Текст книги ""Фантастика 2026-155". Компиляция. Книги 1-20 (СИ)"

Автор книги: Николай Некрасов

Глава 19

– Сиди тихо и не рыпайся. Веди машину, куда я тебе скажу. И смотри без фокусов. А то я тебя свинцом так нашпигую, что мама родная не узнает, – неожиданно прошипел Киндеев, и я почувствовал, как в правый бок мне уперся ствол пистолета.

– Ты в своем уме, Федя? Ты чего творишь? – спросил я.

У меня не было испуга. Я столько раз ходил под пули и излучения, столько раз танцевал на краю смерти, что просто привык к этому чувству опасности. Глупо, конечно, погибать вот так, тем более, когда только начал осваиваться в новом мире. Когда только начало что-то получаться, когда самому стало интересно.

Где-то в глубине меня гневно зашипел Тень. Он отчаянно матерился, проклиная на чем свет стоит своего старого, но уже бывшего друга. Тень и раньше был не высокого мнения о Киндееве, теперь же он совсем не стеснялся в выражения. Тень вспомнил все случаи, когда он Киндееву жизнь спасал, да от служебного несоответствия прикрывал. И вот теперь какой монетой он ему платил. Слушать вопли и причитания Тени мне осточертело, но и деться от них я никуда не мог. Единственный способ отрубить мне голову, только вот без головы не сильно то поживешь.

Хотя с другой стороны, быть может, если я умру в этом мире, то программа «Последний шанс» сработает, и я вернусь к себе домой, где мне полагается статус ветерана со всеми вытекающими из этого привилегиями. Хотя могу и не вернуться. Если произошел системный сбой, мало ли куда меня теперь закинет. Хорошо если в прогрессивное место, где жизнь проходит по высоким стандартам и современным технологиям, а если в каменную пещеру к неандертальцам. Мне совсем не улыбалось целую жизнь, пускай возможно и короткую, ходить охотиться на мамонта, добывать огонь трением, заниматься сексом с вшивыми женщинами, то что я при этом тоже буду вшивым, совсем не утешало, да рисовать палочками наскальные рисунки.

Я решил, что хрен тебе, а не смерть Вити Ламанова. Лешие так просто не сдаются. Убивать он меня посреди улицы не будет. Привлекать внимание милиции и добровольных дружинников выстрелами он не захочет. Значит, потребует, чтобы я поехал куда-нибудь в тихое, укромное место, где и постарается меня прикончить, но я ему падле так просто не дамся.

– Значит так. Езжай в сторону Парголова. Там потом по Приозерскому шоссе к Елизаветинке. А там я скажу, куда дальше, – приказал Киндеев.

Пистолет он от моего бока убрал, но продолжал держать меня на прицеле.

– Ты чего задумал, Федя? Тебя же поймают. Все знают, что мы с тобой вместе на задержании были. Вместе выходили.

– Плевать. Никто меня не поймает. Вместе были, вместе вышли. Ты меня до дома довез и уехал. И больше я тебя не видел. На работе все посчитают, что Леший по случаю удачного завершения дела забухал. И ведь все в это поверят. Леший любит прибухнуть и раньше славился своими запоями. Так что все у меня под контролем. Не извольте беспокоиться.

– Зачем тебе меня убивать? Чем я тебе помешал? – спросил я.

– Мутный ты какой-то. Я тебя Витечка совсем не узнаю. Тебя словно подменили. Ты вроде совсем другой человек. Прежний Леший всегда первым выступал за контакты с Водяным. Планы строил, как на его деньгах поднимется, дачу построит, машину новую купит, а не эту рухлядь антикварную. И вдруг совесть у него проснулась. С чего бы, Витя? Ладно. Не хочешь сам работать, так другим не мешай. А ты решил и мне дело испортить. Витя, ты же хороший мужик был, свой в доску. А сейчас ненадежный стал. Я не могу спать спокойно, если в тебе не уверен. А мне сон очень дорог, как явление. Так что ты сам Леший виноват. Ты сам поставил меня перед выбором, либо я, либо ты.

– Федя, ты из ума выжил. Мне плевать с высокой колокольни на твои темные делишки с Водяным. Живи, как хочешь. Работай как хочешь и с кем хочешь. Я тебе мешать не буду, – пытался я воззвать к голосу его разума, но все тщетно.

Киндеев решился и больше никого и ничего слушать не хотел.

– Заткнись, падла. Рули по-тихому и молчи. Ты мне откровенно надоел.

Я умолк. Разговаривать было без толку. Я уверенно вел машину. Усталость, которая начала меня одолевать на квартире Мозгового, как рукой сняло. Я был собран, сосредоточен и отчаянно пытался найти выход из сложившегося положения. Даже проклятия и ругательства Тени меня больше не раздражали.

В машине пытаться ликвидировать Киндеева рискованно. Он успеет сделать пару выстрелов, прежде чем я ему сверну шею. Так что доедем до места казни, а там посмотрим кто окажется умнее и сильнее.

Я уверенно вел машину по ночному городу. По дороге он меня не пристрелит. Кишка тонка, а вот за городом церемониться не станет. Значит, у меня есть немного времени, чтобы подготовиться. За Парголово перед поворотом на Осиновую Рощу есть большой пост ГАИ. Можно попробовать устроить там провокацию, чтобы меня остановили, а уж при поддержке гаишников я скручу Киндеева, но что после этого с ним делать. Нельзя же его в руки родной милиции сдать. Как я объясню его поведение? С чего он вдруг решил взять меня в заложники? По закону я с ним вопрос решить не могу. Значит, гаишники тогда ненужные свидетели, столкновения с которыми надо избежать.

– Леший, вот скажи, чего тебе не жилось то спокойно? Водяной просит то одно прикрыть, то другое. Но там же ничего такого страшного. Не мокруха какая-то. Подумаешь фарца. Люди хотят одеваться по-модному, заграничному. Так ведь всегда хотели. И до Революции и после. Ничего в поведении человека не поменялось. Опять же карточные игры. Ну играют люди в карты. Что в этом такого? Скажешь много проигрывают, на деньги играют. Так не наши с тобой деньги. Там такие тузы играют, что они проигрывают, это даже очень хорошо. Можно сказать, социальная справедливость торжествует. Так чего тебе не живется то спокойно? Еще неделю назад тихо-мирно водку пил, никому не мешал. А теперь прыщ на жопе. И еще перед начальством решил выслужиться. За ум взялся. Работу исполняешь, как настоящий мент. Ишь ты.

Киндеев говорил зло с нотами обиды и разочарования. Его можно было понять. Раньше он с Ламановым был одного поля ягодка, а теперь встали по разные стороны баррикады. И в отделе только он остался середнячок, которого и выгнать жалко, и поручить что-нибудь стоящее нельзя.

– Да чего ты кипешуешь.

Я внезапно зашелся в приступе кашля. Киндеев напрягся и уставился на меня, ожидая подвоха. Тень же во всю мощь своего несуществующего голоса заголосил, призывая напасть на своего бывшего друга, и перегрызть ему глотку. Он этого не ожидает и будет легкой добычей.

Откашлявшись я продолжил.

– Держи себя в руках. Мне плевать какими делишками ты занимаешься. Чтобы мы друг другу не мешали, добейся перевода в соседний отдел. Всего делов-то. Локтями толкаться не будем.

– Леший, ты меня за кого принимаешь? Я тебе что лох какой-то? Фраер ушастый? Пока ты жив, ты останешься для меня угрозой. Так что сиди тихо, осталось недолго.

Я не знаю, на что рассчитывал Киндеев. Даже при наличии пистолета в борьбе со мной у него не было шансов, но с другой стороны он же не знает, что под обликом его бывшего лучшего друга скрывается звездный десантник, опытный штурмовик, убивший не одну тысячу живых единиц противника. Он видит старого Ламанова, пускай и с непонятными ему отклонениями, значит старого Ламанова он как противника не рассматривает ни под каким соусом.

Пост ГАИ, двухэтажный домик из стекла и бетона, мы проехали не замеченными. Возле дороги стоял постовой с черно-белым жезлом, но он явно спал на посту, потому что не обращал внимания на движущиеся в разные стороны машины.

Я имел смутное понятие, где находится эта Елизаветинка, но, судя по тому, как уверенно приказывал мне Киндеев, он уверен, что я маршрут знаю. Тут мне пришел на помощь Тень. В условиях повышенной опасности он решил не отсиживаться в тени, а оказать посильную помощь. И тут же всплыли воспоминания, как мы ездили с Киндеевым за Елизаветинку на шашлыки. Там был лес и небольшое озеро, много комаров, грибов и ягод. Хорошее было время, полное надежд и стремлений. Мы на службе чуть меньше года. И никакого Водяного, даже в виде призрака на горизонте.

Мы ехали по Выборгскому шоссе, проехали Сертолово и повернули к Медному озеру. Я помнил, благодаря Тени, это место. Мы ездили сюда купаться пару лет назад с Мариной. Тогда у нас все было хорошо. Мы встречались и обсуждали свадьбу. Места тут красивые, правда весьма людные. Народ с палатками приезжает, отдыхает летом. Вот и сейчас возле озера стояли три машины и четыре палатки с двумя кострами, возле которых суетилась отдыхающая молодёжь. Для окончательного решения нашего вопроса место явно неподходящее. Киндеев сидел молча, и мы проехали Медное озеро.

До Елизаветинки мы не доехали. Киндеев внезапно сказал:

– Тормози и поворачивай налево.

Я сначала не заметил проселочную дорогу, по которой была проложена, заросшая травой колея. Поселков рядом не было, так что дорогой этой пользовались грибники и ягодники, которые в конце лета пасутся в лесах Ленинградской области. Но сейчас не сезон еще, так что в лесах безлюдно. Никто не помешает нам свести счеты. Тень тут же подсказал мне, что мы едем по направлению к большому болоту с финским названием Харвази. Он несколько раз тут был, даже с Мариной. На болоте в большом количестве росла клюква и брусника. Так что если знать тропки, то можно запастись на всю зиму ягодой. Главное далеко не заходить, а то болото коварное, засосет и никто не придет на помощь.

Киндеев все заранее рассчитал. Вероятно, тоже хорошо знал эти места. Решил прикончить меня, а тело бросить в болоте. Раньше августа здесь вряд ли будет нашествие собирателей, значит болото успеет без остатка поглотить мое тело. Солдаты из воинской части поблизости на болото тоже не ходят. До стрельбища далеко.

Так что место для убийства просто идеальное. Потом он на моей машине вернется в город, или доедет до ближайшей железки, бросит авто и на электричке вернётся в город. Меня признают пропавшим без вести, а его искать не будут. Потому что никто не знает, что это расчётливое, хладнокровное убийство.

Но не все так просто. Звездные штурмовики не сдаются. Солдаты его Императорского величества стальные бойцы. Элита элит. Киндеев не знает, с чем ему предстоит столкнуться.

Машину трясло. Одни сплошные камни, да колдобины. Что взять с проселочной дороги, которой к тому же не так часто пользуются. Я крепко держался за руль, хоть и подскакивал в кресле, но был устойчив. Киндеева же мотало, растягивая ремень безопасности в разные стороны. Правой рукой он вцепился в ручку над дверью, а левой продолжал целиться в меня из пистолета. Но только пистолет в его руке ходил ходуном, а сам Киндеев все больше смотрел на дорогу, а не на меня.

Я решил, что настало время действовать. Я резко ударил по тормозам. Левой рукой продолжал держаться за руль, а правой ударил по руке с пистолетом. В то же время от резкого торможения машины Киндеева мотануло вперед. Ремень безопасности не дал ему влететь лбом в лобовое стекло, но Киндеев потерял осторожность, поэтому мне удалось выбить у него из руки пистолет. Он улетел куда-то на пол салона.

– Сууука, – зашипел Киндеев от злости и испуга. Он остался безоружным и потерял инициативу.

Я ударил его в лицо, но в этот момент машина подскочила на очередном булыжнике. Я уткнулся головой в мягкую крышу авто и вцепился в руль, который зажил своей жизнью, пытаясь сбросить нас с дороги в объятье ближайшего дерева. Машина вильнула вправо и влево, и слетела с дороги в кусты. Мне повезло, что я уже тормозил и на пути не повстречалось дерево, но я при этом больно ударился о руль. В глазах потемнело. Киндеев времени даром не терял. Он воспользовался моим помутнением, отстегнулся, и на очередной выбоине, открыл дверь и вывалился наружу. Автомобиль замер между деревьями в траве.

Я отстегнул ремень безопасности, открыл водительскую дверь и вывалился наружу. Грудь болела, но терпимо. Я надеялся, что ничего себе не поломал. Я вытащил из плечевой кобуры пистолет и замер за машиной, которая светила фонарями вперед.

Я еще не успел привыкнуть к тому, что в Ленинграде в это время года ночью светло почти как днем. Если бы сейчас был август, то вокруг стояла бы такая темень, что никаких шансов найти противника. Он затеряется в лесу и тут либо выйдет к ближайшему поселку, либо его загрызут волки. Тень подсказывал, что в этих лесах диких зверей полно. Есть кабаны, лисы, медведи, лоси и, конечно же, волчьи стаи. Но сейчас был июнь, пусть и холодный, пасмурный. Вокруг лежали молочные сумерки, в которых я хорошо все видел вокруг себя.

Я выглянул из-за капота и чуть было не словил пулю. Грохнул выстрел, но Киндеев промазал. Одно я теперь знал точно, он никуда не побежал, решил все-таки разобраться со мной окончательно. Он где-то рядом, засел в кустах, злой, напуганный и вооруженный. Откуда у него пистолет? Неужели в такой суматохе и на нервняке, выпрыгивая из машины, он сумел найти свой пистолет? Или у него был еще один ствол?

Киндеева я не видел, и даже еще не установил направление, откуда он стреляет, но не отсиживаться же всю ночь в укрытии. Я решил действовать.

Все-таки есть и существенное отличие этой пулевой дуэли от привычного мне штурмового боя. Здесь на мне нет защиты и любое попадание приведет в лучшем случае к ранению, а в худшем отправит меня на новый виток перерождения. В родном мире на мне была броня, напичканная датчиками всевозможных систем, и даже прямое попадание излучений идриса не могли меня остановить. Повредили бы броню, да и все. А броня, что броня, она застрахована и это всего лишь вопрос денежного расхода Империи. Конечно, если идрис заплюет меня своей кислотой, окатит меня со всех сторон, да еще и поджарит из всех имеющихся жаровен, то тут ни одна броня не спасет. Но на этот случай у нас имелся проект «Последний шанс». Здесь же я не имел право на ошибку. Если Киндеев сделает во мне дырку, она окажется смертельной. Так что-либо он, либо я.

Я резко выглянул из-за капота, сделал несколько выстрелов, и нырнул назад в укрытие. При этом я старался засечь откуда раздастся выстрелы. А они не заставили себя долго ждать. Киндеев пальнул два раза, на этот раз уже более точнее. Первая пуля ударила в капот с другой стороны машины, вторая прошла выше и впилась в дерево, неподалеку от меня. Я на корточках прошуршал к заднему колесу, выглянул и выстрелил еще два раза на этот раз уже более прицельно. Я целил туда, откуда мне показалось стрелял Киндеев. Я снова спрятался.

Интересно, сколько у него патронов. У меня еще запасной магазин есть в кармане пиджака, но и его не хватит, если так пикироваться. Надо с этим заканчивать.

Две пули просвистели у меня над головой, сшибая ветки деревьев.

И я решил действовать резко. Киндеев явно не ожидает такой наглости. Он думает, что загнал меня, и я теперь носа не покажу. Я резко вскочил и стреляя на ходу бросился к леску, где я думал засел мой враг. Конечно, я не побежал как лось на гоне под пули. Я ворвался в лес чуть в стороне, но тем самым поменял свою диспозицию и сократил расстояние с Киндеевым. Он стрелял по мне, но я двигался слишком быстро для его пуль.

Я увидел его. Он сидел за деревом и менял магазин, и я выстрелил два раза. Первая пуля пришла ему в плечо, заставив выронить пистолет. Вторая ударила в правый бок. Но я не останавливался. Я шел на него и стрелял. Я не испытывал при этом никакой ненависти, которую я обычно испытывал к идрисам. Я не злорадствовал и не испытывал торжество от того, что победил врага. Я чувствовал глубокую усталость, как от хорошо сделанной работы. Только вот это еще только половина дела, вторая половина обезвредить Водяного и его прислужников.

Киндеев затих возле дерева. Я перестал стрелять. С него хватит. Мертвее он точно не станет.

Я обратился к Тени, пытаясь понять, что он чувствует, но Тень снова ушел на дно, никак на меня не реагируя.

Киндеев сидел, привалившись спиной к дереву, и смотрел безучастно на пасмурное белоночное небо. Из уголка рта текла тоненькая струйка крови.

Можно ли было поступить по-другому? Как-то избежать его смерти? Сдать его в милицию? Я много раз обдумывал эти вопросы и понимал, что у меня не было другого выхода. В тех жестких рамках, что я находился, я мог поступить только так.

Я сел перед ним на корточки. Поднял с земли пистолет, взвесил на ладони и убрал его в карман пиджака, после чего спрятал свой в кобуру. Я закрыл глаза бывшему другу. Теперь мне предстояло самое тяжелое. Нужно было довезти тело до болота, а там дальше концы в воду. Из Киндеева текла кровь, и я не мог не перепачкаться сам и не перепачкать багажник машины, а мне еще возвращаться домой. Значит, надо быть аккуратным, а потом мне предстоят банно-прачечные процедуры в багажнике. Я стащил с Киндеева куртку, постарался прикрыть раны, затем поднял его на руки и понес к машине.

Глава 20

Возвращаясь в город, я все время думал об убитом костерезе Шведове. И ни разу о убитом мной Киндееве, словно я перевернул страницу книги, которая мгновенно вылетела у меня из головы, как малоинтересная. Другое дело косторез. Я чувствовал, что что-то упускаю в его смерти. К тому же я разобрался с делом о краже из магазина «Спорттоваров», по делу профессора Пульмана есть обнадеживающие наметки, а вот с косторезом глухо, как в противоидрисовом бункере. К нему на квартиру я отправил Финна. Надо завтра утром подробно его расспросить, прочитать протоколы допросов. Сравнить с предыдущими протоколами. Человек не может умереть насильственной смертью, сидя в закрытой комнате. Мы явно упускаем какую-то деталь.

До дома я добрался без осложнений. На пункте ГАИ при въезде в город на меня не обратили внимания. Багажник я по возможности оттер, используя воду из болота и траву. Но в сумерках я мог много чего упустить. Беглый осмотр своего внешнего вида признан был удовлетворительным. Пара пятнышек, которые могут быть чем угодно. Но гаишники они же те же милиционеры, только дорожные. У них чуйка тоже работает. Они могут и разглядеть то, чего им видеть не положено. Так что проехал мимо и хорошо. Меньше проблем на мою голову.

Машину оставил во дворе. Решил, что завтра с утра я устрою ей придирчивый осмотр с помывкой. Сам пошел домой. Дверь была заперта на внутреннюю щеколду. Я посмотрел на часы. Начало первого. Ночь уже вовсю, а кому-то вставать в пять часов. И зачем только на щеколду дверь запирают. Боятся квартирной кражи, так моя милиция меня бережет. Кто полезет в квартиру к милиционеру наживу искать. Я позвонил в дверной звонок. Ночной свидетель, это плохо, но не спать же на лестничной клетке.

Дверь открыла соседка Наталья Петровна и тут же заворчала:

– Ходют на ночь глядя. О людях других не думаю. А у нас может бессонница. Только заснула. А тут вскакивая, да двери вам открывай. Я вам что прислуга, двери открывать.

– Наталья Петровна, я с задания. Зачем вы дверь то изнутри заперли? Я же часто поздно возвращаюсь. У меня рабочий день ненормированный.

– А как не запирать? Сами знаете, какое у нас время беспокойное. То тут украли, то тут забрались. Сами в органах работаете, а такую глупость несете.

Я вошел в квартиру.

– Ну, что вы, Наталья Петровна. Кто же в квартиру к милиционеру полезет? – других аргументов у меня все равно нет. – Я у вас получше сторожевой овчарки буду.

– Не забудьте запереть дверь на щеколду изнутри, и свет в туалете погасите, давеча не погасили, – развернулась и зашаркала старушечьей походкой к себе в комнату Наталья Петровна.

Я закрыл входную дверь, задвинул дополнительную щеколду и прошел в комнату, не раздеваясь. Там я включил свет, встал перед зеркалом и внимательно себя осмотрел. Следов крови или уличной грязи я не увидел. Но в любом случае надо отнести вещи в химчистку. Прямо с утра. Я переоделся в домашнее и отправился в ванную. Хорошо, что в столь позднее время на ванную комнату никто не претендовал. Я тщательно помылся с мочалкой, так что кожа стала скрипеть. Вытерся насухо полотенцем, обмотал им же торс и вышел на кухню. Согрел себе чайник, настрогал бутербродов и отправился к себе в берлогу ужинать. Я был чертовски голоден. Вспомнил, что у меня на столе где-то стояла кастрюлька с вчерашними макаронами. Я нашел ее, понюхал, вроде не испортилось. Телевизор включать не стал. В этой реальности средства развлечения по ночам не работают. Правительство страны считает, что ночью граждане должны спать и восстанавливаться после трудового дня, а не развлекаться.

Во время еды я размышлял и планировал свои дальнейшие действия. С Водяным надо решать вопросы прямо завтра. Как только он обнаружит, что Киндеев исчез, у него появятся вопросы, и он начнет действовать. Надо его опередить. С утра я заеду в отдел, поговорю с Финном по делу костореза, а дальше в поля на вольные хлеба. С косторезом тоже надо было определяться. Лейтенанта Кравцова сбила машина после того, как он посетил мясоперерабатывающий завод и покопался в эскизах. Но я там тоже был, и на меня никто не наезжал. Вернее, попытка наезда была, но не по этому делу. Значит, дело не в эскизах, или не только в эскизах. Я решил определиться с этим вопросом после общения с Финном. Посмотрим, что ему удалось накопать. У парня незамутнённый взгляд. Он может увидеть то, что я не заметил.

Я отхлебнул чаю и обжегся. Надо признаться, мне повезло. Я изначально попал не в очень удачный расклад, и мне удалось из него выбраться. Я никогда с криминальным миром связан не был. Мне это претит. И сейчас с ним связываться не хочу. Мир, в котором я оказался, был выстроен на общих законах социальной справедливости. Мой мир был устроен по-другому. На принципах общей выживаемости, конкурентности и имперскости. Новый мир мне нравился больше. Да в нем не было еще много чего из научно-технических изобретений, но ведь это все дело поправимое. Дайте время, и советские граждане в космос полетят. Да, кто знает, может и правда удастся установить Эру Справедливости, о которой рассуждал Василий Иванович.

С этими мыслями я лег спать и спал без сновидений.

Я приехал в отдел раньше всех. Чувствовал себя бодрым и воодушевленным. Первым делом я хотел поговорить с Финном и выяснить у него, что удалось раздобыть нового. Я расположился за рабочим столом с делом «Спорттоваров» и стал заполнять необходимые бумаги. Дело нужно было готовить к передаче в прокуратуру. Пусть они готовят его для суда. У меня полно работы и не сомневаюсь, что Старик подкинет мне еще потенциальных висяков, чтобы проверить меня на прочность. Может снаряд случайно по противнику попал, заблудился так сказать по дороге.

Дверь кабинета открылась и быстрым шагом вошел Саулов. Скинул куртку на вешалку и плюхнулся на свое рабочее место.

– Чего Киндеева еще нет? – спросил он.

– И тебе доброе утро, Карим, – ответил я.

– Какое оно доброе. Мы до четырех утра обыск делали, да все старательно конспектировали. Вот не представляешь, чертовски хочется выпить, так устал. А у нас тут конь не валялся. Так что Киндеева то еще нет?

– Не было. Тебе он зачем? – спросил я.

– Да мы договаривались, что он мне поможет в одном деле. Все документы по-вчерашнему, да какой там, сегодняшнему обыску у тебя на столе, что с хаты воров, что с квартиры наводчика. Своди вместе и отправляй ласточкой, господам прокурорам. А мне еще надо с убийством в борделе на Варшавской разобраться. Чего-то у меня тут не клеиться.

Саулов погрузился в изучение документов. При этом он что-то бормотал, но я его уже не слушал.

В дверях показался Финн. Выглядел он отдохнувшим, посвежевшим, как выглядит типичный стажер, которого не впрягают в полный объем работ, стараясь не спугнуть важную птицу. А то загрузится по полной, сломается на первом же деле, а потом разочарование в профессии и уход в рабочие на завод. Назад, так сказать, к станку, поэтому мы и практиковали постепенное вживание в роль.

– Доброе утро, Семен. Какие у тебя трудовые подвиги? Чем похвастаться можешь? – атаковал я его вопросами с порога.

Времени у меня было совсем мало. Надо выудить информацию и срочно ехать к «Розе ветров», где обычно в это время заседает Водяной. План был прост, как две копейки. Отследить его до берлоги и либо завалить по дороге, либо непосредственно на лежбище. Я конечно понимал, что Водяной один никуда не поедет. Его повсюду будут сопровождать верные драбанты. Слово то какое мудрёное обнаружилось в моей памяти. Нет чтобы просто сказать телохранители. Так что я понимал, что сражение мне предстояло тяжелое, но я к нему был готов. В бой рвался, аж все дымилось.

– Это вы о чем, Виктор Иванович? – радостно чему-то улыбаясь спросил Финн.

– Ну вот ты меня уже начал расстраивать. Я же тебя в коммуналку к Шведову посылал. Докладывай о результатах. С кем поговорил, что накопал.

– Так вы про коммуналку, – спохватился Финн. – Это я вам сейчас доложу. Соседи конечно у убитого еще те прохиндеи.

Финн достал из портфеля блокнот и стал рассказывать о своем посещении коммунальной квартиры. Я закрыл глаза, чтобы лучше впитывалась информация, да и просто глаза захотелось закрыть и стал слушать.

В коммунальной квартире вместе со Шведовым проживало три семьи. Все это я знал и так, безо всякого Финна. Семьи среднего достатка, рабочего класса. Одна женщина учительница истории средних классов из соседней школы. Ничего интересного. Про Шведова все отзывались по-разному, но это мы уже тоже слышали. И тут одна деталь меня все-таки царапнула. В предыдущих отчетах ничего об этом не было, или я уже забыл. Костореза навещали разные личности. Двое, судя по описаниям, кореша забулдыги, лохматые, неопрятные, с бутылками из карманов курток. Вот третий товарищ меня сразу заинтересовал. Мужчина среднего роста, хорошо одет, с портфелем под мышкой, в сером плаще и шляпе. С виду интеллигент. У Финна так и было записано. Он похоже тоже заинтересовался этим типом. Приходил он несколько раз. В последний раз был накануне смерти Шведова за несколько часов. В портфеле каждое посещение бряцали бутылки. Только вот самого посетителя никто пьяным не видел.

– По поводу его трезвости тут подтвердили все жители коммуналки. Они его видели тоже.

– Есть его описание? – спросил я.

– Ну я уже говорил высокий. Смуглолицый, словно загорелый, но это его природный цвет кожи. Черные густые усы, подбородок гладко выбрит. Волосы зачесаны налево. Глаза серые, словно шкура мышиная. Голос тихий, вкрадчивый. Соседи его сказали, что они со Шведовым какие-то работы обсуждали. Дверь часто была приоткрыта. Шведов вообще не любил закрытые двери.

Меня не покидало ощущение, что человека со схожим описанием я уже где-то видел вживую. Одно могу сказать точно, не на мясном заводе. Там такие типажи не водилась.

– Семен, поручаю тебе составить фоторобот этого хмыря. Чувствую я, что это нам может помочь. Я сейчас по делам…

– По каким таким делам? – неожиданно заинтересовался Саулов.

– Тебе то какое дело? Чего я должен перед тобой отчитываться?

– Положим, что не должен. Только тебе по вчерашним арестам еще писать и писать сочинения, а ты на променад намылился. Старик спрашивать будет, что я ему скажу?

– То и скажешь, что у меня помимо спорттоваров еще два убийства висят. Воры никуда не денутся, они уже сидят в камере, а по городу где-то двое убийц разгуливают, – резко заявил я.

– Ладно. Киндеев приедет, как-нибудь вдвоем отбрехаемся, – сказал Саулов и снова погрузился в бумаги.

Зря, он, конечно, на Киндеева надеется. Киндеев ненадежный помощник в последнее время.

– Короче, я уехал. К вечеру, чтобы фоторобот был.

С этими словами я вышел из кабинета.

По дороге к кафе «Розе ветров» я сделал одну остановку возле киоска «Союзпечати». Купил свежий номер «Известий» и журнал «Техника молодежи» майский выпуск с русским мужиком на ходулях на фоне Эйфелевой башни на обложке. Кто знает, сколько мне предстоит просидеть в засаде. Не могу же я просто бездельно сидеть. Вызову подозрения у бдительных граждан. Человек должен работать, а не сидеть в своей машине. А так газету-журнал почитываю, делом занят.

Я припарковался напротив кафе. Возле «Розе ветров» стоял уже знакомый мне «ИЖ» и «Волга», в которой ездил Водяной. Я вытащил из кармана пистолет Киндеева, выщелкнул магазин. Он был пустой. Я вставил свой запасной магазин, полный патронов. Работать я буду из пистолета Киндеева и оставлю его на месте преступления. Пусть следствие думает, что опер сошел с ума от бессмысленности борьбы с организованной преступностью и прикончил криминального авторитета вместе с его свитой. После чего ударился в бега. Конечно, Киндеева объявят во всесоюзный розыск, но так и не найдут, если только болото не осушат. Хотя могут быть варианты. Какой-нибудь особо внимательный ягодник случайно наткнется на что-нибудь и вытащит мертвеца из болота. Нет, тут я, конечно, уже ударяюсь в дикие фантазии. Болото отдает свои секреты только археологам, когда они предметно копают в каком-то месте.

Я сидел в засаде три с половиной часа. Прочитал всю газету от передовицы до последней строчки. Потом переключился на журнал. Сначала прочитал фантастический рассказ Андрея Михаловского «Давным-давно», после чего вернулся к первой странице и стал читать статьи по порядку.

Я сначала не понял, что такое фантастический рассказ. Но тут мне помог Тень. Он подсказал, что это рассказ о возможном будущем или об альтернативном прошлом. Чистой воды выдумка, литературная сказка для взрослых. Удовлетворившись таким объяснением, я с интересом прочитал рассказ о том, как историк из будущего отправился в прошлое, чтобы своими глазами увидеть битву при Чудском озере. Только я не понял, в чем тут фантастика, если я из другого мира смог переместиться в тело советского гражданина, то почему какой-то историк не может проделать тоже самое только во времени. Тень подсказал, что в советской реальности технология таких перемещений не изобретена и считается фантастической.

Я как раз начал читать статью космонавта Леонова «Зачем человеку космос?», когда из кафе вышли двое серьезных мужиков, с виду охранников, осмотрелись по сторонам, после чего один вернулся в кафе и через минуту уже вышел вместе с Водяным и еще одним товарищем в сером костюме. Охранники сели в «ИЖ», а Водяной с другом сели в «Волгу». При чем друг сел за руль. Через минуту оба автомобиля тронулись с места и направились по Московскому проспекту в сторону Парка Победы.

Я завел мотор и поехал в противоположную сторону. Мне нужно было срочно развернуться и не потерять их из виду. Я справился с этим, но сильно отстал, хорошо, что не выпустил врага из виду. Я прибавил скорости, чтобы сократить нашу дистанцию.