Текст книги ""Фантастика 2026-155". Компиляция. Книги 1-20 (СИ)"

Автор книги: Николай Некрасов

1 июня 2086 года. Суббота. Тверская губерния

1

Денис Молодцов немного поспал, пока они летели в электрокоптере: отслеживая GPS-маячок, спрятанный рыжей Клементиной в бумажнике сенатора Розена. Это был один из шести электрокоптеров, поднятых в воздух по приказу президента корпорации «Перерождение».

– Мартин прямо при мне устанавливал его на свой вертолет, когда мы вылетали из Риги, – сказала Денису эта дамочка, когда он внес за неё залог и увез с собой прямо от здания Псковского губернского суда, куда её доставила полиция всего получасом ранее. – Думал, наверное: я дура, не пойму, что это такое. А потом еще удивлялся, почему он свою вертушку не может найти! Якобы его устройство показывало, что он прямо сейчас и находится в электрокоптере. Мартину и в голову не пришло: эта фитюлька – маячок – всё время была при нем. Я её затиснула в его бумажник под фотографию какой-то девицы – его дочки или, может, очередной любовницы.

Историю сенатора она явно не знала. А вот Денис получил на Мартина Розена полное досье. И уже прикидывал, какую кампанию развернет вскоре корпорация «Перерождение», обличая деяния добрых пастырей и сенатора лично.

Правда, по сигналу GPS он сперва никак не мог понять: где же Мартин Розен теперь находится? Чем объясняется столь быстрое и столь прямолинейное перемещение находящегося при нем маячка? И только потом до президента «Перерождения» дошло: Розен едет в поезде! По Николаевской железной дороге: от Москвы – к Санкт-Петербургу. Денис провел совещание со своим начальником службы безопасности, летевшим с ним вместе. По сути дела – с командующим собственной армией, имевшейся у «Перерождения». И они приняли решение: настичь поезд в Тверской губернии. Как раз хватит времени на все приготовления, необходимые для успешного завершения операции захвата.

Они нужны были ему оба: и профессор Королев, и сенатор Розен. Ну, а если там же окажется еще и его друг детства и брат, то это будет – как вишенка на торте! А такое было возможно. Если Клементина не соврала во всем остальном, то, скорее всего, сказала правду и об этом: что Розен охотится не за кем-нибудь, а за Максимом Берестовым, прошедшим трансмутацию.

«Вот и ты, брат, сумел оценить, какие преимущества способно принести твое собственное открытие», – подумал Денис.

Брать с собой рыжую Клементину он вовсе не собирался: хотел оставить её в Санкт-Петербурге, в штаб-квартире «Перерождения» – вплоть до своего возращения домой. Позже он подумал бы, что делать с дамочкой дальше. Тем паче что она была явно ранена: порядочно хромала. Однако рыжая заявила:

– Без меня вам не обойтись. Вы же не знаете, как этот Берестов выглядит теперь. И не узнаете его, даже если столкнетесь с ним лицом к лицу.

И Денису пришлось признать её правоту. Так что, пока он дремал в электрокоптере, летевшем в Тверскую губернию, рыжая Клементина дремала с ним рядом – чуть ли не на плече у него.

Им нужно было место для проведения операции. И они нашли его: примерно на полпути между Клином и Тверью, близ Иваньковского водохранилища, где в лесу имелась заброшенная ветка железной дороги.

2

Настасья отвлеклась на Макса, который враскачку шел по вагону в их с дедушкой сторону – но не к ним: к стоявшему рядом с ними Огюсту Дюпену. И её чуть было не выбросило из кресла вперед, когда поезд остановился. Холодный страх – какого она не испытывала даже на собачьей площадке мотеля «Сириус» – стал обволакивать её. Он распространялся снизу вверх: вначале – заледенели пальцы её ног; потом холод дополз до её живота; и, наконец, подобрался к самому сердцу.

И почти синхронно с этим на окнах состава – снаружи, за тонированными стеклами, – стали опускаться какие-то заслонки. Должно быть, бронированные.

– Кто-то перевел стрелку, и состав ушел на боковую ветку, которая ведет в обход водохранилища. Мы пытались затормозить, но не успели. – Огюст Дюпен сказал это Максу шепотом, но они с дедом всё расслышали.

– Слишком тяжелый состав, слишком длинный инерционный путь, – негромко произнес её дед, и Настасья подивилась тому, как спокойно и собранно звучит его голос.

– Обратное движение? – Макс тоже вроде бы говорил спокойно, но между его бровей возникла глубокая складка – у Ивара такой не было.

К ним подошел отец Макса: здоровенный дядька в кожаной куртке, с длинными седыми волосами. И Огюст Дюпен обратился к ним обоим:

– Команда машинистов докладывает…

Тут он заметил, наконец, что его разговор с отцом и сыном Берестовым слышат и другие. А потому шагнул навстречу этим двум, и всё, что Дюпен говорил дальше, никто, кроме Макса и его отца, услышать не мог.

– Что – нас остановили? Конфедератская железнодорожная полиция? – спросил Розен – но, конечно, ни от кого ответа не дождался.

Настасья подумала: это было бы просто счастьем, если бы именно железнодорожные полицейские задержали их состав. Только она сомневалась, что это в их правилах: переводить стрелки на путях без предупреждения. Не затормози они вовремя – и поезд при резком повороте на большой скорости запросто мог бы сойти с рельсов.

– Это колберы? – Настасья повернулась к деду. – Они, да? Всё-таки прознали, что это за место – Новый Китеж?

Странное дело: её дедушку такое предположение совсем не напугало.

– Если это они, то бояться нечего, – сказал он. – Максим Алексеевич, рассказал мне, как защищен поезд. Атаку колберов мы легко отобьем.

– Но ты не думаешь, что это они, – поняла Настасья.

И, будто в ответ на её слова, до них откуда-то извне донесся голос. Его явно усиливали специальные акустические приспособления, так что и сквозь бронированные стены вагонов слова доносились вполне отчетливо:

– Новые китежане! Соблюдайте спокойствие. Вам ничего не грозит. Меня зовут Денис Молодцов, я – президент корпорации «Перерождение». От её имени я гарантирую неприкосновенность всем вам – при условии, что мне и моим представителям будет обеспечен беспрепятственный доступ в ваш состав. Открытые двери последнего вагона, расположенного перед электровозом в хвосте поезда, будут означать, что вы принимаете мое предложение. Если через пять минут двери не откроются, я вынужден буду принять меры, чтобы открыть их снаружи. Время пошло.

Отец Макса шепотом выматерился, и по шевелению губ самого Макса было ясно, что и он от отца не отстал. А Настасьин дедушка поднялся со своего места.

– Всё будет хорошо, милая! – Он быстро поцеловал её в макушку и пошел к дверям вагона-ресторана, возле которых совещались Дюпен и Берестовы.

Настасью его слова совершенно не убедили.

– Подожди! – Она вскочила, поймала деда за рукав. – Это – те люди, которые охотятся за твоими разработками?

– Они их не получат.

– А твой пистолет – он у тебя всё еще с собой?

– Тот, который был у меня в Риге? Нет, его у меня больше нет. На – держи этот. – И её дедушка вытащил из-за пояса джинсов какое-то диковинное пластовое оружие. – Не сомневайся: пистолет не игрушечный. Не смотри на него с таким подозрением.

3

Макс видел, с каким разочарованием Настасья, снова усевшаяся в кресло, глядит на маломощный пистолетик, пригодный только для стрельбы в упор. И обратился к Дюпену:

– У вас найдется компактный боевой пистолет или револьвер?

Тот протянул ему рукоятью вперед модернизированный аналог легендарного маузера – с обоймой на двадцать патронов. И Макс подошел к девушке.

– Вот. – Он положил пистолет ей на колени. – Возьми этот. Здесь – предохранитель, его нужно сдвинуть, прежде чем нажимать на курок. Если к нам и вправду идут бойцы «Перерождения», на них будут кевларовые жилеты и шлемы. Из пластиковой пукалки ты их не пробьешь.

– А из этого – пробью?

– Не уверен. Поэтому стреляй по ногам – как в прошлый раз, в торговом центре. – А потом прибавил – после короткой паузы: – Или в шею: в зазор между жилетом и шлемом. Если сможешь прицелиться и попасть наверняка. Но, я надеюсь, всего этого удастся избежать.

Он сам ощутил неуверенность, прозвучавшую в его голосе. Да, он и его отец сумели превратить Новый Китеж в подобие бронепоезда. Однако – против них выступала не банда колберов. И не конники времен гражданской войны. Денис Молодцов, его друг детства, легко мог бы уничтожить этот состав за одну минуту – они все просто испарились бы. Если он этого не сделал – так это лишь потому, что содержимое их бронепоезда ему было до зарезу нужно.

«Как же они выследили нас? – подумал Макс. – Кто привел их? Профессор Королев? Он что – всё это время дурил мне голову? А ведь я даже не проверил: нет ли на нем маячка. Я просто доверчивый олух»

Он поглядел на Королева – который как раз в этот момент что-то горячо обсуждал с его отцом. И новая мысль кольнула Макса: его отец здесь. Как на грех. Он представил, как Денис исполняет обещанное: раскрывает Алексею Бересту тайну гибели его жены Светланы. Ведь он, Макс, опять намеревался встать у него на пути. «Может быть, – подумал он, – требования Дениса стоит исполнить? Просто открыть двери – и попробовать договориться?»

Вероятно, он был просто обязан сделать это. То был его долг перед всеми, для кого Новый Китеж стал единственным домом. Он дал им гарантии безопасности – и как теперь он мог их подвести? Вероятно, все пассажиры уже проснулись и пребывают в смятении – не зная, что происходит. А Денис Молодцов – что же, пусть у него с Максом свои счеты, но невинных людей он не тронет. Ну, скорее всего – не тронет. Если только не увидит в них нежелательных свидетелей, опасных для него лично.

Но, оглянувшись, он встретился взглядом с Настасьей и понял: она этого решения сдаться не поймет и не примет. И профессор Королев не поймет. И отец Макса. Даже Гастон, который сидел теперь, прижавшись к ноге Настасьи мохнатым боком – и тот не пожелает сдаваться. И Макс повернулся к отцу, Дюпену и профессору, которые стояли бок о бок.

– Мы будет атакованы, – сказал он. – Но нужно оттянуть этот момент. Я попытаюсь вступить с Денисом в переговоры, так что мне понадобится мобильный телефон. И пусть ваши люди, Сергей Ильич, – он повернулся к Дюпену, – займутся пассажирами: нужно, чтобы те действовали по протоколу. Нам повезло, что вагон-ресторан – предпоследний в составе, и Денис хочет встретиться с нами в соседнем вагоне. Сэкономим время: далеко нам идти не придется.

4

Ньютон уже знал от Огюста Дюпена – Сергея Ильича Черенкова, бывшего сотрудника корпорации «Перерождение», – то же самое, что было известно и Максиму: на железнодорожных путях и впереди, и позади них приземлились шеренгой по три электрокоптера. Так что двигаться их поезд не может: ни вперед, ни назад. И Ньютону только и оставалось теперь, что материться – шепотом или мысленно. Да, он был чертовски зол на Дениса, приятеля своего сына, который устроил всё это. Был чертовски зол на профессора, который уговорил Ньютона привести его к Новому Китежу – и подставил их всех, втянув в историю с каким-то своим научным открытием. Что все эти открытия – от лукавого, сам Алексей Берестов давно уже понял.

Но главное – Ньютон злился на самого себя. За столько лет он так и не выбрал время, чтобы откровенно поговорить с Максимкой обо всем том, что он, его отец, знал – но вместе с тем не хотел знать. При каждой встрече со своим мальчиком – пусть даже встречи эти и не были частыми, – он говорил себе: «Я должен ему обо всем рассказать». И всякий раз малодушно молчал – до самого отъезда сына обратно в Питер. А вот теперь – настало время расплачиваться за свою трусость. И он молился только, чтобы расплатиться пришлось ему одному – а не всем, кому они дали убежище здесь, в Новом Китеже.

Макс ушел в дальний конец вагона-ресторана и говорил по мобильному телефонному аппарату – наверняка с Денисом. «Как только он снова подойдет, я ему всё скажу, – решил Ньютон. – Он должен узнать правду до того, как приступит к исполнению своего плана».

И тут нежданно-негаданно подал голос Мартин Розен.

– Если это «Перерождение», то мои люди и я – мы можем вам пригодиться. Если вы нас освободите, мы присоединимся к вам – будем защищать этот состав.

«Да что же это – за недоумков, что ли, он нас держит?» – подумал Ньютон.

Тем временем его Максимка закончил говорить, сунул телефон в карман своей джинсовой куртки, которая была ему здорово коротка, и двинулся в их сторону. Когда он проходил мимо Розена, тот попытался что-то ему сказать. И Макс приостановился возле него, выслушал, кивнул.

– Да, без вас нам будет не обойтись, – проговорил он достаточно громко, прежде чем двинулся дальше.

«А ведь он это сказал на полном серьезе, без всякой иронии!» – удивился Ньютон.

– Молодцов согласен ждать еще пять минут, – сказал Макс, подходя к Ньютону, Королеву и Дюпену. – Я сказал: нам нужно время, чтобы успокоить пассажиров и не допустить никаких эксцессов. Но потом он прикажет начинать штурм, если мы его не впустим.

– До этого не дойдет? – спросил профессор, коротко взглядывая на свою внучку.

– Если всё пойдет, как я задумал, то нет. – Макс повернулся к Ньютону: – Папа, я сейчас перейду в соседний вагон. А тебе попрошу: останься с Сергеем Ильичом… то есть – с господином Дюпеном, и помоги ему.

«Ага, спешу и падаю», – подумал Ньютон.

– На два слова. – Он взял своего сына за руку и увлек его за собой в тамбур.

Максим пошел за ним неохотно, пробормотал:

– Ну, если только – на два. С собой я тебя не возьму, даже не уговаривай.

«Как видно, тот разговор опять придется отложить». – При этой мысли Алексей Берестов со стыдом ощутил облегчение.

– Если ты не позволишь мне пойти с тобой, – произнес он, как только они остались одни, – я скажу всем – что ты не мой сын, а самозванец. Что ты ловко заморочил голову и мне, и остальным. А вот теперь я понял твой обман. И попробуй потом доказать, что это я вру!

5

Денис Молодцов, когда услышал незнакомый голос в трубке, даже не сразу понял, кто это ему звонит – на секретный номер его мобильного телефона. А когда незнакомец заявил, что он – Максим Берестов, первой реакцией Дениса было:

– Докажи!

– Твои родители очень любили музыку Римского-Корсакова.

– Это тебе мог и рассказать кто-нибудь.

– При нашей последней встрече я тебе сказал, что не стану заниматься новыми научными изысканиями – больше никогда. Этого тебе достаточно?

– И ты собираешься это обещание сдержать? – не утерпев, спросил Денис.

– Думаю, мы это обсудим прямо сегодня.

– Ну, ладно, ты меня убедил. В том, что ты – это ты. И я даже готов дать тебе лишних пять минут на подготовку нашего свидания. Только у меня будет условие. Я знаю, что с вами едет один субъект – некто Мартин Розен. Так вот, он должен при нашей встрече присутствовать.

– Хорошо, – мгновенно согласился этот вроде бы Макс. – Я его приведу.

И дал отбой. А Денис подумал, что рыжая Клементина оказалась права: и впрямь нужно будет, чтобы она произвела опоздание Берестова в его новом облике – какие бы детали из их прошлого тот ни приводил. Осторожность – прежде всего. Зря, что ли, он мотался за этой самой Клементиной в Псковскую губернию?

Его разговора по телефону она не слышала: он попросил её выйти из кабины вертолета, как только раздался звонок. Но она сразу же похромала к нему, когда по истечении обусловленного времени Денис вышел из электрокоптера. Так они и двинулись к последнему (первому – с их стороны) вагону темного поезда: впереди – взвод личной охраны Дениса Молодцова; затем – он сам вместе с Клементиной; в арьергарде – еще двое охранников, которым предстояло охранять двери вагона, когда в него поднимется всесильный президент корпорации «Перерождение».

Денис полагал, что принятых им мер предосторожности должно хватить. И все же – дал напоследок напутствие своему начальнику службы безопасности, который оставался снаружи.

– Но это – только в самом крайнем случае, – не забыл прибавить он, когда объяснил, что нужно будет сделать.

6

Макс ожидал, что его старый друг появится не один. И всё же – его почти рассмешило, когда в последний вагон, двери которого были теперь открыты, стали один за другим вваливаться мордовороты в кевларовых жилетах и в шлемах с пуленепробиваемыми забралами, с автоматами в руках. И выстраиваться в ряд перед ними тремя: им самим, его отцом и профессором Королевым. Четырьмя – если считать еще и Розена, который сидел на полу с пластиковыми стяжками на запястьях.

Макс опасался, что их станут обыскивать – и заранее приготовил объяснения. Однако Денис не счел нужным отдавать такой приказ. Не захотел становиться посмешищем: показывать, что боится врагов даже при своем численном превосходстве над ними в семь или восемь раз.

В последнем вагоне находилась поездная кухня, так что здесь царила теснота – из-за множества электроплит, холодильников, посудомоечных машин и шкафов для разной утвари. Охранники Молодцова уже едва могли повернуться здесь, когда из-за их спин показалась парочка: Денис, за руку которого цеплялась рыжая лиса Алиса. И Макс понял: его удача ему не изменила. Если кто и мог помочь в реализации его почти безумного плана – так это прошедшая трансмутацию сестра Ивара. Нужно было только прощупать почву, правильно всё оценить. И – самое главное: даже на миг не ошибиться с выбором времени.

– Ба! – воскликнул Молодцов, оценивающе оглядывая новую внешность Макса. – Да ты, брат, принарядился!

Только после этого он перевел взгляд на тех, кто стоял рядом с Максом. И его лицо вспыхнуло удивлением и злобной радостью, когда он увидел Алексея Берестова. Макс в который раз мысленно обругал своего отца – за то, что тот вынудил взять его с собой. Дал Денису в руки такой козырь. Но, с другой стороны – как знать? Не пойдет ли это даже на пользу делу?

– Да, пришлось принарядиться, – кивнул Макс. – Как и твоей спутнице. Кстати, Петр Сергеевич, – обратился он к Королеву, – позвольте вас познакомить заново: перед вами – ваша бывшая соседка, Сюзанна.

– Да, трудновато её узнать, – сказал профессор; на рыжую дамочку он глянул мельком: всё его внимание было приковано к Денису и к людям в боевой экипировке.

– Это он? – Денис повернулся к Сюзанне-Клементине. – Наш общий друг Максим Берестов?

– Уверена, что да. Да ты у Мартина спроси – он ведь тоже здесь.

– Не был бы он здесь – и нас бы тоже здесь не было. – Денис хохотнул. – Если ты еще не понял, брат: у твоего пленника при себе жучок. Не золотой жук, правда, как у твоего любимого Эдгара По. Но не менее ценная вещица.

– Это неправда! – вскинулся было Розен, а потом, осененный внезапной догадкой, вперился в Сюзанну: – Ты! Ты его мне подложила, сука!

«А я-то еще подозревал профессора!» – мелькнуло в голове у Макса, и он испытал мимолетное раскаяние. Составляя свой план, он принимал в расчет свои подозрения относительно профессора Королева – и не особенно терзался угрызениями совести. А ведь он был единственным оставшимся в живых родственником Настасьи – если не считать, конечно, её безликой матери. Однако теперь переигрывать что-либо было уже поздно.

Рыжая пожала плечами:

– Должна же я была как-то обеспечить свои интересы!

– Ладно, хватит болтать! – Денис дважды хлопнул в ладоши, словно был режиссером на репетиции, который хочет привлечь к себе внимание. – Настало время поговорить серьезно, брат. Моя спутница сказала мне: по твоей вине оказался уничтожен жесткий диск, на котором была записана вся информация, касавшаяся открытия профессора Королева. Так что я прямо-таки жажду услышать обо всем из первых уст – от самого Петра Сергеевича.

«Вот оно! – подумал Макс. – Теперь остается только – выбрать время».

– Вы хотите узнать о сути моего открытия? – Профессор сделал шаг вперед и встал справа и чуть впереди от Макса. – Так ведь мои исследования еще не завершены.

– Ничего. Я думаю, вдвоем с моим лучшим другом вы очень быстро всё доведете до ума. Возможно, и я приложу к этому свои скромные усилия. Если, конечно, их будет, к чему прилагать. Так что вы там открыли?

– Прежде чем я вам всё расскажу, вы должны дать гарантии: никто не пострадает в результате этого вашего налёта.

– Налёта? – Денис поднял брови. – Я бы назвал это – дружеский визит. Можно даже сказать: родственный. – И он бросил краткий глумливый взгляд на Макса.

Но профессор его слова проигнорировал.

– Гарантии, – повторил он. – Если вы и вправду хотите знать о моем открытии.

– Если вы скажете ему, – вдруг подал голос Розен, – то свою безликую дочь не увидите уже никогда. Я об этом позабочусь – чем бы это ни обернулось для меня лично.

У Петра Королева заиграли желваки на лице, однако на Розена он даже и не поглядел.

– Сами можете убедиться, – сказал он Денису, – мое открытие столь значительно, что кое-кто готов даже пожертвовать собой – лишь бы не допустить его обнародования.

В этот момент – раньше, чем рассчитывал Макс, – в кармане у него завибрировал мобильник. Он произвел только один короткий импульс – как и было условлено. Так что никто, кроме самого Макса, этого не заметил.

– Ну, ладно, ладно. – Денис примирительно поднял руки. – Я готов предоставить вам гарантии – в разумных пределах, конечно. Чего вы хотите?

– Вы должны убрать свои вертолеты, которые стоят позади состава. И позволить отцепить ближний к нам электровоз с нашим последним вагоном. Чтобы те, кто находится в остальной части поезда, могли покинуть это место.

7

Настасья вернулась в свое купе – она уже успела признать его своим, хоть занимала его всего несколько часов. И Гастон прошлепал следом за ней – беспрерывно оборачиваясь. Пес как будто чувствовал: в том месте, которое они покинули, происходит сейчас что-то важное и нехорошее.

– Вы точно не хотите уйти вместе с остальными? – в третий или четвертый раз обратился к ней Сергей Ильич – Огюст Дюпен.

– Я останусь тут, – сказала Настасья. – Мы с Гастоном останемся.

Начальник службы безопасности Нового Китежа только пожал плечами. Спорить с ней ему явно было некогда. И он просто ушел – выводить остальных пассажиров в лес через люки, которые имелись в полу каждого вагона. Для Нового Китежа был разработан протокол эвакуации, и на заброшенных тупиковых ветках много раз проводили учения – для всех его трехсот с лишним пассажиров. Руководили эвакуацией – и во время учений, и сейчас, – сотрудники службы безопасности поезда. Но сами они в данный момент не все покидали состав – как сообщил Настасье её дед.

– Запрись в купе, – велел он ей при расставании, – и не выходи из него, что бы ни случилось.

Уж он-то был уверен: его внучка останется в поезде – не сойдет. Уговаривать и убеждать её бесполезно. Потому-то он и поведал ей в двух словах, какой план разработал Макс.

Настасью била дрожь – такая сильная, что она взяла с полки купе толстый шерстяной плед и закуталась в него. Гастон улегся у её ног, привалился к ним тяжелым боком – но даже его жаркое живое тепло её не согревало.

8

Макс видел, что Денис даже бровью не повел, когда профессор выдвинул ему свое требование о гарантиях. Только деланно покачал головой:

– Неслабо.

– Это не всё, – сказал профессор. – Вы должны также заключить отдельное соглашение с ним. – Он указал на Розена. – Вы не станете преследовать его, а он сообщит, где сейчас находится моя дочь.

– А вы попробуйте меня заставить! – В голосе сенатора страха не ощущалось, как и прежде.

– И заставлять не придется, – сказал президент «Перерождения». – Благодаря маячку мы сможем отследить все его перемещения в ретроспективном режиме. Ведь до этого маячок стоял на его вертолете.

Розен процедил сквозь зубы какое-то немецкое ругательство. Макс ясно разобрал только слово Teufelsweib[11]11
  Стерва, чертова баба (нем.)


[Закрыть] – явно относившееся к рыжей Сюзанне. Но та лишь искривила в усмешке свои ярко накрашенные губы. Рыжая дамочка чуть ли не наслаждалась всем происходящим.

– Так что, – продолжал Денис, – как только вы, господин Королев, раскроете свою эпохальную тайну, я отдам распоряжение – и местонахождение вашей дочки немедленно раскроют. Возможно, я даже пошлю кого-нибудь из своих людей, чтобы её доставили прямо сюда.

И тут, наконец, вступил в разговор отец Макса – доселе молчавший:

– Сперва убери вертушки, благодетель!

– А я уж думал, Алексей Федорович, что вы онемели за то время, что мы не виделись. По рукам. Я сегодня очень добрый. Только, брат, – он перевел взгляд на Макса, – ты ведь помнишь, о чем мы с тобой говорили в нашу последнюю встречу? Ну, помимо той сентиментальщины – про больше никогда?

– Я не забыл, – сказал Макс.

– Хорошо. Я напоминаю тебе об этом на тот случай, если вы все решили меня кинуть с вашим грандиозным секретом. Так ведь, кажется, говорили когда-то – кинуть, имея в виду: провести, одурачить?

– А смысл-то – нам тебя кидать? – Макс пожал плечами. – Без «Перерождения» это открытие всё равно ничего не стоит. Сами, без твоей помощи, довести его до практического применения мы не сумеем: ресурсов не хватит.

– Ладно. – Денис кивнул, полез в карман за мобильным телефоном и, набрав номер, сказал кому-то: – Электрокоптеры от головы поезда убрать.

Сам же Макс достал рацию, а не свой мобильный телефон. И стал ждать, когда Огюст Дюпен подтвердит, что приказ Молодцова исполнен.

9

Денис Молодцов ощущал возбуждение, какого не испытывал уже много лет кряду. Пожалуй, с тех самых времен, когда они с Максом учредили «Перерождение». Макс – во имя идеалистических устремлений. Он сам – ну, понятно: во имя неограниченной власти над миром. Его мать сказала ему тогда: «Ты хочешь поиграть в бога, сынок». Сказала без осуждения: просто констатировала факт.

Его мать вообще никогда его не осуждала – какие бы номера он в своей жизни ни откалывал. Да оно было и понятно: ей ли было кого-то осуждать – после всех её собственных художеств? И он тоже её не осуждал – даже когда она поведала ему кое-что. Много лет назад, когда она вдвоем с мужем вернулась с какой-то вечеринки в сильном подпитии. Дождавшись, пока её супруг уснет, она зазвала Дениса, тогда – двенадцатилетнего, на большую кухню их петербургской квартиры на Канале Грибоедова. И завела с ним разговор о его лучшем друге и однокласснике – Максиме Берестове.

– Знаешь, – пьяным голосом говорила она, – я ведь много раз думала, как бы отвадить его от нашего дома. Думала-думала, да так ничего и не придумала. Да и как тут придумаешь, когда он – ну прямо копия своего отца!

И теперь, много лет спустя, Денис откровенно радовался, что Макс теперь выглядит по-другому. Денису было бы неприятно исполнять то, что он задумал, глядя в прежнее лицо своего друга детства. Своего брата.

Конечно, Макс мог ему понадобиться еще на какое-то время: если открытие профессора нужно будет и впрямь доводить до ума. Кто справится с этим лучше, чем его гениальный и везучий друг? Но, как только все доработки будут завершены, везение его друга завершится – теперь уже навсегда. Довольно было играть с ним в игры. Как там говорилось в стародавнем кинофильме «Горец»: должен остаться только один?

И этим одним станет он, Денис Молодцов – единственный властелин этого нового мира. Не такого уж дивного – но зато его собственного. Он верил в свое чутье, а оно ему говорило: профессор не врет. И Максим – тоже. Эта новая разработка – она позволит ему, Денису, контролировать всё. Ему не надо будет больше играть в бога – он сам станет богом. А заодно – основателем новой, монотеистической религии.

Надо было только получить своё. И глупо было артачиться и отказывать этим дурачкам в их нелепых гарантиях. Куда они денутся от него – из вагона, полного его людей, вооруженных в буквальном смысле до зубов? А что касается всех остальных – ну, далеко ли они уедут по этой ветке? Прокатятся по берегу водохранилища? Да пусть покатаются – напоследок.

Денис отдал приказ своему начальнику службы безопасности: установить сверхмощное взрывное устройство на переднем электровозе этого поезда. Том самом, который увезет отцепленный состав. Так что Новый Китеж вскоре и впрямь станет невидимым. Прекратит существовать. И профессор со своими требованиями гарантий только приблизит конец всех новых китежан. О чем, конечно, ему и Максу предстоит узнать много позже – благо, взрывное устройство сработает от них далеко, звук взрыва будет для них – как отдаленный раскат грома.

Что могло бы еще сохранить жизнь новым китежанам – на некоторое время – так это пребывание в непосредственной близости от него самого, Дениса Молодцова. И, конечно, от Макса с профессором: эти двое – единственные из всех – нужны ему были живыми. Они еще не исполнили своих ролей в его пьесе.

10

Ньютон ничего не мог с собой поделать: поминутно переводил взгляд с Максима – в его новом обличье – на Дениса Молодцова. Он знал его еще ребенком и до сих пор не мог привыкнуть к его новому нордическому облику. В прежние времена Денис был очень похож на свою мать – ровесницу Светы и её подругу. Правда, теперь, много лет спустя, Виктория Молодцова выглядела моложе, чем её подруга в день своей гибели: сын устроил ей потрясающую трансмутацию. И отправил жить за границу – в Каталонию. Одну, без мужа – который безвестно отсутствовал уже много лет. Ньютон знал всё это доподлинно – потому как перед самым своим отъездом госпожа Молодцова навестила его в Москве. И позвала ехать с собой вместе.

– Тебе даже не нужно проходить трансмутацию, – жарко шептала Виктория ему в самое ухо. – Ты по-прежнему красив. Я никого в своей жизни не любила так, как тебя.

«Хорошо хоть, – подумал тогда Ньютон, – она не сказала: вообще никого не любила, кроме тебя».

– Извини, – сказал он ей, – что было – того никогда уж не вернуть.

Она не поняла потаенного смысла его слов[12]12
  Но её, что так любила здесь, на бархате, уснуть,
  Никогда уж не вернуть!
  (Э.А. По. «Ворон». Пер. В. Бетаки).


[Закрыть]. Зато поняла другое: он отвергает её. Снова отвергает – как много лет назад. Тогда-то она и выложила ему всё – о чем он подозревал и прежде, только боялся даже самому себе признаться в этих своих подозрениях. А сверх того добавила и другое – чего он даже вообразить не мог. И раньше, чем Ньютон успел всё это переварить, опомниться и, возможно, что-то предпринять, улетела в Барселону – без намерения возвращаться. Конечно, он мог бы отыскать её и там. Только смысла в этом не видел. Ничего уже было – не вернуть.

Пока Ньютон предавался воспоминаньям, рация в руках у Макса зашипела и затрещала. Тот поднес её к уху, выслушал то, что ему сказали, и коротко кивнул.

– Как я понимаю, мое распоряжение исполнено, – сказал Денис; он тоже периодически на Ньютона взглядывал – со странным выражением. – Так что вам, господа, пора уж открыть карты. Или файлы – это уж как пожелаете.

– Нету у них больше файлов, – подала голос рыжая дамочка. – Профессорский винчестер ухнул под поезд, как Анна Каренина. Я тогда почти сразу отключилась, но уж это запомнила!

На неё никто и не глянул.

– Открою, когда наш вагон будет отцеплен, – сказал Макс.

И Ньютон подумал, что такой дерзкой игры его мальчик не вел еще ни разу за всю свою вывихнутую, запутанную и невероятную жизнь.