Текст книги ""Фантастика 2025-47". Компиляция. Книги 1-32 (СИ)"

Автор книги: Дмитрий Ясный

Глава 12
Первый поход

Ох уж ему эта езда на повозке, лишенной рессор. Да еще и запряженной быками. Их выбор предопределила цена. Хороший бык дешевле средненькой лошадки в четыре раза. Да и дури в нем куда больше. Но таки да. Медлителен. Если пехота ускорится, то уже не угонится. Впрочем, никто выказывать особую прыть не собирался. Путь предстоял далекий, ни к чему надрываться. Тем более на таком солнцепеке. Хорошо тем, кто уже успел полностью акклиматизироваться. А вот новичкам приходилось несладко.

Михаил не был исключением. Жарко было и ему. Тем более облаченному в кольчугу. Правда, шлем он снял, заменив его на соломенную шляпу. Не сказать, что у него получилось нечто, способное соперничать с изделием мастеров. Но неказистый и легкий головной убор вполне защищал от солнечных лучей. Ну и еще устроенная им маркиза из парусины укрывала в своей тени. Хотя и не спасала от духоты.

С другой стороны, взбивать ногами дорожную пыль желания не было, поэтому он предпочел трястись на облучке допотопной телеги. Хм. Для него допотопной. Для местных же вполне себе приличный транспорт.

После памятного конфуза с плотником Михаил и не подумал отказываться от затеи привнесения чего-то нового. Разве только решил ограничиться собой любимым. Ну или принявшим его в семью хирдом. Тем более что они проявляли о нем постоянную заботу. Даже Сьорен как-то отличился, приструнив одного из варягов, решившего припахать мальца.

Ларс продал корабль далеко не со всем имуществом. К примеру, весь инструмент походной кузни они прихватили с собой в казарму. Как и часть металла. Благодаря чему Михаил сумел приступить к давно запланированному совершенствованию арбалета. Дело это затягивалось из-за его занятости.

С одной стороны, хватало забот с обучением воинскому мастерству. Аксельсен, может, и заступился за него, но спуску давать не собирался. С другой – Ларс как-то договорился с одним лекарем и определил Романова к нему учеником. Уловил, что парень хватает все влет и запоминает на всю оставшуюся жизнь. А значит, и учиться долгие годы лекарскому искусству ему не нужно.

Кстати, Йенс не стал избавляться от своей кольчуги. Вместо этого он переделал ее опекаемому им подростку. Из излишков кольчужного полотна изготовили бармицу[18]18
  Бармица – элемент шлема в виде кольчужной сетки.


[Закрыть], которая на шлеме варяга отсутствовала. Похода парню не миновать, официально он не в варанге. Так что подобная вольность в снаряжении ему не возбраняется.

Вес брони оказался довольно ощутимым. Явно больше десяти килограмм. И хотя он распределился по всему телу, пришлось долго в ней ходить и попотеть на занятиях, чтобы привыкнуть как к массе, так и к неудобствам. Кольчуга, само собой, не ламеллярный[19]19
  Ламеллярный – пластинчатый доспех.


[Закрыть] доспех, в который облачалась варанга, но движения все же стесняет.

В какой-то момент появилась возможность смены статуса Романова. Его приметил примикирий, начальник их тагмы. Толмачи нужны всегда. Тем более усваивающие язык буквально походя. И этот грек сделал Михаилу заманчивое предложение. Поступить на службу в качестве переводчика. Конечно, от этого он не станет наемником и жалованье в сравнении с ними у него будет более чем скромным. Всего-то шесть номисм в год. Но он будет на службе у императора!

Романов поначалу было обрадовался. Но только до того момента, пока не понял интересную особенность Восточной Римской империи. Для того чтобы поступить на любую должность, где тебе выплачивается жалованье, ты должен был внести в казну официальный сбор в размере, равном как минимум трехгодичному жалованью. Бывали должности, за которые уходили и куда более значимые суммы, которые не могли покрыть денежные выплаты даже за сотню лет. Все дело в престиже. Иного объяснения у Михаила не было.

Армия империи делилась на четыре типа. Первый – варяги, стоявшие особняком и являвшиеся самой что ни на есть элитой. Второй – фемное войско[20]20
  Фемноевойско – ополчение, собираемое в фемах из крестьян, владевших землей на условиях военной повинности. Экипируются полностью за свой счет.


[Закрыть], которым жалованье не полагалось. Третий – обычные наемники. И четвертый, собственно, императорская армия. Чтобы оказаться в рядах последних двух категорий, нужно было внести трехгодичный взнос. На любую должность. Даже если ты простой рядовой. В этом случае вложения, скорее всего, должны были компенсироваться военными трофеями. Если тебя не убьют. Ну а убьют…

Вот молодцы византийцы! Михаил был в шоке от подобного подхода. А в особенности от того, что это работало. Впрочем, если работало, значит, механизм был жизнеспособным.

Правда, его ничуть не удивило, что при подобном подходе за какие-то десять лет империя потеряла почти все свои владения в Малой Азии и на Кавказе. В настоящий момент на азиатском берегу все еще продолжает держаться практически окруженная Антиохия. Потеряли значительную территорию, но все еще продолжают держаться Трапезунд, Синоп и часть фемы Оптимата с административным центром в Никомедии.

Нужно было видеть удивление примикирия, когда этот неразумный варвар отказался от должности толмача. Михаил же, здраво рассудив, решил, что империя точно не обеднеет без его скромного вклада в ее благосостояние. Хотя это как посмотреть. Вложится-то он в любом случае. Пусть официально и не состоит на службе.

Романов осмотрелся вокруг. Дорога пролегала по холмистой местности, изобилующей фермами и вспаханными полями. Хм. Ошибочка. Поля уже давно брошены и сейчас активно зарастают бурьяном. Сказывается близость с сельджуками, частенько совершающими набеги на сопредельную территорию. Вроде и нет войны. Но в то же время пограничные стычки случаются постоянно. Опять же турки чувствуют слабость ромеев и вновь зашевелились. Очень уж им хочется выйти к проливам.

С одной стороны, тихо. С другой – в покрытых лесами холмах можно спрятать целую армию. Михаил ощупал лежащий рядом арбалет с наложенным болтом. Погода сухая, а потому за состояние пеньковой тетивы переживать не приходится. И вообще лучше лишний раз ее сменить, благо запас имелся, чем в нужный момент оказаться безоружным.

А арбалет у него вышел на славу. Стальную дугу получилось усилить дополнительной полосой с внутренней стороны. Сил при взводе пришлось прилагать больше, но благодаря своему натяжителю Романов вполне справлялся с этой задачей. Зато и боевые характеристики несколько увеличились. Ему удалось изготовить вполне приличный спусковой механизм с шепталом и предохранителем. Как результат, плавный и легкий спуск минус спусковой рычаг.

Изготовил и пристрелял поднимающуюся прицельную планку до двухсот метров. При этом оружие приходилось задирать под довольно внушительным углом. Но к удивлению Михаила, это оружие оказалось достаточно точным. Не винтовка, но в прямых руках вполне способно выдавать результат лучше гладкоствольного ружья.

Снаряжение пополнилось поясным ремнем с двумя шлеями, чтобы тот не провисал от различного имущества. Справа на стальных зажимах крепился тул с арбалетными болтами. Слева точно так же подвешивались ножны с тем самым мечом, доставшимся ему в качестве доли трофеев, с расширяющимся к острию клинком и с гнутой рукоятью. Очень удобно. Не нужно долго мудрить, чтобы снять оружие, которое в конкретный момент может мешать. Вот как сейчас. Он отстегнул меч, отставив его в сторону. Зато случись надобность, можно будет без труда скатиться с облучка.

Силы Михаилу, может, и не хватало, но за прошедшую пару месяцев он хорошо подтянул технику. Да и с ростом у него порядок. А потому порой получалось противостоять и своему наставнику. Основная ставка на технику. А благодаря балансу оружия у него выходила и неплохая рубка.

Не останавливаясь на достигнутом, он бегал подсматривать за тренировками ромеев. Во-первых, они использовали кривые мечи, пусть и отличающиеся от его клинка. А во-вторых, их техника включала в себя и колющие удары. Наверняка наследие римского гладия[21]21
  Гладий – римский короткий меч, предназначенный для колющих ударов.


[Закрыть]. И Михаила это устраивало полностью. Все движения он запоминал с первого взгляда. Впоследствии оставалось только их воспроизвести. С чем он справился без труда.

Правда, был тут и еще один момент. Такие клинки в особенности были хороши в конном бою. Но вот чего он не умел, так это держаться в седле. Сомнений никаких, научится быстро. У него вообще все скоро выходит. Другой вопрос, где под это дело разжиться лошадью. Никто в здравом уме оседлать свою не позволит.

Три дня назад их тагму вместе с другими погрузили на корабли и переправили в Никомедию. Портовый город, теперь являющийся административным центром и оказавшийся на границе с турками-сельджуками. Войны нет. Пару лет назад благодаря решительным действиям молодого полководца Алексея Комнина удалось остановить их продвижение и подписать мирный договор.

Поговаривают, что заслуги восемнадцатилетнего аристократа в этом мало. Всю славу приписывают его старшему товарищу Татикию. Который тоже не может особо похвастать прожитыми летами, всего-то двадцать два года. Впрочем, в этом мире взрослеют рано. Тот же Алексей водил войска, будучи пятнадцатилетним юнцом. И где тут правда относительно его зависимости от друга, а где преувеличение, поди еще разберись.

Как бы то ни было, но обстановка на границе с сельджуками накалялась. А тут еще и тревожные вести, доходящие с греческой территории. Не прошло и полугода с момента подавления восстания самозванца Вриенния. Но, похоже, этим дело не ограничится. Поэтому императору жизненно необходимо обезопаситься на азиатском берегу. Для чего туркам нужно показать силу и решимость, чтобы они пока лишний раз не отсвечивали.

Их тагму в сопровождении банды[22]22
  Банда – подразделение фемного войска численностью порядка двухсот человек, включающее в себя две центурии.


[Закрыть] конных лучников отправили к одной неприметной крепостце, находящейся на развилке дорог. Основные же войска сосредоточились на направлении Никеи, куда недавно перенес свою ставку Мелик-шах, молодой и амбициозный султан. Всего-то двадцать три, но уже проявил себя как толковый правитель, дальновидный политик и талантливый полководец.

Ромеи уже давно не в состоянии содержать хорошо подготовленную и обученную армию. Основа их вооруженных сил – слабо обученное фемное войско. Они нашли в себе силы признать это и построили свою тактику боевых действий, основываясь на своих слабостях. Их армия вела постепенное наступление, опираясь на множество возводимых больших и малых крепостей, благодаря которым они и удерживали территорию. При этом имперцы всячески уклонялись от больших сражений, вступая в них только в случае полной уверенности в победе.

Так что крепостей на территории империи хватает. Их строили на каждом мало-мальски важном участке. К примеру, на пересечении торговых трактов, где так и не возник город. К такой-то крепостце они и направлялись. И насколько понимал Михаил, пока основное войско будет бряцать оружием, отвлекая на себя внимание турок, именно их тагма и должна выполнить главную задачу. Овладеть укреплением.

Весь расчет на внезапность. Несмотря на то что гарнизон включает в себя не более сотни воинов, а их отряд насчитывает семьсот, разгрызть этот орешек будет непросто. Поэтому их начальник хотел избежать лобового удара. Задумка сводилась к тому, чтобы внезапным и стремительным маршем подойти к крепости. Легкая кавалерия врывается в открытые ворота и связывает гарнизон боем. После чего подтягивается тяжелая пехота и довершает начатое.

Признаться, Романов не представлял, как подобное можно осуществить на практике. Ну, хотя бы потому, что если всадники ворвутся в открытые ворота, то отчего бы им и не завершить начатое. Слабая выучка? Возможно. Он в этом деле мало что понимает и знает. Но кто ему запретит думать на эту тему? Вот он и перетасовывает эти мысли.

– Конница справа! Сбить щиты!

Едва раздалась команда, как Михаил бросил взгляд в указанном направлении. Не меньше двух сотен всадников неслись к ним во весь опор. Спасибо новому телу и здоровому организму реципиента, со зрением у него был полный порядок. Это еще если поскромничать. Так что он рассмотрел противника достаточно хорошо. Одетые на восточный манер воины привстали в стременах и уже натянули луки.

Недолго думая, он подхватил арбалет, поднял прицельную планку и вскинул его к плечу. Противник движется по прямой. Никакого упреждения. Память услужливо подсказала дистанцию на основе прежних измерений. У него сейчас не голова, а чистой воды баллистический вычислитель. Главное, по уму разложить данные и уметь ими оперировать. За прошедшее время Михаил научился неплохо с этим управляться.

Выстрел! Проследил за полетом болта. Есть! Конный лучник, судя по всему бездоспешный, вместе с лошадью полетел через голову в успевшую изрядно пожелтеть траву.

И тут же последовал ответный залп. Романов поспешил спрыгнуть с облучка и укрыться за повозкой. Не забыл прихватить с собой и шлем. Не успел сменить соломенную шляпу на него, как послышались два тупых стука по дереву, и еще одна стрела, прошив насквозь парусину, воткнулась в землю чуть в стороне от него.

Справа раздался сдавленный стон. Кому-то не повезло. Вряд ли смертельно. Все же здесь собрались профи, а потому знают, как правильно пользоваться щитом. Иное дело, что обойтись без прорех попросту нереально, и из пары сотен стрел, пущенных в эту стену, одна-две всегда найдут себе щель.

Похоже, их расчет на внезапность полетел псу под хвост. Придется-таки брать крепость в лоб. Ну или, если быть более точным, попытаться. Впрочем, Михаил склонялся к мысли, что они просто изобразят бурную деятельность. Вскоре султан будет извещен о маневре ромеев и отправит к крепости подкрепление.

С другой стороны, пусть голова болит у Антипа, их начальника. Его же, Романова, дело – драться. В принципе даже не его, так как он официально на службе не состоит. Но оставаться в стороне глупо.

Для начала развернул повозку так, чтобы она прикрывала быков. Не хватало еще их потерять. А если ранят или испугают, и вовсе может получиться весело. Это же живые танки под полтонны весом. Разнесут весь строй к нехорошей маме.

Ногу в стремя. Извлек из подсумка натяжитель. Прикрепил на ложе за зажимом и на тетиве. Единым плавным движением натянул ее до щелчка. По ощущениям килограмм пятьдесят-шестьдесят, соответственно, усилие дуги порядка двухсот – двухсот сорока. Натяжитель на петлю шлеи для быстрого использования. Болт под зажим.

Пока перезаряжал, в ситуации произошли некоторые изменения. Турки пустили своих лошадей по кругу, держась в отдалении. В точке наибольшего сближения, порядка двухсот метров, они пускали стрелы и проскакивали дальше, заходя на следующий круг. Эдакая карусель, обеспечивавшая непрерывный обстрел. И это приносило свои плоды. Один из лучников хрипел в дорожной пыли со стрелой в шее.

В непрерывном потоке стрел подобрать удобный момент не получится. Разброс у них изрядный, а потому летят они далеко не только в строй. Михаил легко вскочил обратно в повозку, встал на облучок и вскинул арбалет. Рядом прошуршала стрела, к чему парень остался безучастным.

Выбрал одного из всадников. Взял упреждение. Нажал на спуск и проводил взглядом полет болта. Тот прошел слишком далеко перед целью. И что самое обидное, дуриком тоже никого не достал, уйдя в пустоту, как вода в песок. Хм. А ведь он именно об этом и подумал. Какие только мысли в такие мгновения не приходят в голову.

Спрыгнул вниз и вновь перезарядил арбалет. Следующий выстрел сделал уже с учетом поправок. И на этот раз болт прошел в непосредственной близости от всадника, также пустившего стрелу. Нормально. Так и нужно стрелять. Вполне приемлемые погрешности разброса и определения скорости.

Вновь перезарядка. На этот раз точно. Всадник откинулся на круп лошади и сполз вбок, пустив стрелу в неизвестность. Лошадь же продолжила свой бег по кругу, увлекаемая другими и волоча всадника, нога которого застряла в стремени. Впрочем, бег ее продлился недолго. Вскоре она вывалилась из карусели и встала в стороне.

Михаил рассмотрел это при своем следующем подъеме. Не таком удачном, как прошлый. В смысле болт прилетел всаднику в бок, но тот удержался в седле и, склонившись к гриве, потрусил в сторону. Может, и выживет. Кто же его знает.

Следующий выстрел оказался как последним, так и неудачным. Оперенная смерть не нашла свою цель, пройдя от нее в непосредственной близости. Все же стрельба с упреждением, да еще и на таком расстоянии не такое уж и простое занятие.

Пока перезаряжал, из зарослей выметнулась банда прикрывающих их фемных конных стрелков. Ну, может, и крестьяне-увальни. И с результативностью у них так себе. Однако турки решили с ними не связываться и поспешили ретироваться.

– Маркус! – послышался голос Ларса.

– Здесь, – отозвался парень.

– У нас раненый.

Они служили в тагме под командованием примикирия. Однако деление на более мелкие подразделения были уже привычными для варягов хирдами. Разве только численностью по сотне бойцов. И ярл Ларс Аструп получил под свое командование пятый хирд. Вполне оправданное решение, учитывая его опыт и то, что ромеи не переучивали наемников на свой лад, предоставляя им возможность сражаться привычным им оружием и в привычной манере.

Расмусу досталось в бедро. Бронебойная стрела торчала из раны, заткнув ее собой, практически перекрывая кровотечение. Беглого взгляда было достаточно, чтобы понять, что в ближайшее время ему ничего не грозит. Поэтому, подхватив свою санитарную сумку, ну а как ее еще назвать-то, Михаил подступился к лучнику, раненному в горло. Ларс отнесся к этому с пониманием и, несмотря на то что боец был не из его хирда, одобрительно кивнул.

Не сказать, что Романов был хирургом или лекаря, обучавшего его, отличали великие познания в этой области. Тем не менее ранение в шею было достаточно частым явлением, а потому имелась и практика оказания помощи. Спасти бедолагу получалось далеко не всегда. Но шансы были. И парень собирался их использовать.

Лучника забрали товарищи. Расмуса после оказания ему помощи поместили в повозке. Идти с прежней скоростью ему было не под силу. И вообще лучше не тревожить рану.

Когда он уже закончил с ним, появился Сьорен. Осмотрел раненого товарища недоверчивым взглядом, словно выискивая, в чем напортачил его ученик. Недовольно хмыкнул. И забросил в повозку глухо брякнувший объемный узел. Присовокупил к нему по паре мечей и луков с тулами. Сзади к повозке привязал двух лошадей под седлами. После чего развернулся и пошел на свое место. Тагма готовилась продолжить движение, отовсюду раздавались команды командиров.

– Твои трофеи, – хмыкнув, проинформировал Йенс. – Сьорен едва не оторвал башку ромейскому всаднику, когда тот отказался отдавать лошадь.

– Сьорен?

– А что тебя удивляет?

– Ну, любви между нами нет.

– А при чем тут любовь? Он и о себе думал. То, что тебя не взяли в варангу, ничего не значит. Ты все еще в дружине. А потому имеешь право на долю в нашей добыче, как и мы в твоей.

– Понял.

– Ладно. Пойду я. Присмотри тут за Расмусом.

– Да уж присмотрю.

Глава 13
Тактический ход

Жаркий день клонился к закату, когда они наконец достигли своей цели. Ни о каком внезапном штурме не могло быть и речи. Ворота заперты, мост поднят, ров полон воды. Его подпитывает речушка, что протекает рядом. Сама-то она воробью по колено. Но ее русло запустили в ров, и этого хватило, чтобы заполнить его до краев. Поток же продолжает свой бег дальше, к морю.

– Маркус, ставь свою повозку вон там, – указал Ларс на заросли невысоких деревьев.

Забота как о раненом, так и о сохранности продуктов дружины. Вообще-то при тагме имелся обоз с продовольствием. Но кто запретит иметь дополнительный паек? В немалой степени именно продуктами торговали маркитанты, неизменно сопровождавшие армию и более или менее значимые отряды. Кстати, за их отрядом никто не увязался. Как утверждали старожилы, это дурной знак. И нападение конных всадников в некоторой мере это подтверждало.

Выставив повозку, распряг быков и повел их на речку поить. До крепостцы с полкилометра. Русло извилистое и протекает неподалеку от их лагеря. Памятуя о том, что находится не в окрестностях Константинополя, Михаил и не подумал избавляться от брони. Мало того, вновь сменил соломенную шляпу на шлем плюсом к арбалету в руках, топорик на поясе, пара метательных ножей в петлях на груди, за спиной меч.

Видел как-то на ютьюбе, как казаки носили на спине шашки. Пришлось помучиться, прежде чем сумел понять, как была устроена подвесная, позволяющая носить клинок тремя способами. Но вспомнил, и вот теперь может носить оружие так, чтобы оно не мешало. Правда, использовать его из этого положения не получится. Как-то там извлечь еще да. Но для боевой обстановки времени на это уходит слишком много. С другой стороны, меч у него скорее как вспомогательное оружие. Упор как раз на арбалет.

Странненький такой погонщик быков, вооруженный до зубов. Только улыбки это ни у кого не вызвало. С одной стороны, люди войны не видели в ношении оружия ничего особенного. С другой – вот он враг, в семи сотнях шагов. А может, и где ближе. Зарослей вокруг хватает.

Речка и впрямь воробью по колено. Берег и дно глинистые. Едва быки ступили в воду, как тут же подняли муть. Но их данное обстоятельство, похоже, не смущало. Михаил набросил веревку на кусты. Животным это не мешает, и в то же время сбежать для них будет проблематично из-за колец в носах. А у него свободные руки.

Романов не собирался тупо стоять и наблюдать за быками. Если бы местность просматривалась далеко окрест, то именно так и поступил бы. Но обзор был откровенно плохой. Вокруг хватало кустарников и деревьев. Поэтому он предпочел обследовать их. Не забыв в который уже раз подивиться своей храбрости. Ну или глупости. Хотя причина наверняка была все в той же уверенности, что с ним настоящим ничего страшного уже не приключится, а Зван погиб еще три месяца назад, зашибленный упавшим деревом.

Чингачгук из него никакой. Он так и слышал позвякивание своей кольчуги и треск ивняка, сквозь который проламывался, как кабан на случку. А ведь старался. И уж тем более понял, насколько неуклюж, когда едва ли не перед его носом возник Сьорен.

– Ты что тут делаешь? – как всегда недовольным тоном поинтересовался варяг.

– Быков нужно напоить, – справившись со своим удивлением, ответил Романов.

– Ну так и пои, чего в кусты полез?

– Нужно же было глянуть, нет ли тут кого.

– А для этого обязательно бряцать всем тем железом, что ты нацепил на себя?

Сам воин в полном облачении. В руках щит и короткое копье, на поясе меч и нож внушительных размеров. Только двигался он, что твоя тень. З-зависть.

Когда вышел из кустов, обнаружил, что остальные погонщики тоже подвели животных к водопою. А вода стала куда более мутной. Выше по течению обосновались всадники. Готовить лучше на теплой воде в бурдюках, она чистая. Пить же из прохладной реки парень все одно не собирался. Ему только дизентерии на ровном месте не хватало. Утолять жажду он предпочитал кипяченой водой из берестяной фляги.

Напоив быков, Михаил вернулся обратно в шумный лагерь. Воины располагались на отдых. Пусть у командиров головы болят насчет штурма крепости. Рядовых куда больше занимают вещи более приземленные. Не попасть в караул, поесть от пуза да отдохнуть после утомительного перехода. Вокруг уже пылало с пару десятков костров, и это не предел.

Михаил также разложил костерок, водрузив на треногу котелок. Потом подошел к раненому Расмусу и, сняв повязку, осмотрел ногу. Рана пока не вызывала опасений. Но это пока. А чтобы так оставалось и впредь, он вооружился своим инструментом и, велев воину терпеть, принялся за более вдумчивую обработку.

К слову сказать, благодаря его общению с лекарями, а также средствам, выделенным Ларсом из казны дружины, Михаил обзавелся довольно внушительным набором инструментов. Причем едва ли не полностью изготовленных из серебряного сплава. А если и из стали, то посеребренной. Это многократно упрощало вопрос с дезинфекцией инструмента.

Появился у него и шприц, который он пользовал как для промывания глубоких ран, так и для доставки лекарств на основе меда внутрь. Оказывается, лекари еще Древних Греции и Рима широко применяли это лакомство. Причем не в чистом виде, как он, а изготавливали из него различные снадобья.

Михаил прочел несколько трактатов по полевой хирургии, которые от щедрот своих предоставил ему лекарь. Благодаря чему он теперь знал о ранах на порядок больше прежнего. Хорошо все же иметь абсолютную память. Жаль только, что между знанием и умением есть большая разница.

Закончив оказывать помощь Расмусу, он направился к тому лучнику, которому стрела попала в шею. Товарищи раненого встретили его как с недоумением, так и с надеждой. Пожалуй, так смотрели на медиков во все времена и будут смотреть до скончания веков.

К величайшему удивлению Михаила, в Византии существовала разветвленная система здравоохранения и медицинского образования. Больницы содержались за государственный счет, на пожертвования императорской семьи и других аристократических родов, которые не могли себе позволить отстать в этом от государя. Раньше в большей, а теперь в меньшей степени эта обязанность лежала и на церквях.

Отдельные больницы для детей, для неимущих, иногородних, лепрозории для неизлечимо больных и так далее. И везде можно было получить медицинскую помощь если не бесплатно, то за умеренную плату. Может, лекари и взвинтили бы цены, но местная система здравоохранения была под неусыпным императорским контролем.

Удивило Михаила и то, что немалая часть врачей была женщинами. А гинекологи так и в подавляющем большинстве. Наличие гинекологических лечебниц, являвшихся одновременно и родильными домами, его вообще повергло в шок. Одиннадцатый век! М-мать!

Романов и не думал скрывать своего удивления и восхищения. Но еще больше его поразили слова расчувствовавшегося лекаря. Оказывается, все эти достижения не идут ни в какое сравнение с былым. А многие знания были либо утрачены, либо глубоко похоронены матерью-церковью. Причем римская католическая в гонениях медицины прямо-таки свирепствовала.

Еще в период становления христианства церковь проявляла активную заботу о пастве. Священники всячески привечали врачей. При каждом храме существовали свои больницы. Причем лечили и кормили там совершенно бесплатно.

Но постепенно, по мере того как церковь набирала силу, необходимость в подобной агитации отпала. Количество храмов росло, больницы при них появлялись все реже. Все чаще и громче звучали речи о греховности плоти и чрезмерной заботе о ней.

Словом, как это ни странно звучит, но даже при существующей разветвленной системе здравоохранения уже на протяжении четырех веков идет травля медиков, а порой так и вовсе преследования. По словам лекаря, последние выдающиеся достижения в области медицины датируются седьмым веком. Такие пироги с котятами…

Рана у лучника страшная. Это мягко говоря. Шансов на то, что выживет, не то что мало, они даже не мизерные. Хирург, что был при тагме, осмотрел его, оценил профессионализм оказанной первой помощи. Но дальше пользовать отказался. Были и другие раненые, у которых дела обстояли куда лучше, а потому и помощь им была нужнее. Ибо они могли подняться и встать в строй.

Михаил прочитал трактат о лечении подобных ранений. В больнице, где практиковал обучавший его лекарь, были сразу два подобных пациента. Одному нанесли рану в горло ножом в темном переулке. Другой пропорол горло суком, упав с дерева. Обоих спасти не удалось. Но Романов по меньшей мере видел, как работал врач, и действовал не по наитию, а имея хотя бы отдаленное представление.

Рану почистил, обработал составом на основе все того же меда. Причем делал это не на живую, а использовал усыпляющий состав. Наркоз в одиннадцатом веке! Да об-балдеть! Дорогой, не без того. И расходовать его было откровенно жаль. Но и поступить иначе Михаил не мог. Раненый попросту умер бы от болевого шока. Сделал все, что мог. Без доброй молитвы он, пожалуй, все одно не выкарабкается.

Однако дружинники и в частности ярл его не поняли.

– Ты состоишь лекарем при тагме? – поинтересовался Ларс.

– Нет.

– Ты вообще служишь в тагме?

– Нет.

– Может, Браин из нашего хирда?

– Нет.

– Тогда почему ты позволяешь себе тратить на него лекарства, которые принадлежат дружине и могут понадобиться твоим товарищам? Молчишь?

– Ты не возражал, когда я помогал ему там, на дороге.

– Там ты оказывал первую помощь и не тратил дорогие лекарства. Чтобы больше этого не было.

– Да, ярл.

Выводы из этой короткой отповеди Михаил, конечно, сделал. Но парню понадобится как крепкое здоровье, так и силы. Поэтому, когда приготовилось мясо на разложенном им костерке, Романов передал его в общий котел, оставив бульон остывать. А после ужина вернулся к лучнику. Пришлось помудрить, чтобы скормить его все еще спящему раненому.

– Ярл, а как мы будем брать крепость? – вернувшись, сразу же поинтересовался Романов.

– А ты не слышишь топоры? – смерив его недовольным взглядом, произнес Ларс.

С одной стороны, вроде как и ослушался приказа. Но с другой, медикаменты не тратил, только свое время. А бульон… Вот еще осталось кусок хлеба пожалеть. Злился ярл по другому поводу. Пусть и не явно, но малец проявил своеволие и поступил по-своему. Что в корне недопустимо.

Правда, набрасываться на него Аструп все же не спешил. Этот странный парень уже не раз проявлял себя. И пусть его задумки в основном касались ремесел, отметать возможность того, что он может кое-что предложить и в военном деле, не стоило. Если что-то дельное, то появится возможность проявить себя. А это сулит определенные выгоды. Поэтому ярл предпочел ответить более полно:

– За сегодня изготовим лестницы, наплетем из ивняка корзин. А завтра засыплем ров землей, забросаем фашинами[23]23
  Фашина – связка прутьев, пучок хвороста, перевязанный скрученными прутьями, веревками или проволокой. Бывают легкие и тяжелые фашины. Последние начиняются крупной галькой, щебнем и другим.


[Закрыть] и пойдем на штурм.

– Лестницы – это долго и неудобно, – как бы невзначай произнес парень.

– Есть идеи? – теперь уже с нескрываемым любопытством спросил ярл.

– Взять шест нужной длины. Воин берется за конец спереди, двое других сзади и заталкивают его наверх.

– Самый умный? – хмыкнул Ларс.

– Это может сработать, – пожав плечами, возразил парень. – Воины забрасывают наверх первого, отбегают назад и подбрасывают следующего. Если проход во рву будет широким, то можно поднимать сразу по нескольку человек. Два стука сердца, и воин на стене. Сколько придется забираться по лестнице? А ведь ее могут и отбросить.

– Такого никто и никогда не делал, – возразил Ларс.

– Все когда-то случается впервые.

– В любом случае это еще нужно попробовать.

– Ларс, вон те сосны будут даже повыше стен. Вырубить жердь недолго, – предложил Сьорен. И тут же подложил свинью: – Ну что, Маркус, готов доказать свою правоту?

– Легко, – пожав плечами, просто ответил Михаил.

А что ему еще оставалось. Ругал и костерил себя он исключительно молча. Показывать страх никак нельзя. А между тем падение с многометровой высоты чревато последствиями. Ну и потом, одно дело взбегать по стене и совсем другое – по стволу дерева. Н-но… Признаться, им овладела злость, замешанная на азарте и желании доказать этому Аксельсену, что он вовсе не какая-то там слизь.