Текст книги ""Фантастика 2025-47". Компиляция. Книги 1-32 (СИ)"

Автор книги: Дмитрий Ясный

Глава 16
Войти в историю

Взаимный обмен стрелами закончился довольно быстро. Да оно и правильно. Смысла в этом никакого. Если прикрывать штурм, то это, конечно, да. А ради нанесения потерь бесполезное занятие.

Места в крепости для такой прорвы народа, безусловно, мало. Но если потесниться, то вполне возможно устроить в укрытии всех тех, кто не принимал участия в перестрелке. Лучников прикрывали пехотинцы своими щитами, а лошадей и быков отогнали в мертвое пространство у стены со стороны обстреливающих.

Впрочем, не исключено, что причина прекращения обстрела была в Михаиле, решившем внести свою лепту. Ну или ему хотелось так думать. Поначалу-то он воспользовался арбалетом. Но очень скоро понял, что толку от этого никакого. И тогда вспомнил о стреломете, эффективность которого прочувствовал на собственной шкуре.

Машина напоминала римский «скорпион». Во всяком случае, похоже на то, что он видел в фильмах и на рисунках в учебнике истории. Не суть важно. Главное, что она внушала уважение и выглядела довольно грозно. Однако толку от штатных не то стрел, не то дротиков оказалось чуть да маленько.

Он приноровился к новому оружию уже с третьего выстрела. Не сказать, что каждая стрела поражала лучника или прикрывающего его пехотинца. Слишком уж большой разброс. Тут и несовершенство самого стреломета, и боеприпасы из арсенала, разнящиеся по выделке, массе и оперению. На первый взгляд все стрелы одинаковые, но на деле это не так. Он из своего арбалета выдавал хорошие результаты, потому что сам точил болты.

Но тем не менее результат был. Михаилу удалось подстрелить как минимум пятерых, когда лучники предпочли отойти на безопасное расстояние. Словом, совпало так, что Романов вполне мог записать победу на свой счет. Чем он хуже бахвалящихся рыбаков или охотников?

Антип оценил работу парня и приставил его к стреломету. Когда Ларс попытался было возразить, указав на то, что тот вообще-то не состоит на службе, грек с легкостью отмахнулся от этого. Коль скоро крепость в осаде, то он как командующий будет распоряжаться всеми ресурсами и каждым человеком в ее пределах на благо обороны. Вопрос закрыт.

Романов ничуть не возражал. Смешно сказать, но ему понравилось работать с бандурой, от которой так и веяло мощью. Воодушевленный, он решил попробовать использовать для этого оружия свои болты. Результатом остался доволен. Скорость болта возросла. Насколько, точно определить не получалось. Но, опираясь на свою исключительную память, он мог сопоставить две картинки полета болта и увидеть разницу.

Используя горящую паклю, а точнее, шлейф дыма, остающийся за болтом, ему удалось пристреляться и выяснить, что точность стреломета немногим уступит арбалету. А дальность полета снаряда больше метров эдак на сто. Обнадеживающий результат. Тем более когда можно обстреливать с хорошим шансом на успех не плотный строй в сотню человек, а даже небольшую группу не больше десятка.

– Ну что, довысовывался? – недовольным тоном встретил его Ларс.

– Так получилось, ярл. Просто хотел показать туркам, что безнаказанно нас обстреливать не получится.

– А бегать вокруг крепости кто тебе разрешил? Думаешь, все еще в Царьграде?

– Извини.

– Не перестаю тебе удивляться. Вот где ты сегодня потерял свою седину и бороду. Хоть не хвали тебя. Сьорен.

– Я здесь, ярл, – отозвался воин.

– Разберись со своим учеником.

– Сделаю, – легонько пожав плечами, ответил он.

Михаил демонстративно извлек из повозки короб с лекарскими принадлежностями, после чего начал разоблачаться. Одному из дружинников прилетела стрела. Были и другие раненые. Результат внезапной атаки.

А потом нужно будет заняться стрелометом. Появились у него кое-какие мысли насчет его использования. Глядишь, еще какая польза обороняющимся выйдет. Ну и ему, ясное дело. Он ведь тоже в их числе.

– Понял, в чем твоя ошибка? – спросил наставник.

– Понял.

– Делай выводы, – цыкнул сквозь зубы и пошел по своим делам.

И это все! А как же тренировка и избиение деревянным мечом? Где мордобой и пинание до выворачивания ливера наизнанку? Что вообще происходит? То есть Ларс тут весь из себя недовольный, а Сьорен даже не одарит Михаила презрительным взглядом? Романов непроизвольно ущипнул себя за бедро. Нормально все. Не спит. Значит, в лесу что-то сдохло. Какая-нибудь кракозябра.

А вообще, конечно, плечи невольно расправились. Нужно быть полным идиотом, чтобы не понять: учитель доволен своим учеником. Косяк присутствует, но варяг счел его не заслуживающим внимания. Сделал выводы и сделал. Важно, что в деле не оплошал. Еще бы! Михаил и сам в шоке от собственной смертоносности.

– Маркус, мы будем сегодня есть? – поинтересовался один из дружинников.

– Придется обождать. Сначала обихожу раненых.

– Да чего с ними станется? Главное, кровь остановили. С остальным и позже разобраться можно.

– Если вдруг тебя ранят, я так и поступлю.

– Согласен.

– Вот и договорились.

– То есть кашеварить ты не будешь?

– После того как закончу с ранеными.

– Вот же упрямый. Ладно, где там продукты?

– Ни ты, ни кто другой готовить не будете, – безапелляционным тоном заявил Михаил.

– Серье-озно?

– Если не хотите маяться животами, да.

– И откуда только ты свалился на нашу голову? – в сердцах выдал воин, безнадежно махнув на парня.

Однако, что примечательно, к припасам не потянулся, чем вызвал у Романова легкую ухмылку. Перевоспитывается народ. Не мытьем, так катаньем.

Рана оказалась легкой. Но, как уже говорилось, в этом климате и времени всякое ранение сопряжено с целым рядом опасностей. Хорошо хоть, местные не практикуют умышленное загрязнение наконечников стрел типа обмазывания их разной тухлятиной или банальным дерьмом. А то было бы веселье.

После позднего обеда Михаил принялся разбирать свои трофеи. Именно свои, потому как их полностью передали ему. Чего не сказать о доле в трофеях при штурме крепости. Доспехи с убитых Романовым дружинники стрясли, выдрали у прикарманивших их было варягов, как говорится, из глотки. Но там ему перепадала незначительная часть. Ведь мало подстрелить на расстоянии, нужно еще и суметь взять свое. А здесь практически все было сделано им самим.

Между прочим, добыча ни разу не копеечная. В смысле копеек пока еще в природе не существует. Ну, понятно, в общем. С двух воинов в стеганках он снял посредственные клинки и пояса. Шлемы оказались кожаными, с железными накладками. В кошелях нашлось, в пересчете на ромейские: один золотой, два серебряных и три сотни медяков. Хотя у арабов медь и не имела хождение.

А вот третий, тот самый, в чешуйчатом доспехе, порадовал во всех отношениях. Дорогой полный доспех. Пусть лично Михаил уже и сомневался в его эффективности. Достать его владельца ножом оказалось делом техники, изуверски поставленной Сьореном. Но найдутся готовые заплатить за него звонкой монетой.

Оружие также из отличной стали, изукрашенное серебряной насечкой. Это кого же он приласкал-то? Хотя признаться, его куда больше устроит половецкий меч. Ну и кошель не пустой: десять золотых, шесть серебряных и двести меди.

Седло и сбруя с богатой серебряной отделкой. На них уже нашелся покупатель, готовый выложить десять номисм. Но Михаил решил не спешить. Причина вовсе не в том, что он и сам успел обзавестись лошадью. По итогам перехода и штурма одну из трофейных дружина передала ему в безраздельное пользование. При ней имелось и седло. Простое, но функциональное. Другое дело, что серебряных украшений на этом изделии по весу было больше.

Закончив чахнуть над златом, вооружился инструментом и направился на башню. Пора воплотить свою задумку со стрелометом. А то эдак найдется умелец типа его самого да подстрелит Романова. А ему такой экстрим не нужен. Поэтому он подобрал турецкий щит, лишил его умбона[25]25
  Умбон – металлическая бляха-накладка полусферической или конической формы, размещенная посередине щита, защищающая кисть руки воина от ударов.


[Закрыть] и, слегка доработав, насадил на ложе, пристроив поперек.

Получилось вполне прилично. Теперь он был защищен от вражеских лучников, если только они не станут пускать стрелы в зенит по невероятно крутой траектории. Вполне возможно, хотя и маловероятно. Обзор сильно уменьшился. Но это не беда. Осмотреться можно и так.

Захотелось тут же испытать свою новинку. Приложился к целику и повел по лагерю турок. Попытался взять прицел и тут же понял, что в отверстие от умбона сделать это невозможно. Линия прицеливания получается значительно выше него. Снял щит и, набив укрепляющие планки, пробил еще два отверстия на различные дистанции. Ему посоветовали было просто убрать центральную плаху, чтобы она не мешала. Но он только отмахнулся от умника. Чем меньше щель, тем больше шанс не оказаться жертвой даже не прицельной, а шальной стрелы.

Наконец работа была завершена, и теперь он был полностью удовлетворен. Что там с дистанцией? Порядка пяти сотен. А ведь стреломет вполне может отправить арбалетный болт и на такое расстояние. И благодаря массе тот сохранит свою убойность.

У Михаила, как говорится, руки зачесались от желания испытать изделие, и непременно на предельной дистанции. Нормальное, в общем-то, желание. Стоит только в руках оказаться какому оружию, как его владельца тут же охватывает стремление непременно его опробовать.

Опять намотал на наконечник паклю. Пропитал маслом. Так, чтобы по дымному шлейфу можно было прикинуть траекторию полета. Выбрал цель. Ну а почему не вон та группа всадников? Как вариант, если не попадет в человека, сможет поразить коня. Ну и прицелился в того, что посредине, на случай разброса.

Болт стремительно унесся в небо, отрисовывая траекторию дымным шлейфом. Ничего так. Впечатляюще. Как и результат. С такой запредельной дистанции попасть во всадника – это уметь надо. Хотя-а-а… Везение чистой воды. Именно в расчете на него, а еще из-за ребячества он и пустил этот болт. А на выходе…

– Интересно, кого это ты там подстрелил, парень, – наблюдая за поднявшейся в лагере суматохой, задумчиво произнес воин.

– Султана, – хмыкнув, ответил Михаил.

Ну, грех же не развить успех. Получалось не так быстро, как с арбалетом. Но и не так медленно, как можно было ожидать. В среднем два выстрела в минуту. Для такой бандуры и с такой эффективностью очень даже хорошо.

Тем временем на том месте, где он подстрелил всадника, начала собираться толпа. Ну, султан не султан, а достал он явно кого-то не рядового. Прицелился в эту кучу народа. И снова пустил болт. На этот раз дымного следа не было, и вскоре снаряд пропал из виду. По результату ничего конкретного сказать нельзя. Может, и попал в кого. А может, и в молоко. Там и без того суета, так что одно лишнее попадание вряд ли изменит картину.

А вот это уже совсем нехорошо. Злобный рев тысяч глоток донесся даже до крепости. Вращавший ворот Михаил даже приостановил свое занятие. Глянул на стоявших рядом двух воинов, потом сорвался с места, словно нашкодивший ребенок, и бросился к повозке.

Вот ни капли сомнений, что он все же удосужился достать какую-то шишку. Причем не на ровном месте. А раз так, то, скорее всего, сейчас начнется веселье. Рассерженные люди не способны думать рационально. Так что штурма не избежать. А тогда уж лучше быть в броне.

Быстренько облачился в кольчугу, попутно сообщив товарищам о случившемся.

– Что ты еще натворил? – набрасывая на себя броню, проворчал Йенс.

– Подстрелил кого-то не того.

– Кого?

– А я знаю? Далеко было. Но, кажется, кого-то очень важного. Уж больно они осерчали.

Подхватил в охапку корзину с болтами и бегом обратно на башню. По-хорошему, там сейчас едва ли не самое безопасное место. Впрочем, справедливости ради, о безопасности Михаил не думал. Скорее уж об удобстве позиции. И в этот момент над крепостью зазвучала труба, играющая тревогу.

Вроде и не такая тяжелая ноша, нет и двадцати килограмм, но объемная, а потому и нести корзину неудобно. Ну да, дорогу осилит идущий. Преодолев последний лестничный марш, он наконец оказался на верхней площадке. И признаться, представшая картина его совершенно не радовала. Рассвирепевшие турки бросились на штурм. Причем без видимого порядка подобно всесокрушающей стихии.

Поставив корзину на деревянный пол, он схватился за ворот и довольно быстро закончил взводить стреломет. Наложил не свой болт, а местную стрелу. Тут такая толпа, что в точности пока нет никакого смысла. Главное, быстро перезаряжать и стрелять в это сплошное людское море. Интересно, сколько их тут? Такое впечатление, что народу побольше, чем на большом стадионе.

Хлопок у «скорпиона» куда более громкий, чем у арбалета. На выходе же ничего особенного, всего лишь один убитый. Вот когда они приблизятся, тогда, может быть, и получится доставать сразу двоих в легких доспехах. Впрочем, сомнительно это. Потому как стреляет он с большой высоты. Преимущество стреломета в дальности, а еще в том, что на расстоянии в сотню метров пехотный щит от него уже не спасет. Проверено лично.

Думая об этом, взвел орудие и наложил очередную стрелу-переросток. Вообще-то, по его ощущениям, болт был бы куда смертоносней. Скорость выше, как и пробивная способность. Но сейчас и этих стрел более чем достаточно. Только успевай перезаряжать. Цели, которые требовали бы снайперской стрельбы, пока не определились. Эта обезумевшая армия попросту потеряла управление. Поэтому он не выбирал командиров, а бил без разбора, выцеливая первого попавшегося воина.

Вокруг уже вовсю щелкали луки. Причем стреляли далеко не только лучники, каковых вместе с конными в крепости было под три сотни. К ним присоединились и пехотинцы, вооружившиеся трофейными луками. Конечно, это не арбалет, требует особого подхода и длительного обучения. Но только не в тех условиях, когда, пуская стрелу наугад, ты с большой долей вероятности попадешь в цель.

Турки подступили ко рву и начали его забрасывать, чем придется. Как ни странно, но они уже успели кое-что подготовить. А может, у них уже в обозе имелись и корзины, и лестницы. Как бы то ни было, но вскоре штурм начал приобретать более осмысленный характер. Появились командиры или просто опытные воины, которые пытались управлять этим безумием. И у них начало что-то получаться.

Вот тут-то Михаил и принялся выискивать цели, меча стрелы в командиров и самовыдвиженцев. При этом обстрела ему опасаться не приходилось. Если только, подчиняясь закону больших чисел, какая-нибудь стрела не угодит-таки в отверстия для прицеливания. Именно по этой причине те, что Романов сделал для стрельбы на большие дистанции, он поспешил заделать, благо забыл унести инструмент. Кстати, если пролюбит, то Йенс с него спросит.

Прикрывающему его щиту доставалось, как говорится, по полной. Да оно и неудивительно, ведь именно им был пущен тот злополучный болт, так возбудивший всю эту толпу. Его истыкали стрелами, что твоего ежа. И не заделай Михаил лишние отверстия, наверняка кто-нибудь уже в него попал бы. Стрел было так много, что от плах щита начала лететь щепа. Все чаше не просто проклевывались наконечники, а уже полноценно пробивали, протаскивая древки чуть не на половину длины.

Были попадания и в ложе. Из-за чего приходилось оттаскивать стреломет вглубь площадки и извлекать вражеские стрелы. Спасибо воинам, которые брались помочь ему в этом деле. Оружие не должно простаивать. И уж тем более то, что гарантированно разит врага наповал.

Это безумие длилось больше двух часов. Невзирая на потери, туркам удалось завалить проход во рву в двух местах и подступиться к стенам. После чего они устремились вперед по штурмовым лестницам. Однако тут им пришлось столкнуться с умелыми варягами и их топорами. Каждый удар если не убивал штурмующего, то наверняка сваливал его вниз. А там как повезет.

Наконец боевой запал угас. Или самые отчаянные головы успели полечь. А погибших было много. Очень много. Признаться, Михаилу даже стало не по себе, как только он осознал, что это не просто фигурки и мишени, по которым он метал стрелы, а люди. Когда видишь несколько трупов и вот такую бойню, ощущения совершенно несравнимы.

Турки простояли у крепости до утра. В течение ночи время от времени еще поднималась тревога. Но это были всего лишь мародеры, польстившиеся на имущество погибших. Или отправившиеся на поиски близких. Защитники, и Михаил в том числе, неизменно обстреливали тех, кого получалось рассмотреть. Нередко приходилось прибегать к помощи факелов, которые бросали со стен.

На рассвете выяснились две вещи. Первая – трупов перед крепостью стало значительно меньше. А оставшиеся были обобраны как липки. Что, в общем-то, не больно-то и удивляло. И вторая – турки снялись с лагеря и ушли от крепости.

Только глубоко за полдень Антип нашел добровольцев, согласившихся разведать обстановку вокруг крепости. И весть, принесенная ими уже через час, не могла не радовать. К крепости подходила армия под командованием Комнина.

Правда, как потом выяснилось, сражение в его планы не входило. Он намеревался вступить в переговоры, вывести из крепости свои войска, оставив ее туркам. При этом за ромеями должна была остаться другая, захваченная, ну или освобожденная на другом участке.

А еще Михаил вдруг узнал, что умудрился отличиться. Неизвестно, останется ли его имя в веках, но он имел все шансы попасть в историю. Или влипнуть. Потому как могут найтись и желающие отомстить отличившемуся. Ибо не в бою, а единичным выстрелом он сумел сразить султана Мелик-шаха. То-то войско так возбудилось.

Комнин входил в крепость как победитель. Словно он и не отправлял этих воинов только для отвлечения внимания, а потом не собирался вернуть туркам то, что отряд захватил ценой своей крови. Обосновавшись в помещении коменданта крепости и приняв от него обстоятельный доклад, он вызвал к себе Романова.

– Как твое имя? – поинтересовался ладно сложенный молодой человек.

Темноволосый, высокий, стройный, с тонкими чертами гладковыбритого лица. На вид нет еще и двадцати. Впрочем, чего это он, ведь и так знает, что ему только восемнадцать. Однако держится независимо и даже высокомерно, как человек, привыкший повелевать. Хм. А ведь так оно и есть. Молод? Несомненно. Но это лучший военачальник Восточной Римской империи. Причем уже не раз успел доказать это.

– Михаилом крещен, – ответил Романов.

– Благодарю тебя за службу, Михаил.

– Я служу не императору, а дружине, – не стал тушеваться парень.

– Запомни, Михаил, все подданные служат императору.

– Я не подданный империи, – покачав головой, возразил Михаил.

– Ты смеешь мне дерзить?

– Это не дерзость, господин, а всего лишь правда. Меня сочли недостойным императорской службы по младости лет и телесной немощи. Но я готов служить, если меня удостоят такой чести, – все же решил не обострять Романов.

– Вот, значит, как. Слова, достойные мужа. Антип, как так случилось, что он не удостоился службы в твоей тагме? Вид у него достаточно воинственный.

– Я предлагал ему службу. Но он отказался.

– Толмачом, – не стал отмалчиваться Михаил. – Я же только за этот поход убил более пяти десятков турецких воинов. Причем троих из них не с помощью арбалета или стреломета, а лицом к лицу.

В принципе он как бы и не рвался на службу. Признаться, пока его все вполне устраивало. Но вот не смог промолчать. Гордость заела, наверное. А может, и сам от себя не ожидал подобных успехов, вот и воспринял в штыки столь низкую оценку со стороны Антипа.

– Согласен с тобой, Михаил. Обладай я такими задатками, тоже не пошел бы служить толмачом. Ну что же, коль скоро ты пока не служишь императору, спасибо за услугу, – брякнув о стол увесистым мешочком, произнес Комнин.

Романов без лишних разговоров сгреб награду и, спросив разрешения, вышел из комнаты. Только оказавшись у повозки и подвесив котел над костром, он наконец пересчитал монеты. Сотня номисм. Хм. Это он удачно сходил в поход. В итоге у него должно будет оказаться не меньше двух сотен. А скорее даже больше.

Если, само собой, продаст свою добычу не маркитантам, а довезет до Царьграда. Тамошние оружейники тоже не дадут больше половины цены. Но это все же не треть, а то и четверть, что отвалят торговцы, сопровождающие войско.

Глава 17
Декарх

Хороший ему достался конь. Высокий, быстрый, легконогий и выносливый. Как такое сочеталось в этом арабе, совершенно непонятно. Ну или Михаил пока еще не все знает о выносливости лошадей. Не суть важно. Главное, что турки продолжают висеть на хвосте, так и не приблизившись к нему. Не считая того, насколько он им это позволял. А то еще поймут, что им его не догнать, и перестанут маяться дурью. Что совершенно не укладывается в его планы. Даром, что ли, тут комедию ломает.

Затяжной подъем заканчивается. Это самый слабый пункт его плана. Ему попросту не видно, кто там за изломом возвышенности. А ведь может статься и так, что его уже обошли. Турки могут. Они и всадники хорошие, и местность за несколько лет владения этими территориями успели изучить. Потому может быть все что угодно.

Поудобней перехватил арбалет, хотя в этом нет никакой практической необходимости. Но так оно как-то спокойней. Наконец жеребец вынес его на вершину. Быстрый взгляд окрест. Местность практически открытая, только редкие островки рощ, кустарников и отдельных деревьев. Лишь отдаленная полоска зарослей вдоль ручья, но до нее слишком далеко.

Едва скрывшись из виду, наподдал в бока Орлику, и тот заметно ускорился. Откуда только взялись силы, хотелось бы надеяться, что он все же не загонит жеребца. Признаться, особым любителем животных он никогда не был. Так что да, будет жаль. Но трагедию из этого разыгрывать не станет. Нужно будет подставить его, чтобы выжить самому, сделает это без колебаний. И пусть его проклянут все защитники животных, вместе взятые.

К моменту, когда турки наконец появились, он успел увеличить разрыв. Но едва они оказались в поле зрения, вновь придержал скакуна. Не явно. Пусть думают, что он оторвался, пока они поднимались. Ему нужна эта фора. Рано. Еще не настал нужный момент.

Еще немного, и мимо пролетела первая стрела. А вот и привет от рассерженных турок. Взгляд через плечо. До вырвавшегося вперед воина в чешуйчатом доспехе чуть больше сотни метров. Глянул вперед. Пожалуй, пора. Вновь пятки в бока Орлика, и тот понесся, низко стелясь над землей, выкладываясь весь, без остатка. Лошадей отличает безграничная преданность человеку и вера в него. Чего не сказать о последнем.

Глухой стук стрелы, вошедшей в щит. Наконечник явственно прошел насквозь и уперся в кольчугу, толкнув Михаила в спину. А отличный лук у их командира отряда. И сам он стрелок знатный. Хорошо хоть, как и все местные, слишком расчетлив. Подстрели он коня, и Михаил был бы обречен. Но кто же станет специально целить в такого красавца, это ведь добыча. Вот и целит в хозяина.

Намеченный куст шиповника. Романов потянул повод, осаживая Орлика. Тот резко начал сбавлять, подняв целое облако пыли. Уздечка безжалостно впилась в губы, заставляя не только остановиться, но и развернуться на сто восемьдесят градусов. Выполняя волю седока, жеребец даже присел, опустив круп практически до земли. Мимо лица Михаила пролетела очередная стрела. Наконец разворот завершен.

Орлик стоит на месте, но замереть не может. Не машина же, в самом-то деле. Переступает с ноги на ногу. Компенсируя это, Михаил поднялся в стременах и вскинул арбалет. Хлоп-п! Есть! Командир отряда нелепо взмахнул руками и откинулся на круп лошади. Та потеряла равновесие, запнулась и полетела через голову. Повезет – уцелеет. Не повезет – придется добить.

Эта мысль пронеслась в голове как-то отстраненно. И уж точно не вовремя. Михаил вновь ударил в бока жеребца, одновременно вешая арбалет дугой на крюк седла. До ближайшего противника не так уж и далеко. Меньше сотни метров.

Бросил правую руку за плечо, одним движением большого пальца отбросил защелку модифицированных им ножен и извлек меч. Одновременно левая рука потянула из петли метательный нож. За прошедшее время после перемещения в этот мир он успел наловчиться одинаково свободно владеть обеими как порознь, так и одновременно.

Справа из кустов послышались щелчки тетив луков. И тут же к топоту лошадиных копыт добавились крики полные боли и гнева. Один из них выделялся особо, так как явно был переполнен страхом. Топот копыт, ржание лошадей, глухие стуки падения оземь, звон упряжи, треск рвущейся кожи сбруи и хруст костей. Залп оказался страшным, выкосив практически весь десяток.

Однако пострадали не все. Михаил взмахнул рукой, отправляя в полет тяжелый метательный нож. Описав короткую пологую дугу, тот впился в грудь, прикрытую стеганкой. Слабая защита против узкого отточенного стального жала.

Следующий успел выхватить клинок и атаковал Михаила. Романов в свою очередь встретил меч противника своим, пуская его по касательной и отводя в сторону. Одновременно сам ткнул турка острием в шею. Со стороны вроде и не серьезно, на деле же горло рассекло до самого позвоночника.

Пронесшись мимо, начал вертеть головой в поисках других противников. Один из турок мчится прочь, нахлестывая свою лошадь. Щелчки тетив, и вслед вылетело сразу несколько стрел. Три из которых впились в его спину.

Все. Больше никого. Только бесхозные лошади, разбегающиеся в разные стороны. Хрипы и ржание раненых или увечных животных. Человеческие стенания. Облако повисшей в воздухе тончайшей пыли. Расправа была стремительной и жесткой. Ничего не поделаешь, на войне, как на войне.

Пока из кустов выбирались его бойцы, Михаил подъехал к раненому турку и, склонившись с седла, чиркнул его острием меча по горлу. Потом точно так же добил бьющуюся в агонии лошадь.

Следующего раненого, который, шатаясь, поднялся, держась за руку с торчащей из нее стрелой, Романов добивать не стал. Вместо этого он запустил в него ножом так, чтобы угодить в лоб рукоятью. Пора подучить турецкий. А то неправильно как-то получается, воевать воюет, а языка вражьего не знает.

В сборе трофеев он принимать участие не собирался. Для этого у него есть подчиненные. Вот пусть и стараются за себя и того парня. Ну, за командира, значит.

Алексей Комнин не стал задерживаться на азиатском берегу. Граница теперь была в безопасности. Разумеется, мелкие стычки никуда не денутся. Но с этим вполне управятся и гарнизоны крепостей. А вот чего-либо серьезного ожидать не приходилось.

Смена правителя и при более благоприятных условиях всегда сопряжена с трудностями и даже опасностями. А тут султан погиб в полном расцвете сил, оставив после себя фактически младенца сына и молодую супругу. Борьба за престол была просто неизбежна. Не стоит мешать туркам в их усобице.

Начни сейчас Византия наступление, и сама же себе подгадит. Ничто так не сплачивает, как наличие общего внешнего врага. Ни Комнин, ни император Никифор глупцами не были. Тем более что и в империи еще тлели очаги заговоров. Поэтому Алексей провел переговоры, в ходе которых была достигнута договоренность относительно существующих границ. Турки словно и не заметили, что у них походя отжали два укрепления с прилегающими территориями.

В крепости, захваченной отрядом Антипа, Алексей оставил гарнизон из двух сотен фемного ополчения под командованием своего двоюродного брата Кирилла Комнина. Молодого человека двадцати лет от роду. Он, может, и не достиг высот своего младшего родственника, но был далеко не глуп. И командовал по факту не одной крепостью, а линией укреплений. Просто именно эта была удачно расположена.

Бог весть, чем именно руководствуясь, Алексей принял Михаила на службу личным порученцем коменданта. Причем не обратил внимания на то обстоятельство, что Романов категорически отказался вносить в казну трехгодовое жалованье пехотинца. Парень заявил, что он лучше переждет годик да поступит в варангу.

Но молодой военачальник решил иначе и принял его без взноса. При таких раскладах Михаилу возразить было нечего. К тому же жалованье ему положили на уровне варягов. То есть пятнадцать золотых номисм в месяц.

Правда, оставалось гадать относительно обязанностей новоиспеченного порученца. От Кирилла никаких приказов не поступало. Романов просто находился в крепости. Ему определили место в казарме. И это все. Попытался было обратиться к коменданту, но тот от него попросту отмахнулся.

Помаявшись денек в безделье, Романов решил заняться самосовершенствованием. Попросил одного ветерана Арсения за вознаграждение обучить его верховой езде и конному бою. Тот согласился, предполагая, что ежедневная плата в один серебряный милиарисий ему не помешает.

Новый инструктор по боевой подготовке, как говорится, не шел ни в какое сравнение с прежним. После садиста Сьорена эта учеба показалась детской прогулкой. Но от этого она была не менее качественной. Воин тридцати лет от роду успел как повоевать, так и хлебнуть лиха. А потому и опыта, и знаний ему было не занимать. Не сказать, что он был выдающимся всадником, но базу Михаилу он поставил со знанием дела.

При этом Арсений не забывал поражаться способностям ученика, который совершенно точно раньше не сидел в седле. На то, чтобы не просто встать вровень, но и превзойти подавляющее большинство всадников гарнизона крепости, ему потребовалось всего лишь две недели.

По окончании краткого курса обучения Михаил напросился в патруль. Ну как напросился, выказал желание и сразу же получил добро от Кирилла. Его что же, как зверушку подопытную пользуют? Вот сложилось такое впечатление.

В первое же патрулирование им довелось сойтись с турками. Небольшой отряд грабил ферму. Пришлось самым радикальным образом призывать к порядку. Не ушел никто. А не фиг! Кто с мечом к нам придет, тот от него и скопытится.

На Михаила этот выход оказал серьезное влияние. Он не на шутку возбудился и теперь буквально грезил о новых свершениях. Быть может, проснулась жажда приключений. А может, просто сорвало крышу от бушующего в крови адреналина. И еще это подспудное осознание того простого факта, что ему лично ничего не грозит. Замечал уже за собой такое, и не раз. Впрочем, в данном конкретном случае уверенность в правильности этого вывода отсутствовала. Не исключено, что он просто заразился от местных духом авантюризма. Ну как вариант.

Как бы то ни было, но после этого выхода он загорелся идеей сбить свой отряд из неоперившегося молодняка. Мальчишка же, кто из взрослых мужиков станет его слушать. Будь он из знати, тогда другое дело. А так-то из обычных воинов. Да еще и наемник. В глазах же парней он был настоящим героем.

Михаил, конечно, подспудно ожидал, что комендант поддержит его в этом начинании. Но, признаться, не был в этом уверен. Однако тот дал добро, стоило только Романову озвучить свое желание. Единственное, ни о какой дополнительной поддержке речь не шла. Фемное войско ничего не стоит императору, кроме выделенной крестьянам земли. Так что содержание полностью за свой счет. Это к тому, что жалованье было положено только Михаилу.