Текст книги ""Фантастика 2026-155". Компиляция. Книги 1-20 (СИ)"

Автор книги: Николай Некрасов

Я попрощался с Ольгиным и покинул ДЛТ. Вернулся в Контору, где меня уже ждал Рощин, но и у него не было никакой интересной информации. По бухгалтерским делам Тапочкина он отправил запросы. С Дятловым встретился. Тот подтвердил факт, что он поставлял Колмыкову запчасти, но ничего такого, за что можно было убить. Никаких секретных деталей или особо ценных материалов. Одно железо, да и то старое.

Пока что оставалось только единственный путь, встретиться с сыном Второго зама. Может быть, у него удастся узнать какую-то полезную информацию. Но я чувствовал, что и тут полный тупик.

Мы явно что-то упускали из виду. Но что?

Как ни крути, но все пути-дорожки вели в Мичуринское. Все сводилось к этому поселку. Может не стоит сбрасывать Юрия Безгороднего со счетов, а стоит тщательно проверить его алиби. Ведь на момент убийства Тапочкина он лежал в больнице, а вот когда убили Колмыкова и Шубика уже гулял на свободе. Да и телосложением он очень напоминал того человека, с кем я сцепился возле дома Шубика. Правда тогда я его толком не смог рассмотреть. Лицо у него было скрыто.

Я решил, что надо вернуться в Мичуринское. Время показало, что я оказался полностью прав.

Глава 21

Теперь, когда версии с участием заказчиков и поставщиков разлетелась вдребезги, мне не оставалось ничего иного как вернуться к истокам. А значит снова надо было ехать в Мичуринск. Только вот с чем я туда поеду? Только со смутными подозрениями? Это очень плохой ход. Нужно что-то посущественнее их. Или ввязаться в бой, а там посмотреть, куда он выведет. Тоже вариант.

Сидя в Конторе, я прокручивал в голове первое место преступления.

Оно сильно отличалось от второго. Во втором случае Колмыкова убили на рабочем месте, в тихой, можно сказать даже домашней обстановке. Но в первом случае убийство произошло на Журавлевском озере.

Каким-то образом преступнику удалось уговорить Тапочкина уехать из Ленинграда и отправиться так далеко. Почему бы не убить его прямо там на месте? И убийство обставлено как ритуальное. Его не просто убили, а привязали к капоту самодельной машины и утопили.

Зачем столько сложностей?

Ведь если бы преступник убил Тапочкина в таком глухом месте, можно было просто зачистить за собой следы и бросить тело прямо на месте. Пока до него доберутся, тело успеет основательно испортиться. Пойди потом найди следы, отпечатки или что-то еще. Получается здесь важную роль играет именно место, способ убийства и то, как скрыли его.

Место – Журавлевское озеро.

Способ – огнестрел.

Сокрытие – привязали к капоту и утопили в озере.

Каждый из этих моментов играет важную роль, но вот какую.

Я достал из сейфа папку и стал изучать протоколы осмотра места первого преступления. Может мы все-таки что-то там упустили.

Я просматривал бумаги, но ничего существенного в них не видел. Разве что орудие преступление трофейный наган.

Я изучил заключение судмедэксперта. Убили человека из нагана практически в упор. И тут я обнаружил любопытную деталь. На краях раны и на пуле, извлеченной из тела, были найдены частицы обтюратора, резиновых прокладок внутри глушителя. Поскольку убийца использовал наган, то глушитель был соответственно «БраМит». В ране было слишком большое количество остатков обтюратора, вероятно прокладка была старой и от времени рассохлась, поэтому при выстреле ее вырвало.

Я взял в руки заключение судмедэксперта по второму убитому. Там в ране следов обтюратора уже практически не было. Значит прокладку заменили. Вероятно, вырезали прокладки из какой-нибудь старой автомобильной камеры.

Наган с глушителем «БраМит» просто так не достать. Такое оружие использовалось активно в годы Великой Отечественной Войны бойцами разведывательно-диверсионных групп и партизанскими отрядами. Оружие могло остаться трофейным и скорее всего хранилось в семье.

Купить такое оружие можно на черном рынке, но вот убивать из него с применением глушителя очень опасно, потому что слишком приметно. Если бы убийца купил оружие, то он бы купил простой ПМ. И неприметно и легко в использовании. Так что с вероятностью сто процентов оружие хранилось в семье и досталось по наследству. Может быть, это и есть нужная нам ниточка, попробуем ее раскрутить.

Я взял заключение судмедэксперта по первому и второму убийству и отправился к Амбарову сообщить о своих подозрениях.

Он сидел в кабинете и усиленно бил двумя указательными пальцами по клавишам печатной машинке. Увидев меня, оторвался от своего занятия и спросил:

– Как продвигается расследование убийств конструкторов? Скоро истекает данный нам срок. Если не дадим результат, разгонят отдел к чертовой матери. Пора дать стране конкретные данные.

– Я поэтому к вам и пришел.

Я подробно изложил все свои соображения по поводу трофейного нагана и глушителя «БраМит». Амбаров меня внимательно выслушал, откинувшись на спинку кресла, после чего спросил:

– В семье Безгородних имеется трофейный наган?

– Я не знаю.

– У Петра Безгороднего отца погибшего Стаса мог он иметься?

– Вполне может быть. Сам Петр явно не воевал. Он скорее ребенок войны. А вот его отец вполне мог.

– Тогда надо навести справки, воевал ли отец Петра Безгороднего. Если воевал имеет ли он трофейное официально зарегистрированное оружие. Если такое оружие имеется, и оно подходит по характеристикам, узнать, что с ним стало. Отец у Петра жив?

– Я не знаю.

– Если он жив, то продолжает владеть. Если он умер, то в трехдневный срок такое оружие должны были сдать милиции. Значит все это уточнить, после этого будем действовать.

Я тут же направился к себе и с порога озадачил Рябинина, который только-только приехал в Контору. Поставил ему задачу связаться с местной милицией и попросить навести справки об отце Петра Безгороднего воевал, не воевал, награжден именным оружием или нет. Жив отец или умер. И где тот ствол, а главное какой модели оружия он принадлежит.

Рябинин тут же сел за телефон и стал звонить в Мичуринское. Дозвонился сразу, поставил задачи и попросил посильной помощи. Местные милиционеры заверили, что все сделают в лучшем виде. И свое слово сдержали. Они отзвонились через час с небольшим и сообщили интересную информацию.

Отец Петра Безгороднего Василий Безгородний воевал в годы Великой Отечественной Войны на Первом Белорусском фронте в 8-ой гвардейской армии генерала Чуйкова. Во время боев за Сталинград проявил себя храбро. Был замечен Разведуправлением фронта и отправлен в тыл на переподготовку. В начале сорок четвертого его забросили в тыл врага, в крупный партизанский отряд, где он должен был координировать действия с наступающей армией Чуйкова. В личном деле хранилась запись «Награжден личным оружием решением Начальника БШПД П. К. Пономаренко от [дата] 1944 г.».

Итак, ветеран у нас есть. Наградное оружие имеется. Модели совпадают.

Что дальше?

Два года назад Василий Безгородний умер от последствий перенесенных ранений. Но наградное оружие у него не изъяли по причине утери.

За два месяца до смерти Василий подал заявление в милицию о том, что во время рыбалки на Журавлевском озере (опять оно) лодка, в которой они рыбачили, перевернулась и кобура с именным наганом пошла ко дну.

Искать в Журавлевском озере никто оружие не стал. Его просто списали. Таким образом, оружие пропало из поля видимости. По всей видимости после смерти отца оно осталось в семье сына.

Получается моя версия теперь имела документальное подтверждение. Если мы найдем наган, то сможем определить, когда из него в последний раз стреляли, использовался ли глушитель. Стоит поискать в гараже или дома у Безгородних старые шины на предмет повреждений. Ведь в первом случае следы обтюратора были сильные. Во втором их почти не было. Значит прокладку заменили. Надо найти изделие, из которой ее вырезали. С такими уликами можно будет Петра Безгороднего и его сына Юрия (а я уверен, что он тоже причастен к убийствам) брать в оборот.

С только что полученной информацией я отправился к Амбарову, который выслушал меня, одобрил мои выводы и план дальнейших действий.

После этого он стал оформлять поставления на проведения обысков на квартире Безгороднего отца и Безгороднего сына, а также на даче и в гараже. Теперь оставалось получить санкцию прокурора. Амбаров лично поехал за ней в прокуратуру.

Нам оставалось ждать.

Амбаров вернулся через два часа со всеми нужными нам документами.

Тем же вечером мы выехали в Мичуринское. Приехали в начале ночи, но решили, что задержание и обыски могут подождать до утра. Преступники даже не подозревают, что мы их вычислили и стоим у них за спиной. Так что в бега податься не успеют.

Мы переночевали с Рябининым в гостинице «Лесной», которая стояла на въезде в город. Типовая двухэтажная гостиница, совмещенная со столовой на первом этаже, была любимым место для ночевок водителей дальних рейсов и командировочных. Поэтому мы тут легко затерялись.

Поужинали плотно вареной картошкой, котлетами по-киевски и салатом грядка. Запили все теплым яблочным компотом и крепким горячим чаем. После этого отправились по номерам. Утром нам предстояла тяжелая работа.

Спал я в ту ночь плохо. Мне снился Хирург. Как я его преследую до Обводного канала, а потом он проваливается сквозь пол в здании бывшего газового хранилища. Потом я снова оказываюсь в начале этой истории. Снова его преследую, и он снова проваливается. И так в замкнутом цикле несколько раз. Проснулся я под утро с четким ощущением, что с Хирургом не все так просто, как мне казалось. Надо вернуться к его дому и понаблюдать за ним. Может быть, все это было тщательно срежиссированный спектакль. Такой вариант нельзя сбрасывать со счетов.

Утром я позавтракал с Рябининым в столовой, и мы выехали в первый отдел милиции Мичуринского. Нужно было заручиться их поддержкой для осуществления задержания опасных преступников.

В отеле нас встретил капитан Степан Федосеев. Мужчина средних лет с наметившимся брюшком под форменным кителем. В их глухомани преступлений практически не случалось. Не мудрено в такой идиллической атмосфере обзавестись лишним весом. Он внимательно изучил документы. После чего вызвал к себе старшего лейтенанта Гавриленко и приказал ему собрать оперативную группу для задержания преступников.

Операцию мы решили начать с Юрия Безгороднего и отправились на рыбоводческую базу. Мы решили, что лучше всего брать его на рабочем месте, чтобы не спугнуть его родителей, и он по испугу чего-нибудь не начудил.

Поехали на двух машинах. Опергруппа разместилась в УАЗике, которую в народе называли Буханка. Капитан Федосеев с лейтенантом Гавриленко в служебных «Жигулях» первой модели. Мы с Рябинином на моей старой «Волге». Такой процессией мы добрались до рыбоводческой базы.

Первыми выгрузились оперативники из «Буханки» и рассредоточились по территории, перекрывая все входы и выходы. Мы же вчетвером направились на саму базу.

Против самого Юрия у меня ничего не было, кроме уверенности, что как минимум на нем висит убийство доктора Шубика. Но его нужно допросить с пристрастием. Глядишь, он расколется и даст важные показания.

Мы вчетвером направились к начальнику рыбоводческой базы. Его кабинет располагался в белом кирпичном двухэтажном здании. Я планировал узнать у него, где сейчас находится Безгородний. Территория большая. Пока мы все бассейны обойдем много времени потеряем. Но начальник нам не потребовался.

Мы походили к зданию управления, когда двери распахнулись и наружу вышел, застегивая на ходу белый халат, Юрий Безгородний. Увидев нас, он тут же насторожился и внезапно побежал.

Мы бросились за ним. Только капитан Федосеев быстро запыхался и отстал. Совсем они тут раздобрели от хорошей жизни. Когда интересно в последний раз капитан в задержании преступника участвовал. Наверное, в самом начале своей карьеры еще безусым сержантом.

Безгородний пробежал мимо здания цеха молоди и вбежал в зону вырастных прудов. Здесь друг напротив друга располагались тридцать бассейнов, где выращивалась рыба ценных пород. За ней располагалась зона нагульных прудов, также состоящая из бассейнов только поменьше размером и побольше количеством. Если он добежит до этой зоны, то сможет там оторваться от нас и затеряться. После чего нырнуть в Сбросной канал и уйти по воде.

Я не мог этого допустить.

На ходу я вытащил из плечевой кобуры пистолет и сделал предупредительный выстрел в воздух. Надо напугать Безгороднего и остановить, но он не остановился, а только быстрее припустил вперед и вдруг резко свернул направо за угол бассейна.

Первым до бассейна добежал лейтенант Гавриленко и тут же прозвучал выстрел. Гавриленко схватился за грудь и упал навзничь. Похоже искать трофейный наган уже не надо. Безгородний таскал его с собой, вероятно чувствовал что-то. Иначе зачем носить с собой оружие.

– Помоги лейтенанту, – приказал я Рябинину.

Хотя видел, что тут уже ничем не поможешь.

Рябинин схватил Гавриленко под плечи и оттащил в сторону. Я же осторожно выглянул за угол бассейна, чтобы успеть спрятаться если начнется стрельба. Но новых выстрелов не случилось. Безгороднего видно не было.

Я продолжил преследование в одиночку.

Добежав до конца бассейна, я притормозил и осторожно выглянул из-за угла. Я увидел спину Безгороднего, скрывающегося за следующим бассейном.

Еще в Ленинграде мне удалось ознакомиться с планом-схемой рыбоводческого хозяйства «Мичуринское». Судя по всему, Безгородний бежит в сторону гаражей и ремонтных мастерских. Если ему удастся захватить транспорт, то оперативники из оцепления вряд ли его удержат. Брать его надо было пока он без колес. Только Безгородний ужасно проворный.

Вообще меня не покидало устойчивое чувство дежавю. Я уже гнался за этим человеком после того, как обнаружил тело доктора Шубика. Теперь у меня не оставалось никаких сомнений это был он. Вероятнее всего он также убил и Колмыкова. Вот только Тапочкин не его рук дело. Значит тут Петр Безгородний, его отец, постарался. И мотив убийств вполне ясен – месть за погибшего сына и брата.

Я добежал до угла. Снова выглянул и чуть было не получил пулю в лоб. Просвистела в каких-то спасительных нескольких сантиметрах. Я отпрянул, выставил руку с пистолетом и дважды вслепую выстрелил, после чего выскочил из-за угла стреляя в третий раз. Безгородний уже перебегал по мостику через Магистральный канал. Впереди виднелись красные кирпичные стены гаража и ремонтных мастерских.

Уйдет. Если сейчас ничего не сделать – уйдет. Я остановился, вскинул правую руку с пистолетом, левой поддержал ее, прицелился и выстрелил. Я целился в ногу, но с первого раза промазал. Второй выстрел остановил бегство Безгороднего. Он словно поскользнулся, нелепо взмахнул руками и рухнул на землю. Я бросился к нему. Безгородний, рыча от злости, перевернулся с живота на спину и попытался выстрелить, но я уже был рядом. Ударом ноги выбил из его рук пистолет. Но Безгородний не сдавался. Он схватил меня за ногу и рванул на себя. Я упал на спину, больно стукнувшись затылком о какой-то камень. Почувствовал, как волосы намокли от крови.

Безгородний не отпускал мою ногу, тянул на себя и сам подтягивался ко мне. Он пытался заползти на меня, словно удав, который живьем пытался заглотить свою жертву. Я ударил его свободной ногой в голову. Удар был сильный, но это его не остановило. Безгородний только заулыбался окровавленным ртом. Я ударил его снова и снова, и наконец он меня выпустил.

Я поднялся с земли, склонился над ним, перевернул на спину, заломил руки и сковал запястья браслетами. Я не сразу смог достать наручники из кармана куртки. Они цеплялись за карман. После того как Безгородний оказался в наручниках, я устало сел рядом, ощупал затылок и посмотрел на ладонь. Она была в крови.

– Что ж ты, сука, стрельбу устроил? Он же совсем мальчишка был, – сказал я и сплюнул кровавую слюну на землю.

Во время падения я еще и язык прикусил.

– Не хочу на зону, – зло сказал Безгородний. – Я там уже был.

– Да по тебе вышка плачет. Какая зона, – сказал я.

Из-за бассейна выбежал Рябинин и бросился к нам.

– Как там лейтенант? – спросил я.

– Все лейтенант. Насмерть. Капитан с ним остался.

Я тяжело встал, кивнул на Безгороднего и приказал Рябинину:

– Веди его.

Я осмотрелся по сторонам и увидел наган. Похоже тот самый наградной наган. Наклонился, поднял его и прочитал гравировку на рукоятке: «Красноармейцу Безгороднему В. за проявленное мужество и успешное выполнение боевого задания в тылу врага. От Командования Фронта. 1944 г.»

Вот так оружие героя Великой Отечественной стало орудием убийства сразу четырех человек. Причудливо сдаются карты судьбы.

Рябинин рывком поставил Безгороднего на ноги и подтолкнул вперед. Сам же пошел следом. Я за ними. Теперь нам надо было доставить арестованного в отдел, а потом сразу же ехать на квартиру Петра Безгороднего. После чего можно было уже связывать все нити воедино, чтобы наконец-то увидеть целую картину событий.

Я не знал тогда, что исповедь Петра Безгороднего перевернет мой взгляд на все эти события.

Глава 22

Дверь нам открыл Петр Безгородний. Увидев на пороге милиционеров, он не стал ничего говорить, а уж тем более оказывать сопротивление. Он отступил в сторону и впустил нас в квартиру. Вместе с Рябининым и капитаном Федосеевым я прошел в гостиную, а двое милиционеров остались в прихожей, контролировать выход.

– Я так и знал, что вы придете, – устало сказал Безгородний.

– Почему? Откуда такая прозорливость? – поинтересовался я.

Безгородний подошел к большому столу, отодвинул стул и сел.

– Предчувствие какое-то. Что-то в последнее время спалось плохо. Снилось разное. Стас стал часто сниться. Раньше не снился никогда. А тут несколько дней подряд одни и те же сны. Скажите, – Петр Валентинович поднял голову и посмотрел мне в глаза. – Юра. С ним все в порядке?

– Юрий арестован. Он оказал сопротивление при аресте и получил легкое ранение. Его жизни ничего не угрожает, – ответил я.

– Тогда это хорошо, наверное. Что жив. Люды сейчас дома нет. Она скоро вернется. В магазин пошла за кефиром. Вы можете ей не говорить сразу вот так про ранение и арест, – попросил он.

– Вы хотите скрыть от своей жены преступления, которые вы совершили со своим сыном? – спросил я, усаживаясь на стул напротив него.

– Разве можно такое скрыть. Я просто хочу как-то спокойнее ей об этом рассказать. Чтобы новость ее не шокировала, – обреченно сказал Безгородний. – Она первый арест Юрия с трудом пережила. Сначала Стаса потеряла, потом Юра ее покинул. А сейчас мы вдвоем получается ее подвели.

– Это вы убили Петра Тапочкина? – спросил я прямо.

Петр Валентинович смотрел на меня и молчал. Он хмурился, левый уголок верхней губы у него подрагивал, то приобретая вид саркастической усмешки, то презрительной ухмылки. Наконец он заговорил.

– Тапочкин был еще тем мерзавцем. Это он был во всем виноват. Это он убил моего сына.

– Ваш сын утонул. Вы сами об этом рассказывали, – возразил я. – К тому же об этом говорится в заключении судмедэксперта. Мы проверяли.

– Стас утонул. Только он не сам утонул. А ему помогли.

– Кто ему помог? – спросил я.

Рябинин подошел к окну и выглянул наружу.

Капитан Федосеев сел на диван, снял фуражку и положил ее на колени. Он с сожалением смотрел на Безгороднего и, наконец, не выдержал.

– Валентиныч, как же так? Что ты такое говоришь?

– Да вот так, Степаныч. Ты же знаешь, мой Стас в школе дружил с Тапочкиным и Колмыковым. Они были не разлей вода. Всюду вместе. Все дела вместе. Одна компания. Одни интересы. Мы думали, что вот она, настоящая дружба. Парни так вместе по жизни и пойдут. Друг другу помогать будут. Вместе то оно сподручнее. И так сначала и было. Потом это увлечение машинами. Они сутками пропадали в гараже. Все время что-то крутили, вертели, создавали новое. Стас он очень увлекающимся был. Талантливый во всем. За что бы ни брался, все у него горело. С прилежанием и поведением в школе правда не очень было. Вспыльчивый очень. Но так мальчишка. Горячая голова. Тапочкин наоборот рассудительный, хладнокровный. Очень поесть любил. Всегда, когда приходил к нам в дом, от еды не отказывался. Колмыков он по характеру ближе к Стасу. Хороший парень.

– Хороший настолько, что вы его убили? – спросил я.

Петр Валентинович тряхнул головой и гордо заявил:

– Не убивал я его.

– Вернемся к вашему рассказу, – попросил я. – Давайте по порядку.

– Долгое время я тоже считал, что Стас утонул случайно. Несчастный случай. Жуткая трагедия для нас. А Петя и Лев как могли пытались его спасти. Но не получилось. Юра же себя во всем винил. Он тогда отвлекся и не уследил за купающимися. Юра выпили немного и уснул. Решил, что до вечера успеет все выветрится, и они поедут домой. Поэтому он не видел, как тонул Стас. Его разбудил Колмыков. И они вместе вытаскивали Стаса на берег. Практически уже бездыханного.

– Мы это все знаем, Валентиныч. То, что ты говоришь, никак не противоречит официальной версии, – сказал капитан Федосеев. – Но ты говоришь, что ему помогли утонуть. Кто? Откуда ты знаешь? Тебя там не было. Юра напился и спал. Кто помог то?

– Долгое время мы думали, что это несчастный случай. С Тапочкиным после трагедии мы больше не встречались. И с Левой сначала тоже. Но потом однажды в годовщину трагедии он приехал к нам. Пришел домой. С бутылкой вина, водки и какой-то закуской. Помню, колбасу, сервелат. У нас в Мичуринском его днем с огнем не купить. А тут сервелат. В общем, мы посидели, вспомнили Стаса. Лева уехал. Пообещал нас навещать. Звонил потом несколько раз, а на следующую годовщину опять приехал. Лева как выпьет, начинал каяться, что очень виноват. Что не смог спасти Стаса. Но ничего конкретного не говорил. На третью годовщину он проговорился. Его видно это очень мучает. Степаныч, а можно мне водички попить? В горле все пересохло.

Федосеев устало кивнул и крикнул:

– Лисаков, воды принеси.

Один из дежуривших в коридоре милиционеров сходил на кухню и принес Безгороднему граненный стакан с водой.

– Спасибо.

Петр Валентинович взял стакан и стал жадно пить. Вода потекла по губам и подбородку на рубашку.

– Лева проговорился. Вернее, он вдруг начал каяться.

Безгородний вернул стакан милиционеру.

– Он был очень взволнован. Я сначала не понимал, что он говорит. А потом, когда смысл услышанного улегся у меня в голове, я ужаснулся. Во всем был виноват Тапочкин. Это он все придумал.

– Да, что он такое придумал⁈ – рявкнул Федосеев. – Чего ты, Валентиныч, тянешь кота за причиндалы. Рассказывай давай прямо.

– Стас был очень талантливым мальчиком. Я уже говорил. Он смог спроектировать первый свой автомобиль. Я видел его проект. В нем было много толкового. Но он еще придумал одну хитрую штуку, которую в Союзе никто не делал. Очень прогрессивное изобретение. Самодельный турбонаддув. Такая штука, которая позволяет…

– Да, да, мы знаем. Уже сталкивались с этим изобретением. Рассказывайте дальше, – попросил я.

– Петр и Лева не были такими талантливыми. Если Лева еще мог что-то. Хороший конструктор, только не способен на прогрессивные открытия, на гениальные изобретения. Хороший крепкий середняк. То Тапочкин был полным нулем. Бездарностью. Это не мои слова. А Левы. Он так и сказал. Полный нуль этот Тапочкин. Я еще тогда спросил, как же так. Он первым сделал свой автомобиль. Его по телевизору показывали несколько раз. А тут нуль. И тогда Лев все и рассказал. Тапочкин ничего не строил и не изобретал. Таланта у него для этого не было, а вот желание покрасоваться на камеру, получить свою долю славы было. Он сильно завидовал своим более одаренным друзьям. В особенности Стасику. Но при этом держался дружелюбно. Помогал ему, крутился рядом, ассистировал можно сказать. По-настоящему подсматривал и вынюхивал. Его интересовало все, чем занимался Стас. Он воспользовался доверием моего сына и скопировал его чертежи. Главное он скопировал этот турбонаддув, будь он проклят. Стас сначала не подозревал о шпионе рядом с собой. Но видно ему стало известно каким-то образом об этом. В ту поездку на Журавлевское озеро Стас остался с Тапочкиным наедине. Они купались. Лева был в стороне. Он не был свидетелем этого разговора. Ему потом Тапочкин рассказал. В общем, Стас обвинил его в краже чертежей. Сказал, что сообщит об этом в Комитет Комсомола. Пусть там решают, что делать с таким человеком как Тапочкин. Стас, вероятно, вспылил. Он был вспыльчивым человеком. В результате Тапочкин напал на него в воде и стал топить. Тапочин испугался, что Стас правда расскажет о нем. А дальше кто знает, что могло последовать. В общем, им двигал страх. Стас не ожидал нападения и уже через мгновение был под водой. Лева тогда сказал, что сначала не понял, что произошло. Он думал, что они дурачатся. Пацаны. Они постоянно соревновались, боролись. В общем, Лева не придал этому значения. Потом его позвал Тапочкин. Когда уже тащил бездыханное тело на берег.

Я слушал исповедь этого человека и ничему не удивлялся. Внутренне я был готов к этому. Я догадывался, что корень всего зла находился где-то в прошлом. Но не мог и предположить, что убитые сами были преступниками.

– Потом вы знаете. Лева что-то подозревал. После того как Стаса доставили в больницу. Он напрямую обо всем спросил Тапочкина. Тот рассказал историю с подводными холодными ключами, и что у Стаса свело ногу. И Лева поверил. А как тут не поверить.

– И когда Лев узнал, что Тапочин убийца? – спросил я.

– Несколько лет спустя. Они тогда начали проектировать каждый свой автомобиль. Тапочин хотел создать «Диану», так его машина называлась. Мне Лева сказал. Но в силу своей бездарности он не мог ничего толкового сделать. Чертежи у него были, а вот технически собрать машину ну никак. Не было у него знаний и сил. А у Колмыкова не было достаточно денег, чтобы быстро построить свою модель. Тогда Тапочкин пришел к нему с предложением. Тот строит машину для него за хорошее денежное вознаграждение. Потом уже на эти деньги строит для себя. Лева не долго думал, согласился. Тогда Тапочкин показал ему чертежи. И тут Лева их узнал. Он видел эти чертежи. А главное он знал эту новаторскую деталь. Этот проклятущий турбонаддув. Он припер Тапочкина к стенке. И тот сознался, что в тот злополучный день они повздорили со Стасом, и он случайно, он настаивал, что случайно, утопил моего сына. Вот так. Лева хотел сразу пойти в милицию. Но Тапочкин запугал его. Сказал, что если его посадят, то он потянет его за собой. В воде они были втроем. Он скажет, что Лева помогал ему. Потом он сказал, что Стаса не вернуть. Если правда всплывет, это никому не принесет пользы, только причинит родителям Стаса страдания. В общем, Лева сдался. Он согласился помочь Тапочкину построить машину. Но помимо денег он потребовал для себя чертежи турбонаддува. И возможность использовать в своих работах интересные разработки и узлы, которые он найдет в чертежах Стаса. Таким образом между ними было заключено соглашение.

Безгородний умолк. Некоторое время он сидел в молчании. Даже капитан Федосеев не смел нарушить это молчание. Это было молчание не раскаявшегося преступника, а убитого горем отца.

– Я не винил Льва в смерти Стаса. Не было в том его вины. Он был конечно трусом. Он был расчетливым трусом. Но никак не убийцей. А вот Петр Тапочин другое дело. Сначала я просто не знал, как с этим жить. Где-то ходит убийца моего сына, выступает по телевизору, рассказывает о своей уникальной машине, которая по сути является проектом моего сына. Украденным проектом. Потом я понял, что не могу с этим дольше жить.

– Ваш сын, Юрий, знал об этом? – спросил я.

– Нет. Я ему тогда ничего не рассказал.

– Что было дальше?

– Я решил, что не могу вот так просто жить и наблюдать, как убийца жирует на идеи моего сына. Я решил, что он должен ответить.

– Почему не пошли в милицию? – спросил я.

– С чем? Лев стал бы все отрицать. Я же говорил. Он был трусом. Тем более он работал за деньги на Тапочкина. Доходы эти были в черную. Вряд ли ОБХСС это одобрила бы.

– Поэтому вы решили действовать самостоятельно?

– Поэтому я решил действовать самостоятельно, – подтвердил мои слова Безгородний. – Я установил место жительства Тапочкина в Ленинграде. Через его родных. Встретился с ним.

– Как вам удалось завлечь его на Журавлевское озеро? – спросил я. – Место совсем не близкое к Ленинграду.

– Любопытство. Его подвело любопытство. Я предложил ему встретиться. Я сказал ему, что знаю о его заимствовании чертежей в работе над «Дианой» и предложил встретиться. В удаленном месте, чтобы поговорить с глазу на глаз.

– Кто предложил ехать на Журавлевское озеро?

– Я. Я решил, что это будет символично. Если я казню его там же, где он утопил моего сына.

– И он согласился поехать с вами на Журавлевское озеро?

– Он сильно распереживался. Ведь он уже был на пике популярности. Его показывали по телевизору. Журналисты брали у него интервью. Ему было что терять. Он, вероятно, думал, что на Журавлевском озере будет проще со мной разобраться. Он не знал, что я вооружен. Думал легко со мной справиться. Единственное, что его останавливало расправиться со мной сразу, это то, что он не знал, что именно мне известно и кому еще я мог рассказать.

– Что было дальше? – в нетерпении спросил я.

– Он пытался узнать, что мне известно. Тогда я рассказал ему, что все знаю. Знаю, что он утопил Стаса. Тапочкин распереживался. Он хотел расправиться со мной. Но не успел. Я пристрелил его. Пристрелил как бешенную собаку. Потом я…

Петр Валентинович внезапно замолчал и уставился на меня. В уголках глаз у него выступили слезы.

– Тогда вы решили скрыть тело в воде. Вместе с его проклятой машиной, – закончил я его историю.

– Именно так. Чтобы тело не всплыло, я привязал его к капоту. Надежно привязал. Кто бы мог подумать, что в это место приедут рыбаки и станут удить рыбу. Что ж можно сказать, что мне банально не повезло.

Безгородний пожал плечами.

– Вы сказали, что Колмыкова не убивали. Тогда кто убил его и доктора Шубика.

– Я думаю, что вы знаете. Я, конечно, не должен говорить против своего сына. Но одно дело Тапочкин. Он виноват и заслужил смерть. А вот Колмыков и Шубик. Они не были виноваты. Они никого не убивали. Юра вернулся из тюрьмы обозленным. Он никак не мог найти цель в жизни. Никак не мог устроиться в новой своей реальности. Он винил себя в смерти Стаса. Это единственное, что жгло его душу. И я рассказал ему о Тапочкине и Колмыкове. Он хотел тут же ехать к Тапочкину и убить его, но я сказал, что он уже мертв. Тогда Юрий решил убить Льва. Он не слушал меня. Он считал, что Лев тоже виноват, что он заслуживал смерти. Я пытался его остановить. Я правда пытался, но у меня не получилось. Юрий уехал в Ленинград. Потом, когда все произошло, и он вернулся. Я разговаривал с ним. Он все мне рассказал. Он встретился с Колмыковым. Пришел к нему как брат старого друга. Они выпили. И он обвинил его в смерти брата. Лев сказал, что не убивал. Он пытался объяснить, почему никому не рассказал об убийстве, но Юрий был слишком зол. Он убил его из того же оружия, что и я Тапочина.