Текст книги ""Фантастика 2025-194". Компиляция. Книги 1-27 (СИ)"

Автор книги: Андрей Первухин

Соавторы: Робин Штенье,Михаил Баковец,Алекс Холоран,Игорь Феникс,Талани Кросс,Анастасия Королева,Дарья Верескова,Денис Тимофеев
сообщить о нарушении

Текущая страница: 240 (всего у книги 347 страниц)

Глава 50 (ПОСЛЕ) Контрольная будка

Когда Милада увидела тела, лежащие на полу, ее охватил ужас. Вбежавший в комнату Джереми попытался развернуть ее, чтобы она не смотрела. Но было поздно, картинка застыла перед глазами: Оскар лежал на полу в луже крови, рядом с ним Бабирусса, а у ног Санни – девушка.

Беркут светил фонариком то на одно тело, то на другое.

«Ты за дяденькой иди…»

Миладу начало трясти. Джереми почувствовал это и еще сильнее прижал ее к себе.

– Тише, малыш, тише. Все кончилось.

«Она пропустила Оскара вперед, и теперь он мертв!»

– Какого хрена? – прорычал Беркут. – Что тут произошло?

Ответа не последовало.

– Санни! – рявкнул он. – Что случилось с Оскаром? Это что, Бабс? – Наклонившись к телу, на выдохе произнес: – Только не так, дружище. Только не так...

Милада попыталась вырваться из объятий Джереми, но уже через секунду он сам ее выпустил.

– Что за… Кристина? – Джереми сделал шаг вперед и склонился над телом девушки. – Кристина! Ты, – он повернулся к Санни, – ты-ы… Ты убил ее?!

Луч фонарика Беркута скользнул в сторону от тела Оскара, выхватывая силуэт Санни. Тот сидел неподвижно, глядя на свои руки.

– Ты что, ее знаешь? – спросил Беркут. – Что за хрень тут произошла? Почему все мертвы, а этот, – кивнул в сторону Санни, – сидит как пришибленный?

Джереми только помотал головой. Ответов ни у кого не было. Единственный, кто знал, что случилось, сидел на полу над телом девушки и смотрел на свои окровавленные руки.

«Контрольная будка пуста, Санни отошел», – подумала Милада, глядя на него.

Идея влезть к нему в голову давно ее занимала, а теперь появилась возможность. Конечно, оставался риск, что Милада может застрять там. Всегда что-то может пойти не так.

Милада пристально посмотрела на Санни, еще раздумывая, пытаться войти в незапертую дверь или нет, и сама не заметила, как провалилась внутрь.

Но она ошиблась. То, что Санни не было дома, не значило, что дом пустовал.

Глава 51 (ДО) В клетке

Все происходит как в тумане. Томми куда-то ведут, сажают в кресло. Что-то бормочут, успокаивают.

Голова болит. Перед тем, как он уснул, взрослые что-то вкололи ему. Зачем? Томми не понимает. Смутно помнит, что недавно что-то произошло, но что именно? Голова туго соображает. Хочется встать, уйти и спрятаться под одеялом в своей комнате, чтобы никого больше не видеть. Но он не может. В теле такая тяжесть. Просто продолжает сидеть в большом кожаном кресле. Не понимает, почему все эти люди так пристально на него смотрят.

Только взрослые, серьезные странные лица кругом. Изучают.

– Хочешь печенья, Томми? – говорит одна из женщин и протягивает ему тарелку. – Возьми, не стесняйся.

Первым импульсом становится желание протянуть руку и взять, но это длится лишь мгновение, и никто не замечает, как рука Томми дергается и потом сразу же расслабляется.

«Сами ешьте свое печенье», – думает он и тоже начинает изучать их. Смотрит так же, как они на него.

Еще какое-то время все сидят молча. Никто не решается что-либо сказать, но говорить они будут. Эти взрослые всегда думают, что все можно решить разговором, выворачиванием наизнанку. Они точно заговорят. Или захотят, чтобы заговорил он. Иначе зачем они так пристально смотрят? Зачем пришли сегодня сюда?

– Томми, – отстраненно и деловито, по-взрослому, начинает мужчина, чуть склоняя голову в сторону, – ты помнишь, что случилось в тот день? – Мужчина на секунду умолкает, выбирая слова. – Ты знаешь, что произошло на причале?

Томми молчит. Томми знает. Но не хочет об этом говорить. Санни ему запретил. Санни всегда запрещал ему рассказывать о том, что они делали.

Все выжидающе смотрят на Томми.

– Ты не хочешь рассказать нам, что тогда увидел?

Мужчина не нравится Томми. У него слишком взрослое лицо, слишком пустые глаза. В них нет эмоций, одни только вопросы. Да и галстук у мужчины дурацкий. С оранжевыми завитушками по краям. Томми видел такие узоры в раскрасках для малышни.

«Галстук детский, а глаза мертвые», – думает Томми и вместо того, чтобы рассказать мужчине о том дне, наклоняется вперед, к столику и берет печенье. Когда рот занят сладостями, ни один взрослый не вправе требовать от ребенка ответов. И Томми откусывает сразу половину печенья, чтобы все увидели его набитые щеки и поняли – он не ответит, ведь у него есть дела поважнее.

Мужчина хмурится, поправляет галстук и вопросительно смотрит на женщину, сидящую через стол напротив Томми.

Женщина с цветастым шарфом на шее вздыхает и пытается улыбнуться так, чтоб он, Томми, увидел в ней друга.

– Может, оставите нас наедине? – обращается она к мужчине. – Мы бы посидели с ним и пообщались. Ему наверняка неловко видеть столько людей вокруг себя.

Мужчина опять хмурится, но ничего не говорит. Присутствующие лишь переглядываются между собой. Томми тем временем запихивает в рот остатки печенья и с набитыми, как у хомяка, щеками продолжает жевать.

Их в комнате пятеро: он сам; мужчина, что заговорил первым; женщина, что попросила всех уйти; женщина, что предложила печенье и еще один мужчина, поменьше, посуше того другого.

– Мы, – опять заговорил «дурацкий галстук», – просто хотели бы знать, что произошло тогда. Томми, это очень важно, ты понимаешь?

Томми не реагирует, печенье все еще наполняет его рот, и он готов жевать его вечно, лишь бы только отгородиться от этих людей.

«Санни взбесится, если узнает, что я им рассказал, – думает Томми и тут же сознает, что Санни больше не взбесится. Санни-то больше нет. Санни ударился головой и свалился в воду.

Назад не воротишь.

– Родители Санни должны знать, что случилось с их сыном. Томми, ты должен нам все рассказать. Кроме тебя, этого никто не...

– Так, – не выдерживает женщина с цветастым шарфом, – я думаю, это была плохая затея.

Она улыбается мужчине, но Томми видит, что она хитрит. Мужчина не может вызвать у нее искреннюю улыбку, потому что женщина на него зла. И это нравится Томми. Пускай она злится на него, как злится он сам. Они пристали к нему с расспросами, предлагают печенье, а сами что? Хотят узнать, что было? А ему совершенно не хочется об этом говорить. Ему думается, что если ничего не сказать, то этого как бы и не было. Этого не произошло на самом деле. Все это просто очередная игра.

Раньше в своих играх они воровали вещи с участков. Иногда подшучивали над хозяевами, прокалывая шланги для полива растений или подпиливая у стульев ножки. Иногда воровали животных.

Томми не любил воровать животных, но Санни это нравилось. Санни был старше и умнее, он говорил, что так они могут доказать миру, что они не дети. Что они даже умнее взрослых. Ведь их так ни разу и не поймали. Но Томми все равно это не нравилось. Он предпочел бы оставлять животных там, где они были. Кошек можно было подманить колбасой, а потом гладить. Но Санни не любил гладить ни щенков, ни кошек. Он любил их «отпускать». Хоть Томми и не верил, что так они отпускают животных, Санни все равно его не слушал и делал то, что хотел. А иногда заставлял и Томми делать это, отпускать…

«Они в клетке, видишь? Его шкура – его клетка. А мы сделаем его свободным».

И пусть Томми возражал, а иногда даже начинал плакать, Санни все равно «отпускал» животных. В лесу, неподалеку от заброшенного дома, у них была яма, где хранились «клетки». Томми часто спорил и говорил, что клетки – это такие металлические коробки, что они с пушистыми мягкими шкурами не имеют ничего общего, но Санни знал лучше. Санни был старше. И когда этот аргумент переставал действовать, Санни грозился прийти в дом к Томми и отпустить его маму. А если Томми кому-нибудь когда-нибудь хоть что-нибудь расскажет, Санни отпустит и его.

А теперь… Что делать теперь?

Проглотив остатки печенья, Томми вдруг кое-что понял.

«Санни... Санни ведь сейчас тоже свободен! Он, Томми, отпустил его. Отпустил, разжав руку. И теперь Санни как те щенки и кошки. Он теперь только дух. Не скованный ничем, свободный и вездесущий. От него не спрятаться ни за одной дверью, ни под одним одеялом».

Томми прошиб холодный пот. Санни мог быть рядом прямо здесь и прямо сейчас, а все эти люди хотят услышать о том, о чем Санни говорить строго-настрого запретил!

Томми уже не слышал, о чем говорила женщина в цветастом шарфе. Не слышал и мужчину. Просто перестал слушать. Теперь все они, эти взрослые, обсуждают на повышенных тонах то, что было важно для них. А Томми... Кто теперь позаботится о нем? Кто спрячет от Санни, который сможет достать его где угодно? Кто защитит теперь его маму от того, кто не раз грозился проникнуть в их дом среди ночи, чтобы отпустить ее?

В глазах поплыло, тело начало обмякать. Если бы эти глупые взрослые не были заняты выяснением, кто из них прав, они бы наверняка заметили, что Томми стало плохо.

Но они были заняты собой. Как всегда. Они ведь взрослые. Они знают, что важнее и правильнее. И только когда Томми уже повалился набок, женщина в цветастом шарфе заметила, что происходит, и бросилась к креслу.

Остальные застыли на своих местах, не понимая, что спровоцировало припадок у ребенка.

Глава 52 (ПОСЛЕ) Шаркающие шаги

Алекс, пошатываясь, вошел в пыльное темное помещение. Он не помнил, сколько выпил сегодня утром. Не помнил, сколько выпил днем. Да и как они вообще доехали – не понимал. В лучшем случае он должен был очнуться канаве, врезавшись в дерево или фонарный столб, но они с Губернатором каким-то чудом все-таки добрались до бункера. Видимо, удача им сопутствовала.

То ли подтверждая эту мысль, то ли опровергая, пес обеспокоенно заскулил.

– Да, малыш, мне тоже тут не нравится. Не на это я рассчитывал, когда выбирал место.

Они прошли дальше, осматривая комнату за комнатой. В свете фонарика все выглядело заброшенным и безжизненным.

Пес опять заскулил.

– Да знаю… – процедил Алекс. – Сказал же, мне тоже не нравится…

Алексу было не по себе, и не только из-за того, что голова гудела, а перед глазами все плыло. Во-первых, все сильно смахивало на ловушку, во-вторых – мебель, накрытая пленкой, всегда напрягала. Она выглядела, как труп, завернутый в специальный мешок. Люди пытались продлить ее существование, но под всей этой шелестящей пеленой мебель просто переставала жить.

Когда пес в очередной раз заскулил, Алекс не выдержал:

– Да что ж ты ноешь! Ты мужик, или где? Я ж тебе даже бубенцы не отрезал, а ты разнылся, как девка.

И тут Алекс понял, почему пес скулит. Впереди послышались шаги – медленные, шаркающие.

Алекс вытащил пистолет.

«А патронов как всегда… – подумал он, но пушку с предохранителя снял. – Может, конечно, хватит и одного».

Когда шаркающие шаги стали громче, Алекс попытался прикинуть, сколько мертвых хозяев идут встречать незваного гостя.

«Один. Если есть и другие, то они пока не торопятся».

Он положил фонарик на пол, направив его в дверной проем, и достал нож. Стрелять не хотелось, если у него получится обойтись холодным оружием, будет чудесно! Пополнять арсенал или запасаться патронами пока не входило в планы.

Когда показался силуэт, Алекс сначала обрадовался: кто-то небольшой, тощий. Когда силуэт стал продвигаться ближе, туда, где свет фонарика уже меньше рассеивался, Алекс понял, что это женщина. Когда она вышла в проем и, заметив гостей, протянула руку, пес опять заскулил, а Алекс выронил пистолет.

– Господи… – простонал он. – Не может быть…

Спутанные светлые волосы, миловидные даже сейчас черты лица, обнаженное тело. Знакомый типаж, который сложно было выкинуть из головы.

– Криси, – прошептал Алекс одними губами, и попытался всмотреться.

Из перемазанного кровью рта вырвалось что-то очень напоминающее длинное «ах».

– Криси, это ты? – задал вопрос, понимая, что ответа не последует.

Пес вдруг пронзительно громко залаял. Звук, отражавшийся от пустых стен, оглушая, бил по нетрезвым мозгам. Алексу захотелось зажмуриться и заткнуть уши, чтобы ничего не видеть и не слышать, однако девушка приближалась.

Лицо тощее, сама на себя не похожа. И глаза… Раньше – небесно-голубые, хитрые, теперь не узнать: мутно-серые радужка и зрачок, белки затянуты сеткой капилляров. Не ее глаза, чужие. Но все остальное – так похоже… Смотреть не было сил. Алекс выставил руку вперед, локтем к противнику, как всегда делал, когда оборонялся.

– Это же не ты?.. – прошептал он. – Скажи, что не ты…

Но вместо ответа она навалилась на руку, тщетно пытаясь прокусить рукав его куртки. Все было продумано и не раз отработано на практике – рукав защищен вшитыми в подкладку пластинами. Пока мертвые пытались его прокусить, Алекс всаживал им лезвие до самого мозга.

В этот раз он слишком замешкался – боялся опять смотреть на нее, а Губернатор, ожидая команды, не переставал лаять, оглушая и сводя с ума. Когда у Алекса наконец хватило смелости поднять взгляд и занести над головой девушки нож, у него перехватило дыхание. В груди все сжалось и налилось свинцом. Легкие окаменели, вдохнуть не получалось. Он понимал, что ему придется пробить ей череп, чтобы освободить, но сделать это было невыносимо сложно.

– Криси… – опять прошептал он, и голос потонул в звенящем лае пса. – Я не смог тебя уберечь, не смог спасти от бандитов, не смог найти после того, как бросил… Я ничего не смог…

Все, кто был ему дорог в жизни, оставили его. Он был слишком равнодушен к ним, пока они были рядом, а теперь уже ничего нельзя было изменить.

Жена больше не любила, дочь запомнила пьяницей-дебоширом, а Криси… Криси пострадала, потому что доверилась. Надеялась, что будет с ним в безопасности, когда он подобрал ее у дороги, но когда попала в беду – он слишком быстро сдался. Предал ее.

– Прости меня… – прошептал Алекс и ударил ножом в висок. Тело повалилась на пол, глядя на него ничего не видящими глазами.

«Они будут сниться мне в кошмарах, – подумал он, и тут же в голову пришла мысль пострашнее: – Если я попаду в ад, то буду видеть эти глаза постоянно».

Он сел на пол возле тела, прислонившись спиной к стене. Рядом лег Губернатор. Его скулеж напоминал старую грустную песню, что когда-то пела бабка.

«Пой не пой, нам снова в бой…

Ты не мертвый, не живой…»

Алекс потянулся к карману за фляжкой. «Несусветная дрянь» – так назвала это пойло Кристина, когда они сидели у костра. Он бы что угодно сейчас отдал, если б еще хоть разок смог услышать это от нее. Увидеть, как она морщится от обжигающей жидкости, смеется.

Что угодно бы отдал…

Но отдавать было нечего. А если б и было – Вселенная не торгуется. Она беспощадно придерживается правила: делай, пока жив, потом будет поздно.

Алекс протянул руку к псу, провел по загривку.

– Хороший пес, – без эмоций произнес Алекс. – Очень хороший пес…

И подумал, что, возможно, ему будет лучше без хозяина. Зомби не охотятся на животных. А если пес останется с ним, то Алекс обязательно и его потеряет. Подведет, как подвел других.

«Тебе будет лучше без меня».

Губернатор, словно услышав его мысли, заскулил еще протяжнее.

Алекс отхлебнул из фляжки, посмотрел на лежащее рядом мертвое тело и потянулся за пистолетом.

Глава 53 (ПОСЛЕ) Точки над «i»

Макс открыл дверь Дейлу и только собирался пожать ему руку, как из глаз полетели искры. Челюсть издала неприятный хрустящий звук и вспыхнула болью.

Макс прижал ладонь к лицу, проверил, не выбита ли челюсть, и уставился на Дейла.

– Я все знаю! – проорал тот и бросился на него. В этот раз Макс уже был готов к нападению. Ему удалось увернуться от удара, перехватить руку и скрутить Дейла.

– Стой, мужик, – как можно более спокойно произнес он. – Остынь…

– Ты руку мне заломил! И просишь меня остыть?!

– Ты мне в челюсть заехал, – обиженно произнес Макс.

– А ты подкатывал к Марин!

– Что? – Макс опешил. Дейл резко дернулся, почувствовав, что Макс ослабил хватку, и вырвался.

– Марин мне все рассказала! – Дейл тер запястье. – Ты такая гнида… такая …

– Что она тебе рассказала? – перебил Макс.

– Да все! Я всегда знал, что у вас чересчур теплые отношения. Слишком много симпатии, чтобы она была просто дружеской. Но чтобы так… чтобы ты всадил мне нож в спину!

«Поступил правильно, ага. Вот и расплата», – подумал Макс.

Марин, вероятно, обиделась, что он не пошел на поводу в момент ее слабости, и поэтому рассказала о том случае, когда он сам дал слабину.

– Между нами ничего нет и не будет, – спокойно сказал Макс. – Я могу…

Кулак Дейла опять полетел ему в лицо. Макс опять увернулся – рука прошла по касательной.

– Ну что, опять? Опять заламывать тебе руку?

Дейл, казалось, не слышал.

– Какой же ты гад! Какой гад! Она рассказала мне все. И ты после этого будешь утверждать, что между вами ничего нет?

– Один поцелуй… – повинился Макс, – один долбанный поцелуй, который планировался как дружеский. Просто она повернулась…

– Ой, да не держи меня за дебила! Просто заткнись! – Дейл пнул стул. – Я уже наслушался этого дерьма от нее.

Дейл оперся одной рукой о стол, второй потер лоб… Оба молчали.

Тишина расползлась по комнате и прилипла к стенам, превратившись в пузырь, прячущий их от внешнего мира.

– Ты ведь знаешь, – словно раскрывая очень важную тайну, заговорил Дейл, – что она тебя не любит? Знаешь?

– Знаю, – спокойно ответил Макс. – Нас связывает слишком многое, лишь поэтому… – Слова неожиданно закончились.

Говорить было сложно. Такие разговоры всегда идут нелегко, но Макс замолчал не поэтому. Он говорил чистую правду, не просто пытаясь успокоить друга. Он действительно понимал, что Марин не любит его. Да и его собственная привязанность к ней уходит корнями в далекое прошлое. Они нынешние – совсем другие люди. И чем старше становятся, тем разрушительнее влияют друг на друга. Только все это Дейлу не расскажешь. Нет смысла.

Но расставить точки над «i» надо.

– Дейл, я понимаю, что ты зол. Я совершил ошибку, но больше это никогда не повторится.

– Но ты уже ее совершил! Ты. Уже. Это. Сделал... – процедил Дейл.

– Можешь опять меня ударить. Я не буду бить в ответ.

Дейл посмотрел на него со злостью: ноздри раздуты, губы напряжены. Макс готовился к очередному нападению, но Дейл вдруг застыл, уставившись на что-то, лежащее на столе.

– Где ты нашел… – Дейл осекся.

Макс проследил его взгляд и увидел мобильник. Тот самый, что отдала ему для подзарядки Лиа.

– Зачем тебе трубка? – усмехнулся Дейл. – Звонить кому-то собрался?

– Нашел на улице. Трубка разряжена, думал ее зарядить, сбросить под ноль и приспособить как-нибудь. Мало ли для чего пригодится.

Дейл кивнул и слегка улыбнулся. Вышло напряженно. У Макса внутри вдруг все похолодело. Странные мысли стали просачиваться в голову.

– Зачем тебе это старье? Давай достанем новый, если так хочется.

– Это мысль, да… – Макс кивнул. – Можно обдумать. Но меня сейчас больше заботит другое. Мы с тобой все выяснили? Марин мне как сестра, мужик. Она мне как сестра! Больше никогда…

– Ладно, – перебил его Дейл, вдруг распрямился, расправил плечи и посмотрел на Макса серьезно и хмуро. – Твоя челюсть уже заплатила за ошибку. Но если, – голос стал жестче, – если я увижу хоть намек… – Он прервался намерено, лицо опять стало каменным.

Макс кивнул. Разворачиваясь к двери, Дейл бросил короткий непроизвольный взгляд на лежащий на столе мобильник и зашагал прочь.

Макс закрыл за ним дверь, поднял опрокинутый стул, уселся на него и взял телефон в руки.

Если б можно было выбирать, он бы предпочел, чтоб Дейл еще раз ему врезал, только бы абсурдная догадка оказалась ошибочной.

Глава 54 (ДО) Тасманский дьявол

Когда Итан пришел в себя, она сидела на столе и болтала скрещенными ногами.

– Проснулся? Наконец-то! Я уж думала, придется двинуть тебе по лицу одной из тех папок, что стоят в шкафу у тебя за спиной. Но нет, повезло же... Эй, – она щелкнула пальцами, – не отключайся. У меня не так много времени.

Итан поднял на нее мутный, ничего не видящий взгляд и что-то промычал. Рот был заклеен скотчем.

– О, не стоит. Время разговоров прошло, милый.

Он опять промычал и дернулся в кресле.

– Ну-ну, не дергайся. Это ничего не даст.

Итан дернулся еще раз и увидел ботинок, валяющийся на полу.

Алисия хлопнула в ладоши.

– О… ножка мерзнет? Пришлось снять с тебя носок и затолкать тебе в рот. – Она театрально развела руками.

Итан опять промычал, уже громче, и дернулся в кресле сильнее. Алисия нахмурилась:

– Если не прекратишь, мне придется убить тебя раньше срока. А мне бы этого не хотелось. Я же пообещала тебе историю про Мейнора.

Итан взревел и дернулся еще раз, задев шкаф позади себя. Сверху слетело две тоненьких папки.

Алисия спрыгнула со стола и наотмашь ударила его по лицу. Руку обожгло, но было даже приятно. Итан вытаращился на нее и замычал теперь что-то жалобное.

– Что, солнышко, не нравится? Думаешь, что я чокнутая? Думаешь, мне нравится делать это? – Она состроила расстроенную гримаску. – Да! Да, да и еще раз да! Мне действительно нравится. Куда больше, чем спать с тобой. И, возможно, я действительно чокнутая… – Она провела пальцами по лбу. В голове опять зазвенело. – Но… – Алисия улыбнулась, – именно это тебе и было нужно, разве не так? Новые ощущения, что-то остренькое. Поэтому ты завел интрижку на работе. Поэтому связался со мной, а не с Молли, этой миленькой ассистенткой начальника. Каждый, так или иначе, получает то, чего хочет. И ты сегодня хапнешь по полной.

Итан опять застонал.

– О, не делай такие щенячьи глазки. Тебе не идет.

И тут у нее в глазах поплыло. Алисия мотнула головой. Итан это заметил и притих. Она села на край стола, вцепилась пальцами в волосы, зажмурилась и едва подавила крик. Утреннее, еле уловимое копошение в голове превратилось в боль от укусов роя пчел.

«Что же такое? Я же делаю все как нужно».

На секунду ей почудилось, что кто-то в ответ на ее вопрос помотал головой. Выразил ясное и определенное «нет», вот только увидеть она этого не могла. Некому было отвечать. Но Алисия чувствовала, что кто-то ею не доволен. Наверное, какой-нибудь внутренний взрослый, или что-то такое. Им рассказывали об этом на семинарах, но она не слушала.

«Почему же так болит? Раньше, когда я следовала плану, боль отступала. Почему не помогает? Я уже почти все сделала. Дело за малым. Я только попрощаюсь с Итаном. Так, как он этого заслуживает».

Она не знала, кого пытается убедить, но рой пчел поутих. По крайней мере, перестал жалить. Она убрала волосы с лица, пригладила их, поправила блузку и уставилась на Итана.

Тот смотрел на нее стеклянными от ужаса и в то же время полными мольбы глазами.

Алисия достала из сумки папку, раскрыла ее и начала читать, пробегая текст по диагонали.

– Номер восемнадцать, мозговая активность минимальна… сохранены двигательные функции… реагирует на свет и звуки… бла-бла-бла… Это твой друг Мейнор. Твой неудавшийся Капитан Америка. Не стал он суперсолдатом. Да и вообще никем не стал. Теперь просто очередная подопытная крыска. – Алисия показала текст Итану, словно ему сейчас было дело до каких-то лабораторных распечаток. Итан лишь на секунду машинально бросил взгляд на текст и опять перевел его на Алисию. Она захлопнула папку и кинула на стол. – Мейнор навел много шуму, как и жена Оскара когда-то. И знаешь, почему? – Алисия говорила так непринужденно, будто они обсуждали последние новости, сидя в кафетерии за ланчем. – У него занятные показатели. Хотела б я на него взглянуть. Ведь если я правильно все поняла, Мейнор может двигаться, реагирует на некоторые раздражители, вот только сердце у него больше не бьется. Я сначала решила, что показатели нулевые, потому что их просто не вписали. Но я не думаю, что дело в этом. Твой Мейнор теперь ни жив, ни мертв, и я… – Алисия скривилась. Пчелы опять принялись за дело: пока не жалили, но уже щекотали крылышками ее черепную коробку изнутри.

Итан опять замычал и начал дергаться в кресле. Алисия медленно развернулась, подошла к сумке, достала из нее новенький тесак, еще в упаковке. Разрезала ножницами прозрачный пластик, примерила, как деревянная рукоятка ляжет в руку, и, удовлетворенная, развернулась.

– Извини, милый, пора прощаться.

Она вытащила из внутреннего кармана еще один шприц. Итан взвыл и несколько раз дернулся в кресле. Опять ударил креслом о шкаф. С верхней полки свалилась глупая статуэтка в виде мультяшки тасманского дьявола, угодила Итану в плечо и отскочила на пол. Алисия посмотрела на упавшую фигурку и разочарованно вздохнула:

– Я бы с радостью еще поболтала, но долг зовет. Хочу, чтоб ты знал, я тоже планирую поиграть в умника в белом халате. – Она перешла на доверительный шепот. – Я знаю, что код 2еК4Ма был улучшен. Он должен стать более успешной версией, потому что усиливает уже имеющийся потенциал. Бегун побежит быстрее, шахматист начнет лучше играть. Но это в теории… Да и он еще не проверен. А я запущу его. Причем, крутану все на максимум, а не как эти очкастые перестраховщики. – Теперь она заговорила громче, предвкушая предстоящее веселье. – Волнительно, правда? – Глаза блеснули. – Только тестировать я буду его на всех, а не на кучке дурачков, которые надеялись, что им повезет. Но тебя, милый, в их числе не будет. Тебе уготована иная роль!

Алисия взглянула на свое отражение в тесаке. В глазах плясали озорные искорки. Из таких обычно и разгорается самый страшный пожар. И Алисия хотела этого. Жаждала запустить свой огненный вихрь.

– Мне придется воспользоваться твоим чипом, поэтому нужно вынуть его из тебя.

Итан опять замычал.

– О, ну не усложняй. Все когда-нибудь расстаются. Вот и мы с тобой больше никогда не увидимся. – Она наклонилась к нему, завела руку с тесаком за спину и поднесла шприц к шее. Игла плавно вошла под кожу. Итан дернулся, и Алисия отпрянула.

Игла осталась торчать в шее. Итан дернулся несколько раз и попытался что-то проорать сквозь скотч. Лицо покраснело, глаза заблестели. Он кричал и кричал, но крика не было слышно, сплошное надрывное мычание.

Алисия отбросила шприц и холодно посмотрела на бывшего любовника.

– Ладно. А ведь я хотела по-хорошему.

Она подняла руку, в которой блеснул тесак. Итан в последний раз попытался позвать на помощь и дернулся.

Когда рука Алисии опустилась, он дернулся еще раз, но уже совсем по другой причине.

***

Алисия выключила свет, вышла из кабинета и заперла дверь. Она шла в соседнее крыло, к кабинету своего начальника. На ней был халат уборщика из подсобки, позаимствованный перед посещением Итана. Халат скрывал кровь на одежде, а его однотонная серая расцветка делала Алисию едва заметной. Кто будет вглядываться в обслуживающий персонал?

Коридор пустовал. Все уже давно вернулись с обеда, а домой уходить было еще слишком рано. Сегодня Алисия станет последней, кто покинет здание. Кроме охранников, разумеется. Эти ребята уйдут лишь под утро, меняясь с очередной группой.

Никто из них не будет знать, что произошло накануне вечером. Какое-то время запущенный ею процесс будет идти незаметно, до тех пор, пока кто-нибудь не просмотрит лог операций. Если вообще просмотрят. По субботам в лаборатории почти никого не бывает. Итана же с его дружком-начальником никто не хватится еще целые сутки. Придурки после работы едут с ночевкой на рыбалку. Так, по крайней мере, думают их жены.

А вот когда они не вернутся…

Но это не так уж важно, ведь самой Алисии в городе уже не будет. Она уедет к морю на ночной электричке. Наденет парик, несколько бесформенных кофт, а сверху невзрачный плащ. Никто не опознает в такой замухрышке красотку Алисию. Хоть засмотритесь в свои дурацкие камеры! Да и по чипу ее отследить будет нельзя. Она умная девочка, знает, как скрыться.

Она встретит запущенный проект «Вихрь 2.0» на побережье, в маленьком уютном домике, снятом на чужое имя. И будет надеяться, что когда игра начнется, вытянет счастливую карту. А если даже и нет... Что ж, она все равно планировала логаут. Главное сейчас все разыграть правильно.

«Вихрь 2.0» будет куда лучше предыдущего проекта – совершенно непредсказуемый и неконтролируемый. Прокатится по миру, перетасовав карты, перераспределив возможности. Если, конечно, сработает как нужно. Непротестированный «Вихрь» – темная лошадка. Но так ведь куда интересней! А если тела все-таки не выдержат изменений… Что ж, мертвый мир – тоже мир.

«Удачи вам, птички-зверушки, возможно, планета теперь ваша».

Алисия подошла к двери начальника. Коснулась дверной ручки и затаила дыхание, прислушиваясь.

Когда она войдет – все будет кончено.

Она постояла еще пару секунд. Сердце заколотилось быстрее, жужжащие пчелы замерли, голова прояснилась.

Алисия надавила на ручку и вошла в кабинет, не постучавшись.

«Молодец. Ты почти справилась».