоделанной, словно ее начали собирать, но потом потеряли часть деталей. Передний капот был поднят и отчетливо было видно, что двигатель отсутствовал. Я сразу же увидел и убитого. Молодой человек, склонный к полноте, с густыми черными усами, спускавшимися по краям вниз к подбородку, сидел возле правого переднего колеса, сложив руки на ноги ладонями вверх, словно молился. Одет он был в простую рабочую спецовку. Грудь была залита кровью.

– Кто обычно помогал Колмыкову в его работе в гараже? – спросил Стрельцов.

Майор заглянул в свои бумаги и сказал:

– Усанов, Краснов и Субботин.

– Они сейчас на работе?

– Да.

– Пригласите их для разговора. Заодно пусть осмотрят мастерскую. Не пропало ли что, – я не знаю, почему мне пришла в голову эта мысль, но как потом оказалось она была дельной.

Майор подозвал к себе ближайшего сотрудника и отдал соответствующие распоряжения. Он бросился их исполнять.

Я продолжал осмотр места преступления. Конечно, больше всего меня интересовал автомобиль. В отличии от первой машины этот образец самодельного конструирования оставался безымянным. Но почерк был один в один с первым убийством, так что можно было не сомневаться, что убийца один и тот же. Интересно, чем ему не угодили конструкторы любители, что он их по одному убивает. И это последнее преступление или он продолжит сеять смерть?

Получается наш убийца совершил преступление в районе Журавлевского озера, потом приехал в Ленинград и убил Колмыкова. Интересно, что им руководило? Зачем он убивает? И были ли знакомы между собой два убитых конструктора?

Тут у меня появилась идея. Я вытащил из своего портфеля папку с документами, достал из нее фотографию первого убитого и вышел на улицу. Мне нужен был директор СТО. Я показал ему фотографию первой жертвы и спросил:

– Вы раньше видели этого человека.

Добычин всмотрелся в фотографию. Даже поправил очки, словно они мешали ему сфокусироваться, и вскоре ответил:

– Да этот человек был пару раз в нашей мастерской. Он к Колмыкову приходил. Они о чем-то говорили. Колмыков показывал ему свою машину. Они обсуждали ее. Колмыков говорил, что это очень толковый мужик. Тоже увлекается самодельным конструированием авто.

– А Колмыков случайно его фамилию не называл?

Добычин развел руками.

– Нет. Он его Сергеичем звал. Сергеич мол то, Сергеич мол се.

– Понятно. Спасибо.

Теперь мы точно знаем, что убитые знали друг друга. Это уже кое-что. Значит, скоро мы сможем установить личность первой жертвы.

Тем временем в мастерскую вернулся милиционер в сопровождении трех молодых людей. Они выглядели потерянными и бледными. Они боялись посмотреть на мертвое тело товарища и в то же время оно притягивало их взгляды. Милиционер поставил перед ними задачу, и товарищи принялись осматривать мастерскую. Осмотр занял двадцать минут и был прерван удивленным возгласом одного из сотрудников СТО.

– Тут чертежа не хватает.

– Что вы говорите? – переспросил я, подходя к нему.

Молодой человек, осматривавший рабочий стол убитого, выглядел взволновано. Он только что листал толстую папку с самодельными чертежами.

– У Левы вся машина была расчерчена. Все детали, узлы. Он любил все чертить. Вот я в папку глянул, а тут не хватает одного чертежа.

– Какого?

– Газораспределительного механизма.

– Он был каким-то особенным? – спросил я.

– Лева все время дорабатывал. Говорил, что хочет новый мощный движок сделать. Какого ни у кого не было. Так что что-то особенное там было. Но я не лез, потому не знаю подробностей, – сказал молодой человек.

– Как фамилия?

– Моя? Краснов.

– Так вот товарищ Краснов. Сейчас я задам вам несколько вопросов. Постарайтесь быть предельно точным в ответах. Это очень важно.

– Поможет поймать преступника?

– Безусловно.

В это время к нам подошел другой молодой человек, приведенный милиционером.

– Простите, что отвлекаю. Тут не хватает кое чего еще, – сказал он робко, боясь отвлечь граждан милиционеров от чего-то важного.

– А вы кто? – спросил я.

– Усанов моя фамилия, – представился он. – У Колмыкова шкаф в углу стоит. Вон он. Там книги в основном. Лева очень любил читать. В основном фантастику: Беляева, Михайлова, Ефремова, Стругацких. Но и классику тоже Достоевского там, Толстого.

– А что пропало то? – перебил я молодого человека. А то он мне сейчас всю библиотеку жертвы пофамильно перечислит.

– У Левы на полке в углу рядом с любимой книгой стояла фотография. Там он молодой и еще два человека. Лева говорил, что это его друзья детства. Но когда я его пытался расспросить, то он все время замыкался. Там какая-то трагедия случилась. В общем, сейчас фотографии нет.

– Может Лев ее домой унес? – спросил я.

– Я вчера перед уходом с работы к Леве заходил, она на полке стояла, – Усанов внезапно помрачнел лицом и добавил. – А Лева с работы так и не ушел.

– То есть вы последний, кто видел Льва живым? – спросил я.

– Вероятно так, – ответил он.

– Скажите, а как выглядел Лев. Может он нервничал, переживал из-за чего-то? Или был в предвкушении от какой-то встречи? О чем вы говорили накануне?

– Да вроде все как обычно, – задумался товарищ Усанов. – У него планы были на эту неделю. Дочке собирался платье новое купить. Потом в кино с женой планировали. Да, у них на конец недели в театр билеты были в БДТ. Там сейчас спектакль идет по пьесе американского писателя о жизни провинциального городка. Говорят, шикарный спектакль. А Лева любил это дело. Вот они собрались, с трудом билеты достали.

– Любопытно. Простой автомеханик и любит ходить по театрам, – заметил я.

– Ну я бы не сказал, что Лева простой автомеханик. Простые это мы с Васей, – вмешался в разговор товарищ Краснов. – У Левы как-никак высшее образование. Воспитание опять же. Жена аспирант в Бонч-Бруевиче. Так что он скорее из интеллигенции.

– Почему же он занимался простым авторемонтом?

– Очень железки крутить любил. Да и чего тут скрывать, если деньжат подзаработать надо, то тут у нас всегда есть как. Тем более Левино увлечение. Хобби, так сказать. Оно не из дешевых. Запчасти найди, купи, выточи сам если нету чего. В общем, сложная эта работа из болота тащить такого бегемота.

Усанов кивнул на недостроенный автомобиль.

– Да уж. Его «Комета» много ресурсов ела. Клава, это его жена, постоянно на Леву ругалась, что мол толку то от его машины, если он ее второй год строит, а ездить до сих пор нельзя. Готовую машину бы уже купил давно. Столько денег в этот недострой вбухал.

– Второй год? А ваш директор сказал, что первый.

– Так Лев у нас только год как работает. До этого он у себя в гараже собирал эту красавицу. Потом тесно стало. Вот он и нашел работу, чтобы с хобби совместить, да с директором нашим договорился. А он душевный человек. Увидел «Комету», вдохновился и дал добро. Лева к нам ее перевез.

– Тогда понятно. Так с планами все ясно. Были планы, а Лев ничего не боялся? – попытался я вернуть разговор в нужное мне русло.