Текст книги ""Фантастика 2026-155". Компиляция. Книги 1-20 (СИ)"

Автор книги: Николай Некрасов

Она свернула сначала на Остоженку, рассчитывая, что там дорожное движение, не затихавшее даже ночью, задержит преследователей. Однако это не помогло: «рено» продолжал двигаться вперед, словно все прочие машины по собственной воле уступали ему дорогу. Так что Ольга, недолго думая, свернула в один из переулков, расположенных между Остоженкой и Пречистенской набережной. И, выбрав первую попавшуюся темную подворотню, нырнула в неё.

Едва освещенный единственным фонарем дворик – длинный, чуть ли не как поезд дальнего следования, – переходил в еще один: имевший вид уже прямо-таки исторический. Выглядел он так, будто сохранился в неизменном виде, по меньшей мере, со времен отстройки после пожара 1812 года. Ольга Булгакова прожила в Москве всю жизнь и не без оснований считала, что знает город хорошо. Особенно – район Пречистенки: одно из самых любимых в Москве мест Михаила Афанасьевича Булгакова. Однако она не только ни разу не бывала здесь, но даже и вообразить себе не могла, что такие «реликтовые» места еще сохранились в самом центре российской столицы.

Ольга слышала за спиной звук мотора: «рено» свернул за ней в подворотню, но теперь это уже не слишком беспокоило её. Конфигурация пространства, где она очутилась, едва-едва позволяла ей самой худо-бедно маневрировать. А уж о том, что по извилистым закоулкам, образуемым глухими стенами с облупившейся штукатуркой, сможет проехать электрокар, и речи быть не могло. Ольга молилась только, чтобы спасительный дворик не завершился тупиком и не оказался бы архитектурной ловушкой, спроектированной каким-нибудь шутником, жившим века два или три назад.

Между тем рокот мотора внезапно затих – как будто его отрезало ножом, и никаких звуков, свидетельствующих о преследовании, Ольга не слышала. Ни топот ног, ни звуки голосов не доносились до неё – что, конечно же, можно было бы списать на крайнюю осторожность Ольгиных преследователей, не желавших выдавать своего местоположения.

Ольга заозиралась в полумраке и с некоторым беспокойством подумала, что с момента, как она свернула в странный двор, ей на глаза не попалось ни одного освещенного окна. Конечно, был уже третий час ночи, но всегда ведь находятся люди, которым не спится по ночам. Но Ольга Булгакова видела только темные стекла в окошках – поблескивавшие в свете тусклых дворовых фонарей. И она отчего-то была уверена: деревянные рамы в окошках этих не меняли лет уже этак сто пятьдесят.

Ольга даже не пошла – снова побежала: в ту сторону, где, согласно её внутреннему компасу, должна была пролегать Пречистенка. И тут снова услышала шуршанье колес по мостовой: оно доносилось из-за угла очередной подворотни. Ольга повернула голову в ту сторону, однако разглядеть ничего не успела.

Рядом с ней – на низком первом этаже одного из старинных домов – распахнулись обе рамы темного окна. И в тот же миг Ольгу схватили с двух стороны – за подмышки – чьи-то руки и потянули через подоконник внутрь.

6

Молоденький сотрудник полиции с автоматической винтовкой Мосина даже не пошевелился, когда на пороге кризисного центра возникли четверо мужчин. Мало того: Ньютон увидел, как на губах юноши промелькнула тень улыбки – он явно был чем-то очень доволен. Как если бы узнал, что вся эта крайне неприятная ситуация вот-вот разрешится.

– Рады вас видеть в добром здравии, Алексей Федорович, – обратился к Ньютону один из вошедших. – А то уж нас напугали: сказали, что ваши документы нашли брошенными на улице. И что горожане могли вас… в порыве гнева… – Он улыбнулся, делая жест рукой – обводя ею свою шею; однако при этой шутке глаза его оставались совершенно серьезными.

Ньютон, поднявшийся со стула при первых его словах, протянул к нему обе руки – для пожатия; но вошедший понял его иначе. У него в руках тотчас возникли откуда-то специальные кусачки, которыми он мгновенно перерезал пластиковую ленту наручников.

– Это еще что такое? – услышал Ньютон у себя за спиной голос возвратившегося полковника полиции и понадеялся только, что тот не выхвати сдуру пистоле – в противном случае участь его была бы незавидной; эти люди – пришедшие за ним, Алексеем Берестовым, – крайне болезненно воспринимали любые угрозы в свой адрес. – Ваши документы!

Алексей Федорович чуть обернулся и выдохнул с облегчением: даже солдафону-полковнику было, как видно, ясно, что кого попало не пропустили бы сюда. И оружия он не вытащил.

– Объединенная служба безопасности Евразийской конфедерации. – Мужчина, освободивший руки Ньютона, передал кусачки одному из тех, кто вошел в кризисный центр вместе с ним, а затем полез во внутренний карман своего пиджака.

Зимней одежды на нем не было: четверка визитеров тоже наверняка прибыла сюда на электрокоптере. Мужчина вытащил не только свое служебное удостоверение, но и пластиковую карточку «Законов Ньютона». Одной рукой он передал её Алексею Берестову и одновременно показал полковнику – держа в другой руке – свое служебное удостоверение: с щитом и мечом на темно-красной обложке.

– С этого момента, – проговорил владелец красной книжицы, – руководство операцией принимает на себя ОСБ.

– Но его сообщница… – попробовал было заикнуться полковник полиции.

– Мы знаем, о ком вы говорите. И знаем о том предмете, который вы подложили ей в сумку. – Сотрудник ОСБ спрятал удостоверение с щитом и мечом, а затем обратился к одному из своих подчиненных – который держал в руках небольшой компьютер-планшет: один из тех гаджетов, которыми вроде как перестали пользоваться в эпоху информационной инволюции. – Что там по Ольге Булгаковой?

– Судя по датчику GPS, – компьютерщик сверился со своим планшетом, – она сейчас находится на Пречистенке – в архитектурном заповеднике, принадлежащем корпорации «Перерождение».

– Больше вам скажу, – подал голос молодой полицейский с автоматической винтовкой Мосина; и тому, что он заговорил, удивился только полицейский полковник. – Ольгу Андреевну Булгакову должны были задержать на Пречистенке еще пятнадцать минут назад. И поехали за ней вовсе не сотрудники ГУВД.

7 января 2087 года

1

Сотрудник ОСБ, только что вернувший Ньютону отобранную у него патрульным полицейским карточку-удостоверение, шагнул вперед. И на сей раз вместо документов он извлек из пиджачного кармана другие – в точности такие, какие он только что снял с Ньютона, – пластиковые наручники.

– Вы арестованы, полковник Хрусталев! – бросил он. – По личному распоряжению Эф,

И одних только этих слов – без произнесенного обвинения, без предъявления ордера, – оказалось достаточно, чтобы на лице полковника полиции появилось такое выражение, будто его ударили под дых. Кто такой был господин Ф. – знали все до единого сотрудники правоохранительных органов Евразийской конфедерации. Равно как никто – ну, или почти никто, – не знал подлинного имени этого человека. Литерой Ф. принято был обозначать всех без исключения руководителей Объединенной службы безопасности ЕАК – по традиции, позаимствованной у британской службы МИ-6, главу которой обозначали одной-единственной буквой: М. Руководитель ОСБ стал именоваться «Ф.» с самого момента создания Объединенной службы безопасности, которую учредили почти одновременно с Евразийской конфедерацией – в 2045 году.

Именно тогда – в тот год, когда вся Европа отмечала столетие победы над фашистской Германией, – произошло и еще одно, почти невероятное событие. Англичане, всегда отличавшиеся крайним прагматизмом (которые злые языки отчего-то именовали коварством), отвернулись от своего исконного союзника – Соединенных Штатов Америки, чья экономика лежала в руинах. И обратили свои взоры на восток. Туманный Альбион (или коварный Альбион – это уж кому как больше нравится) умел видеть свою выгоду на десять ходов вперед. И, уж конечно, выгода его состояла не в том, чтобы сохранять союз с бесполезной для него, Альбиона, Америкой. А Россия, игравшая, конечно же, первую скрипку при создании ЕАК, не отказалась от союза с британцами. Быть может, потому, что хорошо знала поговорку: держи друзей близко, а врагов – еще ближе.

Но вот истинной причины, по которой глава ОСБ стал господином Ф., знала только горстка самых осведомленных граждан ЕАК. Хотя некоторые умники на полном серьезе уверяли, что литера «Ф» была выбрана в честь первого советского чекиста – Феликса Дзержинского. Что, конечно же, не имело ничего общего с реальной действительностью. Во-первых, Дзержинский восстал бы из могилы, чтобы покарать тех, кто стал бы в честь него называть кого-то «господином». А, во-вторых, Ф. – это была первая буква фамилии, а не имени.

Дело состояло в том, что в 2045 году Объединенную службу безопасности возглавил человек, который являлся прямым потомком одной космополитической личности: швейцарца итальянского происхождения, появившегося на свет в обрусевшей семье и на территории Российской империи: в Тверской губернии, в 1891 году – в один год с Михаилом Булгаковым. Имя мальчика, вписанное в метрическое свидетельство, было: Артуро Фраучи. Но впоследствии в большевистской ЧК его знали под псевдонимом Артур Артузов. Выдающийся контрразведчик, он стал в свое время еще и одним из основателей советской разведки. А в 1937 году получил за свои заслуги вместо награды пулю на Бутовском полигоне. В память о нем потомок Артура Христиановича и решил принять его исконную фамилию. Именно под ней он и возглавил ОСБ, став самым первым господином Ф.

2

Ольгу рванули вверх так резко и внезапно, что она собралась закричать лишь в тот момент, когда её уже до пояса втянули через подоконник в какое-то жарко натопленное помещение.

«Они ждали меня в засаде! – мелькнуло у неё в голове. – Но как же они успели?..»

И она уже набрала в грудь воздуху – вцепившись одновременно обеими руками в железный подоконник, холодный, как ледяное озеро Коцит в центре Дантова ада. Но тут рот ей зажала чья-то ладонь – маленькая, явно женская.

– Ради Бога, не кричите, – услышала Ольга у самого своего уха.

Она мгновенно узнала этот голос – в котором легчайшим намеком присутствовал немецкий акцент. Вот так же, должно быть, разговаривала когда-то императрица Екатерина Вторая. Ольга быстро, часто закивала – дескать, всё поняла. И барышня фон Берг, её недавняя телефонная собеседница, тут же руку от её губ отвела.

Ольгу снова потянули внутрь – и на сей раз она уже и сама помогла: оттолкнулась от подоконника. Так что уже через пару секунд оказалась в теплой тьме старинного дома, натопленного – Ольга в этом не сомневалась – при помощи изразцовой печи. Печной дух – жаркий и сухой – с центральным отоплением никак не спутаешь.

Ольга испугалась, что упадет на пол – на спину, когда её втянут внутрь. Но, когда невидимые руки опустили её, она ощутила у себя под спиной мягкий, толстый ковер. Тотчас же раздался протяжный сухой шелест – какой бывает, когда на окнах опускают жалюзи. А через пару секунд комната осветилась – но не электрическим светом: это загорелась старинная масляная лампа под стеклянным абажуром. Её держала в руках еще одна девушка – не Ирма фон Берг. И, поскольку кроме них троих в помещении никого не обнаружилось, Ольга поняла: эта особа и помогла Ирме втащить её внутрь. Выглядела она довольно хрупкой – казалась почти ребенком. Но, как видно, на деле была куда сильнее, чем это представлялось на первый взгляд.

Ольга Булгакова была, конечно же, удивлена тем, что произошло. Но удивлена меньше, чем она сама ожидала. Поскольку вторую девушку она тотчас узнала: видела её в нескольких телевизионных репортажах – где присутствовала также и барышня фон Берг. Эта прелестная юная брюнетка, которая стояла теперь с лампой, выступала одним из ключевых свидетелей обвинения на процессе по делу «Добрых пастырей»: организации, что поставила себе целью полное физическое истребление безликих.

– Настасья? – обратилась к ней Ольга. – Вас ведь так зовут? Я не ошиблась?

– Да, я – Настасья Рябова. – Юная брюнетка поставила свою лампу на резной треугольный столик красного дерева, притулившийся в углу комнаты. – И это я отыскала вас здесь. А сейчас мы должны проверить вашу одежду и сумку. Иначе та парочка тоже очень скоро заявится сюда.

И тут, словно в ответ на её слова, из-за окна донеслись голоса. Так что Ольга, Ирма и Настасья как по команде устремились к окну и припали к узеньким зазорам, что имелись между планками жалюзи.

– Может, она в какую дверь забежала? – проговорил один из двоих мужчин в зимних подупальто, сверяясь с прибором, зажатым в руке.

– Мы же всё время видели её спину – когда б она успела забежать? Да и нет здесь никаких дверей… – пробурчал другой. – Полминуты назад была здесь, и вот – пропала… – И Ольга услышала в свой адрес несколько непечатных эпитетов.

– Das Miststück[15]15
  Отвратительная личность (нем.)


[Закрыть], – пробормотала Ирма и, словно виновата перед Ольгой была она, в знак извинения вскинула раскрытую маленькую ладонь.

3

Ньютон испытывал непреложное чувство, что события в штаб-квартире ЕНК происходят слишком быстро. Гораздо быстрее, чем он готов был их воспринимать. А ведь он, Алексей Берестов, никогда себя к тугодумам не причислял!

Вот – на запястьях полковника Хрусталева сомкнулась в точности такая же пластиковая лента, которая только что стягивала руки самого Ньютона. И полицейский полковник – без единого слова протеста – плюхнулся на ресторанный стул, к которому его подтолкнули сотрудники ОСБ. А подчиненные самого полковника – которые, хоть и с другого конца ресторанного зала, но наверняка заметили, что происходит – даже со своих мест не поднялись. Вот – человек, снявший наручники с Ньютона, принялся деловито обсуждать что-то с компьютерщиком, который сжимал в руках планшет. Вот – молодой человек в полицейской форме, вооруженный автоматической винтовкой Мосина, поспешно подошел к этим двоим. И явно принялся что-то им объяснять. А он, Алексей Берестов, хоть пытался вникнуть в смысл творящихся событий, но сделать это был не в состоянии.

Наконец, промаявшись минут пять – забытый всеми, – Алексей Федорович не вытерпел и подал голос:

– Послушайте, господа, – проговорил он почти что шепотом – с таким расчетом, чтобы его слова не долетели до полицейских, о чем-то совещавшихся чуть поодаль за сдвинутыми столами, – я был бы вам признателен, если бы вы благоволили кое-что мне объяснить. – Когда Ньютон был не в своей тарелке, то всегда начинал говорить в духе имперского ренессанса.

К нему повернули головы и сотрудники ОСБ, и молодой человек в полицейской форме – который вряд ли в действительности состоял на службе именно в полиции. Но заговорили с Ньютоном не они. У себя за спиной он услышал голос полковника Хрусталева:

– Вы хотите узнать, наверное, – вопросил он с неприятным смешком, – кого именно я отправил за вашей подругой?

– Ольга Андреевна мне не подруга. – Ньютон сам удивился тому, что испытал смущение, произнося эти слова; он даже остался сидеть к полковнику спиной – чтобы, чего доброго, не выдать себя выражением лица. – Но – да: я хотел бы узнать в том числе и это.

И на сей раз ему ответил мнимый полицейский с винтовкой Мосина – бросив перед тем быстрый взгляд на Ф. Тот коротко ему кивнул, явно разрешая говорить.

– Те двое, что отправились выслеживать госпожу Булгакову, – сказал молодой человек, – в действительности являются сотрудниками службы безопасности корпорации «Перерождение». Не особенно высокопоставленными, впрочем. Их задачей было доставить женщину к господину Молодцову – тот хотел что-то у неё выяснить. Что именно – я не понял. Мне удалось услышать только часть телефонного разговора Молодцова и полковника Хрусталева.

– Что хотел господин Молодцов – это мы скоро узнаем, – заверил его руководитель группы ОСБ, после чего обратился к Ньютону: – Так о чем еще вы хотели спросить, Алексей Федорович?

– Что, простите? – Ньютон был так ошарашен услышанным, что не сразу уразумел, о чем речь.

– Вы сказали, что хотите спросить в том числе о том, кто оправился за госпожой Булгаковой? А о чем еще?

И Ньютон уже открыл было рот, чтобы задать свой вопрос. Но потом покрутил головой, рассмеялся.

– Мне было интересно, каким образом господин Ф. сумел так быстро узнать о деяниях полковника, чтобы распорядиться насчет его ареста. Но, я полагаю, всё и так уже понятно.

4

Настасья считала, что им с Ирмой крупно повезло – что они сумели найти Ольгу раньше, чем это удалось сделать её преследователям. Когда полчаса назад Настасья позвонила Ирме на мобильный телефон, то поняла: к Ольге Булгаковой они могут опоздать.

К тому моменту Настасья уже вышла из Храма Христа Спасителя, где завершилось праздничное богослужение – и где вместе с ней находился и её отец, трансмутировавший в Дениса Молодцова. Отец категорически отказался отпускать Настасью на церковную службу одну – пошел с нею вместе. И только благодаря этому девушка узнала – по чистой случайности – то, о чем отец сообщать ей отнюдь не собирался.

В самом конце литургии у него вдруг завибрировал в кармане мобильник: Настасья стояла к отцу вплотную и не могла этого не ощутить. Филипп Рябов украдкой вытянул запрещенный гаджет из кармана, коротко глянул на дисплей – а затем быстро сбросил вызов. После чего шепнул Настасье в самое ухо: «Я вернусь через минуту». И стал пробираться к выходу сквозь людское море, наполнившее Храм. Ни при каком раскладе Филипп Рябов не стал бы разговаривать по мобильному телефону при свидетелях. И, едва он повернулся к своей дочери спиной, как та мгновенно устремилась за ним следом.

Если бы профессор – как всегда именовал его Макс – обернулся, то столкнулся бы с Настасьей нос к носу: она буквально шла за ним по пятам. Однако он ни разу не повернул головы – явно очень спешил переговорить с человеком, чей звонок он сбросил.

Конечно, Настасье ни за что не удалось бы остаться незамеченной, если бы её отца сопровождали охранники: двое мужчин в полупальто одинакового фасона, один – в черном, другой – в темно-синем. Но эту парочку Филипп Рябов отрядил по какому-то делу, когда они все четверо подъехали к Храму Христа Спасителя на черном «Рено-Альянсе». Настасья откровенно удивилась, когда этот электрокар – отнюдь не премиум-класса – забирал их с отцом от «Ленинградской», чтобы доставить на Пречистенку. Но, как видно, у Филиппа Рябова имелись резоны ездить именно на такой машине: он явно не желал привлекать внимание к своей персоне.

И вот теперь он вышел из дверей Храма в полном одиночестве. И, по счастью, не стал отходить от них далеко: остановился сразу за порогом. Так что Настасья, укрывшаяся за одной из двойных храмовых дверей, расслышала каждое слово, когда её отец набрал номер на мобильнике и заговорил.

– Да, это мой человек, – сказал он кому-то (Настасья не сомневалась: одному из двух секьюрити, отправленных с поручением). – Его словам верить можно.

Его телефонный собеседник явно задал новый вопрос, и Филипп Рябов ответил ему:

– Нужно её отыскать – благо, это будет нетрудно. Я и сам сейчас здесь, неподалеку. Да вы и сами это знаете. Отследите её и доставьте ко мне. Я вызову машину для дочери, а сам буду вас ждать возле наземного вестибюля метро.

Он дал отбой и тут же стал звонить по другому номеру. Что тоже можно было считать большой удачей: пока он вызывал другой электрокар, Настасья успела вернуться на прежнее место в Храме – туда, где отец её оставил. А когда Филипп Рябов снова встал с нею рядом, Настасье оставалось только руку протянуть, чтобы вытащить мобильный телефон у него из кармана.

Как она и рассчитывала, её отец пропажи не заметил: привычки проверять содержимое своих карманов за ним никогда не водилось. Невзирая даже на его прошлое секретного агента.

Настасья отъехала от Храма на еще одном «Рено-Альянсе», на сей раз – белого цвета. А когда убедилась, что не ошиблась и телефон её отца фиксирует перемещения некоего отслеживающего устройства, то просто попросила водителя остановить машину.

– Я выйду на одну минуту! – сказала она.

Шофер остановил электрокар с крайней неохотой и предупредил:

– Если через минуту вы, барышня, не вернетесь, я должен буду позвонить господину Молодцову!

– Хорошо! – мгновенно согласилась Настасья.

И потом, когда она отслеживала перемещения Ольги при помощи отцовского мобильника, гаджет раз десять принимался вибрировать у неё в руках.

По счастью – удача и тут оказалась на стороне дочери Филиппа Рябова – Пречистенка была тем районом Москвы, который девушка успела неплохо изучить. Именно здесь – в бывшем Чертолье – располагался квартал, выкупленный корпорацией «Перерождение» под архитектурно-исторический заповедник. Корпорация обустроила там всё в стиле, более всего соответствовавшем эпохе царствования императора Александра Первого. Горожанам открыли в заповедник свободный доступ, а Макс и его отец несколько раз водили туда Настасью на экскурсии.

И попутно Алексей Федорович объяснил ей, как можно проникнуть в любое здание заповедника без ключа. Замки на дверях только выглядели старинными – этакими ржавыми амбарными громадинами. На самом деле внутри каждого из них пряталось электронное устройство с крохотной клавиатурой. Код для этих устройств был длинным и сложным, но зато – универсальным: отпирал все замки. И отец Макса сообщил его Настасье – на всякий случай. Он-то его, уж конечно, знал: все эти замки были продукцией «Законов Ньютона».

5

– Вы и есть господин Ф., – сказал Ньютон; это не был вопрос.

Человек, недавно освободивший его от пластиковых наручников, взметнул брови.

– Что же навело вас на такую мысль? – воскликнул он.

И тут же – словно только этого момента они и ждали – из-за сдвинутых столиков поднялись все до одного сотрудники полиции. Ровным шагом – чуть ли не шеренгой – они стали подходить к господину Ф., чье инкогнито было раскрыто. А когда подошли все, вперед выступил высокий полицейский в форме майора.

– Мы получили указание исполнять ваши приказы, – сказал он. – Однако желали бы получить разъяснения. Формально полковника Хрусталева никто от руководства операцией не отстранял.

– Половник Хрусталев, – сказал человек, только что изумившийся заявлению Ньютона, – ловко водил всех за нос. Но, если бы ни господин Ф., никто, быть может, ни о чем таком и не догадался бы.

– Что это вы, милостивый государь, о себе в третьем лице говорите? – Ньютон изобразил усмешку. – Может, хватит уже наводить тень на плетень.

И тут раздался голос – юношеский, звонкий и свежий:

– Вы, господа, все не по адресу обращаетесь. Позвольте отрекомендоваться: господин Ф. – перед вами.

Все разом повернулись к молодому человеку, который закинул автоматическую винтовку Мосина за плечо и держал теперь в правой руке, на уровне пояса, золотой значок, на котором выступали рельефом щит и меч. Ньютон изумился было, но тут же сам себя мысленно поднял на смех. Ведь и его Максимка выглядел сейчас как восемнадцатилетний юноша!

А подлинный господин Ф. тем временем пристегнул значок к поясу полицейской формы и проговорил – словно продолжая прерванную беседу:

– Я, конечно же, всё вам разъясню – однако позже. А сейчас мы с господином Берестовым должны подняться на крышу. Я знаю, кто на самом деле тот человек с плакатом. И знаю, чего он хочет.