Текст книги ""Фантастика 2026-155". Компиляция. Книги 1-20 (СИ)"

Автор книги: Николай Некрасов

– Да чего ему бояться? Жил, работал. Все как у всех. Ничего вроде такого, – пожал плечами Усанов.

– Согласен. Нечего ему бояться было. Он человек мирный. Никому дерьма, простите, не делал. Отзывчивый человек был. Надо было, всегда на помощь придет. Вон у Лехи девушка с Украины вернулась неделю назад. Поезд рано утром. А метро то не работает. Так Леха попросил Леву. Лева ночевать остался в мастерской, а потом поехал Леху забрал и девушку его встретил, да домой отвез. И что важно, бесплатно. По доброте душевной, – согласился с товарищем Краснов.

– Леха это кто? – уточнил я.

– Да студент один. Он у нас тут летом подрабатывал, помогал нам. Хороший парень.

– А где он сейчас?

– Так учиться пошел. Началась сессия.

– Может Лев говорил, что ждет кого-то? Упоминал о встрече вечером? Вспоминайте, – попросил я.

Усанов и Краснов задумались, переглянулись и одновременно сказали.

– Нет. Не говорил.

Тут Краснов схватил товарища за руку и дернул:

– А сегодня какое число? Третье?

– Так точно, – ответил Усанов и тут же просиял лицо, вспомнив что-то.

– Юбилей же у Левы сегодня… – он осекся и тут же добавил. – Был бы юбилей.

– Какой юбилей? – заинтересовался я. – День Рождения что ли?

– Да нет. Не День Рождения. Несколько лет назад Лева в аварию попал. Чуть не умер. Его тогда с того света врач один вытащил. Вот с тех пор Лева этот день праздновал. Он его называл День Возрождения. А в этом году как раз юбилей десять лет.

– А как он обычно праздновал этот день? Может встречался с кем-то особенным?

– Так с врачом тем и встречался, что его с того света вытащил.

– А как звали того врача?

– Это мы не знаем, – ответил за двоих Усанов.

– Вы у Клавдии спросите, – посоветовал Краснов. – Она точно должна знать.

– Хорошо, получается сегодня Лев должен был праздновать свое воскрешение с этим безымянным врачом.

– Нет. Не сегодня. Сначала должен был сегодня, но потом планы поменялись. Встречу перенесли на выходные, – сказал Усанов.

Как же установить личность того, кто пришел вчера вечером в мастерскую, с кем потом выпивал убитый. В моем мире все решалось просто. Каждое передвижение по улицам контролировалось камерами и сканерами, поэтому зная время и место действия, мы легко бы получили картинку и нашли бы нужного нам человека. Затем бы прогнали его изображение по базе данных и получили бы точное ФИО с местом регистрации и текущим местом жительства. А по нашему запросу его бы тут же автоматически изолировали в том помещении, где он сейчас находился, и держали бы, пока мы не подъехали бы с группой задержания. Кто бы изолировал? Так само помещение закрылось бы аварийно и изолировало бы. Все автоматически происходило. Никакого лишнего бумагомарания и бюрократических проволочек.

Так что нам определенно нужна информация, кто приходил к Колмыкову накануне его смерти. Но тут задача уже местным операм. Им окружающую землю топтать ближайшие дни в поисках свидетелей и очевидцев. Кто-то что-то мог видеть. Хотя я сомневаюсь, что эти оперативные действия дадут нужный результат. Места тут глухие, промзона, вечером два три человека на все пространство, да и то спящие охранники, помните как в фильме «Операция Ы»:

«А где сторож?»

' Так я за нее'

– А с кем дружил Лев? – задал я новый вопрос.

– В мастерской? Так со всеми. Компанейский был мужик.

– А если не в мастерской? – уточнил я.

– Да я не знаю… – задумался Усанов. – Он особо и не говорил ничего. Встречался бывало с ребятами, которые также машины любят собирать. Иногда. Они выпивали там. Но Клавдия – это дело не любила, так что он не частил.

– Вы говорите, что у любителей Самавто был что-то вроде клуба? Где они собирались вместе? – мне кажется я наткнулся на интересную информацию. – Что-то вроде сообщества, клуба коллекционеров?

– Да. Это не было какой-то официальной организацией. Просто люди собирались вместе, обсуждали новые проекты, где какие детали достать, кто каких успехов добился, – сказал Краснов.

– А где они собирались? Можете назвать адрес? – спросил я.

– Лева нас приглашал пару раз. Но мы так и не удосужились сходить. Так что не знаю где это, – ответил Усанов. – Но вы можете спросить у Клавдии. Думаю, она знает.

– Хорошо. Тогда и последнее, – я достал из портфеля уже знакомую фотографию первой жертвы и показал товарищам. – Вам знаком этот человек?

Усанов и Краснов лишь мельком взглянули на снимок, но было видно, что они сразу узнали его.

– Да. Это Петр Тапочкин. Товарищ Льва. Он иногда приезжал сюда. Тоже из этих, конструкторов-любителей. Можно сказать, что старший наставник. У него уже была своя машина. «Диана», но он ее все время дорабатывал и помогал Льву, – сказал Краснов.

А Усанов тут же добавил:

– Они кстати давно были знакомы. На пропавшей фотографии второй мужик как раз Тапочкин.

Вот это уже полезная информация. Тут уже было за что зацепиться и раскручивать.

Я поблагодарил товарищей за ценную информацию, пожал им руки, сказал, чтобы далеко из города не уезжали, потому что нам может еще понадобиться их помощь, попрощался и отпустил.

Я подошел к Стрельцову, который о чем-то беседовал с майором Куприяновым.

– Ты здесь закончил? – спросил он меня.

– Да.

– Тогда мы поехали. А вы как будут отчеты экспертов пришлите их нам. Будем работать в тесной связке.

Мы пожали руку майору Куприянову и покинули место преступления.

Садясь в автомобиль, Стрельцов спросил:

– Удалось узнать что-то полезное?

– Да есть за что зацепиться. Первое, надо установить личность врача, который десять лет назад спас жизнь убитому. У них должна была состояться сегодня встреча, но Колмыков ее перенес по каким-то причинам на выходные. По каким причинам произошел перенос? Второе – жена Клавдия. Нужно ее опросить. Она может много чего ценного знать. Третье – установить место встречи клуба конструкторов Самавто и встретиться с ними. Но самое главное, мы теперь знаем личность первой жертвы.

– Вот это дело, – довольно протянул Стрельцов. – И кто он?

– Можно сказать мастер наставник Колмыкова в его увлечении. Такой же конструктор автолюбитель. Петр Сергеевич Тапочкин. Нужно получить всю доступную на него информацию. И так же установить круг контактных лиц и всех их опросить. Убийства эти не случайные, а тщательно спланированная акция.

– Акция Мефистофель, – сказал Стрельцов.

– Почему Мефистофель? – спросил я.

– У убитых голову черта нашли. Так что по схожим уликам.

– Ну пусть будет так. Кстати, с последнего места преступления пропала еще фотография. На ней был Колмыков, Тапочкин и еще один неустановленный мужчина.

– То есть три персонажа на фотографии. Два их них убиты. Считаешь надо ждать третью жертву?

– Думаю, что такой вариант событий вполне возможен. Поэтому нам надо попробовать найти копию такой фотографии. Вполне возможно, что она есть в семье Тапочкина. После чего попытаться установить личность третьего мужчины. Вероятно, это и есть наша третья жертва.

– Тогда так. Подбрось меня до Конторы. Ты направляйся к Клавдии. Адрес место жительства Колмыкова вот. Я в СТО узнал.

Стрельцов протянул мне бумажку с адресом.

– А я запущу поиск места жительства этого Тапочкина. Нам нужно оперативно установить его прописку и контактный круг лиц. Остальное потом. Нам нужны данные третьего лица с фотографии. Погнали.

Я запустил двигатель и выехал с территории автомастерских.

В голове у меня настойчиво билась мысль, что мы на верном пути, но что-то упускаем из виду. И как потом оказалось я оказался прав.

Глава 5

Разговор с родственниками и близкими жертв преступлений всегда тяжелая работа. В особенности, если это родственники убитых, и тем более если само убийство произошло совсем недавно. Разговаривать об убитом, узнавать детали его жизни, особенности характера, поведения, привычки – это как с живого человека сдирать кожу. Ведь для него убитой вот только-только был еще жив, попрощался, вышел за порог, пообещал вернуться к ужину и попросил наварить ароматных свежих щей, да с копченым салом на черном хлебе. В голове у родных еще не уложилось, что мир перевернулся окончательно и бесповоротно, и что как раньше уже не будет никогда. Но этот разговор неотъемлемая часть нашей профессии. Он необходим, чтобы установить причинно-следственные цепочки и выйти на след преступника. Поэтому хороший следователь просто обязан быть хорошим психологом, чтобы и нужную информацию получить и человека, и без того раздавленного болью утраты, не добить окончательно.

Особенно тяжело работать с женой или мужем жертвы. Ведь для них рухнула в одночасье вся их жизнь. Они так долго строили совместную семью, тщательно возводили замок своего счастья, вели тяжелую духовную работу, сплетая жизни друг друга воедино, и тут проснулись одни и посреди руин. И больше ничего от прежней жизни не осталось. Теперь надо пережить боль утраты, если это возможно, и начинать строить жизнь заново в одиночку. А ведь на следующий месяц путевка в Геленджик уже куплена, для дочки место в летнем лагере получено, на осень запланирована новая мебельная стенка и подписка на собрание сочинений Достоевского, а ведь Федора Михайловича любил именно он, тот кого уже никогда больше не будет на этом свете.

Поэтому, когда я ехал на встречу к Клавдии Ивановне Колмыковой, готовился к худшему. Конечно, лучше было бы сейчас ее сильно не тревожить. Пусть поговорит спокойно кто-то из рядовых оперов, сильно не перегружает и без того убитую нервную систему бедной женщины. Но вот только в этом случае времени совсем нет. На руках уже два тела, в перспективе как минимум еще одно. Так что тут как говорится: «куй железо, не отходя от кассы». Поэтому внутренне я готовился к худшему: к невозможности нормально выстроить разговор из-за потока слез горем убитой женщины, из-за нервных срывов один за другим, из-за враждебной настроенности «моя милиция его не уберегла», да много чего еще могло случиться.

Но на пороге квартиры на улицы Стойкости меня встретила высокая худая девушка в простом сером платье чуть больше двадцати лет, с красивым лицом с правильными чертами, густыми рыжими волосами, собранными под белый платок, но пряди все равно непослушно выбивались. Я представился, показал удостоверение и сказал, что мне нужно и важно с ней поговорить именно сейчас.

– Ваши только что ушли, – сказала она, – Но проходите, чего на пороге стоять.

Голос у нее был неживой, отстраненный, словно у анероида, которому забыли подключить модуль человеческих эмоций. Надо сказать, для столь молодой девушки, только-только пережившей потерю всей своей жизни, держалась она очень хорошо. Хотя кто знает, какие чувства связывали ее с покойным мужем.

– С вами видно наш оперативник общался. А я следователь. Поэтому мне надо как можно быстрее с вами поговорить. Чем раньше мы встанем на след преступника, тем быстрее его обезвредим. Наша же задача найти и обезвредить.

Я чувствовал, что несу какую-то банальщину, которая сейчас выглядит пустым сотрясением воздуха. Рядом со мной человек, у которого только что случилось страшное горе. Она помнит еще запах своего мужчины, его голос, а я ей о «найти и обезвредить» и «наша служба и опасна, и трудна». Как это все глупо звучит, когда рядом такая трагедия разыгрывается.

– Пойдемте на кухню. У меня в большой комнате не прибрано, – бесцветным голосом сказала она.

Я разулся. Клавдия предложила тапки:

– Левины наденьте.

Я послушно вдел ноги в тапки и только потом до меня дошел смысл этих слов. Я надел тапки ее мужа, которые еще помнили тепло его ног. Сразу стало не по себе. И тут на дне моего сознания неодобрительно заворочался Тень. Ему было не по себе от всей сложившейся ситуации. Давно я о не чувствовал его присутствия. Думал, что он уже исчез из плоскости бытия, оказывается он просто притаился и ждет удобного момента. Только непонятно для чего.

Я вошел в тесную, но при этом уютно обжитую шестиметровую кухню. Я не уставал удивляться, почему в государстве социальной справедливости, справедливость должна распределяться по минимальным потребностям. Почему если отдельные квартиры, то маленькие, если кухни, то крохотные, если одежда, то скромная, если дача, то с ограничениями по высоте и этажности. Кому будет плохо, если социальная справедливость будет базироваться на максимуме. Ведь стремиться надо к большему, а не ограничиваться минимальным. Ведь для роста и процветания, надо обладать всем необходимым, а не во всем себя ограничивать. Ведь чтобы быть эффективным работником и приносить пользу обществу, надо думать об обществе и пользе, а не о хлебе насущном и как бы достать новое пальто для своего сына, а то у старого рукава заканчиваются чуть ниже локтей. Ведь если каждый профессионал будет думать только о своей профессии и о семье, безусловно, то наша страна будет шагать вперед в будущее семимильными шагами. И вскоре уже сможет не просто облететь Землю или высадиться на Луне, а построить космические базы, колонизировать Марс, начать строить межпространственные корабли, способные достичь дальних концов обитаемых Галактик.

Клавдия уронила чайник на плиту, взяла спичечную коробку и стала чиркать спичками. Руки у нее дрожали, но я не вмешивался. Любое вмешательство могло нарушить ее каменную уравновешенность. Я видел, что ей тяжело дается держать себя в руках. Наконец спичка загорелась. Газовый язычок вспыхнул пламенем под чайником, и Клавдия устало опустилась за стол напротив меня.

– Слушаю вас. Спрашивайте.

И тут я застыл, окаменел просто. Ведь мне сейчас предстоит спрашивать ее о муже, который вчера сидел за этим столом вот в этих вот тапках, и все у них было хорошо, спокойно и перспективно и большое светлое будущее открывалось перед ними. А теперь больше ничего никакого светлого будущего. Только тьма принятия утраты.

Я даже забыл, о чем собирался ее расспрашивать.

– Скажите ваш муж, когда вы в последний раз его видели? – задал, пожалуй, я самый неудачный первый вопрос из возможных.

– Вчера утром. На вот этот самом месте, – спокойно ответила она. – Он позавтракал, поцеловал меня и ушел. Сказал будет через сутки. Ему надо было доделать что-то в его машине.

– А как давно он увлёкся самостоятельным автомобильным строением? – спросил я.

– Ему всегда нравилось что-то изобретать, конструировать. Он этим жил и дышал. Еще в детстве он ходил в дворец пионеров в Аничков на кружок. Там они машинки делали своими руками, какие-то ракеты, изучали радиоуправление. Он очень любил это дело. Я с ним познакомилась четыре с небольшим года назад, а он уже мечтал о своей машине. Говорил, вот соберу «Комету» и как помчим мы с тобой к самому Черному морю. Он все вспоминал, что один такой конструктор собрал машину, так он из Ленинграда до Симферополя за двадцать часов доехал. Лева говорил, мы за девятнадцать домчим.

Клавдия говорила ровным, безучастным голосом. Но я видел, какая внутренняя борьба происходит у нее внутри. Она с трудом сдерживалась, чтобы не разрыдаться. Железная женщина. Понимая, что прошлого назад не вернуть, а мужа не воскресить, она решила, что должна помочь следствию поймать преступника и для этого старалась сохранять трезвость рассудка.

– Скажите, а это вот увлечение вашего мужа ведь не из дешевых, как вы смотрели на то, что он столько денег тратил на машину? Ведь, наверное, дешевле было бы встать в очередь и приобрести заводской Москвич или Запорожец?

– Конечно, он тратил денег. Все стоит денег, но эти чудики Самоделкины, мы их так между собой называем, они настолько спаяны между собой. Всегда друг другу помогут, кто советом, кто деталью, кто физическим трудом.

– Вы сказали, мы называем. А кто это МЫ? – я выделил это слово интонацией.

– Жены товарищей Самоделкиных. Почти каждый с семьей. Они в гаражах копаются, а нам что делать. Мы конечно дом, семья, работа. Но рано или поздно, одна другой позвонит, спросит, как там мой Лева, а мой Петя. И потом слово за слово, и уже в гости друг к другу ходим, Старый Новый Год встречаем. Так и дружба завязывается. Мы еще в шутку себя называли Клуб Самоделкиных Жен.

Вскипел чайник. Клавдия разлила по кружкам заварку из фарфорового красного чайничка в белый горошек. Кружки из точно такого же набора я видел на квартире у рыбака Коробейникова в Мичуринском. Она пододвинула ко мне чашку, сахарницу и достала с полки вазочку с конфетами. Делала все автоматически, словно робот, стараясь не думать о том, что ее Лев уже много часов как мертв, а она тут чай с конфетами пьет с другим мужчиной.

– Получаются ваши Самоделкины друг с другом общаются? – уточнил я.

– Да.

– У них что-то вроде клуба или как?

– Можно и, так сказать.

– А где они встречаются? И как часто?

– Чаще всего по гаражам друг у друга. Но раз в месяц у них встреча.

– И где они встречаются? – спросил я.

– В ДК Культуры работников связи работает клуб рационализаторов. Он входит во Всесоюзное Общество Рационализаторов и Изобретателей. Некоторые Самоделкины являются членами этого клуба, но не все. У них отдельная секция Самавто, они ее так называют. И вот в рамках этой секции они собираются раз в месяц. Почти все приходят. Иногда выбираются на встречи чаще, когда надо какие-то общие вопросы решить или просто встретиться, отдохнуть от рутины.

Я тщательно записывал всю информацию, которую получал от Клавдии Ивановны. У нас похоже намечалась еще одна ниточка. Надо будет съездить в этот клуб и пообщаться с местными авторитетами.

– А кто главный в этом клубе Самоделкин, если можно так сказать? – спросил я.

– Липницкий Игорь Васильевич. Он у них ответственный за секцию.

– Как я могу встретиться с товарищем Липницким? Он, наверное, не сидит круглыми сутками в клубе? – спросил я.

– Я вам номер домашнего телефона дам, – сказала Клавдия. – Лучше заранее о встрече договориться.

– А с кем чаще всего из Самоделкиных общался ваш муж? – спросил я.

– С Дятловым и Димой Геншиным. С Геншиными мы семьями дружим. Скоро Лена должна приехать. Я ей звонила. Рассказала о смерти Левы…

Тут голос у Клавдии дрогнул, задрожал подбородок, в уголках глаз выступили слезы. С большим трудом ей удалось сдержаться и не расплакаться. Вот приедет Лена Геншина, уйдет этот чужак следователь и тогда она даст волю чувствам. Нарыдается на всю силу своего душевного разрыва.

– Вы можете мне также написать телефонные номера Геншина и Дятлова и дать их адреса, – попросил я.

Клавдия дернулась, словно я залепил ей пощечину. Щеки покраснели, и она дрожащим голосом сказала:

– Как вы можете их подозревать?

– Подозревать я обязан всех и каждого, – ровным голосом произнес я. – Только в данном случае мне нужно с ними поговорить обо всем. Вот мы с вами поговорили и у меня появились новые ниточки, которые рано или поздно приведут возможно к преступнику. Вы знаете одно, Дмитрий Геншин другое, а Липницкий третье. Поговорим со всеми вами, я смогу составить целостную картину мира. Есть такая штука пазлы. Это картинка, разделенная на множество кусочков, эпизодов. Все они перемешаны внутри коробки. И надо собрать из этих с виду разрозненных кусочков целую картину. Вот вы владеете одним кусочком, Геншин другим, Липницкий третьим. Я с вами поговорю, увижу эти кусочки и у меня картинка сложится.

Я понятия не имел продаются ли в СССР пазлы. В моем мире это был распространенный вид досуга. Существовали даже пространственные многомерные пазлы, но в Ленинграде в магазинах ничего похожего мне не встречалось.

– Вы имеете ввиду мозаику? – взяла себя в руки Клавдия. – Понимаю.

Она уже успокоилась и следа на ее лице не осталось от того всплеска эмоций, что был недавно.

– Простите. Конечно, я дам вам все телефоны.

– Вам не за что извиняться. Ваши эмоции вполне понятны. Скажите, а такая фамилия как Тапочкин вам знакома?

Клавдия нахмурилась.

– Вы говорите о Петре. Я лично с ним не знакома. Это друг детства Левы. Они вместе ходили в Аничков в кружок моделирования. Они дружили сильно, но в последние несколько лет почти не общались. Так бывает, дружба крепкая не разлей вода, а потом как будто водой студеной окатили, и полная потеря интереса друг к другу.

– Скажите, а ваш муж с этим Тапочкиным давно в последний раз виделся? – кажется, я нащупал что-то любопытное.

– Пару лет назад. Они встречались. Подробностей я уже не помню. Давно это было.

– То есть за последние несколько месяцев ваш муж его не видел?

– Нет.

– Вы так уверенно говорите. Но может Лев встречался в свободное от семейного досуга время? – спросил я.

– Он все обо всем мне рассказывал. Если бы они встречались, я бы знала. Мы же душа в…

Клавдия закрыла глаза, стараясь унять свои чувства.

Получается, Тапочкин и Лев встречались тайно. Зачем им хранить эти встречи в секрете? Что в них секретного? Надо бы с семьей второй жертвы встретиться. Может они что-то знают.

– Хорошо. Еще несколько вопросов и буду закругляться. Скажите в последнее время ваш муж был чем-то обеспокоен? Нервничал? Переживал за что-то?

– Нет. Все было как всегда, – сказал она, ни на секунду не задумавшись.

– Хорошо. Я слышал, что у вашего мужа сегодня должен был состояться День Возрождения, как он об этом говорил. Что это за день? Можете рассказать о нем поподробнее?

– Несколько лет назад Лев попал в автокатастрофу. Его с того света доктор вытащил. Олег. Они с тех пор дружат… дружили.

– Олег, а фамилия как у него?

– Шубик Олег Станиславович.

– Мне также потребуется его адрес и номер телефона, если вы знаете.

– Конечно, я все напишу, – сказала она.

– И ваш Лев сильно дружил с Олегом?

– Очень. Они все время перезванивались, встречались. А в День Возрождения обязательно шли в пивнушку и отдыхали.

– И в этот раз должны были пойти?

– Должны, – сказала она. – Сегодня. Должны были.

Голос у нее предательски дрогнул.

– А почему Лев отменил встречу и перенес на выходные? – спросил я.

Судя по реакции Клавдии она ничего об этом не знала.

– Как это перенес?

– Товарищи на работе об этом сказали. На ближайшие выходные перенес.

– Не знаю, – задумалась Клавдия. – Вероятно планы поменялись. Вернулся бы сегодня, рассказал.

– У вашего мужа была такая фотография старая. Там он стоит с Тапочкиным, другом детства, и еще одним молодым человеком.

– У него много таких фотографий, – сказала она, не задумываясь.

– Эта особенная. Ваш муж ею дорожил. Он ее в мастерской хранил. Перед глазами. Можно сказать.

– Ах эта. Да понимаю, о чем вы говорите. И в чем вопрос?

– У вас нету ее копии?

– Я посмотрю в альбомах. Не знаю. А что? Зачем вам копия? Если она в мастерской стоит?

– Уже нет. Она пропала.

– Странно. Кому могла потребоваться старая фотография.

– Вы посмотрите у себя в альбомах? – попросил я.

– Да, конечно, – Клавдия поднялась из-за стола, но я ее остановил.

– Подождите, может вы знаете, кто третий изображен на этой фотографии?

– Лев не любил об этом говорить, но однажды обмолвился, что этот парень погиб. Спросите Петра, он точно знает больше.

Она ушла с кухни. Я не стал ей говорить, что Петр Тапочкин уже никому ничего рассказать не может, потому что его, как и Льва убили. Но то что третий человек с фотографии давно мертв, в корне меняло картину следствия. Нужно было установить кто этот третий человек. Вполне вероятно, что раз фотографию похитили, значит она очень важна для убийцы. И я должен установить кто третий на фотографии и как погиб этот человек. Быть может, здесь и кроется разгадка преступления

Клавдия вскоре вернулась на кухню. В руке у нее был лишь листок с обещанными мне адресами и телефонами.

– В альбомах пусто. Я ничего не нашла. Простите.

– Вам не за что извиняться.

Я разговаривал с ней еще с четверть часа. Задал еще рад уточняющих вопросов, но никакой больше серьезной информации не получил. Понимая, что дольше перегружать и без того напряженные нервы бедной женщины нельзя, я попрощался с ней и покинул квартиру убитого.

Я отправился в Контору. Мне надо было увидеть Стрельцова, узнать удалось ли ему установить адрес проживания Петра Тапочкина, первого убитого конструктора Самоделкина. Надо было наметить план работы и доложить о проделанной работе непосредственному начальнику товарищу Амбарову.

Ход следствия вроде прояснялся, и я был уверен, что скоро мы поймаем преступника. Есть конкретные зацепки, надо установить все недостающие детали и дело в шляпе.

Я тогда и не подозревал, что скоро нам предстоит столкнуться с агентом иностранной разведки, который охотился за наработками наших Самоделкиных.