Текст книги ""Фантастика 2026-155". Компиляция. Книги 1-20 (СИ)"

Автор книги: Николай Некрасов

Эпилог

Простое короткое испытание на контакт с медальоном измотало сильнее, чем мог подумать. Мысли роились и опутывали навязчивыми идеями. Медальон был у меня в руках несколько секунд и это был незабываемый опыт даже при учёте, что от него не исходило никакой реакции, когда я попытался взаимодействовать.

Но всё-таки я добыл его, вырвав победу и право за столом в школьном совете. Однако что-то внутри царапало сомнением и кололо зачатками надежды. А что, если я «тот самый»?

Но внутренний голос отвечал: «Хотелось бы верить, но верится с трудом».

Внутри всё бунтовало.

Я добыл медальон!

Я прорвал реальность, на несколько недолгих мгновений попав к тренеру сквозь пространство. Если, конечно, это всё мне не приснилось. Может быть, на самом деле в тот раз охранник открыл дверь, а кто-то из студентов с Печатью Разума по приказу ректора подправил мне воспоминания, нагнав иллюзий. Хотя это глупо, если бы стирали, то стирали всё, а так выходит, что самое важно я как раз помнил. Так что версия выглядела сырой и надуманной, хотя всё равно, как показывал опыт, ничего нельзя исключать.

Может, я просто недооценил свою Печать Потока и действительно прорвался домой. А может, этот мир начал меня отторгать, как инородный элемент, задержавшийся на чужбине. Можно ли вообще поселиться в новом мире и в новом теле и остаться навсегда?

Впервые я задумался о том, что хочу остаться здесь навсегда… Я уже принял этот мир как новый дом, но ещё не задумывался серьёзно о том, что теперь этот мир – мой навеки.

И как бы я ни скучал по тренеру и улочками Питера, жизнь среди Героев и каждодневные приключения – то, чего мне так не хватало.

И всё же при всех аргументах, которые находил, пытаясь охладить… фантазию, робкая колючая надежда, что Печать Хаоса живёт именно во мне, всё равно прорастала.

В конце концов, я пришёл в этот мир из другого. Хоть и не сам, а по призыву чьей-то воли. Но разве одно это не делаем меня достойным принять Хаос и раскрыться в нём?

Нужно уже, наконец, разобраться и выяснить, кто и зачем призвал меня в этот мир. Или выяснить, зачем в мой мир отправили того, кто раньше жил в этом теле.

Может быть, это он владеет Печатью Хаоса, а не Джонни, ни Руби, ни я, ни кто-либо другой. И может быть, сейчас Печать Хаоса пробуждается в другом мире в моём теле.

В этих размышлениях провёл всю дорогу до общежития, и только в лифте заметил, что на браслет пришло несколько сообщений с вопросами, где я, куда пропал и не хочу ли отметить победу в столовой или у Ляси.

Я не хотел, слишком устал. Открыл дверь, ввалился внутрь. Не включая свет и не раздеваясь, протопал в ванную комнату. Там же скинул с себя всю одежду, врубил горячий душ и стоял, пока не стал красным как рак. Шум воды гипнотизировал, создавая ощущение водопада. Будто я ученик какого-нибудь древнего боевого монаха из Шаолиня, стою под водами источников, нагреваемых в жерле вулкана, и пытаюсь раствориться в окружении деревьев и скал.

Было приятно думать о том, что вырвал победу у Джонни в самый последний момент. Хоть я не видел его лица, подозреваю, оно было искажено гримасой зависти и негодования.

Так, стоя под горячими потоками воды и расслабившись, я не отгородился от мира, а наоборот, казалось, стал его частью. Пусть кругом не было водопадов и горных лесов, апартаменты бронзового сектора стали пространством, в котором хотелось растворяться. Поэтому услышать звук открывшейся двери оказалось несложно, даже при учёте, что вошедший старался не шуметь, а вода перекрывала большую часть звуков.

Возможно, это был Шен или кто-то из ребят, но почему-то уверенности в этом не было. Скорее наоборот, подозрительно ощущалось, что вошёл кто-то посторонний. Тихо прокрался по коридору, проник в основную комнату.

«Так, так, так… – подумалось мне. – Не успел получить место в совете, как уже подослали шпиона».

Не выключая воду, осторожно вылез и наспех обтёрся. Натянул чистые трусы, вытащенные из шкафчика, накинул брошенную на батарею ещё вчера футболку, которую стало лень убирать на место. Дальше мешкать не стал, чтобы не позволить незнакомцу рыться в вещах без моего ведома.

Дверь распахнул стремительно, резко ворвался в комнату, готовый вывалить на любого надзирателя тираду о частной жизни, границах и нормах приличия. В конце концов, я душ принимаю, а не гостей. Но тут же замер, когда увидел, кто решил посетить меня в этот радостный непростой день.

Линн стояла у окна, задумчиво глядя вдаль, сомкнув руки за спиной. На ней уже не было верхней одежды, лишь тёмно-синие брюки с высокой талией и шелковая голубая блузка, подхваченная широким ремнём.

– Хороший вид. А с серебряного сектора будет ещё лучше. И думаю, ты на этом не остановишься. Пойдёшь вперёд, всё выше и выше.

В её словах читались не то тоска, не то угроза. Она произносила их слишком задумчиво и безучастно, констатируя неизбежное. Будто я не просто боролся за рейтинг, как всё вокруг, а шёл по головам, невзирая на последствия, непреклонный как цунами.

– Не исключено… – Встал рядом, не смущаясь своего «вечернего костюма». – Как ты зашла?

Девушка похлопала себя по карману и произнесла.

– Мастер-ключ. Добыла не совсем законно, если тебе интересно.

– А камеры?

– Не все ответы за раз, – рассмеялась она. – Должны же у девушки оставаться какие-то секреты.

Она вскользь глянула на меня, усмехнулась и произнесла уже совсем мягко:

– Прости, что вломилась. Но сегодня произошло то, на что я очень рассчитывала и почти ни на секунду не сомневалась.

– Ты так веришь в меня? – теперь усмехнулся я, не понимая, откуда в ней столько уверенности и лояльности.

Мы не доверяли друг другу до конца, хоть и стали союзниками по ряду вопросов.

Репортёрша вдруг повернулась, положила руки мне на бёдра, заглянула в глаза.

– А ты ведь и сам себя не знаешь… – прошептала на выдохе и наклонилась ближе, утыкаясь лицом в мою всё ещё мокрую от воды шею, не боясь намочиться сама.

Я не понимал, что происходит, но сопротивляться не возникло и малейшего желания. От неё приятно пахло, чем-то похожим на смесь цитрусов с древесными нотками. Аромат был освежающим, но не резким, ровно таким, как и она сама.

Пряди её не особенно длинных волос приятно пощекотали кожу, когда Линн шевелилась. Она провела кончиком носа по коже вверх до самого уха будто обнюхивая.

– Что ты… творишь? – сорвалось с языка, и я испугался собственного голоса, который расколол странную магию, творящуюся в этот момент в комнате. – Что… – «происходит» хотел уточнить, но она прикрыла мои губы пальчиком.

– Ты сейчас всё поймёшь, Канто Алан Рэй. Всё поймёшь…

Она отстранилась, позволяя выдохнуть, но всё ещё не преподнося ответов.

– Я всегда знала, что это ты. Была уверена. Не на сто процентов, но на девяносто пять точно. Не было других вариантов.

– О чём ты? – так и не понял я.

– Ты так пахнешь… По-особенному. Приятно. Иначе.

– И что это объясняет?

– Записка, – произнесла она, игнорируя очередной вопрос. – Записка была моя.

Линн улыбнулась, отходя к кровати и осматривая всё вокруг, будто оно принадлежит ей, а не мне. Вальяжно, лениво и царственно.

– Да о чём ты? – я начал заводиться, и злясь от непонимания, и возмущаясь оттого, что со мной ведут игру, правил которой не сообщают.

– Ты самозванец, Канто Алан Рэй. И мы оба это знаем.

– Так это ты собиралась меня шантажировать? Ты прислала ту записку…

Она рассмеялась.

– Шантажировать? Тебя? Зачем?

Но видя серьёзность моего взгляда, перестала улыбаться и добавила:

– Ни в коем разе. Шантаж – пустая затея. Просто хотела убедиться. Посмотреть, как ты себя поведёшь. Но ты не поддался, особо не занервничал, не сделал ничего необдуманного. Молодец…

Я скрестил руки на груди, намекая, что мне в целом по фиг на её похвалы. Единственное, чего хочу – ответов. А она делает вид, что не понимает. Или специально дразнит.

– Так что тебе нужно, Линнея Харрис? – обратившись к ней официально, в её же манере, спросил, не особенно рассчитывая добиться от девушки правды.

Она то ли тянула время ради какой-то цели, то ли просто не решалась сказать. Не решалась сообщить что-то очень важное, поэтому ходила вокруг да около.

– Ты всё сейчас увидишь… – накрутив прядь волос на палец и усмехнувшись, произнесла она, наконец, и начала расстёгивать блузку. – Отвернись…

– И не подумаю, – с вызовом выпалил я, но это, кажется, нисколько не смутило барышню.

Она продолжила расстёгивать пуговички одну за другой. Смотрела при этом чётко в глаза, надеясь, что я отведу их первым. Но этого не произошло. Первой сдалась блузка – на ней закончились пуговки. И когда оказалась сброшенной на пол вместе с поясом, Линнея принялась и за брюки.

– Что ты творишь? Если хотела порадовать, то планшета вполне достаточно, – с лёгкой долей раздражения пояснил свой настрой.

Если она хотела занять место Чили и заключить «контракт», о котором медсестричка вполне могла проболтаться подруге, то это было излишне. Стоило бы сначала обсудить условия, и уж потом… «скреплять пакт».

Когда брюки оказались на полу вслед за блузкой, а руки Линн потянулись к застёжке нежно-голубого бюстгальтера, она ещё раз попросила отвернуться.

– Пожалуйста… – прошептала ласково, на выдохе. – Иначе магии не получится.

И я отвернулся, повинуясь волшебному слову. В то, что девушка затевает что-то подлое, верилось с трудом. Кинжал ей спрятать было негде, и если даже она изловчилась, то я бы хотел на это посмотреть. Все чувства обострились, и застать меня врасплох, напав со спины, у неё не выйдет. Я готов к любому исходу и контролирую окружающее пространство.

Но ничего необычного или опасного не случилось. Просто услышал, как опустились на пол сначала лифчик, а затем и кружевные трусики. Лёгкое шуршание пледа говорило о том, что девушка перебралась на кровать. Но ни звука Линнея Харрис не издала.

– Можно поворачиваться?

Ответа не было.

– Линн? Я могу повернуться?

Очередное шуршание пледа.

– Я сейчас повернусь, и не говори, что не предупреждал.

Тишина.

Не желая больше подыгрывать, развернулся, готовый увидеть любую картину: от соблазнительно лежавшей красотки в моих простынях до разъярённой наёмной убийцы с гарротой.

Но представшее взору шокировало больше, чем мог представить.

Девушка действительно сидела на кровати. Абсолютно голая и при этом… одетая.

– Мими?.. – растерянно спросил я, глядя на прикормленную мурчащую белую кошку.

– Ми… – отозвалась она и взмахнула пушистым хвостом.

Николай Некрасов
Самозванец 3. Песнь червоточин

Глава 1

– Ты кошка? – возмутился я, глядя на Линн, которая опять приняла человеческий облик. – Почему ты кошка?

– Потому что я оборотень, – беззаботно отозвалась она. – Ты наверняка читал о нас в легендах. Мой род живёт тут со времён Первой Пространственной Войны. Мы застряли здесь так же как и ты, только около тысячи лет назад.

– А ты неплохо сохранилась для тысячелетней старушки, – отвесил комплимент и удостоился красноречивого фырка.

– Моему роду тут около тысячи лет. Я немногим старше тебя, дурень.

– Это понятно. Непонятно другое, почему ты не лиса? – спросил, понимая, что это не самое важное сейчас, но не желая унимать любопытство.

Картинка об оборотнях, составленная моим воображением, разбилась о реальность.

Линнея вздёрнула нос и отвернулась в сторону.

– Ты должна быть лисой. Почему ты не лиса? – я сверлил её обнажённое тело, завёрнутое в плед, а она продолжала строить из себя строптивую боярыню.

– Потому что я кошка, – ответила, наконец, спокойно и так, словно растолковывала ребёнку простые истины.

– Но ты же кицунэ?

– Кицукто?

– Кицунэ!

– Кисунэ?… – повторила она, смакуя исковерканное слово.

– Не так, но ладно…

Я задумался, выхаживая по комнате и глядя, как девушка прижимает к груди покрывало. Она по какой-то причине не торопилась одеваться и покидать постель.

– Да… ты, походу, кисунэ… – заключил я. – Тебе даже идёт такое прозвище! – Задумчиво плюхнулся на кровать рядом с ней. – Понимаешь, в моём мире есть легенды об оборотнях лисах, но ты не лиса.

– Я думала, мы это уже прояснили, – теперь начала раздражаться Линн. – Я не лиса! Я кошка. И не самая крупная в своём роде. Могла бы быть лисой, тигром, пантерой, даже волком. Но нет, я кошка. Самая маленькая и бесполезная, – с нотками грусти завершила она и сплела руки в недовольном жесте, подперев грудь, отчего та стала выше и интереснее, будто зажатая в корсет.

– Комплексуешь? – прямо спросил, глядя в глаза.

Она опять фыркнула и словно вся сжалась, делаясь беззащитнее и уязвимей.

– Не понимаю, как ты могла бы украсть ребёнка… – не унимался я, припоминая детали фольклор.

– Зачем мне красть ребёнка? – не поняла она.

– А вот это уже легенды этого мира! В них сказано, что оборотни крадут непослушных ребятишек и никогда больше не отпускают в родные края.

Она отмахнулась.

– Слушай больше. Родители всегда детей пугают кем-то важным и наделённым властью. Мой род не исключение. Мы тоже важные и наделены властью.

– Какой? Срыгивать шерсть, орать по ночам и делать тыгыдык?

Ситуация почему-то показалась мне очень комичной. В моей кровати лежит обнажённая женщина-кошка и парится, что она не женщина-тигр. Линн же на мой дурацкий вопрос среагировала ожидаемо – попыталась ударить, но начавший сползать плед не позволил ей дотянуться.

Я расхохотался и завёлся ещё больше.

– Ваше кошачьество, вам лоток в каком углу ставить? А поилочку? Кормушку, пожалуй, поставлю вон там, – и, указывая на нужный угол, почувствовал, лёгкий удар.

Она всё-таки изловчилась и выдала мне небольшую затрещину. Но оно того стоило.

– А подстилку у двери? Или будешь спать в ногах своего хозяина? – я не мог прекратить ржать.

– Какого хозяина⁈ – возмутилась она, выхватив подушку и огрев меня ею.

– Такого! – продолжил ржать. – Ты ж моя кошка. Об этом даже в студгазете написали. Я тебя героически спас с дерева, между прочим, от бандитской группировки мажориков отбил.

Ещё несколько ударов подушкой, и с её груди всё-таки слетело покрывало. Репортёрша вспыхнула как лесной пожарный – стремительно и ярко. Укуталась, насупилась, подобрав под себя ноги и завернувшись в плед как в кокон.

– Одежду подай, – не то приказала, не то попросила она.

– Не-а. Я должен быть уверен, что ты не прибьёшь меня, пока задаю вопросы.

– И какие же у тебя остались вопросы? Как часто меня надо вычёсывать?

– Кстати… – демонстративно задумался. – А за ушком можно почесать?

– Попробуй, – оскалилась она и клацнула зубами.

– А если серьёзно, то как вы жили всё это время? Как не спалились в век интернета? Вы все в семье оборотни?

– Пфу-у… – она гулко выдохнула, думая, с чего начать. – Значит так… Мы превращаемся по своей воле, поэтому всегда стараемся быть осторожными. Ты сам, когда тебе было нужно, на камеры не попадался. Это не так уж и сложно, не нужно быть гением, чтобы не такое провернуть, – съязвила она. – К тому же мы живем закрыто, хоть и не сторонимся людей. Все эти века в нашей семье передавалась информация о том, кто мы. Семья росла, мы принимали в «стаю» обычных людей, но крайне редко и обычно с одобрения старейшин. Как понимаешь, чтобы не превратиться в аристократов прошлых веков, которые сплошь имели проблемы со здоровьем из-за генетической скудости. Людей в семью отбираем достойных, неболтливых и готовых стать частью «стаи» и хранить наши тайны. Не каждый в роду может обращаться, обычно это один из трёх-четырёх детей у одной пары родителей. И то не в каждом поколении могут быть оборотни. Иногда мы рождаемся через поколение, а то и два.

– Хм, значит, не все ваше племя оборотни, а только избранные особи?

Фраза про избранность определённо пришлась ей по душе. Она придвинулась ближе и более доверительным и добрым голосом продолжила рассказывать.

– Моя бабушка – леопард. Она самая мудрая и талантливая в нашей семье. Дедушка был простым человеком, но очень любил бабушку. Мой отец мог унаследовать дар обратной стороны Луны от неё, но этого не произошло. Луна поцеловала меня. И это, мне кажется, всегда его огорчало. Я единственный ребёнок, и при этом девочка, не наследник. Когда на моём теле нашли отметку поцелуя, отец загрустил, понимая, что даже если потом родится мальчик, оборотня-наследника уже не будет, потому что поцелуй украла я.

Её слова о Луне заставили задуматься. В этом мире оборотни тоже были с ней связаны, хоть и не обращались в полнолуние, как те, что описаны в мифах моего мира. Не обычный оборотень-волк, не кицунэ. Странный и загадочный вид, который не мог оставить меня равнодушным.

– Что такое этот ваш поцелуй Луны?

– Как у вас Печати. И дар, и проклятье, – усмехнулась она.

– А как оно выглядит. Ты сказала, что нашли отметку на теле. Покажешь?

– Ещё чего! – возмущение прокатилось по ней с потоком мурашек, которые были хорошо заметны на коже в свете садящегося жёлтого солнца.

Она была обнажена и пряталась под пледом, но мне хорошо были видны руки, плечи, зона декольте, шея, часть спины, нога, слегка согнутая в колене, и не покрытая почти до бедра. Где бы ни прятался «поцелуй Луны», от моих глаз он был скрыт.

– И сколько вас таких? – продолжил расспрашивать я.

– Сейчас трое. Мы с бабушкой и троюродный дядюшка Анри со стороны отца, он медведь. Самый редкий вид оборотней, между прочим. И самый крупный. Другой дядя умер недавно в море, он был гепардом.

Тема размеров оборотней явно не давала Линн покоя. Видимо, быть маленькой белой кошкой не самое престижное положение, когда в семье есть такие внушительные представители.

– Раньше оборотни рождались чаще. Теперь стали вырождаться. Может, потому, что в нас течёт слишком много людской крови. А может, это связано с Героями. Когда начали появляться первые знамения, ещё лет двести-триста назад, в нас, как в виде, начала отпадать необходимость. Мы были хранителями этого мира, но теперь это место заняли вы. И только преемник Адана Муна будет волен решить, что с нами будет. Он либо продлит нашу клятву, и мы навсегда останемся здесь, обретая силу, либо снимет с нас обязательства, и мы сможем уйти и самим решим, как строить судьбу племени.

– Но как? Как вы уйдёте?

– С его помощью. Адан Мун призвал нас из разлома на поддержку этого мира. И через подобный разлом мы сможем уйти.

– А как вы узнаете, что это нужный разлом?

– Адан Мун – единственный, кто мог открывать их. Он мог повелевать аномалиями. Все Герои могут «зашивать дыры», но лишь он делал это легко, и только он мог эти «дыры» создавать. Преемнику перейдёт эта сила. Печать Хаоса пробудит в нём этот дар.

– Но если Джонни потомок, он вряд ли вас отпустит, если узнает, что вы должны будете ему служить.

– Вероятно, – она как-то странно посмотрела на меня. – Но я буду верить, что преемник в итоге окажется таким же благородным, как Великий Герой.

Оптимизм показался мне слегка наивным, но расстраивать девушку не было никакого желания, поэтому задал ещё один вопрос:

– А как ваша семья устроилась тут. Чем занимаетесь? Ты сказала, что вы достаточно влиятельны. Вы все журналисты, репортёры, блогеры… или, может, телеведущие?

Она рассмеялась.

– Слышал бы тебя сейчас мой отец. Влияние и работа в журналистике или в медиа – это пшик. Он свято верит, что только физическое воплощение труда достойно уважения и имеет вес в этом мире. Так что мой выбор профессии – моя проблема. Я самая мелкая кошка в истории семьи. Как во части влияния, так и по виду. Не зря говорят, что наш дар отражает нашу суть.

– И чем же занимается твой отец, если не одобряет твой выбор? Что же он сам такого делает?

– Не только он, вся семья. Уже много-много лет моя родня занимается туристическим бизнесом. Исторически нам принадлежат красивые земли, которые мы охотно преобразовали в курорт. Наш род богат, влиятелен, но невелик. Нам не нужно много места, поэтому мы продаём его туристам в сезоны.

Не сумев сдержать смешок, посмотрел на Линнею саркастически.

– Что смешного?

– Вы из другого мира, но одалживаете земли туристам, которые родились в этом мире. Я вижу в этом некоторую иронию.

Она улыбнулась и кокетливо повела обнажённым плечиком.

– Почему бы и нет, если мы смогли превратить эти земли в процветающий курорт. Тем более, мы их заслужили после Первой пространственной Войны. Мы хорошо помогли Адану Муну.

Стук, раздавшийся со стороны коридора, оборвал приятную беседу. Мы оба мгновенно застыли, замолчав и прислушиваясь. Стук повторился.

Оба понимали, что нельзя, чтобы «надзиратель» или кто-нибудь из друзей нас застукал. «Надзиратель» обязательно донесёт до ректора, а тот только и ждёт повода, чтобы избавиться от меня. А мне нельзя в тюрьму, я слишком красивый. И такое понижение в «должности» никак не входит в мои планы.

– Мистер Канто?.. – раздался из-за двери голос Капальди, и стало ясно, отмолчаться не выйдет.

Будь то Шен или Руби, просто не открыл бы, и потом связался через браслет. А этот… Этот просто так не уйдёт.

– Я знаю, что вы в комнате. Ваш браслет был применён для открытия двери. Откройте, пожалуйста.

Большой брат следил пристально. Конечно, все мы понимали, что это реалитишоу и за нами следят, но то, что обычным дежурным наставникам доступна вся информация о передвижениях студентов, не то что злила, а попросту приводила в бешенство. И Линн это заметила. Положила теплую небольшую ладонь на мой кулак, в котором я сжал край пледа.

– В кошку… быстро, – скомандовал я так тихо, как мог.

В глазах девушки отразился испуг.

– Я не могу… – извиняющимся тоном прошептала она. – Пока нет сил, ничего не выйдет…