Текст книги ""Фантастика 2025-47". Компиляция. Книги 1-32 (СИ)"

Автор книги: Дмитрий Ясный

Девочка, которой пришлось стать сильной.

Разумеется, ни при каком раскладе я бы не стал рассказывать Берни про Грейс и её ребят. В первую очередь потому, что мой секретарь воспитан слишком правильно: он не приемлет насилие ни в каком виде. Сейчас он лишь догадывается, где я мог получить травмы, а если будет знать наверняка, то тут же бросится в жандармерию писать заявление от моего имени. И никакие объяснения и увещевания его не остановят.

Посмотрел на Берни. Внезапно отметил, что на нём кремовая жилетка и новенький ремень брюк из модной телячьей кожи, а судя по запаху, мой голубоглазый друг обзавёлся ещё и одеколоном от «Эрика Лермана».

– А не много ли ты тратишь наших денег на собственный гардероб в последнее время? – неожиданно спросил вслух, всматриваясь в лицо блондина.

Как и следовало ожидать, Берни вначале смутился, а затем расправил плечи и произнёс, чётко глядя в глаза:

– Я потратил исключительно свою часть гонорара.

Хмыкнул, ещё раз окидывая его долгим взглядом.

– Новая парадная одежда, значительные траты на парфюм. Очевидно, что ты захотел произвести впечатление на какую-то даму. А если приплюсовать неизвестно откуда взявшиеся фэрны… Ты всё-таки взял дело леди Оллроу. – Хлопнул в ладоши, потирая руки.

Щёки Берни заиграли таким же ярким румянцем, каким алеют невинные девицы, когда они впервые узнают, откуда берутся дети.

– Кай, но это всё-таки целых триста фэрнов…

– А ещё смазливая мордашка, огромные невинные голубые глаза в обрамлении белокурых локонов и внушительная грудь, размеры которой не скрыла даже убогая серая хламида. Если бы она тебе предложила каких-нибудь жалких пять синнитов, ты всё равно взялся бы за это дело, в глубине души рассчитывая на возможность оттрахать её как следует.

Лицо помощника, который не любил, когда я произношу грубости, залило краской. Верхняя губа дрогнула от еле сдерживаемого гнева, а щёки надулись.

– Не говори так! Леди Оллроу в отличие от… – он сделал паузу, подбирая слова, – тех женщин, с которыми ты привык общаться, умна и хорошо образованна. Твои предположения оскорбительны, как в отношении меня, так и в отношении неё!

Я от души наслаждался тем, как моего помощника буквально потряхивало от негодования. Глаза метали яростные молнии, кулаки сжимались и разжимались. Ну же, Берни, давай, нахами мне в ответ! Помощник набрал было воздуха в лёгкие, но затем приосанился, шумно выдохнул и торжественно произнёс:

– Любое качественно выполненное задание – это хорошая реклама.

Громко фыркнул, показывая, что ни на унцию ему не поверил.

– Ты бы видел, как у тебя зарделись уши, когда речь зашла о леди Оллроу. А ещё участилось дыхание, и расширился зрачок. Определённо, ты запал на эту чопорную ледышку с миллионом пуговок-жемчужин. Но по большому счёту мне абсолютно всё равно, какие отношения тебя связывают с клиенткой. Но действительно интересно, что ты успел узнать в городском управлении по делам приезжих? – Я зевнул и стал наклонять затёкшую шею то вправо, то влево, старательно разминая её. Миллион тонких иголочек вонзилось в ноющие мышцы. Определённо, спать на диване – не моё. В следующий раз напиваться надо будет сразу в спальне.

Берни явно ожидал от меня дальнейших нелицеприятных слов о леди Джейн, поэтому, когда я перевёл разговор на деловой лад, тот охотно переключился. Вопросу он ничуть не удивился. Всё-таки он работал на меня уже несколько лет и привык, что первым делом я всегда посылаю Мэтью в официальные структуры за сбором информации. Очевидно, что, действуя в одиночку, он последовал привычной схеме.

– В городском управлении по делам приезжих сообщили, что дороги близ Лорнака размыло вышедшей из берегов рекой ещё в позапрошлом месяце, а в связи с выбором нового мэра все средства города ушли на организацию мероприятия…

– Дальше, Берни, дальше, – я поморщился, – ни для кого не секрет, что правящая верхушка забирает себе столько денег, сколько может. Самоходные повозки сейчас по дорогам не пройдут, а на общественные автомёбиусы у города как всегда нет фэрнов. Да и я сомневаюсь, чтобы в той глухомани, где жила Милинда, водится такой вид транспортного средства. Всё-таки им нужны очищенные топливные кристаллы.

Секретарь кивнул.

– Я тоже так подумал, а потому исключил этот вариант. На дирижаблях перемещаются исключительно королевские персоны и их приближённые, что это же исключается как само собой разумеющееся. Монорельс в сторону Глокшира на ремонте уже как полгода. Я специально съездил на вокзал и попытался купить билеты. Мне дали объездной маршрут аж с четырьмя пересадками, одна из которых составляет целых двое суток в каком-то злачном местечке. Самый приличный заезжий дом там называется «Берлога койота». На месте юной дамы я не стал бы пользоваться столь сомнительным способом передвижения.

Задумчиво кивнул. Да, на месте девушки, которая выросла и провела всю жизнь в тихой деревне, я бы тоже постарался бы выбрать что-то более приличное.

– Остаются только порталы и корабли.

– А вот тут сложнее. – Берни вздохнул. – В официальных списках использующих порталы нет Милинды Оллроу, но это не исключает того, что девушка при желании могла дать фэрн-другой досмотрщику, и её бы вписали под другой фамилией.

– Однако она не преступница и скрываться от закона или родственников ей незачем. – Я отрицательно качнул головой. – Это возможный вариант, но маловероятный. А что с морскими путями?

– Перерыл все карты и пересмотрел записи о рейсах, что проходили по Райну около Глокшира. За последние два месяца их было всего три. Пассажирский паром на двести пятьдесят кают, но среди купивших билеты не было никого с именем Милинда. Двухмачтовый бриг «Эллиот» и частный паровой катер «Морена». В документах и того, и другого заявлено, что они везут обычный груз, а на борту нет посторонних кроме членов экипажа.

– Хм-м-м…

– Вот-вот, я тоже пришёл к выводу, что это очень странно.

– А с леди Джейн ты уже говорил по этому поводу?

– Говорил, – Берни удручённо выдохнул, – она вначале расстроилась, а потом попросила переписать ей список приезжих с парома. Почему-то пребывает в уверенности, что её сестра прибыла на нём и просто зарегистрировалась в городе под другой фамилией. Пытается вычислить.

– А вот это уже крайне интересно!

Я вскочил на ноги и подбежал к секретеру с писчими принадлежностями. Опустил механический стержень в чернильницу, набирая иссиня-черную жидкость, и быстро застрочил на бумаге.

– Что именно?

– То, что леди Джейн уверена, что её сестра воспользовалась пассажирским паромом, а не одним из городских порталов. Ведь списки прибывших через оные она не потребовала?

– Нет, но мало ли, у Милинды непереносимость телепортаций, и её старшая сестра об этом знала…

Ага, а потому умолчала от нас такую важную информацию, понимая, что мы будем её искать. Ну-ну. Берни выглядел растерянным. Очевидно, ему самому в голову такая мелочь не пришла. Пока я дописывал письмо, он широкими шагами мерил мою гостиную и несколько раз засовывал свои руки в густую пшеничную шевелюру, а затем стремительно их отдёргивал.

– И что будем делать? – неуверенно спросил он, видя, как я запечатываю конверт.

– Мы – ничего. У тебя же сегодня с леди Джейн свидание?

– Да, – секретарь вновь покраснел, – в ресторации «Райские сады». Но это ничего не значит, просто деловая встреча. Я пригласил её, потому что Дженни выглядела такой подавленной… к тому же хотел вместе с ней ещё раз пересмотреть списки пассажиров прибывшего недавно парома. Послушай, Кай, это, наверное, какое-то недоразумение…

Ого, уже «Дженни». Берни явно оговорился, но из-за нахлынувшего волнения даже не заметил этого. О том, что в ресторацию «Райские сады» приводят лишь тех девушек, на которых хотят произвести впечатление, я и вовсе умолчал.

– Вот ты сегодня придёшь на свидание и утешишь её, а я просто понаблюдаю со стороны и задам пару вопросов. Мэтью!

Вихрастый парнишка появился на пороге гостиной.

– Держи письмо для старины Стэна. Скажи, что ответ мне нужен срочно.

Очевидно, Берни взялся за это дело из-за личной симпатии. Наивный болван явно пропустил мимо ушей всё то, что я говорил ему о леди Оллроу, или же эта девушка – в высшей степени первоклассная актриса и интриганка, что смогла запудрить ему мозги в кратчайшие сроки. А ведь я неспроста выставил девушку за дверь, рассчитывая, что она рано или поздно вернётся и расскажет правду. Что ж, придётся исправлять ошибки помощника, добывая информацию о клиентке самостоятельно. Посмотрим, во что впутал нас Берни на этот раз. Надеюсь, архивариусу из центрального книгохранилища хватит нескольких часов, чтобы запросить по магографу информацию из Глокшира. Конечно, получение информации такого рода без соответствующего ордера жандармерии незаконно, но у старого паука передо мной весомый должок. Что-нибудь придумает.

Берни, всё это время молчаливо наблюдавший за моими движениями, дождался, когда Мэт покинет гостиную, и тихо попросил:

– Кай, а может, лучше я просто уточню у леди Оллроу, почему её не заинтересовали перемещения порталами? В этом же должна быть какая-то логика… я не верю, что такая девушка, как Дженни, могла замыслить что-то плохое.

Не удержался и съязвил:

– Ага, и она, конечно же, бросится тебе на грудь и расскажет всю правду.

***

С Бернардом Лэнгфордом я познакомился спустя три года, как стал достаточно известным специалистом по языку тела. Он на тот момент учился на четвёртом курсе психологического отделения Главного Лорнакского Университета и активно искал себе место для прохождения практики. Услышав, что мне требуется секретарь, Берни обрадовался настолько сильно, что сразу согласился на все мои условия. Не торгуясь. Так я фактически приобрёл личного раба на три летних месяца. Меня забавляло, с каким неприкрытым восторгом и обожанием помощник смотрел на меня, впитывал каждое произнесённое мною слово и записывал всё в блокнот, чтобы не упустить ни единой важной мысли.

Если уж говорить совсем честно, то Берни я взял не столько из-за его образования, сколько из-за его родителей. Мне тогда нравилось использовать на побегушках единственного и горячо любимого отпрыска богатой четы Лэнгфордов, которые, кстати, были против его практики у взбалмошного Кая Ксавье. Я давал Берни ворох бесполезных заданий, подтрунивал, а время от времени даже откровенно унижал. Начиналось всё с еле заметного, но неприятного, царапающего как прилипчивый колючий кустарник, чувства. Лэнгфорды всегда с гордостью говорили о сыне, а их улыбки в его адрес были по-настоящему искренними. Родители Берни оплатили ему учёбу в элитнейшем университете Лорнака, надеясь, что рано или поздно их сын станет успешным психологом на королевском жаловании. Я же в его возрасте даже не думал о том, чтобы получить высшее образование. В эти годы просто пытался выжить на улице, хватаясь за любую работёнку, за которую сулили пару синнитов или хлебную лепёшку.

Но чем чаще заглядывала леди Лэнгфорд с корзинкой пирожков, тем сильнее я понимал, что допустил огромную ошибку, взяв Берни к себе. А в тот день, когда старший Лэнгфорд лично зашёл в особняк Ксавье, чтобы пожать мне руку и поговорить о делах, я понял, что пора прекращать этот цирк. Вызвал секретаря и поставил ему условие: если он и дальше хочет работать у меня, то должен бросить университет. Разумеется, его родители отнеслись с неприязнью к моему ультиматуму и всеми силами пытались уговорить сына не делать глупостей. Я неделю изводил секретаря замечаниями и придирками, оскорблял, требовал переделать одну и ту же работу, отказался от прибыльных заказов и взялся за совершенно невыгодные и неприятные. Чистюле и домашнему мальчику пришлось выкапывать полусгнившие трупы на кладбище, искать утерянные предметы в вонючей сточной канализации, сидеть почти сутки в загоне со свиньями. Я сделал всё, чтобы Берни бросил неудачника-шефа и продолжил учёбу в престижном заведении. Но спустя неделю помощник пришёл и сообщил, что отныне он больше не числится учащимся.

За годы совместной работы я мог бы много чего сказать про Берни, но единственное, в чём его нельзя было упрекнуть, так это в том, что он никогда не менял своего мнения. Так, однажды согласившись стать моим помощником, он ни разу не говорил о том, что жалеет об этом поступке. Хотя прекрасно знаю, что его до сих пор очень сильно волнует то, что он так и не доучился в университете. Теперь это уже невозможно, время давно упущено. Работа на Кая Ксавье также сказалась и на репутации в обществе, и на отношениях с родителями. Не сказать, что Лэнгфорды стали хуже относиться к сыну, ни в коем случае. Они по-прежнему рады были его видеть, но я знал, что всякий раз, когда Берни навещает родителей, нет-нет, да и вспыхивают скандалы. Ещё бы, богатый отпрыск работает за какие-то жалкие проценты, чуть ли не побирается, в то время как мог бы открыть собственную практику. Но Берни упрямо стоял на своём, что ему «есть чему поучиться у знаменитого Короля Лжи».

Вот и сейчас, когда мой секретарь взялся за поиски пропавшей сестры леди Джейн, я почувствовал, что он не отступится. И дело было не в деньгах, и даже не в том, что эта чопорная ледышка ему понравилась. Дело было в том, что Берни имел до отвращения правильное воспитание. Он был тем самым треклятым благородным принцем, который чувствовал себя обязанным спасти любую попавшую в беду принцессу. А на данный момент принцессой стала не кто иная, как леди Джейн Оллроу.

Самоходная повозка остановилась около ярко освещённого газовыми фонарями здания с изумрудной вывеской «Райский сад». Я повращал пальцами десять синнитов и кинул вознице.

Ловкий сухой мужик с выбитым передним зубом проворно схватил серебряную монетку и спрятал в карман, после чего низко поклонился и забормотал:

– Ваше высокоблагородие, а на чай не подкинете? У меня две дочки дома да жена беременная, а работа возницей так мало приносит, да больше половины прибыли приходится в машину вкладывать, чтобы не развалилась.

Я задумчиво достал два синнита из кармана и уточнил:

– А сколько приходится вкладывать в повозку, чтобы она ездила?

– Дык кристаллы топливные почти половину заработанных денег съедают, а ещё на запчасти уходит часть внушительная. Сколько точно – не скажу, я этих… процентов не знаю, не обучен.

Мужчина говорил вроде бы искренне, явных признаков лжи я не заметил, но в то же время глубоко посаженные карие глаза сияли с неприкрытой алчностью, следя за очередной серебрушкой в моей руке.

– И, наверное, каждый вечер ты в таверну наведываешься, чтобы пропустить стаканчик-другой эля?

– Хех, не без того конечно. Но кто ж не грешен в наши дни? – широко улыбнулся мужчина, демонстрируя ещё несколько дырок во рту и два золотых зуба.

– Хм-м-м… а как, говоришь, зовут твоего старшего сына?

– Так Воланом назвали, – не моргнув и глазом сообщил мужик.

Я усмехнулся, сунул монету обратно в карман и молча выпрыгнул из повозки. Терпеть не могу, когда мне лгут в лицо.

– Эй, а как же на чай? – донеслось в спину.

– Непременно. Как только отрастишь яйца и заведёшь настоящую семью, а не воображаемую.

Вслед мне понеслись ругательства, но я их уже не слушал. Толкнул массивную деревянную дверь с медными вставками и начищенной до блеска ручкой-кнобом. Ресторация встретила меня душным и влажным воздухом, несколькими рядами одинаковых квадратных столов с накрахмаленными белыми скатертями, многочисленными экзотическими деревьями и цветами в кадках. Тихая музыка граммофона смешивалась с громкими репликами гостей и превращалась в какое-то раздражающее шумное гудение. Впрочем, судя по довольным лицам посетителей, раздражало оно только меня. В нос резко ударило дикое сочетание запахов: духи и одеколоны от приторно-сладких до горьковато-мускусных, смесь сырой листовы и дерновой земли, ароматы жареной оленины с чесночной подливой и шоколадных конфет.

– Добрый вечер, господин! Рад вас приветствовать в «Райском саду». Подскажите, вы заказывали столик? Позвольте ваше пальто? Цилиндр?

Резво подскочивший метрдотель растянул губы в заученно-подобострастной улыбке, а его цепкий взгляд уже впился в мою одежду, внимательно изучая и прикидывая её стоимость. Как правило, на должность встречающего гостей ставят именно таких наблюдательных типов. Если по туалетам женщин практически сразу можно сказать, к какому слою общества они относятся, то чтобы определить состоятельность джентльменов, нужен намётанный глаз.

Поморщился. И почему горожане Лорнака считают «Райский сад» элитным и фешенебельным заведением? Неужели они не видят, как их буквально раздевают догола при входе и взвешивают, а затем обливают презрением, если посетитель одет, по мнению метрдотеля, недостаточно богато? Кстати, именно последним и занимался мужчина с тонкими ластящимися усиками и такой же узкой вертикальной бородкой. Он уже заметил несколько потёртостей на моём пальто и отсутствие головного убора.

– Вы совершенно мне не рады, лгун из вас паршивый. И да, меня ждут, не смею задерживать, – проигнорировал протянутую руку и прямо так, как был в верхней одежде, прошёл в зал.

Я уже нашёл взглядом нужный мне столик в самом отдалении и уверенно двинулся к нему. Берни всё в той же парадной кремовой жилетке сидел ко мне лицом. Накрахмаленная рубашка, галстук-бабочка в тон жилету и уголок батистового платка в кармашке. Он мог бы заметить, но всё его внимание концентрировалась на блондинке напротив. Высокая вечерняя причёска, открывающая лебединую шею, элегантное платье благородного винного цвета, что выгодно оттеняет молочную кожу, делая её ещё нежнее, изящные запястья, на правой руке тонкий золотой браслет. И будоражащий запах. Почему-то в этой дикой какофонии запахов я был готов поклясться, что различил именно её. Не духов, не цветов или папоротников в горшках, а именно её аромат.

По центру белой скатерти на столе стояла ваза с шикарным букетом нежно-розовых роз и горело несколько тонких свечей, создавая обстановку романтического вечера.

– Ничего страшного, Берни, я уверена, что у вас получится отыскать Милинду. Вы очень внимательный и ответственный…

На щеках блондинки играл румянец. То ли она флиртовала с моим секретарём, то ли ей было душно.

– А ещё глупый наивный дурак, – припечатал я, опускаясь на стул. – Добрый вечер леди О-оллр-о-оу.

Я нарочито тягуче прокатил на языке известную фамилию, смакуя реакцию самозванки. Девушка кинула на меня взгляд испуганной лани, а Берни на миг смутился, но почти сразу же расправил плечи.

– Кай, здравствуй. Я уточнил у нашей клиентки про Милинду. Оказывается, она просто не любила порталы, а леди Джейн забыла упомянуть об этом.

– Ты не спросил про самое важное, Берни. – Откинулся на спинку и положил ноги в грязных сапогах на стул напротив, намеренно толкнув под столом девушку и испачкав подол платья. – Что скрывает наша заказчица? Я отправил запрос в Глокшир. Представь моё удивление, когда архивариус того захолустья сообщил, что на всю деревню не проживает ни одной Милинды Оллроу. Более того, леди Джейн Оллроу зарегистрирована лишь тогда, когда ей исполнилось девять лет. До этого дня девочку звали Джейн Паркер, и она числилась воспитанницей местного сиротского дома. Однако здесь, в Лорнаке, согласно записям центрального книгохранилища, тоже уже как двадцать пять лет проживает некая Джейн, дочь четы Оллроу. Мне кажется, или у вас намечается раздвоение личности? Или раздвоение тел? Право, даже не знаю, какие слова здесь следует подобрать.

Когда я толкнул девушку ботинком, краска бросилась в её лицо, но после моего упоминания о Глокшире она так же стремительно побледнела, а бледно-розовые губы приоткрылись в немом «о».

– Но откуда вы знаете? Корнелиус не мог сообщить такой информации… – пробормотала она сбивчиво, а затем её осенило. – Вы получили её незаконно!

Невозмутимо пожал плечами.

– А кто сказал, что я получил её законно? В любом случае, леди Джейн, я уверен, что вы нам слишком многое не рассказали при первой встрече. И пока вы не объяснитесь, ни я, ни мой помощник не пошевелим и пальцем, чтобы найти вашу сестру Милинду. Конечно, если она вообще существует, в чём я уже конкретно сомневаюсь.

Девушка вцепилась в салфетку до побелевших кончиков пальцев.

– Это не моя тайна, я не имею права рассказывать, но поверьте, Милинда существует. Да, признаю, у неё другая фамилия. Пришлось немного соврать, чтобы вы помогли.

Жестом показал, чтобы леди Джейн говорила дальше.

– Её зовут Милинда Блэр, и она тоже бывшая воспитанница сиротского дома. Всё остальное, что я говорила, – правда. Она жила в Глокшире, два месяца назад собиралась отправиться в Лорнак. С тех пор я потеряла с ней связь.

– Рассказывайте дальше, леди Оллроу. Или к вам надо обращаться леди Паркер?

Леди Джейн зашипела разгневанной кошкой.

– Тише, господин Ксавье! Я же уже сказала, что это не моя тайна. Тем более я не собираюсь её рассказывать здесь.

– Как знаете, – произнёс с полнейшем безразличием, – тогда мне ничего не остаётся, как плотно поужинать и вернуться домой.

Знаком показал подавальщику, что хочу сделать заказ.

– Бараньи рёбрышки на гриле и никакого чеснока! Не люблю, когда им маскируют тухлятину.

На миг за соседними столиками наступила тишина, где-то упал поднос, раздался противный звук бьющейся посуды, кто-то из посетителей громко закашлялся. Ещё бы, я пришёл в элитное заведение Лорнака и заявил, что у них подают несвежую пищу. Подавальщик возмущённо засверкал глазами, не зная, как реагировать, а к нему поспешил тот самый метрдотель, одна рожа которого лично у меня перебивала весь аппетит.

– Простите, господин Лэнгфорд, – обратился он, глядя исключительно на Берни, – вы заказывали столик как можно в более уединенной части зала. Я так понял, что у вас свидание с этой чудесной леди. Мне стоит вызвать охрану и выпроводить данного мужчину?

Теперь тип с тонкими усиками и куцей бородкой перевёл взгляд на мои ботинки на соседнем стуле, с которых стекала грязь прямо на обитое пошлым бархатом сиденье.

– Э-э-э-м, – неуверенно проблеял мой помощник. Я буквально видел, как на его лице боролось желание избавиться от шокирующе невоспитанного Кая Ксавье, и в то же время он слишком хорошо понимал, что без моей помощи в деле леди Оллроу он не сдвинется с места.

– Да не, зачем же выгонять? У нас свидание на троих, вы всё правильно поняли, – произнёс я после заминки помощника. – Нынче у леди такие вкусы пошли, м-м-м, такие вкусы… Вы не переживайте, мы без вас сообразим всё как-нибудь. Только рёбрышки принесите поскорее. И да, запишите на счёт моего друга.

Где-то вновь с грохотом упал поднос.

– Ай-ай-ай, а ещё элитной ресторацией себя считают! Кого только в подавальщики набирают? – цыкнул языком и покачал головой.

Зал отмер, за соседними столиками послышались нарочито громкие голоса, граммофон заиграл новую песню, только на этот раз мощность инструмента явно усилили магически.

– Что это было, господин Ксавье?! – прошипела сквозь зубы леди Джейн.

Она уже не была красной, нет, её лицо полыхало багровыми пятнами, а руки подрагивали от еле сдерживаемого гнева напополам с презрением.

– Вы решили меня унизить таким образом, посчитав, что расположите к себе и заставите раскрыть чужие тайны?! Господин Лэнгфорд, а вы почему промолчали? Это же просто возмутительно!

Помощник гулко сглотнул слюну.

– Кай, на этот раз ты действительно перегнул палку…

Раздражённо шикнул на него, чтобы он заткнулся, снял ноги с сидения напротив и наклонился к хорошенькому, алеющему ушку леди Джейн, предварительно заправив за него локон цвета белого золота.

– Я только что сделал так, чтобы люди за соседними столиками потеряли к нам интерес. Сейчас для всех в этом зале мы с Берни – два избалованных шалопая, что решили вскладчину снять одну очень дорогую ночную фею. С современными тенденциями такими вкусами никого не удивить. Теперь вы можете смело рассказывать свой ужасный секрет и быть уверены, что нас не подслушают, – произнёс насмешливо.

– То есть я ещё и поблагодарить должна за это… это… – Она судорожно глотала воздух. Я ожидал особо изощрённых грязных ругательств и даже приготовился их запоминать, но леди Джейн разочаровала: – Это вопиюще оскорбительное поведение?!

– Ага, всё так и есть.

Подцепил двумя пальцами пионовидную розу из вазы и притянул к себе, чтобы рассмотреть внимательно. Крупный нежно-персиковый бутон в тон всё той же пресловутой жилетке. Красивый, но безумно скучный букет. Да-а-а, не подходит он леди Джейн, как ни крути. Ни по характеру, ни по аромату.

Девушка же уставилась невидящим взглядом куда-то за левое плечо Берни. Она машинально сжимала и разжимала кулаки и кусала нижнюю губу, о чём-то глубоко задумавшись, а затем неожиданно резко разжала пальцы и опустила плечи.

– Я хотела бы рассказать вам правду… но это не моя тайна, понимаете?

Взгляд влажных дымчато-голубых глаз, казалось, смотрел прямо в душу. Медвежий помёт и зловония геенны! По этой блондинке явно плачет не один театр! А главное, как искренне сказано, с каким надрывом в голосе…

– Кай, – подал голос до сих пор молчавший секретарь, – ты же видишь, она не врёт. Чёрт, каким жестокосердечным надо быть, чтобы требовать ответов о прошлом Дженни? Ты же видишь, что она искренне хочет найти свою… подругу.

– Я не буду браться за это дело, Берни, до тех пор, пока не буду знать всё, что мне полагается. И если леди Джейн возомнила себе, что я буду просто выполнять то, что она попросит, как посыльный на побегушках, то она явно ошиблась с выбором сыщика.

Девушка внезапно вскинула подбородок и решительно сверкнула глазами.

– Хорошо, я скажу, хотя считаю, что это не имеет никакого отношения к делу, – произнесла она, и вся шелуха язвительного шута слетела с меня в один миг. – Как вы уже поняли, господин Ксавье, Я и Милинда – бывшие воспитанницы приюта в Глокшире. Мы с ней очень похожи, поэтому в детстве нас многие ошибочно принимали за сестёр. Помню, что подружилась с Милиндой в самый первый день, как попала в сиротский дом. Я горько плакала. Мне только сообщили, что родители погибли, потому что с гор неожиданно сошла гигантская лавина снега, и проходящий в это время поезд просто снесло с монорельса.

Кончик носа Джейн покраснел, а глаза подозрительно заблестели. Берни с явным неудовольствием поёрзал на стуле и метнул в меня недовольный взгляд. Я ответил ему предупреждающим: «Не смей перебивать». Девушка же нашей игры в гляделки не заметила, она слишком глубоко погрузилась в переживания о прошлом.

– Я очень боялась. Какие-то незнакомые люди ворвались в дом, где я играла с няней, что-то громко кричали и трясли голубыми бумагами перед её лицом. Потом без объяснений покидали первые попавшиеся вещи из шкафа в саквояж, затолкали меня в повозку и привезли в полусырое здание с прогнившими в полу досками. Никто не собирался мне ничего разъяснять. А незнакомая маленькая девочка, как две капли воды похожая на меня саму, подошла, взяла за руку и предложила свою куклу, лишь бы только я не плакала. С тех пор мы даже день рождения праздновали с Милиндой в один и тот же день.

Джейн улыбнулась, но улыбка вышла печальной. Она шумно выдохнула и продолжила:

– Вы знаете, Кай, как сложно найти друзей в приюте?

Покачал головой. Прекрасно догадывался, но говорить об этом не стал.

– А я вам скажу, – внезапно жёстко произнесла она. – Это почти невозможно. Только кажется на первый взгляд, что это очень просто. На самом же деле старшие подростки частенько отбирают еду, красивую одежду и игрушки у младших групп. Воспитатели не замечают этого, потому что устают, няньча на руках целый день совсем крошечных малышей, а к вечеру валятся с ног и орут на тех из детей, кто смеет прервать их короткий отдых. Время от времени приют навещают красивые леди с мужьями. Они ходят по комнатам и общаются с детьми, выбирая, кого усыновить или удочерить. Разумеется, это тоже порождает распри и зависть, особенно когда становится понятно, кого они выберут. В такие моменты все воспринимают счастливчика как общего врага и ополчаются. Дразнят, высмеивают, ставят подножки, толкают в проходах, портят личные вещи, подбрасывают дохлых жуков и мух в кашу…

Я кивнул, прекрасно понимая, до чего может довести зависть и наплевательство со стороны взрослых. Да что уж там говорить, когда-то я и сам был таким вот подростком.

– Но мне повезло дважды. Во-первых, я с первого дня подружилась с Милиндой, а во-вторых, когда мне исполнилось девять, а ей семь, в приют приехала богато одетая молодая пара из самого Лорнака. Когда мужчина увидел нас с Милиндой, то тут же позвал воспитательницу Клариссу, и они о чём-то долго шептались в кабинете. Потом позвали нас. Валетта Оллроу постоянно всхлипывала и говорила, что мы безумно похожи на её дочь, а её супруг Вилмар тем временем достал из кармана перстень с огромным рубином. Он попросил нас по очереди надеть украшение. Когда я примерила кольцо, то камень остался практически того же насыщенного алого оттенка, лишь самую чуточку потемнело, а вот на пальце подруги стало почти чёрным.

– То есть чета Оллроу по каким-то неизвестным причинам потеряла свою настоящую дочь и приехала в глушь, чтобы найти ребёнка, максимально похожего на их девочку. А когда неожиданно нашлось сразу два похожих ребёнка, то Вилмар Оллроу решил ещё и выбрать наиболее одарённую, – со злостью прокомментировал рассказ девушки.

Джейн кивнула и ответила удивительно спокойно:

– Да, уже после удочерения я узнала, что их родная дочь погибла от пневмонии. Простудилась, слегла с температурой, а врачеватели долго не могли понять, в чём дело, потому что болезнь наложилась как раз на тот период, когда у девочки стал раскрываться магический потенциал. Как известно, он часто сопровождается внезапной лихорадкой и болями в грудной клетке. Прожив почти восемнадцать лет в семье Оллроу, я понимаю, почему они так поступили. Скрыли все следы того, что Джейн умерла. По иронии судьбы у меня совпало имя с бедняжкой. – Девушка хмыкнула. – Семья Оллроу очень богата. Очень. И у таких людей наследство всегда передаётся по прямой линии. Валетта призналась, что больше не может иметь детей. У неё были крайне сложные роды и врачеватели сообщили, что следующие её просто убьют.

– Ну, можно же было просто удочерить или усыновить любого ребёнка из приюта, – недоумевающе вставил своё слово Берни. – Зачем же было вот так гадко перекраивать судьбу маленькой девочки, заставляя его по сути всю жизни прикидываться другой личностью?!

– Ты не понимаешь, о каких деньгах идёт речь, мой наивный друг, – произнёс я, иронично усмехаясь. – Фабрики, цеха, пакгаузы… Да если бы кто-то узнал, что родная дочь Вилмара погибла, то грызня и делёжка имущества началась бы ещё при его жизни между многочисленными двоюродными и троюродными племянниками, а также внебрачными сыновьями. Этот трусливый крыс просто обеспечил себе спокойную старость.