Текст книги ""Фантастика 2025-47". Компиляция. Книги 1-32 (СИ)"

Автор книги: Дмитрий Ясный

В этой связи общий сход не собирали. Пустили обсуждение по контуберниям. Действовали в условиях строгой секретности. Как результат, в течение последующего месяца был выработан план действий.

Уходить сушей – затея дурная. При переходе их ожидали тридцать три несчастья на выбор и скопом. Поэтому решили воспользоваться морским маршрутом, прихватив с собой весь скарб и скот. Одних только коров и быков за три сотни. А там и кони с мулами, тоже больше двух сотен. Козы, овцы, птица. И это только живность. Ну не бросать же все свое добро. Тем более что с цветами их на Руси встречать не будут.

На первый взгляд неподъемная задача. Однако на деле ничего невозможного в этом нет. Было бы золото, чтобы заплатить владельцам судов. Десяток торговцев с легкостью примут на борт весь поселок со всем имуществом.

Именно воплощая в жизнь это решение, они и напали на богатый караван в двух переходах от столицы сельджуков. Вырученных средств должно было хватить и на переход, и на обустройство на новом месте. Вот только караван оказался слишком уж большим. Одних только внушительных повозок на поляне скопилось не меньше трех десятков, запряженных сильными лошадьми. Вьючные верблюды и мулы. Порядка пятидесяти голов овец. Эти тут в качестве живых консервов. И скорее всего, столь скромное количество связано с тем, что конечная цель путешествия уже рядом.

Разумеется, они видели, на что замахнулись, и отдавали себе отчет в том, что трофей слишком жирный, отчего можно схлопотать и несварение. Но и отступать уже было поздно. Опять же, захотелось взять разом и много. От лишнего ведь всегда можно избавиться. Хуже, когда не хватает.

– Михаил, и что мы будем делать со всем этим богатством? – поинтересовался подошедший Гаврила.

– Потери? – вместо ответа поинтересовался Романов.

– Да какие потери? Они обделались так, что будь перед нами хоть тысяча, и те побежали бы. Двоих легонько порезали, вот и все потери.

Из-за деревьев появились бойцы первого аллагиона. При этом они толкали и пихали перед собой пленников, причем далеко не только простых возниц, но и несколько воинов. Выйдя за кромку леса, Арсений замер, осматриваясь окрест. Михаил находился чуть в стороне, чтобы лагерь с многочисленными повозками не застил обзор. Несмотря на лохматку, товарищ и наставник приметил его практически сразу и подошел с докладом.

– Десяток пленников. Может, кто и сбежал. Слишком густой подлесок. У нас убитых нет. Ранены двое.

– Так. Всех раненых ко мне. Коноводов на поляну. Гаврила, со своим аллагионом берешь караван под охрану. Вышли дозоры в оба конца дороги. Всех, кого встретят, уничтожить и попрятать.

– Слушаюсь, – коротко бросил воин и поспешил выполнять приказ, на ходу выкликая декархов.

– Арсений, начинайте пинать караванщиков, пускай запрягают лошадей, навьючивают товар. Через большое деление клепсидры мы должны уже выдвинуться в путь.

– Слушаюсь.

Так. Этих двоих учить – только портить. И вообще, поставил задачу подчиненным, не мешайся под ногами. Не новобранцы. Возникнет вопрос вне их компетенции и знаний, спросят. А лишний раз дергать – затея не из лучших.

Поэтому он отошел в сторону, так чтобы его было видно, и стал поджидать своего коня с санитарной сумкой и раненых. С самого начала он вдалбливал своим людям, что пустяковых ранений не бывает. Порезали тебя, будь добр, двигай к лекарю. Он сам вынесет суждение о серьезности и либо обработает, либо даст пинка. Впрочем, все равно обиходит. В этом климате любая болячка может боком выйти. Тем более для представителей северных народов.

Как и было велено, через одно большое деление клепсидры караван начал движение. Только теперь в противоположном направлении. Дозоры никого постороннего не обнаружили. И это радовало.

Михаил с задумчивым видом смотрел на свалившееся им на голову богатство. В перспективе предстоящего бегства, а ничем иным их задумка не была по определению, бросать не хотелось ни единой овцы. И повозки очень даже пригодятся. Качественные, крепкие. Им наверняка предстоит серьезный переход по степным просторам, и такой транспорт ох как кстати. Конечно, в собранном виде они будут занимать слишком много места. Но ведь их можно и разобрать. Решено. По возможности постарается сохранить и их.

Глава 29
Заговор

– Прости, кентарх, пришлось одернуть Богдана, – произнес вошедший в комнату Гаврила.

– Что там опять?

– Да совсем без ума. Перед ним даже не новики, а малыши, он же гнет нещадно.

– Так стоило ли тогда его ставить? Уж не в первый ведь раз.

– Без левой кисти в бою он уж мало на что годен. Опыт же у него знатный, есть чем поделиться и чему научить. Да только воспитатель из него пока никудышный. Детей-то он любит, но разницу меж детками, новиками и воинами пока различает слабо. Ничего, со временем все встанет на свои места, а там и благодарны все будут такому-то воспитателю, – убежденно ответил аллагатор.

– Ладно. Поглядим еще. Надеюсь, ты прав. Итак, господа командиры, не было печали, купила баба порося. Опять послание от Комнина.

– Да чего же ему неймется-то? – хмыкнул один из декархов.

– Вот его и спросишь, – подначил другой, поддержанный усмешками остальных.

Комната в доме Михаила, отведенная под гостиную и заседания штаба, довольно просторная. И потолки высокие, пусть постройка и саманная. Несмотря на теплый климат, стены толстые, благодаря чему достаточно прохладно. Но только не тогда, когда тут набивается полтора десятка мужиков.

Романов подошел к стене и, взявшись за рукоять, быстро накрутил на барабан веревку с увесистым камнем на конце. Отпустил, и валун начал свое медленное путешествие вниз, вращая колесо, которое через систему шкивов разного диаметра передавало вращение вентилятору на потолке. Такого нехитрого завода хватало на час. Потом механизм нужно было взводить по новой.

Придумал Романов его еще в конце прошлого лета. Чем несколько упростил себе жизнь на оставшееся жаркое время. Впрочем, и с наступлением холодов механизм порой находил свое применение. Тем более когда в дом вот так набивался народ. Хорошо хоть, табака здесь еще нет, а то и вовсе был бы кошмар.

Приметивший новинку Алексей тут же взял это дело на вооружение. Конструкция несколько громоздкая, но ничего сложного, а потому была на ура воспринята состоятельными ромеями, тяготеющими к комфорту. Да, местные привычны к южному климату. Но кто сказал, что и они не страдают от жары?

– Итак, Комнин, как всегда, немногословен, – продолжил Михаил. – Послание короткое, дальше некуда. Немедленно прибыть в Константинополь. Быть готовыми к сражению в городе.

После памятных событий во время бунта варанги и соответствующего разговора с Романовым Комнин теперь каждый раз определял характер предстоящих действий. Соответственно, и пограничники могли подобрать необходимую экипировку.

К примеру, в нее входили сборные штурмовые шесты, что позволяло составлять практически любую длину для штурма стен и домов. Случается ведь нередко и так, что при взятии города приходится с боем занимать усадьбы аристократов и купцов. А то и вовсе в городе могут быть обособленные кварталы, которые при незначительных усилиях превращаются в оборонительные пункты.

– А что говорит гонец? – поинтересовался Арсений.

– Ничего не говорит, – покачал головой Михаил. – Или не знает, или велено держать язык за зубами.

– Так, может, началось? – предположил грек.

– А вот этого хотелось бы меньше всего. Даже этот вызов не ко времени, а уж о перевороте и говорить нечего, – покачав головой, ответил Михаил Арсению.

Находясь на границе в непосредственном соприкосновении с противником, бывая на его территории и имея достаточно разветвленную сеть осведомителей, Романов прекрасно осознавал, насколько междоусобица ослабила турок. Стоит только ромейской армии перейти границу, как города и крепости начнут переходить в руки империи практически без сопротивления. Иными словами, один в один повторится ситуация, когда сельджуки откусили у византийцев практически все владения в Малой Азии.

Однако император оставался слеп к этому благоприятному положению дел. К слову сказать, сегодня обстановка стала еще лучше. И прямое этому доказательство то, насколько легко удалось пограничникам уйти с богатой добычей. На них попытался напасть какой-то бек со своими воинами. Но его без труда наладили в обратный путь. Войска же султана или все же его матери, правящей сегодня от имени сына, так и не появились.

Знал ли об этом Комнин? Разумеется, знал. Ведь именно он курировал границу с турками. Иное дело, что конкретно Алексей докладывал Никифору. Сомнительно, что реальную картину. Положение императора никогда не было прочным. Победоносная война в Азии с возвратом утраченных территорий серьезно укрепила бы его авторитет. И коль скоро этого не происходило, вывод напрашивался сам собой. Комнин решил-таки примерить на себя корону басилевса.

Предполагая это, пограничники торопились с отбытием. Ибо стоит только Алексею оказаться на престоле, как их планы полетели бы ко всем чертям. Уходить собирались через турецкие земли к Русскому морю. Это было бы куда безопаснее продвижения по территории империи.

Все уже было практически готово. Имущество перебрано. Сухопутный транспорт подготовлен. Маршрут разведан. Оставалось лишь решить вопрос с кораблями. И вдруг этот вызов, который все ставит с ног на голову. Они окончательно рассчитались по долгам и вроде как свободны. Но это только кажется. Комнин их не отпустит. Впору подумать о том, что Зосиме стало что-то известно и он дал знать своему господину. Они, само собой, старались соблюдать секретность. Но, как известно, что знают двое, знает и свинья. Так что утечка информации более чем вероятна.

Правда, существовал и еще один вариант. Комнин мог все же заручиться союзниками и решиться-таки на переворот. В этом случае преданные войска ему совсем не помешают. Пограничники же уже успели себя зарекомендовать.

– Так, может, ну его в болото? За ночь соберемся, а с рассветом выступим. С кораблями уже будем решать на ходу, – предположил Гаврила.

– Если там и впрямь затевается переворот, то им долго будет не до нас, – поддержал его Арсений.

– С кораблями так быстро не решить. Если затеялся переворот, то времени нет совсем. Комнин не начал бы действовать, если бы не был уверен, и отсутствие нашей центурии погоды не сделает. Все решится в один, самое большее – два дня. Если же не явимся по зову, он непременно начнет выяснять причину. Поэтому выступление придется отложить.

– Там твоя дружина, Михаил, – напомнил Гаврила.

– Помню. Если это переворот, надеюсь, что Алексею удалось сманить варягов. Было уж такое, когда смещали Михаила.

– А если нет?

– Сейчас это пустой разговор.

– Если Комнин станет императором, то, как мы и предполагали, скорее всего, начнет наступление здесь, в Азии, – произнес Арсений.

– Возможно, так и будет. В любом случае проигнорировать призыв Комнина мы не можем. Значит, наши планы пока придется отложить. Готовим поход. Экипировка для действий в городе. Трехсуточный сухой паек. Выступаем на рассвете. Вопросы? Вопросов нет. Все свободны.

По обыкновению, декархи покинули дом кентарха первыми. Впрочем, у аллагаторов вопросов также не возникло. Не первый боевой выход. Все давно и хорошо знают, что и как делать. Достаточно отдать приказ и просто проконтролировать его выполнение. Пожали руки. Хлопнули друг друга по плечам да пошли готовиться к выступлению.

Михаил взглянул на часы. Да-да, самые настоящие. Пусть и с весьма странным водяным механизмом. В качестве завода две большие бутыли с водой, которые можно пополнять поочередно, и делать это нужно не реже одного раза в сутки. В основе принцип поилки для цыплят, откуда вода капает в закрытую колбу. Внутри поплавок со штангой. При наполнении штанга поднимается, приводя в движение коленчатую передачу, на оси которой закреплена стрелка, движущаяся по круглому циферблату.

Иными словами, в основе все та же клепсидра, разве только более сложная и продвинутая. Механизм довольно грубый. Но после отладки, которую Михаил проводил в течение нескольких дней, начал выдавать довольно приличные результаты. Стрелка только часовая, но время можно учитывать с точностью до трех минут, что уже гораздо лучше имеющихся аналогов.

Правда, производство этого изделия в планы Михаила не входило. Как и масляной лампы со стеклянной колбой и поднимающимся фитилем. Обе эти вещи – результат его трудов в перерывах между походами, подбрасываемыми Комниным. Аристократ заинтересовался было новинками. Но без энтузиазма. А получив ответ, что хороших результатов получить пока еще не удалось, так и вовсе остыл к ним.

Вообще-то Михаил не так уж и врал. Часовой механизм он собирался усложнить и приделать к нему минутную стрелку. К сожалению, классические часы он сделать не мог. Даже не пытался, потому что не представлял их устройство. А вот с водяными можно было поэкспериментировать.

Для лампы же нужен был керосин. Нефть тут знают. Мало того, в халифате даже были попытки создания образцов на нефти. Но результат вроде как оказался так себе. Хотя причина, скорее всего, в дороговизне топлива. Здесь ведь его пользуют в военных целях. То, что секрет греческого огня известен только ромеям, ни о чем не говорит.

С рассветом выдвинулись в путь. Все как всегда. Помнится, год назад они проделали этот путь впервые, откликнувшись на зов Комнина, для подавления мятежа варанги. И даже сыграли в этом ключевую роль. С тех пор они уже многократно катались по этой дороге, всякий раз бросаемые Алексеем в горнило той или иной схватки с норманнами. И это при том, что вернуть Малую Азию, житницу империи, куда выгодней.

Как обычно, в гавани их ждал корабль. Оставив лошадей, они погрузились на борт и отчалили по направлению к Царьграду. Капитан новый. Должности-то у них равнозначные. Но этот из аристократов, а с ними лучше вести себя поосмотрительней. На неприятности нарваться проще простого. Приголубишь эдак благородного за чрезмерное высокомерие, так потом устанешь дерьмо лопатой отбрасывать.

Поэтому Михаил предпочитал держаться на особицу. Не из страха, а из нежелания влезать в ненужные дрязги. И без того есть о чем голове болеть. И уж тем более когда капитаном на корабле давний шапочный знакомый, отношения с которым сразу же не заладились. Признаться, не ожидал увидеть его на борту в подобном качестве.

– Привет, Михаил.

– Привет, Досифей, – ответил он подошедшему капитану.

В длиннополом одеянии на восточный манер, богато изукрашенном золотой вышивкой. Причем здесь это подразумевает буквальный смысл. Один только его плащ по весу вшитого драгоценного металла может потянуть на сотню номисм. Романов никогда не понимал подобной кичливости. Возможно, потому что ему ни разу не доводилось беситься с жиру.

– Ну и как тебе ощущение причастности к столь значимым событиям? – поинтересовался аристократ.

– Значимым событиям? – вздернул бровь Михаил.

– Ты не знаешь, зачем направляешься в Константинополь?

– Я солдат, и мое дело выполнять приказы, а не задавать вопросы.

– Достойный ответ. Для солдата. Однако сегодня даже самый маленький винтик принимает участие в поистине эпохальном событии.

– Может, уже объяснишь, о чем речь?

– Комнин решил взять в свои руки власть в империи и вернуть ей величие[44]44
  В реальной истории Алексей Комнин устроил переворот не в 1080 году, каковой сейчас в повествовании, а в 1081-м. Но в данном случае ситуация серьезно изменилась из-за междоусобицы у сельджуков.


[Закрыть].

– Даже так?

– Именно. И первое, с чего он намерен начать по восшествии на императорский престол, это вернуть земли в Малой Азии.

Было дело. В день их знакомства Досифей ратовал за возвращение территорий, захваченных турками. Как потом узнал Романов, с патриотизмом это было связано слабо. Род Мелиссин имел обширные владения во Фракисийской феме, которая полностью была захвачена турками.

Помнится, тогда, на ипподроме, он откровенно выступал против партии Комнина. Но как все меняется, едва только на горизонте начинают маячить хорошие перспективы. Ну, это кому как. Для Михаила сбывался самый пессимистичный сценарий. Малая Азия вот-вот станет весьма оживленным местом. Перспективы же бегства на Русь становились все призрачней.

– А что варанга? Ему удалось переманить ее на свою сторону? – поинтересовался Михаил.

– Насколько мне известно, ни одна тагма не присоединилась к нам. Но это ничего не значит.

– Очень даже значит. Насколько мне известно, сейчас в Константинополе сосредоточена практически вся варанга, за исключением двух тагм русов, находящихся на Родосе. Но даже без них это пять тысяч закаленных в боях воинов, равных которым в империи попросту нет.

– На стороне Комнина вся гвардия, армия и флот. Одна лишь варанга ничего не изменит.

– Я не был бы столь категоричен.

Итак, варанга осталась верна императору. Значит, они занимают Большой императорский дворец и Буколеон. Если Комнин уже начал действовать, то наемники, скорее всего, уже покинули свою резиденцию и переместились поближе к императору. Хотя очень может быть, что контролируют и оба дворца.

Корабль вошел в гавань Юлиана, что находится близ Буколеона. И коль скоро не в дворцовую, значит, он контролируется варангой. Похоже, Комнин желает, чтобы центурия Михаила повторила то, что уже однажды проделывала. Что совсем скоро и подтвердилось, когда Михаила вызвали на ту самую башню, что один раз уже использовалась Алексеем в качестве наблюдательного пункта и ставки. Удобное расположение, нечего сказать. Хорошо просматриваются оба дворца.

Едва поднявшись на стену, Романов тут же оценил масштабы заговора. Все подступы были забиты войсками. Далее за ними были видны толпы зевак, которых не подпускали близко к месту событий. Оно и правильно. С одной стороны, будут мешаться под ногами. С другой – кто знает, как отреагирует толпа. Царьградцы вспыхивали как солома. А драться на два фронта не понравится ни одному военачальнику.

Алексей находился на верхней площадке в компании неизменного Татикия. Кстати, все было за то, что он вскорости станет зятем своего ученика и друга. Тот вроде как обещал ему руку Ирины. Ну и она не больно-то противится этому браку. Что совершенно не задевает Михаила. Наоборот, только радует. Устал уже от неприязни этого ревнивца. Хотя вряд ли он оставит его в покое. Впрочем, в свете планируемого переселения, а вернее, все же бегства это уже не имеет значения. Правда, до того он еще может подгадить.

– Михаил, ты вовремя. Переговоры с императором зашли в тупик. Варанга не желает его оставлять. Они удерживают Большой и Буколеонский дворцы. Готов повторить то, что уже однажды проделывал?

– Ситуация не совсем похожа. Тогда была ночь. Сейчас только вечер.

– Не важно. Тогда им мешало пламя. Сейчас будет мешать дым, – пожав плечами, возразил Алексей.

Ну конечно. Ему-то плевать. Это Михаилу жизнь каждого из воинов дорога. А этому сотней больше, сотней меньше, разница невелика.

– А чьи тагмы стоят в Буколеоне? – поинтересовался Романов.

– Это имеет значение? – вздернул бровь Татикий.

– Если там тагма примикирия Антипа Тарханиота, то я мог бы попробовать решить дело миром.

– Да. Я помню. Там, кажется, служат твои друзья. Ну что же, глупо отказываться от имеющихся возможностей. Но не затягивай, – распорядился Алексей.

– Слушаюсь, – легкий приличествующий поклон, и Михаил направился к лестнице.

Спустившись на уровень стены, отдал приказ центурии сосредотачиваться в башне, выпроводив оттуда остальных воинов, чтобы не мешали. Ну и готовиться к бою. Арбалетчикам распределиться по бойницам. Словом, все как всегда. Сам же, вздев над головой белый носовой платок, с которым никогда не расставался, направился в сторону башни, занимаемой варягами.

Останавливать его или спрашивать, кто таков, оставшиеся верными императору воины не стали. Вместо этого дубовая дверь отворилась, и его беспрепятственно пропустили внутрь. Где он тут же оказался в объятиях Немого, получившего свое прозвище из-за потери способности говорить. Господи, а радости-то сколько в его глазах. Тут же посыпались тумаки по плечам и спине, сопровождаемые радостным гомоном.

А вот Михаилу было совсем не радостно. Именно его дружина оказалась на первой линии. И именно с ними ему и предстояло драться. Ч-черт! Но, может, все же получится договориться.

– Я вижу, Комнин вновь призвал тебя, Маркус, – произнес вышедший к нему Ларс Аструп.

– Да, это так, ярл.

– Я горд, что когда-то не ошибся в тебе, принимая в нашу семью. Как, братья, радует нас наш младший брат?

– Еще бы.

– А уж Сьорену-то так и вовсе можно расхаживать с гордо поднятой головой, – задорно произнес один из воинов.

– А что? Имеет право. Вон каков воспитанник. Мало того что в командиры выбился и турки при его имени обделываются, так еще и ни одно горячее дело без него не обходится, – поддержал другой.

Сам Сьорен, поздоровавшийся с Михаилом, с нарочитой скромностью отошел в сторонку, мол, я-то что, вот Романов это да, молодец. Но видно, что гордость его прямо-таки распирает. Словно они сейчас и не находятся по разные стороны.

– Ярл, на стороне Комнина вся гвардия и армия. Флот тоже примкнул к заговорщикам и перекрыл выходы из всех гаваней. Вы сможете только подороже продать свои жизни, но одолеть их у вас не получится. Я не знаю, что решит Антип, но победить вы не сумеете. Если озвучите ему свою волю, то и он ничего поделать не сможет.

– А он уже и не сможет, – пожал плечами Ларс. – Мы отстранили от командования наших примикириев и взяли все в свои руки.

– Значит…

– Нет, не значит, сынок. Они хотели предать императора и примкнуть к заговорщикам. Варанга осталась верна своей присяге. Мы будем защищать императора.

– Вам не выстоять.

– Мы привыкли честно торговать своей кровью и хотим оказаться за одним пиршественным столом с Одином.

– Вы христиане.

– Одно другому не мешает. Мы будем верны своему слову.

– Ярл.

– Ты не присягал Никифору. Твой господин Комнин. Поэтому ты останешься верным присяге.

– Вы моя дружина.

– И мы проклянем тебя, если ты нарушишь свою клятву. На этом все, сынок. Иди и выполняй свой долг. И выполняй его как должно, – выставив руку и обрывая возражения, готовые сорваться с языка Михаила, произнес ярл.

Немой легонько толкнул его в плечо. Приложил ладонь к своей груди. Потом к груди Романова. Задорно подмигнул и подтолкнул в сторону двери. И вновь со всех сторон посыпались дружеские тычки, заверения в дружбе и в том, что они непременно встретятся в чертогах Одина. Христианство оно для крестьян, воинам пристал свой рай. Два бога уж как-нибудь договорятся.

Так и вытолкали Михаила в дверь, напутствуя его самыми добрыми пожеланиями. Он же с комом в горле, на негнущихся ногах направился в сторону башни, занятой его пограничниками. Но уже через десяток шагов замер. Постоял несколько секунд. Глянул через плечо в сторону своей семьи.

Империя – это всего лишь залежалое польское яблоко, покрытое воском. Снаружи все такое же наливное, красивое и вкусное, хотя внутри уже давно сгнившее. Комнин для него никто и звать его никак. И от этого ублюдка сейчас зависит жизнь двух его семей, которые должны из-за непонятно чего вцепиться друг другу в глотки. Не будь перед ним его дружины, и он наверняка действовал бы иначе. Но, к сожалению, имел то, что имел.

– Гаврила, в башне есть посторонние? – едва войдя в дверь, поинтересовался Михаил.

– Только Комнин со своими помощниками на верхней площадке.

– Как только услышишь мой призыв, атакуйте.

– Н-но-о…

– В башне напротив моя дружина. Они готовы выполнить долг до конца. Я же не готов взять их жизни. Никто и никогда не заставит меня поднять руку на свою семью. Тот же, кто пожелает это сделать, сильно о том пожалеет.

– Я все понял, Миша. По твоему сигналу.

Романов только коротко кивнул и поспешил вверх по ступеням. Вступаясь за одну семью, он вовсе не предавал вторую. Обезглавленные заговорщики уже не столь опасны. Среди них столько противоречий, что без связующего звена они попросту распадутся. Стоит только разнестись вести о гибели Алексея, как командиры тагм тут же вспомнят, кому присягали, и наперегонки побегут заверять императора в своей преданности. Это же империя проституток. И пусть они проповедуют христианство, у них уже давно нет ничего святого, кроме золотого тельца. Не у всех, конечно. Но уж у правящей верхушки однозначно.

– Ну и что там варанга? – встретил его вопросом Алексей.

– Они отстранили от командования своих примикириев и готовы исполнить свой долг до конца.

– Что же, вполне ожидаемо, – удовлетворенно кивая, произнес Алексей. – Твои люди готовы?

– Как всегда, господин, – занимая позицию так, чтобы первым же ударом срубить Татикия, заверил Михаил.

Этот рубака самый опасный. Остальные и в подметки ему не годятся. А потому и начинать нужно с него. В планы Романова вовсе не входило погибать на этой башне.

Он уже готов был выхватить клинок, когда вдруг раздался возбужденный крик:

– Гонец! Гонец из Большого дворца!

– Михаил, подожди пока. Не отдавай приказ о начале штурма.

– Слушаюсь, господин, – коротко кивнул он, отставляя зудящую руку подальше от меча.

Гонец принес весть о том, что император Никифор не желает кровопролития и готов постричься в монахи. Едва Комнин прочел послание, как на его лице появилось презрительное выражение. Империи слишком долго не везет на императоров. И, похоже, он считает, что сумеет переломить ситуацию.