Текст книги ""Фантастика 2026-155". Компиляция. Книги 1-20 (СИ)"

Автор книги: Николай Некрасов

Парень с пистолетом немедленно опустил свое оружие. А так называемый Дюпен откинул подножку вагона и спустился сам – чтобы помочь подняться новым пассажирам. На лице его явственно читалась радость. Однако Макс мимолетно подумал, что радость эта – какая-то алчная, словно у золотоискателя, натолкнувшегося на гигантских размеров самородок. Гастон взбежал по лесенке первым, а следом взошла Настасья – которую Дюпен подсадил под локоть, после чего повернулся к Максу.

– Я ожидал, что вы появитесь, только не знал, где и когда, – сказал он. – Сегодня в Новый Китеж поступило сообщение для вас – от Алексея Федоровича.

10

Бронированная комната, комната-убежище – так именовала фирма «Законы Ньютона» эту свою продукцию. Сам же Алексей Берестов мысленно называл её – батискаф. Эта комната и впрямь походила на небольшой аппарат для спуска под воду. И в этом было одно из главных её отличий от аналогичной продукции конкурентов: подобное убежище помещалось даже в относительно небольшой квартире. Или в просторном трейлере – что было жизненно важно для тех, кто продолжал в них путешествовать. Жить-то в трейлерах на просторах Российской Федерации так и не вошло в моду. А теперь, когда столько жилья освободилось практически во всех населенных пунктах, ясно было: уже никогда и не войдет.

Да, Алексей Берестов сколотил немалый капитал, продавая гражданам защитные средства, которые помогли бы спастись от колберов даже в случае их проникновение в жилище. Однако по этому поводу он угрызений совести не испытывал: почти все средства, получаемые им, шли на содержание Нового Китежа.

Снаружи дверца батискафа имела вид гладкой стены. И без электронного ключа с двадцатизначным кодом её было не открыть. Никакая электронная отмычка такой замок не взяла бы. А изнутри дверца являла собой бронированный люк. И Ньютон трижды повернул ручку на нем, как только они оказались внутри. Автоматически в батискафе зажегся свет, и они с профессором уселись – локоть к локтю – перед четырьмя мониторами, которые в разных ракурсах показывали внутренние помещения «Законов Ньютона». Королев сунул пистолет сзади за пояс джинсов, но Ньютон очень рассчитывал, что стрелять из него больше не придется.

Одна из видеокамер смотрела прямо на мертвого ниндзя, который лежал в комнате с разбитым окном; все остальные офисные помещения пустовали. И были погружены в полумрак: солнце почти зашло, а электрическое освещение Ньютон не включал – пока.

– Я одного не понимаю, – он повернулся к профессору, – как Розен отпустил вас ко мне одного?

– У него в руках – моя дочь.

– А у вас в голове – секрет, который может погубить и его самого, и этих его добрых пастырей.

– Он знает, что у Настасьи на руках – копия этого секрета. – Профессор бледно улыбнулся. – Каким же дураком я был, что отдал ей тот диск – подверг её такой опасности! И Розен рассчитывал, что в обмен на Машу я поспособствую ему в том, чтобы захватить вас, Алексей Федорович.

– Чтобы потом обменять на диск с вашими разработками?

– Чтобы обменять на вашего сына – плюс на диск. Да еще и заполучить в придачу Настасью – свидетельницу преступлений пастырей. А потом убить всех: и меня, и Максима Алексеевича, и Настасью, и Машу. Так что – не особенно церемоньтесь с ними со всеми сегодня!

В унисон с его словами на одном из мониторов возникла еще одна фигура в черном. На сей раз карикатурный ниндзя проник в офис «Законов Ньютона» через дверь – которую Алексей Берестов даже не стал запирать. Он с самого начала рассчитывал, что посетители войдут именно в неё.

Ниндзя – тоже вооруженный пластиковым пистолетом, какой он запросто мог пронести через металодетектор в аэропорту – довольно быстро нашел распростертое на полу тело своего сотоварища. Он приложил пальцы к шее спящего, удостоверился, что тот мертв – но не дал задний ход: стал обследовать помещения дальше, держа пистолет во вскинутой руке.

Ньютон и профессор не отрывали глаз от монитора. Помещения фирмы были оборудованы не только камерами, но и микрофонами, так что до них доносились звуки шагов посетителя и хруст разбитого стекла под его подошвами.

– Ну, давай, посмотри по сторонам! – произнес Ньютон и даже рукой повел – словно бы подталкивая посетителя в нужном направлении.

И, как ни удивительно, это сработало: человек в черном почти тут же увидел запечатанный почтовый конверт, оставленный на столе Алексеем Берестовым. На конверте большими буквами было выведено: Мартину Розену – лично в руки. Незваный гость взял конверт, повертел и положил на прежнее место, а потом двинулся дальше.

Обойдя до очереди все помещения фирмы, он поднес к губам запястье, на котором, надо полагать, крепилось какое-то примитивное переговорное устройство. И довольно громко произнес:

– Их здесь нет. Они ушли. Один из наших убит. Но для вас, Мартин Рихардович, они оставили послание.

А когда сенатор вошел в помещение фирмы – вместе с еще двумя телохранителями – профессор крепко сжал плечо Ньютона:

– Пора!

11

Все визитеры собрались вместе – в той комнате, где Ньютон оставил на столе адресованный Розену конверт. Его сенатор тут же распечатал, и ему на ладонь выпал плотный белый прямоугольник – с криптопечатью, на вид выглядевший простым куском картона. Ньютон выпускал такие специально для потенциальных пассажиров Нового Китежа – и положил его в конверт просто для отвода глаз. Чтобы прочесть текст на карточке, требовался специальный сканер, имевшейся в наличии только у новокитежской службы безопасности.

Розен в изумлении повертел карточку в руках и повернулся к одному из своих телохранителей – явно намереваясь задать ему какой-то вопрос. Тут Ньютон и привел в действие одну из самых простых, но вместе с тем – самых эффективных, защитных систем, что производила его фирма. Одновременно в офисе его фирмы загорелся свет, опустились бронированные жалюзи на окнах и дверях – такие, какие Ньютон установил и в Новом Китеже, – а затем завыла сирена, вроде пожарной. Но целью сирены было – не оповестить окружающих о проникновении, а осуществить психологическую атаку на взломщиков: в комплект сигнализации входила звукоизоляция.

Розен и его спутники на миг будто просели: чуть согнули ноги в коленях и втянули головы в плечи.

– А как вам такое: мордами в китайскую стену? – произнес Ньютон и тут же нажал еще одну кнопку.

Они с профессором не планировали использовать против Розена и его клевретов сонное зелье: заряды с транквилизатором. Для целей Ньютона и его спутника требовалось, чтобы их противники оставались в сознании.

Если у Королева на квартире для противопожарных целей имелась только примитивная дождевальная установка, то Алексей Берестов оборудовал все помещения своей фирмы куда более совершенными распылителями. Да, при необходимости они автоматически подсоединялись к системе пожаротушения. Однако из батискафа, где находились сейчас они с профессором, можно было запрограммировать распылитель и на использование веществ иного рода – отличавшихся от противопожарных реагентов.

Но сам Ньютон не захотел смотреть, что происходило с объектами после того, как помещения заполнилось газообразной версией знаменитой китайской дури. Доверил Королеву наблюдать через монитор компьютера, как стена валит их противников с ног – обездвиженных, но не лишенных чувств.

– Все – готовы, – сказал ему профессор примерно через минуту.

И Ньютон включил в помещении режим вентилирования. А когда воздух очистился, и они с Королевым вышли к Розену и спутникам, разводить турусы на колесах Берестов-старший не стал.

– Вот что, гаврики, – сказал он, одновременно затягивая плотные пластиковые стяжки на запястьях и щиколотках одного из розеновских охранников, пока профессор занимался самим Розеном. – Я знаю, вы меня слышите – так что слушайте внимательно. Ваше оцепенение скоро пройдет, мы поставим вас вертикально, и вы поскачете туда, куда мы вам скажем. Молча поскачете. Тогда, быть может, эту ночь вы все переживете. Даже вы, Розен, хотя, будь моя воля… Ну, да ладно. Так вот: мы поместим вас внутрь транспортного средства, где вы – опять же, молча, – станете ждать эвакуации. Если кто-то из вас резко двинется, что-то крикнет или просто громко пернет – в этом транспортном средстве тут же сработает датчик, включающий систему самоуничтожения. В машине заложен вакуумный заряд, и она просто схлопнется – так что от всех вас останутся одни молекулы. Это всем понятно, я надеюсь?

И они с Королевым отвели Розена и троих его наймитов в минивэн «Законов Ньютона», куда потом еще и притащили первого ниндзя – убитого из его же собственного пистолета. Оружие, имевшееся у всех остальных, профессор тоже забрал себе. А потом еще и обыскал всех пятерых – и живых, и мертвеца. У одного он из «ниндзя» он вытащил бритвенное лезвие из язычка ботинка. У другого обнаружил под фальшивым силиконовым шрамом на предплечье универсальный ключ для наручников – им при должном усердии и пластиковые стяжки можно было бы расцепить. Ньютон только диву давался – как ловко и быстро Королев произвел обыск.

– Вы считаете, – обратился к Ньютону профессор, когда они заперли минивэн и вышли на Каланчевскую улицу, – они вам поверили – насчет вакуумного заряда?

Уж он-то знал: закладывать взрывчатку в свой минивэн Алексей Берестов и не подумал.

– Ну, – сказал Ньютон, – тот, кого вы прикончили, будет у них на виду. А разделить его судьбу они вряд ли захотят. Так что будут сидеть тихо, как тараканы в буфете.

12

Ньютон привел Королева к рельсам одного из запасных путей бывшего Ленинградского вокзала. Когда железная дорога «Санкт-Петербург – Москва» снова стала Николаевской, то Николаевским сделался и сам вокзал тоже.

– Повезло, – повернулся Ньютон к своему спутнику, – что вы именно сегодня решили искать Новый Китеж. А не то – пришлось бы вам пилить и пилить, чтобы до него добраться.

Алексей Берестов не стал интересничать, как это любил делать его сын Максим. И еще дома объяснил профессору, что это такое – Новый Китеж.

– Нам бы пришлось, – поправил его Королев. – Вы ведь тоже собираетесь прокатиться, разве нет?

– Только если там и вправду окажется мой сын. – А про себя Ньютон подумал: «Он-то окажется, только смогу ли я его узнать?»

Вскоре после задушевной беседы, которая состоялась у них с профессором в квартире на Большой Никитской, Ньютон при помощи его мобильного телефона отправил SMS-сообщение – в Китеж-град. И теперь им предстояло прождать еще около часа – если поезд нигде не задержится. Они сидели на двух дощатых ящиках и обозревали изнанку старинного вокзала.

Когда-то он был конечной, тупиковой станцией Николаевской железной дороги. Но потом – примерно сорок лет назад – железнодорожный путь, соединявший Санкт-Петербург и Москву, продлили в южном направлении. И теперь сюда, а не только на Курский вокзал, можно было доехать по рельсам из Тульской губернии.

13

Легендарный «Восточный экспресс» Настасья, конечно же, видела только в старых фильмах, но всё равно решила: Новый Китеж переплюнул его. Поезд катился так мягко и ровно, что движение его практически не ощущалось. Настасье отвели купе такого же примерно размера, какой была её комната в рижской квартире. К нему примыкали душевая кабинка и туалет; внутри имелся гардероб, письменный стол с компьютером и раскладной диван. А на стене висел телефонный аппарат, при помощи которого можно было связаться с любым пассажиром поезда или вызвать кого угодно из обслуживающего персонала.

Но Настасья, хоть и была восхищена, оглядела всё это мельком. Так что Макс, который привел её сюда, словно бы даже слегка огорчился: ожидал, наверное, больших восторгов. Гастона увел на кухню его старый знакомец – пресловутый Огюст Дюпен; и можно было не сомневаться, что этой ночью ньюфа ожидает очень сытный и очень продолжительный ужин.

– А почему ты выбрал такой неудачный псевдоним – Эшер? – спросила Настасья.

– Как по мне – самый подходящий. – Макс вроде как усмехнулся, и это была именно его усмешка: Ивар не умел кривить губы с такой горькой иронией. – Всё, что я создал, пало – в точности, как дом Эшеров.

– Всё, что пало, можно воздвигнуть заново. Тот диск – моего дедушки – ты должен увидеть, что на нем. Прямо сейчас. Компьютер-то здесь есть. – И она протянула ему винчестер, извлеченный из полиэтиленовой упаковки.

– Хорошо, давай – я всё посмотрю. – Макс взял у неё диск, шагнул к столу и включил компьютер. – Но только – для ознакомления. Внедрять всё это будет твой дедушка – когда я его отыщу. Я дал себе зарок: больше никогда я не стану применять свои открытия на практике.

– Знаешь, – сказала Настасья, – мы с дедушкой когда-то смотрели один давнишний фильм про британского суперагента Джеймса Бонда: «Никогда не говори никогда».

Макс опять усмехнулся и явно хотел что-то возразить. Но – тут он, введя пароль, открыл первый файл с диска профессора Королева. Да так и замер с полуулыбкой на губах – ничего не сказал. Только принялся открывать все файлы один за другим.

Он не вставал с места, пока Настасья принимала душ и заказывала еду из вагона-ресторана. Даже не среагировал на её предложение поужинать с ней вместе. Не глядел в окна с тонированными стеклами, за которыми мелькали темные массивы лесов и светлые промельки жилых домов и дорог. Он вообще вряд ли замечал, что они едут.

Но сама-то Настасья смотрела во все глаза – то на Макса, то на пейзаж за окном. И невольно ахнула, когда их поезд подъехал к Москве. Великий город, Третий Рим – он даже теперь, даже обозреваемый из вагона поезда, поражал воображение. Это было не просто световое море – это была световая галактика, поглотившая Новый Китеж, как звездное небо поглощает пролетающую комету. Циклопических размеров дома – самые настоящие небоскребы – стояли здесь наособицу, отдельно от остальных. А большую часть светового сонмища составляли строения относительно небольшой этажности – Настасья даже из поезда с удивлением разглядела двух– и трехэтажные здания: диковину для любого мегаполиса. Транспортные реки – бело-красные – начали уже оскудевать в это время суток, и всё равно – являли собой аналог Perpetuum Mobile: вечного двигателя, который, по словам Настасьиного дедушки, никому в мире не удавалось еще сконструировать.

«Любой большой город – это и есть перпетуум мобиле, – подумала Настасья. – Покуда в нем остаются люди…»

Только при въезде в Москву Макс наконец-то оторвался от компьютера и поднял глаза к окну. А потом повернулся к Настасье.

– Я знаю, как это можно будет применить, – сказал он. – Процедуру потребуется доработать, но я знаю – как.

И тут Новый Китеж стал замедлять ход.

14

К удивлению Ньютона, профессор заметил приближение «Нового Китежа» раньше, чем он сам. Длинной темной массой, как водяной удав анаконда, состав катился по запасному пути. И они с Королевым оба поднялись со своих ящиков, сделали несколько шагов к рельсам – и так замерли.

Поезд проехал по запасному пути еще немного, скрипя тормозными колодками. А потом, слегка дернувшись перед самой остановкой, застыл на месте. Окна состава оставались затемненными, и двери вагонов никто не открывал. Ньютон знал: сперва окружающую обстановку оценит служба безопасности поезда, которую возглавляет Огюст Дюпен. И только потом специальный наряд выйдет забирать подготовленные для Нового Китежа грузы, а охрана всё это время будет нести службу в усиленном режиме.

Они с профессором сделали к поезду несколько шагов, и почти в тот же самый момент двери ближайшего к ним вагона распахнулись. Петр Королев издал громкий потрясенный возглас – и остановился так резко, будто налетел на прозрачную стену.

В распахнутых дверях выгона рядом с охранником в темно-синей форме стоял юноша необыкновенной красоты. А из-за его плеча выглядывала девушка – совершенно ему под стать. Она смотрела исключительно на Королева. А вот юный красавец вперил взор в самого Ньютона – и виноватое выражение незнакомых, почти мальчишеских глаз тот мгновенно узнал.

– Макс? – Голос Ньютона прозвучал так тихо, что он сам себя едва услышал. – Максимка, это ты?

Однако юный Адонис его услыхал. Теперь во взгляде его мелькнуло смущение, но почти сразу он расплылся в улыбке.

– Давно не виделись, папа, – сказал он. – Но это – всё еще я.

А затем его мальчик отступил немного сторону, пропуская вперед девушку, которая мгновенно скатилась по ступенькам и кинулась к профессору – который заключил её в объятья.

И только после этого новый Макс спустился на землю сам и подошел к отцу.

– Надеюсь, папа, – сказал он, – ты с нами вместе прокатишься?

– Прокачусь – когда прибудет мой багаж, – сказал Ньютон и, недолго думая, по-медвежьи облапил этого юношу, в котором только выражение глаз да манера речи выдавали его сына.

15

Макс понимал, что уступает своей привычке к театральным эффектам. Но, тем не менее, попросил всех, с кем он хотел побеседовать, собраться в вагоне-ресторане Нового Китежа. Не мог он отказать себе в удовольствии хотя бы частично воспроизвести сцену из «Восточного экспресса». Он и ощущал себя почти Эркюлем Пуаро, разве что – без нафабренных усов. Ну и, конечно, немалая ирония содержалась в том, что мнимый Пуаро оказался в компании с Огюстом Дюпеном – тоже мнимым.

А часом ранее подчиненные Дюпена доставили к запасному пути Николаевского вокзала четверых упакованных гостей в минивэне с логотипом фирмы «Законы Ньютона» – плюс одного покойника, которого тоже пришлось забрать с собой. И сразу после этого поезд тронулся: нужно было соблюдать расписание.

Огюст Дюпен отправил троих живых клевретов Розена в кутузку: этим неоархаичным словом на Новом Китеже именовалось небольшое зарешеченное отделение, почти всегда пустовавшее. Застреленного же мужчину пришлось временно поместить в один из поездных холодильников. А все остальные новоприбывшие – включая Розена, с пластиковыми стяжками на запястьях, – расселись за столиками. И даже Гастон, хоть и выспавшийся днем, снова устроился дремать возле ног Настасьи – рядом с которой сидел Королев, уже успевший пообщаться и со своей внучкой, и с самим Максом.

– Я безмерно рад, – говорил теперь профессор, пока поезд мчался сквозь темные просторы к Санкт-Петербургу, – что вы, Максим Алексеевич, готовы оказать мне содействие в завершении моих исследований.

Розен так и зыркнул на Королева, хоть и промолчал – помнил, должно быть, как ему заклеивали скотчем рот. И Макс, перехватив этот его взгляд, сказал:

– А насчет вас, сенатор, у меня были сомнения: звать вас на эту встречу или нет. Собственно, кое-кто, – он бросил взгляд на Настасью и её деда, – был категорически против. Но я решил: вам нужно знать, каковы ставки в этой игре. Невзирая на то, как она для вас закончится.

Розен сидел прямо, глядел дерзко. Неспроста этот человек сделался лидером добрых пастырей.

– Я скажу, чем всё закончится для Рябовой Марьи Петровны, – заявил он, вздернув подбородок и оглянувшись на деда с внучкой.

Настасья при этих словах переменилась в лице, однако удивления не выказала. Дед уже сообщил ей: существование её матери в виде безликого существа продолжается по сей день. И Макс гадал, как он объяснил внучке свое девятилетнее молчание о том, что её мать по-прежнему существует – хоть и под именем Джейн Доу, хоть и в специализированном санатории?

– Я предложил вам честную сделку, профессор, – сказал Розен. – Вы меня выводите на Максима Берестова, к которому попал ваш винчестер, я – возвращаю вам дочь. А вы условия этой сделки нарушили. – Сенатор говорил таким оскорбленным тоном, словно сам собирался эти условия исполнять. – Так вот: если первого июня – а это уже сегодня, – я до 15.00, не выйду на связь с моими сторонниками в Риге, ваша дочь отправится в плавание. Пункт отправления – мост Европейского Союза.

Настасья ахнула, а профессор вскочил было с места, однако всех опередил Алексей Берестов. Бывший байкер коротко и хлестко ударил Розена по лицу тыльной стороной ладони и рявкнул:

– Радуйся, дерьмо собачье, что ты в наручниках! Я бы тебя в графеновую лепешку раскатал!..

– Да брось, папа, – сказал Макс. – Мартин Рихардович скоро и сам поймет, что он был неправ. Когда миру станет известно, что всех безликих можно было вернуть к нормальной жизни, добрых пастырей ожидает второй Нюрнберг. И господин Розен будет счастлив, если в его защиту выступит, к примеру, отец спасенной им женщины. Спасенной из раскаяния, а не из страха кары и разоблачения – после сюжета, показанного по телевидению.

– Вернуть к нормальной жизни? – Розен, у которого текла кровь из рассеченной губы, этого словно бы и не ощущал. – Вы слабоумный, что ли? А еще доктор! Да если даже такой способ есть, пораскиньте умом: что станут чувствовать такие возвращенные? Будут благодарны? Или захотят поквитаться с теми, кто обрек их на ад внутри самих себя? Вы думаете, что мы, добрые пастыри, защищаем только обычных людей от безликих? Да грош бы нам была цена! Мы избавляем безликих от страданий. Наносим им coup de grâce – последний удар милосердия, на который не решаются всякие доброхоты вроде профессора Королева.

Берестов-старший собрался было влепить Розену еще одну оплеуху, но внезапно поезд качнуло. И послышался дикий скрежет, от которого у всех словно бы взорвались во рту зубы. Макс, кривя лицо и видя такие же гримасы на лицах всех остальных, повернулся к Огюсту Дюпену – который уже вскочил с места и говорил с кем-то по рации.

Но и без переговоров им всем сделалось ясно: происходит экстренное торможение. Их состав останавливается.