Текст книги ""Фантастика 2026-155". Компиляция. Книги 1-20 (СИ)"

Автор книги: Николай Некрасов

Эпилог

Я приехал во Мглов в третий раз, но не по служебной необходимости, а по собственной инициативе. Еще из Ленинграда я позвонил Рябинину и договорился о встрече. Несколько дней, как он вышел из больницы, а я закончил заполнять отчеты по делу Садовника. Скоропостижная смерть Ивана Бельского с одной стороны поставила точку в его деятельности и нашем расследовании, с другой стороны породила массу проблем. Преступника нет в живых, а мертвеца не допросишь, чтобы связать воедино все сюжетные линии. Амбаров ходил мрачнее грозовой тучи. Начальство постоянно звонило ему по инфарктному телефону и дергало на ковер, но он не сдавался, обещал в ближайшее время закончить следствие и сдать в архив. Пироженко, Стрельцов и Ефимов ездили по всему Ленинграду, опрашивали свидетелей, потенциальных свидетелей и знакомых потенциальных свидетелей, собирая по крупицам те фрагменты, которых нам не хватало для основательной доказательной базы. Так нам пришлось допросить всех друзей и знакомых Ольги Филейко, чтобы установить факт ее романтических отношений с Иваном Бельским. Тот был отличным конспиратором и старался никому на глаза не попадаться. С друзьями Филейко не общался, в общих компаниях не появлялся, даже в кино старался приглашать ее на дневные сеансы, где народу будет поменьше и количество потенциальных знакомых сведено к нулю, потому что все на службе. Постепенно шаг за шагом цельная картина мира восстанавливалась, белые пятна заполнялись необходимыми фактами и подробностями. Нам удалось доказать факт знакомства Ивана Бельского со всеми жертвами. Судебно-медицинская экспертиза показала, что Бельский умер от острого инфакрта миокарда, а мне как свидетелю его смерти пришлось заполнять дополнительные отчеты, в которых буквально поминутно отражались обстоятельства моего пленения и смерти преступника.

Теперь, когда дело было закрыто и официально сдано в архив, я выпросил у Амбарова несколько дней отгулов и отправился навестить Рябинина. После всех тех приключений, что мы пережили вместе, хотелось снова пообщаться за кружкой другой пива в неофициальной обстановке. Не знаю почему, но товарищ Рябинин подкупал меня своей провинциальностью, честностью и неподдельным энтузиазмом, который нечасто можно было увидеть у матерых следователей, которым за годы службы многое уже приелось. Я считал себя немного виноватым в том, что подставил Рябинина под пулю. Понятное дело, я и подумать не мог, что простой банщик окажется вооружен огнестрельным оружием, но именно я предложил заглянуть в дом Бельского, и получилось то, что получилось. Я обезвредил преступника, а Рябинин две недели провалялся на больничной койке. К тому же, мне казалось, что Рябинину в таком тихо-провинциальном городке как Мглов будет тесно. Нет там никакого оперативного простора и кадровых перспектив, поэтому я договорился с Амбаровым о возможном переводе Рябинина в Ленинград. Посмотрим, как сам Рябинин на это отреагирует.

Помимо отчетов по делу Садовника мне пришлось потратить немало времени, чтобы закрыть дело Киндеева. Понятное дело, что вел его не я и не мне его закрывать, но мне пришлось изрядно постараться, чтобы Киндеев стал еще одной жертвой Садовника. Когда всплыла информация, что у Садовника не семь жертв, а значительно больше, и эту информацию удалось подтвердить, подняв из архива дело Владлена Степановича Белоусова, главы комсомольской организации Мглова, который был найден несколько лет назад отравленным метиловым спиртом. Обстоятельства смерти никак не указывали на насильственный характер, но после проверки вновь открывшихся фактов мы смогли связать эту смерть с деятельностью Садовника. Характерного растения в ране не было, как и самой раны, но накануне Белоусов встречался с Бельским, его видели соседи выходящим из квартиры Белоусова, а в описи обстановки квартиры погибшего была найдена информация о ветке рябины, которая лежала на подоконнике кухни, где и было найдено тело. Тогда ей не придали значения, но сейчас косвенно она указывала на убийцу. Правда заново открывать дело Белоусова не стали. Начальство посчитало, что это лишний геморрой, который никому не нужен, а Амбаров настаивать не стал. Но это послужило основанием к тому, чтобы считать, что у Садовника жертв значительно больше. Помогло также и то, что в старом доме Бельских было найдено удостоверение сотрудника милиции на имя Киндеева. После ликвидации Киндеева, я решил, что его удостоверение может мне пригодится, и оно помогло мне связать Садовника и продажного милиционера. Правда потом следствие установило, что при жизни Бельский и Киндеев были знакомы. Оба были родом из Мглова и раньше до переезда в Ленинград встречались в общих компаниях. Обстоятельства из вероятно связи еще до сих пор устанавливались, но главное, что теперь эта тень из моего прошлого больше мне не угрожала.

Я приехал во Мглов в районе часа дня. Рябинин встречал меня уже у знакомого памятника Ленину. Я оставил машину возле гостиницы «Космос», быстро заселился, чтобы было куда возвращаться после дружеской посиделки, и вышел к нему навстречу.

– Какие люди в нашей глуши, – приветствовал меня Рябинин.

– Рад видеть тебя здоровым, – сказал я.

– Ну что, пойдем пропустим по стаканчику. Предлагаю на улице. Тут возле парка есть хорошее место. Разливное пиво из бочки. Свежее прямо с завода. А потом посмотрим, – предложил Рябинин.

И я согласился.

По дороге к парку мы молчали, хотя было видно, что Рябинина распирало от желания узнать подробности поимки Садовника, все-таки часть работы мы проделали вместе, но он держал себя в руках. Я также не торопился приступать к рассказу. События последних недель требовали быстрых решений и не менее решительных действий, а теперь, когда мне некуда было торопиться, можно было просто насладиться моментом прогулки, хорошей погодой и не менее хорошей компанией.

На углу Парка Кораблестроителей стояла большая желтая бочка с пивом и несколько металлических столиков для удобства употребления напитка стоя. Рядом с бочкой сидела скучающая наливайщица в белом халате и читала газету «Мгловский рабочий». Увидев нас, она обрадовалась, свернула газету и засуетилась:

– Ребятушки, подходите. Пиво свежее, ароматное. Погода то какая прямо располагает к отдыху.

В субботний день ни у кого не вызывали подозрения двое праздногуляющих товарища.

Мы взяли по кружке пива и ушли за дальний столик. Продавщица не обманула: пиво было свежим и ароматным. После первого глотка, Рябинин все-таки не выдержал.

– Рассказывай, как ты этого Бельского захомутал.

– Да можно сказать он сам мне в руки дался, – приступил я к подробному рассказу, который занял у меня чуть меньше получаса. За это время мы осушили первую кружку и взяли себе еще две, чтобы лишний раз не ходить. Я рассказал все, что мне удалось узнать со слов Бельского, также те подробности, которые уже всплыли во время дальнейшего следствия. Рябинина очень заинтересовал вопрос, что за гипнотической методикой пользовался Рябинин. Но на этот вопрос ни у меня, ни у следствия ответа не было. Слишком мало информации, а слов неизвестного языка, которым околдовал меня Садовник, я не запомнил. Ни остались они и в памяти профессора, который пришел в себя и тут же уехал на курс восстановления в санаторий в Минеральные воды. Встреча с Садовником его очень сильно потрясла.

– Я так и не понял, а отчего у Бельского инфаркт случился? – спросил Рябинин.

– Это и я понять не могу. Словно он чего-то испугался. Вот сердце и не выдержало. Только пугаться было нечему. Мы были одни, – сказал я.

Не буду же я рассказывать Рябинину о космическом чудовище идрисе, которого на Земле не существовало, а его образ проецировал в наши с Садовником разумы мой соотечественник Кармий. Я был подготовлен к этому видению, а Бельский нет.

Удивительное дело, но после спасения из плена Садовника, я больше не видел ни Кармия, ни идриса. Они словно оставили меня в покое, хотя Кармий и заявил, что скоро потребуются мои услуги для устранения инопланетной угрозы в виде Хирурга.

Вскоре погода стала портиться, и Рябинин предложил переместиться в помещение. Рядом было кафе «Синяя птица», где по словам Рябинина любила собираться местная молодежь. С местной молодежью у меня уже был неприятный опыт общения, поэтому я вынес встречное предложение. Взять напитки и закуски, да посидеть тихо в номере, как приличные командировочные. Рябинин тут же согласился. Мы взяли в ближайшему продуктовом красного сухого вина, колбасы, сыра, хлеба и пошли в гостиницу.

Здесь разговор уже пошел обо всем на свете. Все-таки до этого с Рябининым мы все больше по службе общались, а теперь можно было поговорить по душам. Он рассказал о своей жизни, о том, что родился во Мглове, хотя сами родители из-под Ярославля, здесь школу закончил, хотел на журналиста поступать, но не получилось, закончил школу милиции в Ленинграде и вернулся в родной город. На будущий год планирует свадьбу. В общем, все как у людей.

Очень часто в этом мире я слышал фразу «все как у людей» и не понимал, как в обществе социальной справедливости она могла появиться. То есть здесь есть разделение на людей и не людей, или до статуса «людь» еще надо было дорасти. Но потом понял, что это просто такой оборот, значащий что все идет по стандарту, принятому в этом обществе. И нет тут никакого инопланетного смысла.

Рябинин рассказывал байки их своей оперативной деятельности, поделился мыслью, что неплохо было бы на основе нашего расследования написать детективный роман. Все-таки он так изначально планировал, а тут такой оперативный простор для творчества. И вот где-то после первой бутылки вина, я спросил его, как он смотрит о переезде в Ленинград, где у него будет больше возможностей для карьерного роста.

Глаза у Рябинина загорелись. Он с радостью согласился на мое предложение, но я предупредил, что процесс перевода сможет затянуться, поэтому пусть на скорый переезд не рассчитывает. Рябинин сказал, что главное это перспектива, и он готов на нее потрудиться.

Я провел во Мглове весь следующий день. Мы прогулялись с Рябининым по местным достопримечательностям, посетили краеведческий музей, еще немного посидели за свежим пивом. Уезжал я утром в понедельник, чтобы во вторник выйти на службу.

Амбаров настоял, чтобы я остался в особой следственной группе Главка. Работы здесь всегда хватает, а толковые следователи на вес социалистического золота. Текущих дел у нас не было, но я не сомневался, что впереди у меня не мало интересных расследований. Я даже был уверен, что в первый же день службы меня завалят работой. Так собственно и получилось. У меня на столе оказалось новое убийство – служащего объединения «Союзпушнина», которое постепенно вывело меня на группу цеховиков. Но это дело не было таким интересным, как Дело Костореза или Садовника.

Лето в этом году выдалось хоть и холодным, но относительно спокойным. Кармий не выходил на связь, словно окончательно забыл обо мне или просто покинул Землю.

Осень принесла новое интересное дело, которое в своей личной картотеке я озаглавил, как «Дело Конструктора», а также встречу с Кармием и опасным инопланетным террористом Хирургом.

Дмитрий Самохин
Пришелец в СССР – 3

Глава 1

АННОТАЦИЯ

Из далекого космоса – в Советский Союз. Опытный космический штурмовик, закаленный в межпланетных битвах, погибает и перевоплощается в советского милиционера 1979 года Валерия Ломанова, по прозвищу Леший. Вместо боевого плазмогана он теперь вооружен пистолетом Макарова, вместо мощного бронекостюма – форменным милицейским кителем. Очутившись в незнакомом мире, он принимает чужие правила.

Один за другим при странных обстоятельствах погибают талантливые конструкторы любители, которые в тесных гаражах из деталей списанных машин создают удивительные автомобили, словно сошедшие с обложек фантастических журналов. Кто стоит за этими смертями? Завистливые коллеги, теневые дельцы, резидент иностранной разведки или кто-то из правительственной верхушки, желающий остановить прогресс ради собственной выгоды. В мире где каждая гайка на вес золота, человеческая жизнь может стать самой дешевой деталью.

* * *

Осень семьдесят девятого года началась в субботу. Первый день осени – это и первый день в школе. Мои соседи Буданцевы начали готовить свою дочку Светочку еще с конца июля. Купить тетради, ручки и карандаши, краски, новую форму, а также туфли, спортивную форму те еще хлопоты, тем более если все это продается в разных магазинах, да и не всегда товар есть в наличии. За каждым предметом устраивалась настоящая охота. Катя Буданцева, мать Светочки, с утра накручивала телефонный диск, обзванивая магазины Ленинграда и пригородов, и как только что-то из списка оказывалось в доступе, папа Володя немедленно собирался и выезжал за покупкой.

Особой гордостью семьи Буданцевых в этом сезоне был новенький школьный рюкзак с модными олимпийскими кольцами. В следующем году СССР принимал летнюю олимпиаду, и уже сейчас прилавки магазинов пополнялись товарами с олимпийской символикой. Темой Олимпиады я заинтересовался. Люблю я спортивные мероприятия, тем более, когда они охватывают целую планету. Так что в следующем году я запланировал посетить как можно больше спортивных мероприятий. Надеюсь нам сотрудникам правоохранительных органов полагаются льготные билеты на стадионы нашей необъятной Родины, да и мой соотечественник Кармий мне не помешает своими неотложными миссиями.

Все эти предшкольные хлопоты меня удивляли и веселили. Сколько нужно было денег, времени и сил, чтобы собрать ребенка в школу. В моем родном мире все эти вопросы решались очень быстро, достаточно было выйти в компьютерную сеть, зайти в виртуальный магазин, загрузить товары в корзину, оплатить товары и доставку и выбрать адрес, куда в течении дня привезут все покупки. Очень удобно, надеюсь и в СССР скоро появится такой сервис.

Сегодня я не собирался на службу. Выходной день. К тому же Буданцевы пригласили меня в гости. Смешно звучит при условии, что жили мы в одной квартире. Соседку Наталью Петровну Позднееву также пригласили, так что первый учебный год мы решили отметить всей большой коммунальной семьей. По такому случаю Василий Иванович, дедушка Светы, прикупил бутылку массандровского вина, болгарский коньяк «Плиска» и египетскую настойку «Абу Симбел» емкостью ноль восемьдесят три литра, тридцать градусов за пять рублей восемьдесят копеек.

В квартире с утра царила праздничная обстановка. Мама Катя после того как отвела дочку в школу, погрузилась в кухонный мир. Салат мимоза, котлеты по-киевски и различная колбасно-сырная нарезка ожидали нас в качестве угощения. Да еще лимонный пирог, особая гордость мамы Екатерины.

Я проснулся рано утром, принял душ, гладко побрился, приготовил себе кофе из жестяной банки, пару бутербродов с пошехонским сыром и засел у себя в комнате с книгой. Пару недель назад я записался в районную библиотеку и время от времени брал книги по истории советского государства, классиков русской и советской литературы, современных писателей детективщиков, а также биографии великих личностей в истории. Из всех современных писателей мне больше всего нравился Юлиан Семенов и его книги о следователе Владиславе Костенко «Петровка 38» и «Огарева 6». С этих книг я познакомился с творчеством писателя, поэтому, когда видел новые книги, брал на абонемент и читал запоем. Сперва были «Брильянты для диктатуры пролетариата», потом «Майор Вихрь» и «Семнадцать мгновений весны», а недавно мне попалась книга «Горение» в двух томах. Юлиан Семенов написал документально-художественную книгу о Феликсе Дзержинском, стальном человеке с пламенным сердцем, который боролся с царским режимом, а потом создал современную советскую правоохранительную систему. Книга мне очень сильно понравилась, а образ Дзержинского запал в душу, и когда увидел в библиотеке книгу Арсения Тишкова «Первый чекист», изданную в серии ЖЗЛ, тут же схватил ее и вот сегодня утром решил предаться полному интеллектуальному отдыху с интересной книгой.

Я успел прочитать шестнадцать страниц, прежде чем в дверь раздался осторожный стук и в комнату заглянул Василий Иванович Буданцев.

– Доброе утро, Виктор Иванович, вы сегодня не на службе?

– Так выходной, Василий Иванович, вот решил с книжкой отдохнуть. Пока время есть. А то начнется работа, будет не до книжек.

– Что читаете?

Василий Иванович в прошлом году вышел на пенсию, и теперь страдал от вынужденного безделья. Деятельный по натуре, всю жизнь отработавший на заводе и посвятивший себя общественной жизни, теперь он не мог найти себе места. Общение с соседкой, шахматный клуб, в который он ходил еще до пенсии, вот и весь его досуг. А недавно он записался на курс игры на аккордеоне, пришел домой довольный с новеньким аккордеоном «Красный партизан» ленинградского производства и заявил, что всю жизнь мечтал научиться играть. Отец на Вятке родился, вся семья у него на гармошках и аккордеонах играла, а отец так и не научился, и ему Василию завещал научиться играть. Вот наконец-то руки дошли.

Буданцевы пошумели, попереживали, все больше из-за стоимости «Красного партизана», да успокоились. Чем бы пенсионер не тешился, лишь бы водку пить не начал. Но и аккордеонных увлечений Василию Ивановичу было мало. Вот он и искал компанию для хорошего интеллектуального разговора.

Василий Иванович взглянул на обложку книги и одобрительно заявил:

– Хорошая тема. Интересный человек. Я в свое время тоже увлекался первыми революционерами, пламенными ленинцами. Рожденные революцией смотрели, наверное, такой фильм. Люблю его. А не пропустить ли нам с вами по стаканчику сухарика, Виктор Иванович?

Я отложил книгу в сторону и сказал:

– Так рано еще. Утро только наступило. Да к тому же внучка скоро из школы придет, а там уже и за стол садится.

– Правильно говорите. Все верно. Рано для сухарика, может мы тогда чайку заварим, да с плюшками. Наталья Петровна вчера напекла.

– А вот это хорошее предложение. Я с удовольствием.

Василий Иванович отправился на кухню поставить чайник, когда в коридоре раздался тревожный телефонный звонок. Я вышел в коридор, снял трубку и услышал голос своего начальника Сергея Вольфовича Амбарова.

– Ломанов, доброе утро. Ты случайно сегодня на рыбалку не собирался?

– Да вроде не было таких планов, – сказал я осторожно, понимая, что Мэгре просто так звонить в субботу утром не будет.

Мы в отделе звали Амбарова Мэгре за его аналитические интеллектуальные способности и особое рвение в следственном деле.

– Вот и хорошо. Тогда собирайся. Нас сегодня ожидает загородная прогулка на Журавлевское озеро. Это неподалеку от Корабицино. Записывай адрес.

– Сергей Вольфович, а я могу отказаться? Мне сейчас не до шашлыков на природе. У нас тут праздник намечается с соседями, – попытался я вежливо отойти в сторону, но не тут-то было.

– А я тебя и не на шашлыки приглашаю. Дело у нас новое нарисовалось. Преступники ни выходных, ни праздников не знают. Так что полчаса на сборы и стартуй. Встретимся на месте. Записывай адрес.

Возле телефона лежала простая школьная тетрадь в клетку на двенадцать листов, куда соседи записывали срочную информацию, полученную по телефону. Раньше было принято вешать записную книжку рядом с телефоном или записывать на обоях. Я такое в фильме видел «Я шагаю по Москве», но у нас телефон стоял на тумбочке, не надо было обои портить. Тетрадку удобнее держать рядом с телефоном.

Я записал адрес, повесил трубку, выдрал листочек и сложил его в четыре раза. Вернулся в комнату, переоделся в уличную одежду, удобные холщовые черные брюки, легкий летний пиджак и серый плащ, и задумался над тем, чтобы взять с собой термос с чаем и нарезать бутербродов. Мало ли загородная прогулка затянется.

Василий Иванович пришел с хохломским подносом с двумя чашками с чаем, да сладкими плюшками, увидел мои сборы и разочарованно спросил:

– А куда это вы собираетесь?

– На службу, Василий Иванович, на службу. Представляете, не дают в выходной день на диване с книжкой поваляться.

– Ваша служба и опасна, и трудна, понимаю, понимаю. И скоро вы вернетесь? Успеете к застолью?

– Боюсь, что у меня застолье сегодня отменятся. Мне за город предстоит ехать. Когда я там туда обратно, не понятно.

– Очень жаль, очень жаль, – Василий Иванович явно расстроился. Его понять можно, сын трудится на родном заводе, все истории знакомые, все давно уже известно, а вот сосед следователь новый взгляд на жизнь, опять же интересные истории из будней следаков. Всегда интересно послушать.

– Самому жалко, печально. Подождите, – я подошел к шкафу, открыл дверцу и достал свой подарок, завернутый в коричневую бумагу. – Вот передайте Светочке. Это от меня.

– Конечно, передам. А что это?

– Книжка. «Пеппи Длинный чулок», книжка Астрид Линдгрен. Хорошая говорят. В старой книге нашел. Думаю, Светочке должно понравится.

Василий Иванович взял книгу, взвесил ее в руках и сказал:

– Может сами поздравите?

– У Светочки сегодня праздник. А я могу и не приехать сегодня. Так что пусть порадуется. Я книжку полистал, веселая.

Я перелил чай в термос, сделал несколько бутербродов, завернул в белую пищевую бумагу, сложил в спортивную сумку и вышел из квартиры.

Осень встретила пасмурностью и прохладой. Но нам не привыкать, лето нас теплотой не баловало, так что и на бабье лето рассчитывать не приходилось. Я сел за руль, повернул ключ зажигания, услышал, как взревел мотор и уперся подбородком на руки, лежащие на руле. Что готовит мне этот новый вызов? Какая новая человеческая трагедия скрывается за телефонным звонком Мэгре? Последние недели выдались серыми и будничными, никаких новых интересных дел. Странная судьба у следователей. Серость рабочих дней означает спокойствие граждан, а новое интересное дело подразумевает под собой чью-то трагедию, сломанную судьбу.

Дорога до Коробицыно заняла у меня больше часа. Я мог бы добраться и быстрее, только дорога мне была незнакомой. Пришлось сверяться с картой, которую в последнее время я возил с собой в бардачке.

Интересное это место Коробицыно. Мне уже доводилось про него слышать. Вернее, не мне, а Тени, прежнему владельцу этого тела, настоящему Валерию Ломанову. Коробицыно, или как в народе эти места называли Застава Коробицыно, было популярным местом у грибников. Достаточно далеко от города и от железнодорожного направления, без машины не доберешься, поэтому количество охотников за грибами весьма ограничено, а грибов здесь предостаточно. Пару раз Тень ездил на Заставу за грибами, но это была его память, доступа к которой у меня не было, вот и пришлось сверяться с картой.

Когда-то это место называли Пяйвиля, но после Великой Отечественной переименовали в Среднегорье. Финские названия тогда были не в чести. Финны воевали на стороне фашисткой Германии. Но Среднегорье название безликое, не героическое, долго оно не продержалось. Было принято решение назвать это место Коробицыно «в честь героя пограничника Коробицына А. И., погибшего в 1927 году во время охраны госграницы». Мальчишка еще, двадцать три горда от роду, простой крестьянский парень, совсем недавно в пограничных войсках, во время одиночного пограничного наряда обнаружил четырех нарушителей границы. Вступил в неравный бой, в результате которого был смертельно ранен. В память о его героической самоотверженности и было принято решение о переименовании поселка.

Только мне не в само Коробицыно надо было, а чуть подальше за Заставу. Там повсюду глухие леса в основном из корабельных сосен. Нужное мне Журавлевское озеро находилось в удалении от населенных пунктов, про такие места говорят – глухие, закричишь никто не услышит. Но когда я все-таки добрался до озера, место выглядело совсем не глухим. Автомобиль криминалистов, две легковушки из нашего отдела, а также большой строительный кран, который стоял на берегу озера.

Я подъехав поближе, остановился и заглушил мотор.

– А вот и Леший пожаловал, – первым заметил меня Степан Пироженко.

Он копался в машине, забравшись на водительское сидение, а когда услышал шум подъезжающей машины, выглянул.

– Тебя Мэгре ждет. Говорит вся группа должна быть в сборе. Скоро начнем.

– А что начнем то? – спросил я.

Чем дальше от Ленинграда на север, тем холоднее. Здесь температура была не больше пяти градусов. Я явно оделся не по погоде. Главное не перемерзнуть и не простудится.

– Так вчера рыбаки тело в озере нашли.

– Так-то вчера было. К тому же телом то местные заниматься должны. Мы то тут каким боком? – удивился я.

– Тело то не простое, а очень важное. Конструктор автолюбитель, известный в узких кругах. Такая птица не местных следаков уровень. Вот его сразу нам и передали, – сказал Пироженко.

– Передали дело. Хорошо. Здесь то мы что делаем? К тому же с краном? – не понимал я.

– А мы краном поднимем со дна озера что-то большое и вероятно важное, имеющее отношение к убийству, – сказал подошедший ко мне со спины Амбаров. – Рыбаки удочкой зацепили за что-то. Не могли отцепит. Полезли освобождать леску, оказалось зацепили за крыло машины, а в машине тело сидит. Тело достали, машину сейчас доставать будем. Все уже готово. Молодец. Успел вовремя.

Амбаров пожал мне руку и направился к водителю крана.

– Начинаем, товарищи. Время мало. Скоро стемнеет.

На месте работали наши криминалисты, также представители областной милиции. Они привезли с собой понятых, которым предстояло засвидетельствовать факт поднятия неизвестного предмета со дна озера.

– Сколько разных тайн хранят озера и болота Ленинградской области. Вот недавно так тоже рыбаки зацепили предмет, поднять решили, оказалось артиллерийское орудие Великой Отечественной. Силенок, конечно, у них поднять не хватило, пришлось докладывать по инстанциям. Армейских вызвали, они подняли пушку. Как она оказалась на дне озера не понятно. Может эта машина тоже наследие войны, – заговорил со мной Иван Ершов.

– А утопленник он сам утоп или ему помогли? – спросил я.

– Помогли. Пулевое. Из нагана. Похоже тоже трофейного.

– Значит убийство.

– Значит убийство, – подтвердил Ершов.

Он поежился от холода, сильнее закутался в пальто и продолжил рассуждать.

– У нас тут не только озера, но и земля память войны хранит. Бои здесь шли. Вот недавно случай был. Мужик землю под дачу получил на окраине садоводства на горушке. Практически в лесу. Стал яму под фундамент копать и наткнулся на что-то. Ну выкопал деревянный огромный ящик. Мужиков нашел, которые ему за бутылку помогли ящик этот на поверхность поднять. Не знаю уж, чего он там хотел увидеть, на какие сокровища царского режима рассчитывал. Он крышку с ящика сбил, а там черепа да кости наружу полезли. Целый огромный ящик с человеческими останками. Мужик с горя запил. Ящик долго простоял на вершине горушки. Пока с ним соответствующие органы не разобрались. Во время войны в тех местах военно-полевой госпиталь стоял. Вот мужик на место братской могилы и наткнулся. Там полсотни человек было похоронено. Их потом всех через военкоматы установили, да обелиск с поименным списком поставили.

Тем временем кран уже вовсю работал. Водолазы закрепили тросы вокруг машины, крановщик забрался на водительской сидение и заревел двигателем. Озеро неохотно расставалось со своим скрытым сокровищем. Места здесь болотистые, илистые. Машина успела погрузиться в ил, который с трудом расступался, освобождая железный груз.

Вскоре из воды показалась крыша, а затем и сам автомобиль. Я уставился на него с изумлением, такого автомобиля мне еще видеть не доводилось. Он не был похож ни на одну из машин, которые выпускала советская автомобильная промышленность. Удивлялся машине не только я. Все вокруг смотрели на нее, как на какое-то инопланетное чудо.

– Это что за чудо-юдо? – выдохнул Степан Пироженко.

– Может иномарка? – предположил Ершов.

– Да какая же это иномарка. Я что иномарок не знаю. К тому же разве на иномарках пишут названия по-русски?

На капоте автомобиля виднелась большая надпись: «ДИАНА».

Поднятый со дна озера автомобиль, поставили на берег, где его окружили эксперты. Отвязали тросы, кран отъехал, и специалисты приступили к его изучению. Мы стояли чуть в стороне, наблюдая за происходящим, ожидая, когда нам можно будет подойти. Сперва объект нужно было тщательно осмотреть, запротоколировать процесс осмотра, затем все сфотографировать, параллельно оператор вел кинозапись, чтобы ничего не упустить, и можно было любую деталь рассмотреть по прошествии времени. Криминалисты тем временем исследовали пространство берега вокруг места извлечения машины из озера, собирали образцы почвы, травы, веток, всего подручного материала, который мог пригодится впоследствии.

– Какая интересная машинка? Никогда такую не видел, – сказал подошедший к нам Никита Стрельцов.

– Думаю, что никто такую не видел, – ответил Рощин. – Может это инопланетный корабль, который потерпел катастрофу и упал в озеро.

– Ты еще скажи, что рыбаки вчера извлекли зеленого человечка, а не тело мужчины, – улыбнулся Пироженко.

– Так, ладно. Прекращаем базар. Сейчас осмотрим машину. После этого, Валера, съезди к рыбакам, поговори с ними, после чего загляни в морг. Тело в Приозерск отвезли в суд-мед. Должны были уже отчет подготовить, – отдал распоряжение Амбаров.

Мне как всегда достались самое интересное – поездки по окрестностям. Сегодня я точно не вернусь домой, так что Буданцевы будут праздновать первое сентября без меня.

– Тело уже удалось опознать? – спросил Ершов.

– Пока нет информации, – ответил Амбаров. – Но мы ждем.

– А почему Леший едет? – возмутился Стрельцов.

– Потому что у вас своих дел хватает. А Валерий недавно дело закрыл. Так что ему и карты в руки. Вы мне в Ленинграде под рукой нужны. Так что завтра выходной отменяется. На службу всем.

В этот момент спецы закончили осматривать автомобиль и нас подпустили к машине.

– Авто в воде недолго пробыло. Надо конечно серьезную экспертизу делать, но пока могу сказать, что от силы несколько дней, – сказал невысокий, седой криминалист с маленьким округлым животиком. Он выглядел очень уютно, по-домашнему, как добрый дедушка, ждущий внуков из школы. Увидишь его и никогда не скажешь, что этот человек имеет дело с самыми тяжелыми и тяжкими преступлениями. Звали его Антон Павлович Лудомский, и он в главке был старшим экспертом криминалистом.

– Что это за автомобиль? Мы такой никогда не видели? – спросил Амбаров.

– Я сам такой никогда не видел. С виду машина как машина, а вот конструкция ненашенская. Очень прогрессивный дизайн, я бы сказал.

– Пробовали машину открыть? – спросил я.

– Сейчас будем открывать.