Текст книги ""Фантастика 2026-155". Компиляция. Книги 1-20 (СИ)"

Автор книги: Николай Некрасов

Глава 11

К Игорину подошел высокий мужчина в черном пальто и фетровой шляпе с кожаным портфелем на правом плече. Выглядел он ничем не примечательно. Обыкновенный советский служащий, который в рабочее время разгуливается возле цирка. Что тут удивительного? Отпросился со службы, чтобы попасть в магазин без очередей и купить необходимое. Незнакомец что-то сказал Игорину. Тот протянул ему руку. Они обменялись рукопожатиями, после чего Игорин о чем-то его спросил. Незнакомец ему ответил, потом перекинул портфель с бока на живот, раскрыл его и достал какой-то предмет, завернутый в газету. Игорин взял сверток у него, развернул и взглянул на содержимое. Из машины мне не было видно, что там, но явно что-то интересное, что обрадовало Игорина. Он убрал сверток в свой портфель, вытащил кошелек и рассчитался с незнакомцем. Тот довольно убрал деньги во внутренний карман пальто, приподнял шляпу в знак прощания, развернулся и направился прочь от цирка.

Игорин вернулся к машине, сел, завел мотор и вырулил обратно на набережную. Я стартовал с небольшой паузой. Интересно по чьим делам раскатывает Игорин. По своим собственным или это уже Хирург приступил к активным действиям. Все это мне предстояло решить. Пока что я только наблюдал.

«Копейка» уверенно взяла путь на север города. Я следовал за ней, по дороге размышляя над текущим делом. Информации мы собрали много, но только все это были разрозненные детали, из которых пока не складывалась картинка. И мне кажется, мы что-то упускали из вида. Какой-то нюанс, который мог бы натолкнуть нас на след преступника. Я крутил все известные мне факты, пытаясь комбинировать их по-разному и чувствовал, что пока я слежу за Хирургом, упускаю оперативное время.

Пока я следовал за «копейкой» Игорина, я определился с дальнейшими действиями. Первым делом, надо установить каналы закупок комплектующих. Встретиться и поговорить лично с доктором Шубиком. Все-таки получить информацию из сухого листка с опросом и при личном общении, это разное дело. Возможно стоит встретиться лично и с Геншиным и Дятловым. Поговорить с их семьями. Надо навестить родителей Колмыкова и узнать, что связывало убитого с Тапочкиным в прошлой жизни. И надо как-то установить кого в Мичуринском навещал Колмыков в день аварии. И что это за годовщина в день аварии. И надо найти журналиста, который посещал конструкторов, а также установить приходил ли он к Колмыкову. Обыск на квартире Тапочкина ничего не дал, но мы не нашли его мастерскую. Нужно ее найти и также обыскать. И вероятно предстоит пообщаться лично с соседями Колмыкова. Дел невпроворот, а я тут охочусь за каким-то студентом вероятно инопланетного происхождения.

Меня все это изрядно злило и раздражало, но я ничего не мог поделать с этим. Дело Хирурга было также чрезвычайно важным. Если бы на Земле знали о существовании инопланетных цивилизаций, а также об угрозе, которые они несли планете, то на уровне государства сформировали бы чрезвычайные комитеты по борьбе с инопланетными террористами. И сейчас бы не я сидел на хвосте у Игорина, а новые чекисты.

Некоторое время назад в прессе я натыкался на информацию об УФОлогах, которые в разных ДК читали лекции по контактам с инопланетянами. Я не придавал этому значения, но сейчас решил, что в первое же свободное от работы время схожу на одну из лекций и послушаю, что известно местным исследователям, как далеко они продвинулись в поисках нашего присутствия на Земле.

Игорин колесил по городу минут тридцать. Я пытался понять, куда он направляется, но не вычислил конечную точку его маршрута. Мне казалось, что в его передвижениях нет никакого смысла. От цирка он поехал в сторону Московского вокзала, потом доехал до Чернышевской, после чего вернулся к Гостиному двору, от которого доехал до Электросилы. Я сначала подумал, что это и есть его конечный пункт, но он, постояв несколько минут у метро, уехал назад к центру и поехал в сторону Озерков.

В каждой точке Игорин останавливался, глушил мотор и стоял несколько минут. Что он там делал, и зачем я не понимал. Если бы он стоял дольше, я бы прогулялся до его машины и постарался посмотреть, что он там делает. Но у меня не было на это времени.

Такое чувство, что Игорин что-то искал, присматривался к чему-то, но что он ищет. И опять же это связано с деятельностью Игорина человека или пришельца майета?

Последняя остановка Игорина была у Гостиного двора. Он оставил машину у тротуара, вышел и направился вдоль по галерее, словно прогуливался бесцельно. Я заметил парня в простой летней куртке и легких штанах, который стоял возле колоны и читал книгу в бумажном переплете. У его ног стоял школьный ранец. Игорин подошел к нему и что-то сказал. Парень закрыл книжку, смерил его взглядом и ответил. Они говорили несколько минут, после чего парень присел, расстегнул ранец и достал полиэтиленовый пакет. Он передал его Игорину, и пакет тут же был спрятан в его портфеле. Игорин достал деньги, рассчитался с ним и вернулся в машину. Парень застегнул ранец, закинул на спину и пошел в сторону проспекта Мира.

После этой встречи Игорин вернулся домой на Парк Победы, припарковал машину во дворе и скрылся в парадной.

Я не стал глушить мотор, решая, что делать дальше. Сидеть и выжидать на улице, когда Игорин снова поедет куда-нибудь? Но это не продуктивно. У меня и других дел полно. Или попробовать встретиться с Игориным по надуманному предлогу и пообщаться, а после этого решать, что делать. Надо отнестись к Игорину как к очередному делу, навести справки, пообщаться с дальним и ближним окружением, составить подробное досье. После этого решить, как именно избавиться от Хирурга. Надеюсь, у меня на это есть время.

Но сейчас надо было возвращаться к делу Самоделкиных. Первым делом я решил вернуться в Контору, найти синюю записную книжку, о которой говорил Самосадов и тщательно изучить ее. После чего можно будет составить план дальнейших действий.

Я включил первую передачу и выехал со двора.

В Конторе я застал Пироженко. Он сидел за рабочим столом и заполнял какие-то документы. Увидев меня, широко улыбнулся и произнес.

– Хочешь анекдот. Свежак. Недавно услышал.

– Говори.

– В дверь квартиры стучат милиционеры. Голос из-за двери:– Кто там? – Не бойтесь, не гости.

Я улыбнулся, а Пироженко довольно рассмеялся.

– Чем занимаешься? – спросил я.

– Ездил сегодня утром на работу к Дятлову. Общался с его товарищами по работе. Вот отчет заполняю.

– Есть что-то интересное? – поинтересовался я.

– Да ничего особенного. Хороший товарищ. Все его любят и уважают. На хорошем счету у начальства.

– А где Дятлов работает?

– На Кировском заводе. Он мастер в цеху разработки самоходных артиллерийских орудий.

– А вот это уже любопытно, – сказал я, доставая записную книжку из портфеля.

Я открыл блокнот на чистом листе и записал про Дятлова и Кировский завод. Интересное направление вырисовывается. Кировский завод, самоходные артиллерийские орудия, то есть оборонная промышленность, повышенная секретность. И опять же журналист крутится возле, Овсянников. Разве это может быть простым совпадением. Думаю, что тут есть за что ухватиться. С Дятловым пусть и дальше Пироженко общается, а я съезжу на завод и поговорю с его ближайшим окружением. И надо обязательно найти этого Овсянникова, что ему нужно от Самоделкиных.

– И что они там делают в цеху?

– Самоходки разрабатывают и собирают. Ответственная работа. А мастер не последнее место на заводе.

– Соответственно есть доступ к разным железякам и запчастям, – произнес я.

Я достал дело из сейфа, нашел опись вещественных доказательств с последнего места убийства, выписал нужный мне инвентарный номер и пошел в хранилище. Оно находилось на первом этаже, и между собой мы называли его «Царство Тамары», потому что руководило хранилищем вещественных доказательств Тамара Андреевна Соколова, женщина солидных лет, хотя о женщинах такое не говорят. Она родилась в год Великой Октябрьской Революции, была пламенной коммунисткой, воевала в годы Великой Отечественной. Тамара Андреевна была человеком другой эпохи, курила папиросы, из всех напитков предпочитала армянский коньяк и «Хванчкару», говорила, что у нее с товарищем Сталиным вкусы совпадают. Выглядела, как строгая школьная учительница или боевой офицер, что всегда на посту. Между собой мы называли ее «сталинский сокол».

Увидев меня, Тамара Андреевна улыбнулась, вытряхнула папиросу из пачки на ладонь и стала ее разминать:

– Добрый день, товарищ Ломанов. Рада вас видеть. Просто навестить пришли или по делу?

– Тамара Андреевна, я тоже рад вас видеть. Вы как всегда на посту. Сегодня дело есть. Но обещаю заглянуть к вам в ближайшие дни с тортиком и хорошим чаем.

– Чай отменяется. Лучше прихватите «Арарат».

– У меня есть вариант поинтереснее. Мне друг из Еревана «Васпуракан» привез. Восемнадцать лет выдержки. Я все думал, где найти лучшего ценителя. Но кто может быть лучше вас, Тамара Андреевна.

У меня дома в серванте и правда стояла бутылка армянского коньяка «Арарат Васпуракан», достать который было весьма сложно, но прежнему Ломанову это как-то удалось. Не знаю уж как, а спросить больше не у кого. Тень умолк навсегда. Я долгое время не знал, что это за напиток. А тут пару недель назад после успешного раскрытия очередного дела товарищ Амбаров, наш Мэгре, пригласил нас к себе домой. Где за праздничным столом нам представили этот благородный напиток, который мы с удовольствием и приговорили.

– Ой, балуете вы меня, Виктор Иванович. Так по какому делу вы пришли? – тут же перешла она к делу.

Я протянул ей бумажку с инвентарным номером и попросил принести вещдок. Она открыла большую толстую амбарную тетрадь, вписала номер, мою фамилию, сверив ее предварительно с удостоверением (порядок есть порядок), дала мне расписаться и ушла вглубь хранилища. Вскоре она вернулась с синей записной книжкой, найденной на месте убийства Колмыкова. Я взял ее и прошел к столу для работы с вещдоками. Уносить из хранилища я его не планировал. Я открыл свой блокнот для записи и стал изучить книжку Колмыкова. Большинство страниц было заполнено записями. Много цифр, каких-то расчетов и фамилий напротив цифр. Такое чувство, что не записная книжка авторемонтника, а тайная бухгалтерия подпольного предпринимателя. Сперва я не мог во всем этом разобраться, но потом понял, что книжка разделена на три условные части.

Первая часть – это записи фамилий и расходных материалов. Похоже, тут мы имели дело с поставщиками запчастей для проекта Колмыкова.

Вторая часть – это фамилии и приход денежных средств, а также наименование работ, за которые были получены деньги. ОБХСС очень сильно бы заинтересовались этой записной книжкой. И ведь что интересно, этот теневой доход Колмыков направлял не на личное обогащение, а на реализацию своего автомобильного проекта. Полностью целевой доход и целевой расход средств.

Третья часть записной книжки – телефонный справочник, включавший в себя все фамилии из первых двух разделов, иногда и с адресами. Вероятно, тех людей, к кому Колмыков ездил лично.

При внимательном изучении второго раздела я обнаружил тринадцать фамилий, с которыми работал Колмыков. Рядом с одиннадцатью стояла пометка, что проект закрыт, оплата в полном объеме получена. Напротив двух фамилий стояла надпись – «в процессе». Первая фамилия Ярушкин Иван Алексеевич и странная аббревиатура, похожая на шифр – 2ЗПЛГ. Я немедленно нашел в записной книжке его номер телефона и адрес и переписал. Для товарища Ярушина Колмыков делал подвеску и кузовную настройку. Так было записано в книжке. Вторая фамилия Ольгов Дмитрий Олегович рядом с ним подпись ТовДЛТ. В третьем разделе также имелся телефон и адрес, который я переписал к себе. После чего вернулся к подписи Ольгова. ТовДЛТ – похоже это имелся ввиду товаровед Дома Ленинградской Торговли. Тогда аббревиатура 2ЗПЛГ тоже была шифровкой должности. Что бы это могло быть? И тут как озарение пришло само – Второй Заместитель Председателя Ленинградского Горисполкома. Конечно, это озарение еще нужно проверить, но я был уверен, что окажусь правым. А проверить легко, достаточно позвонить в горисполком и спросить товарища Ярушина. Все сразу и подтвердится.

Я еще раз внимательно изучил первый раздел и понял, что им надо заняться отдельно. Тут было с чем поработать. Множество фамилий и данных. Кто-то по железу, Кто-то по болтам и гайкам, кто-то по фанере и стеклопластику. Люди, с которыми контактировал Колмыков, закупая расходные материалы для своего проекта. Их всех также требовалось проработать, но пусть этим Пироженко с Ефимовым занимаются.

Я сделал нужные пометки у себя в блокноте, закрыл записную книжку Колмыкова, вернул ее «сталинскому соколу» Тамаре Андреевне и покинул хранилище, пообещав обязательно вернуться через пару дней с тортиком и коньяком.

Поднявшись к себе, я сразу же позвонил в горисполком и спросил, как я могу встретиться с товарищем Ярушиным. Приятный женский голос сказал мне, что товарища второго заместителя председателя горисполкома сейчас нет на месте. Он с рабочим визитом на кондитерской фабрике имени Надежды Константиновны Крупской. Женщина спросила, кто им интересуется и что передать. Я сказал, что из газеты и обязательно перезвоню сам чуть попозже. После чего повесил трубку.

Этот невинный обман натолкнул меня на следующее действие. В течении следующего часа я звонил по газетам и журналам Ленинграда, пытаясь выяснить в каком издании трудится журналист Овсянников. И что интересно ни в одном из изданий такого журналиста ни в штате, ни вне штата не было. Эта новость поставила меня в тупик. Получается какой-то неизвестный гражданин расхаживал по мастерским Самоделкиных, изучал из модели и чертежи, выдавал себя за журналиста, но при этом журналистом не являлся.

Может быть это и есть наш убийца, который что-то высматривал, выхаживал по конструкторам, подчиняясь известной только ему цели. Что его интересовало? Чертежи? Что такого могли создать Самоделкины, до чего не додумались профессионалы на автомобильных предприятиях? Быть может, у конструкторов автопрома все подчинено государственным задачам. Это не позволяет им широко смотреть на вещи и искать новые инновационные подходы к решению производственных вопросов.

Но как мне найти этого журналиста Овсянникова. Я буду долго охотиться за ним, обходя по одному всех конструкторов. Значит, надо решить проблему через комплексный подход.

Я взял трубку с рычагов и набрал номер Липницкого. Очень хотелось бы застать его дома, чтобы не бегать по всему городу. Дома я его не застал. Там вообще трубку не поднимали. Тогда я позвонил в клуб Самоделкиных, прямой телефон оставил мне сам Липницкий, и тут мне повезло.

– Добрый день, Игорь Васильевич, вы не успели еще соскучиться? А я вот все думаю о ваших конструкторах и прямо аж дух захватывает от такого творческого полета мысли, – начал я издалека.

– Рад вас слышать, Виктор Иванович. Вы по какому вопросу? – не оценил мое приветствие Липницкий.

– Скажите, а когда у вас намечается ближайшие собрание клуба?

– В эту пятницу.

– Отлично. А я могу поприсутствовать на собрании и пообщаться с вашими Самоделкиными?

– Да, конечно. Будем рады вас видеть.

– Тогда подскажите время начала заседания?

Липнцикий сказал, что собираются они в пять часов вечера. Обычно, сидят в клубе до девяти, а дальше расходятся по компаниям. Иногда после клуба идут в ресторан, где общение на профессиональные и личные темы продолжается под аккомпанемент хорошего вина и других алкогольных напитков.

Я поблагодарил Липницкого и пообещал приехать без опоздания.

Повесил трубку, сказал Пироженко, что надо отработать поставщиков Колмыкова, которые находятся в первом разделе записной книжки, и ушел из Конторы.

Я направлялся к доктору Шубику. Необходимо было выяснить, что он скрыл от нас, а то что он что-то скрывает, я был уверен в этом.

Я и не знал в какую опасную передрягу сейчас влезаю.

Глава 12

Мой путь лежал на Васильевский остров, где на пятой линии в двадцатом доме проживал доктор Шубик Олег Станиславович. По информации, полученной от Стрельцова, Шубик сейчас должен быть дома. Неделю назад он подхватил простуду и сел на больничный. Сейчас уже выздоровел, но выписка была назначена на конец недели. Так что я не стал предварительно звонить, рассчитывая застать доктора врасплох. Он считает, что уже поговорил с милицией. Чем меньше у него времени на подготовку к новой встрече, тем легче будет получить наиболее правдивые ответы на интересующие меня вопросы.

Васильевский остров, как и сам Ленинград, являлся сосредоточением всего несочетаемого. Только тут рядом могли соседствовать промышленные предприятия, основанные в девятнадцатом веке, дворянские дворцы и усадьбы и доходные дома. На Васильевском острове располагались знаменитая фабрика роялей Якоба Беккера, чугунолитейный и механический завод Карла Фрикке, чугунно-меднолитейный механический и котельный завод братьев Пульман, завод акционерного общества «Сименс и Гальске» и другие промышленные предприятия преимущественно немцев.

До Революции Васильевский остров славился как немецкая вотчина. Здесь еще с середины восемнадцатого века традиционно селились немцы семьями, основывали свои ремесленные мастерские и пекарни, брали к себе в ученики немцев, строили школы для своих детей и будущих детей своих подмастерьев. На весь царский Петербург были известны овощи с немецких огородов и немецкие колбасы, а магазинные вывески на Васильевском острове традиционно писались на двух языках русском и немецком, но и простому русскому служивому, не знающему грамоты они были понятны благодаря красивыми рисункам, изображающим крендельки, колбасы и пуговицы, то чем торговала та или иная лавка.

Сейчас от немецкого прошлого остались лишь названия домов, которые помнили разве что краеведы, Смоленское кладбище, прозванное в народе немецким, да лютеранская кирха святого Михаила на Среднем проспекте, где сейчас находился цех экспериментального завода «Спорт». Тут производились спортивные груши, волейбольные и футбольные мячи, спортивная форма. Лютеранской церкви святой Екатерины повезло больше. Сейчас здесь находился филиал института «Гидропроекта», солидное научное заведение.

Я проехал эти здания по дороге к своему адресу. Мой путь лежал к большому красному кирпичному зданию пуговичной фабрики братьев Бух, рядом с которым стояло четырехэтажный доходный дом, построенный для работников фабрики в конце девятнадцатого века тогдашним владельцем фабрики Фридрихом Гутхейлем. Примечательно что сам владелец проживал вместе с семьей при фабрике, таким образом всегда находился на службе и днем и ночью. Продукция пуговичной фабрики Бух пользовалась стабильным спросом, поставлялась как в открытую розничную торговлю, так и на государственные нужды, украшая военные мундиры и одежду государственных чиновников.

Интересная информация по краеведению хранилась в памяти прежнего владельца тела. Интересовался он этим предметом в свободное от работы время.

Именно в этом доходном доме на втором этаже в бывшей коммунальной квартире жил доктор Шубик. Я оставил машину на противоположной стороне улицы, так как рядом с домом свободных мест не было, и вошел в парадную. Поднялся на второй этаж, нашел нужную мне большую черную деревянную дверь и позвонил в старый звонок. В квартире раздалась трель электрического звонка. Я нажал снова и снова, трель раскатывалась по квартире, но никто не спешил мне открывать. Неужели я ошибся, и Шубик куда-то уехал. Очень неудачно получилось. Я взялся за ручку двери и дернул ее. Не знаю уж, на что я рассчитывал. Это было скорее сделано от досады, но дверь поддалась. Оказалось, она была не заперта. Я осторожно вошел внутрь и громко произнес:

– Олег Станиславович, вы дома!

Но мне никто не ответил. Я прошел по просторному коридору, где стоял одежный шкаф, тумбочка для обуви, вешалка для верхней одежды, большое зеркало в массивной металлической раме и изящный стеклянный столик на одной ножке, на котором стоял белый пластиковый телефон с большим диском. Из коридора я заглянул сначала в одну комнату. Это была спальня со следами беспорядка, так бывает когда хозяин только что проснулся, но не успел застелить кровать. Затем я вошел в гостиную с большим пустым столом, если не считать засохших цветов в вазе, цветным телевизором на тумбочке и буфетом с разнообразной фарфоровой и стеклянной посудой. Но и здесь никого не было. Следующей комнатой была библиотека, и тут меня ожидала страшная находка. По центру комнаты среди разбросанных медицинских книг лежал на животе широко раскинув руки человек в темно-синем халате. Из-под него в районе груди растекалась лужа крови.

Я поставил свой портфель на пол и склонился над телом. Первым делом попытался прощупать пульс на шее, но пульса не было. Человек был мертв. Судя по тому, что кровь продолжала течь, умер он совершенно недавно. Я не знал был ли это Шубик или кто-то другой, но из отчета Стрельцова я знал, что доктор жил один, так что разумно было бы предположить, что это все-таки он.

Я не стал трогать тело. До приезда криминалистов тут лучше вообще ничего не трогать. Я распрямился и направился в коридор, чтобы позвонить в милицию и вызвать группу, когда услышал, как хлопнула входная дверь.

Молниеносная мысль промелькнула в голове. Неужели все это время убийца был в квартире. Он забыл запереть дверь, не смог уйти до моего приезда. Может помимо убийства, ему что-то еще было нужно от Шубика. И теперь воспользовался моментом и попытался скрыться.

Я выхватил пистолет из плечевой кобуры и бросился в коридор. Входная дверь была открыта нараспашку. Я выскочил на лестничную площадку. Внизу слышались торопливые шаги. Кто-то бежал по ступенькам, перепрыгивая через несколько. Я бросился за ним. Пистолет держал так, чтобы пустить вход если потребуется, но, и чтобы он не бросался в глаза случайным прохожим. Не стоит пугать добропорядочных граждан. Им еще здесь жить и жить. По лестнице этой шагать, по дворам гулять, зачем им такие мрачные воспоминания.

Хлопнула наружная дверь парадной. Предполагаемый убийца выбежал на улицу. Я был совсем рядом. Еще пара лестных пролетов, и я тоже окажусь на свежем воздухе. Но вот куда он побежал. В парадной было две двери: одна парадная на улицу, другая, так называемая подъездная, во двор. Как бы не упустить, ошибешься в направлении, и преступник окажется на свободе.

Первая мысль – он ушел на проспект. Там легко оставить машину, как раз возле дома Шубика было много легковушек. Он сядет на колеса и рванет с места в карьер. Догоняй его потом по всему Васильевскому острову. Но судя по тому, что мы уже знали про преступника, человек он осторожный. Ни на одном месте преступления не оставил следов. Никто его толком не видел. Стал бы такой человек оставлять машину на видном месте, где ее случайно могли сфотографировать. Где она попала бы в поле зрения камер наружного видеонаблюдения, с которым мы потом получим запись и по номерам установим владельцев каждой машины, после чего найдем среди них знакомого доктора Шубика. Только тут я сообразил, что здесь еще нет камер видеонаблюдения на каждом шагу и этот вариант следственных действий отпадает сам собой как футуристический. Но свидетели все равно могут оказаться, по чьим показаниям мы могли бы выйти на след преступника.

Такой осторожный человек скорее всего припаркует машину в паре кварталов от места преступления, где-нибудь во дворах. Идти далеко, зато надежно и лишних зевак нет.

Больше я не сомневался и выбрал подъездную дверь. Я выскочил во двор и увидел безликого мужчину в серой куртке, который убегал за угол дома. Мгновение и он скрылся из виду. Но я уже знал направление. Я бросился за ним.

На улице дети дошкольного возраста под присмотром наблюдательных бабушек играли на детской площадке. Рядом на скамейке двое пенсионеров играли в шахматы. Вокруг них столпилось несколько человек их возраста, наблюдали за игрой и горячо обсуждали ход партии. Свидетелей во дворе было достаточно. Кто-нибудь что-нибудь да мог видеть. Потом надо будет, чтобы участковый и оперативники прошлись по квартирам и опросили соседей.

Дворы Васильевского острова хитросплетенные лабиринты. Есть тут и прямые как немецкий порядок дворы, есть и сложные, перетекающие один в другой с дворами колодцами и домами с парадными насквозь. Идеальное место, чтобы скрыться от погони. Достаточно только мне на мгновение потерять бдительность. Но я не собирался пасовать. Я плотно висел у преступника на хвосте. Если сейчас удастся его задержать, то убийства Самоделкиных и доктора можно считать раскрытым. Нашему отделу объявят благодарность, быть может, выпишут премию, я смогу похлопотать о досрочном отпуске. Мы сможем с Мариной успеть еще на бархатный сезон в Грузию. А главное закончится серия кровавых убийств.

Какая только свистопляска мыслей не происходит во время опасной погони. Тело преследует преступника, а разум мечтает о мирной жизни.

Убийца бежал впереди меня в сторону арки, которая неизвестно куда вела. Можно было попытаться его окрикнуть, приказать остановиться, работает милиция, но я не хотел поселить панику у жителей этого двора. А так мало ли с какими целями двое взрослых мужчин устроили пробежку посреди дня.

Преступник влетел в арку и скрылся из виду. Я последовал за ним, стараясь прибавить в скорости. Все-таки он был чуть-чуть быстрее меня и с небольшой форой по времени. Я тоже влетел в арку и тут же сильный удар по ногам сбил меня. Я полетел на асфальт, перекатился, избежав нового удара ногой, нацеленного мне в голову.

Убийца решил покончить с бегом и нейтрализовать меня. Возможно он вооружен, но на улице решил не применять оружие, чтобы не поднимать лишний шум. Все-таки в этой стране преступники весьма деликатные люди. В моем родном мире он бы открыл по мне огонь из всех доступных видов оружия, чтобы уничтожить на месте. Главное стереть проблему, потом можно заняться другими. А тут прямой физический контакт.

Я попытался подняться. Краем глаза я видел серую быструю тень, бросившуюся ко мне. Я почувствовал удар в живот и тут же мое дыхание остановилось. Я словно забыл, как это – дышать. Преступник снова попытался меня ударить ногой, но мне удалось схватить его за лодыжку и резко дернуть на себя. Преступник потерял равновесие и упал на спину. Я вскочил чтобы накинуться на него и обездвижить, но сам напоролся на его ноги. Сильным слаженным ударом двух ног он отбросил меня от себя. Я ударился спиной о стену дома, но не растерялся и снова бросился на преступника. Только тот оказался проворнее. Он уже был на ногах и готов к бою. Он нанес мне два мощных удара в челюсть. Бил явно профессионал. Третьи ударом он отправил меня обратно на асфальт. Сознание мое помутилось. Я ничего не видел, но через пару мгновений это прошло. Голова разламывалась, словно из нее на свободу прорывался идрис. Челюсть ныла. Губы были разбиты. Изо рта сочилась кровь. Картинка перед глазами плыла, и я был сильно разозлен, тем что проиграл в этой схватке.

Преступник снова убегал. Я решил больше не деликатничать. Пистолет во время схватки я не выпустил из руки. Навел его в спину убийцы и выстрелил. После драки руки у меня дрожали, и пуля ушла в пустоту. Грохот выстрела раскатился под аркой, отразился от стен и пошел гулять по дворам.

Убийца прибавил скорости и скрылся за поворотом. Я побежал следом за ним. Хорошо хоть дыхание восстановилось, хотя оно было судорожным и болезненным. Я выбежал со двор и увидел, как от тротуара резко отъезжает синий «Москвич». Я остановился, постарался унять дрожь в руках. В правой руке пистолет, левой рукой придерживал запястье правой для устойчивости. Я открыл огонь. Три выстрела и ни один не поразил цель. Но мне удалось запомнить номер.

«Москвич», лавируя между машинами, уезжал прочь проспекту. Большой грузовик с пузатой цистерной с надписью «МОЛОКОВОЗ» ловко уклонился от столкновения с машиной преступника, но не смог вовремя затормозить и протаранил кабину телефона-автомата. Элегантная черная «Волга» наперерез которой летел «Москвич», вильнула в сторону, выскочила на тротуар, чуть не сбив прохожих, которые чудом выскочили у нее из-под колес, и ударилась в фонарный столб.

«Москвич», избежав всех столкновений, разогнался и стремительно уходил прочь от места преступления. Можно было и не думать продолжать погоню. Моя машина находилась далеко отсюда. Пока я дойду до нее, преступник будет уже далеко. Я все-таки упустил убийцу. Я чувствовал досаду и жесткое разочарование. А еще у меня сильно болела челюсть и живот.

Я спрятал бесполезный теперь пистолет в кобуру и, ковыляя, держась за живот, направился назад к дому Шубика. По пути я чувствовал тяжелые любопытствующие взгляды местных жителей из соседних окон. Привлеченные выстрелами, они наблюдали из-за закрытых штор, стараясь не привлекать к себе внимания. Можно было не сомневаться, что уже десятки человек обрывают телефоны милиции, докладывая о бандитах, устроивших пальбу в их дворе.

Я вошел в подъезд, поднялся на второй этаж и вошел в квартиру.

Первым делом я позвонил в милицию, сообщил о преступлении и представился, чтобы приехавший наряд не устроил мне тут обряд задержания с применением грубой физической силы. А то пока они разберутся, что тут чему, можно многое наворотить.

После этого я прошел в кабинет и принялся осматривать место преступления. Я не мог ничего трогать руками, ничего переносить или передвигать, даже книжку с полки достать и полистать нельзя. Мало ли преступник дотрагивался до нее, а я смажу его пальчики. Поэтому я ограничился только детальным визуальным осмотром.

На рабочем столе доктора стояла бутылка коньяка «Арарат», которую легко можно было купить в соседнем винно-водочном, две рюмки, блюдце с тонко нарезанными кружками лимона, поломанная плитка темного шоколада. На столе был идеальный рабочий порядок. Понятное дело хозяин его врач, а не писатель какой-нибудь. У того будет творческий беспорядок и вещественный хаос. Значит Шубик знал своего убийцу и похоже доверял ему, раз принимал у себя в гостях и выпивал. Теперь нам предстояло установить круг близких и друзей доктора, после чего поговорить с каждым их них, установить его алиби. Плохо что мне не удалось рассмотреть лицо преступника. Оно было замотано какой-то тряпкой, словно платком. Во время драки тряпка сбилась, но деталей я так и не увидел. Но теперь мы могли проверить его друзей и близких также и на предмет знакомства с убитыми Самоделкиным и в случае совпадения у нас появляется первый, серьезный подозреваемый.