Текст книги ""Фантастика 2026-155". Компиляция. Книги 1-20 (СИ)"

Автор книги: Николай Некрасов

Глава 10

В отделе как всегда творилась какая-то суета. Привезли задержанных, которых дежурный определял в камеру. Навстречу мне попался лейтенант Сергеев, по воспоминаниям Тени мы с ним когда-то учились вместе, он ощерился кривыми зубами в улыбке и сказал:

– Леший, где ты ходишь? Там тебя уже ждут.

Я поднялся в рабочий кабинет в недоумении, кто это меня может ждать и по какой надобности. В кабинете помимо Саулова и Киндеева было еще три человека. Двое из нашего отдела, а один новенький в форме младшего лейтенанта. Я и Тень его раньше не видели. Сослуживцы громко разговаривали и смеялись. Киндеев пил чай из граненного стакана в подстаканнике. Я тут же вспомнил, как он хвалился, что утащил этот подстаканник из поезда «Ленинград – Ярославль».

При моем появлении разговоры тут же стихли. Киндеев поднялся мне навстречу и сказал:

– Принимай пополнение. К нам новенький. Стажер из школы милиции. Старик его к тебе прикрепил. Сказал пусть ума-разума набирается.

Новенький – молодой парень на вид лет двадцати, простодушное лицо, с бледными, словно бы выцветшими глазами, льняного цвета волосы и родимое пятно на левой щеке, коренастый с крепкими мускулистыми руками – шагнул мне навстречу и протянул ладонь для рукопожатия.

Я пожал ему руку, думая про себя, что только мне вот этого детского сада не хватало. Мало того, что я сам пока еще как младенец в этом мире. Тут не помню, тут не знаю. Так мне еще с этим стажером возиться.

– Семен Макконен, – представился он.

– Финн что ли? – спросил я.

– Так точно. Финн. Ну как, финн. Фамилия финская, а крови то уже побольше русской будет.

– Хорошо. На сколько стажировка?

– Так я выпустился. Вот распределили к вам. А стажировка, это как испытательный срок. Так ваш Стар… извините, Лев Петрович так выразился.

– Понятно. Осматривайся тогда. Место тебе уже выделили рабочее?

– Да вон тот стол в углу.

Макконен показал на заваленный документами и книгами рабочий стол, который давно использовался, как склад ненужных вещей. Мужики все что им мешало в рабочем пространстве и жалко было выкинуть перекладывали на этот стол. Новобранцу предстояла нелегкая работать – вычистить эти авгиевы конюшни.

– О чем разговаривали тут, так увлеченно? – спросил я.

Киндеев ответил:

– Новичок байки травил из своего исторического прошлого.

– Это что за байки такие? – заинтересовался я.

– Давай, Сёма, не журись. Расскажи старшему, что нам рассказывал.

– Мы хоть и финны, но правильные, отечественного разлива. Наши предки тут испокон веков жили. Под Павловском есть такое местечко Тярлево, так вот это финская деревня Тяреля.

– Да тут со всех сторон Ленинграда, финские местечки – Сертолово, Нюнимяки, Керро, Агалатово, Лемболово. Нашел чем удивить, – прервал его Киндеев.

– Ну, так там то давно уже финны не живут, а в Тярлево они до сих обретаются. До революции там и жила моя семья Макконенов. Деда моего звали Иван Лукич Макконен.

– Хорошее такое финское имя, – оценил я.

– Так о том и речь. Обрусели уже тогда финские семьи, только фамилии остались, да лицо как говорится не замажешь. В общем дед мой очень любил выпить. Страсть как охоч он был до хлебного вина. И у него с женой было заключено соглашение. Она разрешала ему раз в неделю в воскресенье купить бутылку на трешник и выпить ее. А чтобы в искушение добавки его не вводить, она деньги все в комод прятала, а комод запирала. Ну, вы себе, наверное, представляете, что такое дореволюционная мебель. Основательная из массива дерева, в общем тяжелая такая и не поворотливая. Комод был не исключением. Он до сих пор в доме в Тярлево стоит.

– Так у тебя еще и дом есть свой собственный? – спросил Саулов.

– Ну как свой, родители там живут. От деда с бабкой и остался, а им от их родителей. Родовое гнездо.

– Так ты у нас буржуин проклятый. Тебя раскулачивать надо, – недобро так сказал Киндеев и рассмеялся.

– То же мне буржуина нашли. Мои родители из самых что ни на есть бедняков. Хлеб чёрствый с солью доедали, да луком закусывали. Один достаток старый деревенский дом. Нашли чем меня попрекнуть. Да я в партии с шестьдесят восьмого года, – последнее явно было шуткой. Для шестьдесят восьмого года Финн был слишком молод.

– Ладно. Ладно. Успокойся. Чего завелся. Мужики пошутили, – сказал Саулов.

– Дурацкие у вас шутки, – обиженно ответил Финн.

– Рассказывай уже про свой комод, – попросил я.

– В общем жена запирала деньги в комод, а ключи забирала с собой и уходила на другой коней деревни к подруге. Дед значит бутылку приговорит и ему хочется добавки. Но денег то нет. Ну он раз вытерпел, два, а на третий, взвалил это комод себе на плечи и попер его через всю деревню к жене. Принес его и просит, открой мол комод, да денежку на пропой родной души выдай. Жена удивилась, да от удивления комод то и открыла. Выдала ему деньгу, заперла комод, и он его назад понес. И с тех пор в Тярлево до самой смерти деда, а умер он в восемьдесят девять лет, каждую неделю разыгрывалось представление – могучий старик тащит на своих плечах огромный комод летом и зимой. Жена дополнительную денежку оставлять запросто так ему не хотела. А тут получается, потрудился и заработал.

– И не лень ему было комод на себе таскать? Вскрыл бы замок, делов-то на копейку, – недоуменно хмыкнул Киндеев.

– Ну, если бы он был какой медвежатник или взломщик может так бы и сделал, а так комод и замок в комоде ему жалко было. Основательная же вещь. Ломать жалко, а финны народ очень практичный и хозяйственный.

Мы стажера сразу Финном окрестили. Прозвище к нему надежно приклеилось.

– Солидная у тебя наследственность. Ничего не скажешь, – оценил я. – Но мы тут собрались не твою наследственность обсуждать. Ты как-никак на службу пришел. Так что давай, вникай в дела.

Новичок нахмурился. Похоже, обиделся, но у меня не было никакого желания с ним нянчиться. У меня у самого дела горели.

– Скучный ты человек, Леший. Вот не узнаю тебя. Откуда такое служебное рвение? – сказал Киндеев.

– Мы жалованье получаем от государства не за то, чтобы байки травить. Дел по горло. Пока мы тут анекдоты рассказываем. У меня как-минимум двое убийц ходят по улицам. Надо их закрыть, вот тогда можно будет и похохмить от души, – резко ответил я.

Я прошел к своему столу. Бросил портфель на соседний стул. Сам сел, достал рабочий блокнот и внимательно пролистал его, вчитываясь в каждую заметку. Надо понять, что у меня есть на сейчас и ничего ли я не упустил.

Поход к вдове, конечно, был продуктивный. Идриса я еще не поджарил, но уже нащупал его след. Теперь главное не сбиться с него. Три дела одновременно вести тяжело. Дело Кравцова, я считал побочным, поскольку явно фигурант одного из дел являлся убийцей Кравцова. Но Старик решил, что пора мне за ум браться. Раз он считает, что я справлюсь, значит так тому и быть.

Финн подошел ко мне и спросил.

– Валерий Иванович, а что мне делать?

Я посмотрел на него утомленно. Мало мне трех уголовных дел, так еще теперь и с этим пристяжным разбирайся. У него то пока дел нет. Придется его в ход расследования посвящать.

Я захлопнул блокнот.

– Скажи, Финн, ты случаем есть не хочешь? Время то обеденное.

– Я бы не отказался перекусить, – на приклеенное прозвище он внимания не обратил.

– Тогда пойдем мы с тобой на обед. Там я тебя в курс дел и введу, – сказал я.

– Вы в столовку? – заинтересовался Киндеев.

Мне совсем не хотелось, чтобы он за мной увязался. Но при упоминании столовки какие-то нехорошие воспоминания пробудились. Тень тут же зашевелился и заявил, что куда угодно, только не в столовку. Лучше уж в пирожковую сходить.

– Нет. Мы, пожалуй, в «Хозяюшку».

– Хорошее дело, – сказал Саулов. – А купи мне, пожалуй, пирожок с капустой и пирожок с зеленым луком и яйцом.

Киндеев тут же решил, что пирожки – это просто прекрасная идея, и тоже сделал заказ. Так что мы не просто пошли на обед, у нас еще была общественная нагрузка в виде доставки обеда товарищам операм прямо к рабочему столу.

Мы вышли на улицу. Небо по-прежнему хмурилось. Ленинград, конечно, не самый солнечный город, но все же и не такой мрачный, каким его любят рисовать приезжие, а коренные ленинградцы не спешат развенчивать этот миф. Но в этом году лето обещали холодное. Так что у нас на носу холодное лето семьдесят девятого года.

Тень при этом чувствовал облегчение. Он то помнил, что такое жара в Ленинграде, когда обтекаешь потом, от зноя спрятаться негде. Одна надежда вентиляторы, только можно простудиться, если продует. Да еще к тому же отключают горячую воду, и, хотя жарко, но в ледяную воду не влезть. Пока же воду нагреешь в кастрюле, то семь потов сойдет, а восьмой выступит.

Увидев воспоминания Тени, я сильно удивился. В моем родном мире вода, конечно, тоже является, ценностью, поэтому для армейских есть строгий регламент по использованию воды. Но ни у кого из командования не появилась гениальная идея, чтобы служба раем не казалась, отключать нам горячую воду. Ведь штурмовик инструмент хрупкий. Его легко сломать. Если он после тяжелой работы, окажется лишен своих привычных радостей, он ведь может вместо идрисов пойти жечь штабное начальство.

Пирожковая «Хозяюшка» находилась по адресу Московский проспект дом сто восемьдесят два. Как местные называли – в доме со шпилем. Открыли ее в далеком тысяча девятьсот пятьдесят шестом году, и она работала до сих пор. Пережила правление Хрущева и благополучно существовала при Брежневе. В народе заведение было популярным, поэтому оно всегда держалось на плаву.

Небольшое помещение в белом кафеле, с ростовыми столиками, за которыми можно было кушать только стоя. За прилавком продавщица в белом халате, переднике и чепчике. Она принимала заказы и выдавала их. Большая часть столиков были заняты, но они быстро освобождались. Пирожки не бифштекс – его долго есть не будешь.

В кассу стояла очередь из трех человек – двое мужчин в легких летних куртках и девушка в белом платье в красный горошек. Очередь двигалась быстро. Не все хотели есть на месте, большая часть людей брала пирожки с собой, чтобы пообедать в удобное для себя время с комфортом. Мы сами не заметили, как оказались перед продавщицей.

Я взял себе пирожок с зеленым луком и яйцом, пирожок с мясом, пирожок с печенью и ватрушку с брусникой. Из напитков я заказал порцию куриного бульона сто восемьдесят грамм и двойной кофе.

Финн посмотрел на меня, на меню, снова на меня и повторил мой заказ. Вот же пародиста на мою голову принесло. Нам тут же выдали пирожки на тарелках и напитки. Я отнес тарелку с пирожками за свободный столик у окна с видом на проспект, затем вернулся за напитками.

– Уютно тут. Хорошее место, – оценил Финн.

Я промычал что-то нечленораздельное в знак согласия, потому что мой рот был уже занят пирожком с зеленым луком и яйцом. Я не ожидал от этой еды ничего выдающегося, но оказалось, что это очень вкусно. Пекари пекли здесь очень вкусные пирожки. Я тут же надкусил пирожок с мясом. Какая вкуснятина. Я сделал глоток куриного бульона и замер от удовольствия. Такое чувство, что я не ел целую тысячу лет.

– Но все равно моя бабушка печет пирожки лучше, – заявил Финн, доедая пирожок с печенью.

– Бабушки на то и бабушки, чтобы печь лучшие пирожки, – ответил я.

Теперь, когда первый голод был утолен, я мог есть не спеша, но главное обсудить с новобранцем текущие дела. Почему-то делать это в кабинете при Киндееве мне совершенно не хотелось.

– Ты почему пошел в милицию? – неожиданно спросил я.

– «Следствие ведут знатоки» насмотрелся. Вот и потянуло на всякую такую шерлокхолмщину, – сказал Макконен.

– А тебе кто больше нравится Знаменский или Томин?

– Знаменский.

– А мне Томин. Значится так и запишем, пошел в милицию, попав под влияние положительных образов телевидения. Но ладно это все лирика. Раз тебя прикрепили ко мне, то значит слушай, что говорю, и мотай на ус. Солдат ребенка не обидит.

Финн напрягся.

– Ладно. Не переживай. Рассказываю. Сейчас у нас в оперативной разработке четыре дела. Условно называю их: дело профессора, дело костореза, дело Спорттоваров и дело милиционера Кравцова. Последнее факультативно, по нему ведется проверка, но поскольку смерть Кравцова так или иначе связана с делами, которые он вел (а я это нюхом чую), то не затронуть его мы не можем.

Я вкратце рассказал обо всех делах, что были у меня в разработке. Сильно в подробности не углублялся, но визит к вдове профессора описал во всех красках, на которые только способно красноречие космического штурмовика.

В этом мире я разговариваю раз в двадцать чаще, чем в своем родном. Там я все больше молчун, да и говорить особо некогда. Знай только жарь идрисов, пока они тебя не зажарили. А в этом мире разговоры и беседы, такая же необходимая часть службы, как заполнение протоколов, докладов, служебных записок и прочих бланков допросов.

Рассказывая, я не забывал о пирожках. Прикончив пирожки с сытными начинками и допив куриный бульон, я приступил к ватрушке с брусникой. На наших планетах не водится такая ягода как брусника. Признаться честно, у нас вообще с ягодами туго. По крайней мере мы их живьем не видим. Только читаем на этикетках с различными концентратами. Поэтому я представления не имел, что такое брусника, но поверил Тени, который заявил, что это вкусно, и теперь наслаждался вместе со мной. Сладкую булочку я запивал кофе.

Макконен тоже не забывал про пирожки, но слушал меня внимательно, стараясь ничего не упустить. Когда я закончил, он тут же заявил:

– Такое чувство, что я в одну из серий знатоков погрузился.

– Да, только у нас тут брат не телевидение.

– Тогда с чего мы начнем? – с азартом спросил он.

– А начнем мы с того, что купим пирожков для наших с тобой товарищей, – ответил я, допивая кофе.

А вот кофе меня нельзя сказать, чтобы разочаровал, скорее не впечатлил. Его наливали из большого чана, который постоянно подогревали, и в нем практически не было вкуса кофе. Это был скорее кофейный компот с сахаром, но пить все же можно.

Я подошел к продавщице и озвучил заказ наших товарищей. Она собрала его в пакет, я расплатился, и мы вышли на улицу.

Когда мы дошли до отдела, выяснилось, что Саулова на месте не было. Он срочно уехал куда-то по вызову. Киндеев сидел в курилке с Сергеевым и обсуждал прошедший недавно матч Зенит – Динамо Москва на стадионе имени Владимира Ильича Ленина в Ленинграде.

– А я тебе говорю у Зенита есть все шансы выиграть чемпионат. Ты бы видел, как они Динамо раскатали, – горячо говорил Сергеев.

– Я не видел, я слышал, – отвечал Киндеев.

– А я все видел своими глазами. Я на трибуне сидел. Динамовцы вообще какие-то вареные были. Клементьев им на восемнадцатой минуте гол оформил.

– А второй кто забил? – спросил Киндеев.

– Редкоус. Он вообще хорошо играет. Азартно. Говорят его Торпедо сманить хочет.

Я плюхнул пакет с пирожками перед ними на скамейку.

– Ешьте пока горяченькие.

Мужики заметно оживились и тут же приступили к поеданию пирожков. Сергеев схватился за сауловские, заявив: «свои люди, сочтемся».

Я с Финном поднялся в кабинет. Мне предстояла поездка в Ленинградский университет, по времени как раз к окончанию лекций. Я задумался, чем за бы занять Финна, но он сам нашел себе занятие. Приступил к разбору рабочего стола и тут же увяз в этом процессе, как в болотной трясине. Я вспомнил, как ребята с азартом обсуждали футбольный матч и задумался о том, почему им так нравится спорт, а в особенности футбол. В моем родном мире тоже были спортивные состязания, из которых делали эффектные шоу и транслировали по всей Бресладской империи: гонки на космических скутерах через астероидные пояса, бои гигантских роботов, файерболл, да много разных шоу было. Но я к ним оставался равнодушен, хотя мои сослуживцы активно смотрели и даже делали ставки. Пожалуй, единственное шоу, которому удалось захватить мое внимание, была программа «Охота на охотника». В этом шоу охотника отправляли на одну из так называемых планет смерти, которых по обитаемой вселенной великое множество, и он должен был продержаться двадцать четыре часа с минимальным набором оружия и аксессуаров выживальщика.

Я подумал о том, что необходимо купить билеты на следующий футбол и сходить на стадион. Нельзя выделяться из коллектива. В тот момент я и не знал, что скоро у меня будет своя «Охота на охотника».

Глава 11

Поездку в Ленинградский университет пришлось отложить. Макконен по моей просьбе позвонил на кафедру Всеобщей истории и узнал, что доцент Христофор Веретенников будет только в конце недели, у него лекции и два семинара. Пришлось срочно пересматривать все планы, поэтому я решил навестить директора обворованного магазина «Спортоваров».

В конце концов, это уголовное дело я еще толком и не рассматривал, а Старик вчера вечером, встретив меня в коридоре, уже спрашивал, как продвигаются дела по краже из магазина. Понятное дело, государственный магазин, украдена солидная сумма денег. Такое дело сразу берут под особый контроль. К тому же есть вероятность, что кража перерастет в серию, а этого нельзя допустить. Уверен, что на Старика оказывают солидное давление, а он пока лишь только мягко спрашивает. Дал время на свободу действий, но если я ему в кратчайший срок не предоставлю результат, то начнет применять меры, а у Старика характер суровый. По головке не погладит, против шерсти чесать начнет.

Перед тем как отправиться в магазин «Спорттоваров», я навел справки о его директоре. Мышанский Игнат Львович, тысяча девятьсот двадцать пятого года рождения, пятьдесят четыре года, родился в городе Кривой Рог, Днепропетровской области УкССР. Окончил Киевский торгово-экономический институт, факультет торговли. По распределению попал сначала в торгуправление города Коростени, Житомирской области, где отработал десять лет. Имел похвальные и наградные грамоты, благодарности по службе. Продвинулся по службе от директора центрального универмага города, до начальника управления торговли города. И вот с этого места началось его карьерное восхождение.

Сперва он попал в Житомир, затем перебрался в Киев, но и Киев для него был слишком скромным полем для деятельности. Мышанский стал добиваться перевода в Москву, но с этим у него не выгорело, и в тысяча девятьсот шестьдесят девятом году он получает перевод в Ленинград, где сначала попадает в главное управление торговли города, а затем его переводят на службу директором магазина «Спорттовары» Московского района, где он благополучно трудился уже без малого десять лет. Благодарности, грамоты, награды от начальства, полный список был в личном деле.

Мышанский женился еще в Житомире. Жена из хорошей семьи, дочка бывшего начальника по торговой линии. Так что возможно дальнейшее продвижение по службе Мышанского было связано с его удачной женитьбой. Двое детей – сын восемнадцать лет и дочка двадцать. Девушка училась в Ленинградском институте киноинженеров на факультете «Телевизионное производство и вещание». Молодой человек учился на первом курсе Ленинградского государственного университета на факультете Всеобщей истории.

Тут я чаем поперхнулся, когда прочитал. Вот верно Тень мне подсказывал, что Ленинград – это одна большая деревня. Конечно, ничего удивительного в том, что сын директора магазина учился на том же факультете, на котором преподавал убитый профессор. Все-таки не так много учебно-образовательных учреждений в городе герое, а исторический факультет всегда был популярным среди молодежи, так что как бы это удивительным не казалось, но все-таки пока запишем, как совпадение.

Ни в чем подозрительном Мышанский Игнат Львович замечен не был. Характеристики сослуживцев целиком и полностью положительные. На работе с подчиненными никаких конфликтов. Прямо золотой человек, идрис его разбери.

Так что в магазин «Спорттовары» я отправился подготовленным. Стажера взял с собой, чтобы он не болтался у Старика под ногами в отделе. Доехали быстро, да и ехать тут было недалеко. Магазин «Спорттовары» находился в доме номер семь на улице Типанова. Улица была названа в честь героя-красноармейца Александра Типанова, родом из рязанских мест, который во время боя с фашистскими захватчиками в сорок четвертом году закрыл своим телом пулеметную амбразуру. Ему было всего девятнадцать лет и в память о нем была названа улица и открыта мемориальная табличка.

Я оставил машину во дворе магазина, и мы с Финном отправились в гости к Мышанскому. Пока мы шли, я решил, что стажера надо загрузить самостоятельной работой, да и без свидетелей с человеком, тем более потерпевшим легче разговаривать.

– Товарищ Семен, я иду общаться с директором, а ты потрись в зале. Войди в доверие к продавцам. Разговори их. Дело ты читал. О чем спрашивать догадаешься. Интересно все о буднях нашего магазина. Те, кто его подломили, знали о том, чем он дышит.

– Слушаюсь, – сказал Макконен, а затем смутился и добавил: – А можно вы меня просто Семеном будете звать, без всяких товарищей.

– А что ты мне не товарищ что ли? Что вы этим хотите сказать, товарищ Семен? – сделав суровое лицо спросил я.

– Ну, официально как-то. Хотелось бы как-то попроще, – смущаясь произнес Макконен.

– По батюшке тебя как, товарищ Семен? – спросил я, смягчаясь.

– Иванович.

– Значит так, Семен Иванович, задачу я тебе поставил. Изволь исполнять. Все запоминай. В нашем деле мельчайшая подробность может иметь наиважнейшую важность.

– Так точно.

– Это хорошо. Пошли работать.

Магазин был не такой уж и большой. Три торговых зала, заставленных спортивными товарами и спортивной одеждой. В глаза сразу бросились две надувные лодки, которые были подвешены к потолку. На входе нас встретила молодая продавщица в синем халате с овальным значком на белом воротнике – на голубой эмали золотом была изображена Петропавловская крепость, сверху была надпись: «Ленспортторг» и волейбольный мяч справа.

– Добрый день, я могу вам чем-нибудь помочь, – работница торгового зала была юной и очаровательной.

Макконену повезло, прямо в цветник попал. Финн прямо расцвел на глазах, плечи расправил и разулыбался.

Я показал удостоверение, представился и попросил провести меня к директору Мышанскому.

– Ой, Игнат Львович занят. У него приемка. Одну минуту я сейчас спрошу.

– Лидочка, что там у тебя? – послышался грозный голос и вслед за ним выплыла дородная женщина средних лет, с пышными черными волосами, собранными хвост, большой грудью, на которой могла бы уместиться тарелка с супом, стакан с чаем и пара бутербродов.

– Галина Ивановна, это сотрудники милиции пришли к Игнату Львовичу, – сказала продавщица Лидочка, трогательно сложив руки на груди.

– Спасибо, Лидочка. Я сама провожу товарищей милиционеров.

– Семен Иванович, останьтесь, – приказал я, а то Финн, как мальчишка замялся, готовый послушаться и пойти вслед за начальственной Галиной Ивановной.

Я пошел вслед за дородной женщиной, которая тут же заявила, что является заведующей магазина, и если у меня есть к ней вопросы, то после того как я пообщаюсь с уважаемым Игнатом Львовичем, ее я могу найти на складе. Поступила партия спортивной обуви, кеды «Москва», очень востребованный товар, и она должна проконтролировать приемку и распределение, но с удовольствием уделит мне внимание и ответит на все вопросы.

Ну, вот что за невезуха. Финну, значит, досталась молоденькая красивая девушка, а на меня положила глаз Фрекен Бок. Я подумал и тут же поймал себя на мысли, что образ домоправительницы из мультфильма «Карлсон, который живет на крыше» мне незнаком, ведь этот мультфильм я не видел. Значит, это воспоминание Тени, которое само всплыло без каких-либо усилий.

Я пообещал, что загляну обязательно. Галина Ивановна тут же спросила:

– А вам хорошие кеды «Москва» не нужны? Я могу отложить вам пару. Какой у вас размер? Сорок первый, полагаю.

– Сорок первый, – подтвердил я, хотя понятия не имел, как у меня размер. – А что кеды сейчас пользуются таким спросом?

– Хорошие кеды всегда пользуются спросом. Ну, не «Два мяча» же носить. К тому же их сейчас тоже трудно купить. А «Москва» по качеству ничуть не уступает импорту. Вы знаете, что некоторые наши модники покупают «Москву», а потом поверх названия ручкой пишут «Адидас».

– Ох уж эти модники, – сказал я.

– И не говорите, – томно вздохнула Галина Ивановна.

– Тогда я зайду обязательно, – пообещал я.

Она провела меня до белых дверей с латунной табличкой, на которой было написано «Директор магазина Мышанский Игнат Львович», открыла их, сказала: «Ждите» – и вошла внутрь. Через минуту вышла и сказала:

– Заходите. Игнат Львович вас ждет.

Я вошел в кабинет, а Галина Ивановна отправилась по своим делам.

В кабинете за большим столом сидел мужчина интеллигентной внешности, отдаленно похожий на артиста Евгения Леонова из кинофильма «Старший сын». Завидев меня, он поднялся из-за стола и вышел мне навстречу. Толи он изображал радушие, толи правда его испытывал, но с порога у меня сложилось положительное впечатление об этом человеке. Я представился. Он даже не посмотрел мое удостоверение. Пожал мне с горячностью руку, предложил присесть и сразу же спросил – не хочу ли я чаю или кофию. Так и сказал, кофию. От напитков я отказался. Сказал, что не хочу отнимать у него много времени, ведь директор магазина такой занятой человек. На что Мышанский заявил, что для родных правоохранительных органов ему никакого времени не жалко.

– Вы конечно пришли задать вопросы по этому страшному происшествию. Я честно и открыто готов все рассказать. Мне скрывать нечего.

– Обычно, когда человек говорит, мне скрывать нечего, имеет ввиду совершенно другое, – заметил я и улыбнулся.

– Ну что вы, что вы. Мы люди простые и ответственные граждане. Так что задавайте вопросы. Я на все отвечу.

Мышанский, кажется, даже не обиделся на мое провокационное заявление.

– Скажите, Игнат Львович, я как понимаю, вы регулярно получаете скажем так интересный товар, который тут же пускаете в продажу. И накануне кражи вы тоже получили партию товара повышенного спроса.

– Лето же. К нам как раз завезли партию велосипедов. Но мы не успели их получить, как сразу и продали. К тому же у нас на них запись была еще с весны. И гитары еще хорошие, дорогие. Мы же еще немного музыкальными инструментами торгуем. Но это все мелочи по сравнению с тем, чем мы торговали раньше.

Мышанский говорил доверительно, показывая всем своим видом, что ему нечего скрывать.

– А раньше вы чем торговали? – спросил я.

– Когда то, мы тут и автомобилями торговали. Понятное дело, самих автомобилей у нас на прилавках не было. Разве что модельки. Но через наш магазин шли заказы и оформлялись продажи машин «Запорожец», «Жигули» и «Москвич». Но из нашего ведения автопродажи были забраны и переданы в специальный автомобильный центр в Красном селе. Его, тогда как раз только построили.

– Я правильно понимаю. Вы хотите сказать, что это не самая большая выручка в вашем магазине. Случалось, и больше. Но сейчас все-таки так совпало, что выручка была больше, чем обычно, – уточнил я.

– Да. Хороший товар завезли. К тому же мы пропустили день инкассации. Перенесли его, – ответил Мышинский.

– А как часто сдается выручка? – спросил я.

– По указанию Госбанка ежедневно. Но в этот раз в связи с учащенной торговли, принято было решение сдать на следующий день. У меня все люди были заняты. Покупателей очень много.

– А не опасно вот так оставлять выручку в магазине?

– У нас есть сейф. К тому же мы сдаем магазин под охрану. Так что никогда такого не было, чтобы кража. И вот нате случилось, и на старуху бывает проруха.

Мышанский явно волновался. Ситуация с кражей заставляла его нервничать. И это понятно. Он как должностное лицо, нес полную ответственность за все, что происходило в магазине. Он задержал выручку на один день, в результате ее украли, за это его точно по головке не погладят.

«Снимут с должности, а может и срок солидный впаяют», – заявил со дня сознания Тень.

– Как вы товар получаете? И кто мог знать о том, что у вас будет большой завоз дефицитного товара? – спросил я.

Во время беседы я все время делал пометки в блокноте и размышлял о том, как там сейчас справляется со своими должностными обязанностями стажер Макконен. Все-таки это его первый самостоятельный выход без присмотра старших.

– Товар мы получаем с оптовой базы «Роскультторга», которая в свою очередь получает его с тридцати других оптовых баз, раскиданных по всей стране. Мы торгуем товарами, привезенными из Москвы, Казани, Куйбышева, Горького, Новосибирска, Комсомольска-на-Амуре… словом – со всех концов страны. Наша задача показать покупателям все возможности, которые имеются у нашей промышленности. Таким образом наши залы являются постоянно действующими выставками достижений нашей промышленности. У нас магазин не большой, а вот магазин «Спорттовары» номер двадцать три, к примеру, имеет возможность торговать лодками, катерами, лодочными моторами и лодочно-туристическим снаряжением.

По тому как рассказывал о своей работе Мышанский было видно, что дело он любил и гордился им. И кража из его магазина – это в том числе удар по его репутации и самолюбию.

– Вы хотите сказать, что в Ленинграде есть магазины, в которых можно взять больше? – спросил я.

– Безусловно, мы не самый передовой магазин. Просто потому что у нас торговых площадей меньше. Поэтому и выручка у нас меньше.

Любопытно. Из досье Мышанского я знал, что он человек целеустремленный и честолюбивый. Поднялся из украинского захолустья до колыбели революции, так как так получилось, что он оказался пускай и директором, но в маленьком магазине, второстепенного значения. С его то честолюбием он должен уже в «Роскультторге» заседать или в Главном управлении торговли Ленинграда, а он уже много лет держится за свое кресло и выше не лезет. Неужели устал? Такие люди никогда не устают. Они с рождения заряжены, чтобы взбираться все выше и выше.

– Так кто знал о привозе товара повышенного спроса? – спросил я снова.

– Вот вы правильного сказали. Товар повышенного спроса. Не люблю это противное слово дефицит, хотя отрицать наличие такого явления как дефицит контрпродуктивно. Ну, конечно о нем знали в управлении «Роскульторга». Много кто там, товарищ Иванов, Гостюхин, Зверьков. Ну и у нас все в магазине. Приемщики, продавцы, Галина Ивановна опять же.

– И как собственно произошла кража? – спросил я, хотя этой информацией я владел.

Кража в магазине «Спорттовары» была подробно описана в уголовном деле еще лейтенантом Кравцовым.

Неизвестный перед закрытием магазина проник в подсобное помещение магазина, дождался пока все сотрудники ушли, выбрался из укрытия, отключил сигнализацию и впустил своих подельников. Этот факт можно считать доказанным, потому что сигнализация была отключена изнутри, а также впоследствии было найдено место – в подсобке, в хозшкафе, где отсиживался преступник. После этого был вскрыт сейф. Конечно, может орудовал опытный медвежатник, вероятнее всего так и было. Или все же сейф открыл тот, кто знал код от сейфа. Тут возможны варианты. Но то что первый преступник, кто отключил сигнализацию, хорошо знал всю внутреннюю работу магазина, не оставляло никакого сомнения.