Текст книги ""Фантастика 2025-194". Компиляция. Книги 1-27 (СИ)"

Автор книги: Андрей Первухин

Соавторы: Робин Штенье,Михаил Баковец,Алекс Холоран,Игорь Феникс,Талани Кросс,Анастасия Королева,Дарья Верескова,Денис Тимофеев
сообщить о нарушении

Текущая страница: 142 (всего у книги 347 страниц)

Ян недоуменно посмотрел на Дэна, который все еще держал свою руну напоказ.

– Вот ты сука…

– На минуточку, мудак, – уточнил Дэн.

Он прошел к столу, выкатил из-за него кресло и установил напротив Яна, давая время обдумать, как действует руна. Да, Ян оказался тем еще тормозом, но, к счастью, хотя бы не тупым, и понял, чего от него хотят.

– И кто из вас с Сеней у кого учился троллингу?

– Я у него, – Дэн едва уловимо улыбнулся и уточнил: – Чувство юмора – замечательный защитный механизм. А если и есть кто-то, кого сообщество творцов ненавидит больше полукровок и не потомственных творцов, так это я. Знаешь, в чем фишка полукровок? Это обычно лекари – очень полезный и очень редкий вид творцов, что соединяют в себе сразу две магии: огонь и воду, красное и синее. Ну, или синее и желтое, если угодно. Есть еще полукровки-химеры. С ними еще сложнее, потому что химеры – прямые потомки личной гвардии первого Ключа Огня, принадлежащего еще нашему миру. Они пили кровь врагов, чтобы стать сильнее, отчего их огонь разгорался ярче, но вода, полученная от врага, не давала огню спалить душу. Сколько химера ни зачерпнет Огня Изначального, тот никогда не опалит ее, не иссушит собственный ее огонь. Элита элит. С не потомственными проще – они от побочных связей творцов или от угасших родов.

– Ублюдков никто не любит, – Ян вздохнул и откинулся на спинку дивана. – И все потому, что мы любим давать словам значения, никак не связанные с их изначальными. Но что не так с тобой, что ты хуже ублюдков и химер, которым все явно завидуют?

– У меня нет внутреннего огня. Не было еще до Лабиринта Смерти. А если отслеживать мою кровь, то никто из моих предков и близко не стоял к творцам. Я и сам до конца не понимаю, откуда беру огонь, но он точно не Изначальный.

Дэн замолчал, и пару минут никто из них не решался нарушить тишину. Ян сидел, смотрел на «Око Саурона» на своей руке и думал, как же много он не знает и не понимает, а как много того, чего он не узнает и не поймет?

– Я – выгоревший, – сказал он, но Дэн никак не отреагировал. – А ты – мудак не на минуточку, а прямо на веки вечные. Какого черта ты рассказываешь то, до чего мне еще расти и расти? Где моя сестра?!

– У меня дома. Слепое пятно, помнишь? Ни один творец ее там не обнаружит, а значит, и маньяк тоже. Тот шикарный символ с обложки использовался маньяком в даркнете. И прежде чем ты вспомнишь про «тыжпрограммист», заявляю – нет, я не маньяк.

– Ты – мудак, мы вроде бы уже выяснили. А символ что значит?

– Я не знаю.

Ян недоуменно уставился на Дэна, потом на свою руку. Руна на ней все еще горела, значит, Дэн не врал, и это не нравилось Яну еще больше, чем то, что его сестра заперта у Давыдова в квартире.

– Я тебя убью, если ты решил сделать ее одной из однодневок.

– Это – миф, – Дэн взлохматил волосы и протяжно вздохнул. – Я не спал ни с одной из этих моделей. Дело в том, что я был донором твоей сестры, а по закону выгоревшему творцу огонь могут отдавать только родственники. Считается, что родственников тот не выпьет до дна, в то время как у стороннего донора может забрать все, и все бестолку – свой собственный огонь ничего не заменит. А модели – всего лишь ширма, прикрытие. Рисуешь им во время поцелуя руну оздоровительного сна за ухом и уходишь по своим делам. И так как я – мудак не на минуточку, а они все, как одна – покорительницы не покорившихся, мы просто не могли не врать друг дружке, что у нас все было, и даже больше. Некоторые по-настоящему в это верили.

– Вообще ни с одной не переспал?

– Когда отдаешь огонь человеку, потерявшему его из-за тебя, единственное, что тебе хочется – это сдохнуть, а никак не поиметь дешевую шлюху, мнящую себя дорогой.

Ян сам не понял, как подорвался с дивана и со всей силы врезал Дэну по лицу. Дэн свалился со стула, падая, приложился о него затылком и остался валяться на полу.

– Вставай! – зашипел Ян. – Хотел бы ударить еще раз – ударил бы, и плевать, что лежачих не бьют. Зачем ты поперся в Лабиринт Смерти? Решил убиться поизощреннее и ее заодно убить, да?!

– О ней я в тот момент не подумал, – поднимаясь, признался Дэн.

Из рассеченной брови по его лицу стекала алая струйка крови, а под глазом намечался огромный фингал. Ян, с каждой секундой кривясь от отвращения все больше, наконец, не выдержал и отвернулся к окну, бросив Дэну:

– Вылечи себя. Смотреть противно. И рассказывай, что вы там накопали на маньяка. Я так понимаю, это Дерек?

– Нет, вот тут Анжелика, к сожалению, скорее всего, права и это кто-то, мечтающий Дерека подставить. Надо бы для начала найти значение этого символа, но выжимка из цикла про охотника на ведьм тоже нужна. Судя по всему, маньяк пытается косплеить Лиама Бэнкса, потому что мертвые модели и впрямь были далеко не безгрешны, и у каждой на шее минимум по одному мертвецу да имеется. Даже у Ингрид.

Ян зажмурился и удрученно покачал головой – мертвые модели здесь и сейчас его не интересовали от слова «совсем». И даже труп черного человека из видения отошел далеко на задний план. Лана – вот, что действительно было важно. Защитить ее. Для начала хотя бы от маньяка.

– Я возьму на себя книги, – подобрав с дивана томик Дэна, сказал он. – Выберу все, что может быть важным, и скину на почту.

– Буду признателен. Я тогда займусь символом.

Дэн поднялся и тряхнул рукой, сбрасывая с руки «Око правды». Одновременно с этим на его лице вспыхнули золотые руны, стирая следы пропущенного удара.

– Если с ней что-нибудь случится, – сказал Ян, рисуя в воздухе руну телепорта, – я тебя убью.

И прежде чем он успел исчезнуть, Дэн горько усмехнулся:

– Не успеешь, я убью себя первым.

Глава 24. Врата

Они шли по брусчатке вдоль пестрых клумб. Погода выдалась превосходная: солнечная, с легкими порывами ветра. Не удивительно – Шамбала никогда не разочаровывала Милу. В Питере такой погоды почти не бывает. Питер – город контрастов и крайностей. Его она тоже любила – малая родина как-никак. Да и творческому настрою питерская атмосфера только способствовала. Мила любила распахнуть летним вечером окна, впустить в комнату теплый воздух, настырные порывы ветра и уличную музыку молодых талантливых ребят, которыми город кишел. Но даже если погода выдавалась дождливая – музыка тяжелых капель, барабанящих по карнизу, радовала ее не меньше.

– Лин Вей разрешил мне отпустить тебя, – обратилась Мила к Мигелю и остановилась, присев на край невысокой изгороди, отделявшей сад камней от тропинки. – Факты указывают на то, что я, скорее всего, была случайной жертвой отравителя, поэтому охранять нужно не меня. Кого – мы еще не выяснили, но ты теперь можешь заниматься своими делами.

– Да мне только в радость, – Мигель подмигнул, и Мила ответила ему смущенной улыбкой.

Между ними всегда пробегали какие-то искры, которые так и не переросли в пламя.

– Приятно слышать, но у тебя наверняка полно дел. А я не настолько уязвима, как это может показаться. Я, между прочим, выучила несколько новых боевых рун! – гордо отчеканила Мила.

Мигель рассмеялся:

– Рыжий боевой хомячок?

– Почему хомячок? – возмутилась Мила. – Может я кицунэ!

– Кто?

– Ай… – Мила отмахнулась.

«Ничего ты не знаешь, Джон Сноу» чуть не сорвалось у нее с языка, что он точно бы счел легким флиртом, к которому они оба привыкли. Но сегодня Миле не хотелось флиртовать. А может, не хотелось флиртовать с ним. Мигель всегда был ей симпатичен, но кажется, теперь что-то между ними сломалось.

– Если хочешь, – мягко сказал он и присел рядом, – я попрошу охрану в Башне усилить наблюдение за тобой. Там же в коридорах, лифтах и на лестницах везде камеры.

– Вот уж нет! Чего не надо, того не надо, – Мила ответила резче, чем хотела, и тут же пояснила: – Меня и так достало все это внимание. После того, как стало известно, что меня отравили, каждый счел своим долгом поинтересоваться, как я. Такие все приветливые, заботливые… ага… А я-то знаю, что они говорят за спиной, – она потупилась.

– Ты о чем?

Конечно, Мигель не понял. Куда ему догадаться. Он очень милый, но его проблемы крутятся в других областях.

– Я пару раз слышала, как меня называли безродной выскочкой спустя полчаса после того, как мило улыбались мне в глаза и интересовались моими делами.

– Кто это был? – расстроено спросил Мигель.

Мила верила, что он сочувствует искренне, и была ему за это признательна, но вдаваться в подробности не хотела. Она пожала плечами.

– Какая разница. Они ведь отчасти правы. И я не обижаюсь. Просто не люблю фальшивых улыбок.

Какое-то время они молчали. Мигель был потомственным творцом, поэтому у него таких проблем не возникало никогда. Даже если бы он был придурком, его все равно ценили бы больше нее за одну только потомственность. И если бы флирт между ними перерос в нечто большее, то среди творцов обязательно пошли бы слухи, что Мила «очень умная девочка». Замужество с потомственным творцом резко подняло бы ее статус. Они не стали бы считать ее равной, но уже меньше шептались бы за спиной. Многие даже не постеснялись бы сказать ей в глаза, что она все делает правильно. Возможно, это было одной из причин, почему Мила пасовала, когда Мигель делал редкие попытки перевести флирт из области разговоров в область действий.

А теперь – все изменилось еще больше. Она могла признаться себе честно, что Мигель не был тем парнем, которого хотелось видеть, просыпаясь по утрам.

Перед глазами тут же возник образ Яна. Воображение быстро дорисовало картинку: мятая подушка, мягкое одеяло и сонная улыбка на счастливом лице. Мила зажмурилась, изгоняя соблазнительный мираж.

– Что такое? – насторожился Мигель.

Она никогда не умела скрывать эмоции.

– Ничего, – улыбнулась. – Все в порядке, просто… голова болит, – соврала она.

С дерева сорвалась стайка птиц. Мила проводила их взглядом. Наверное, и ей уже стоило вспорхнуть и лететь по делам, вместо того чтобы сидеть тут с Мигелем и жаловаться на свою прекрасную по сути жизнь.

– Думаю, мне пора, – она поднялась. – Найду уединенное и не такое солнечное место, выпью таблетку и займусь делами.

– Хорошо, – отозвался Мигель. – Если что-то потребуется – звони. Или если хочешь, могу сопроводить тебя до укромного места и даже принести стакан воды, чтоб запить таблетку.

Она улыбнулась еще шире.

– Спасибо, но…

– Но? – повторил он.

– Но – нет. Я справлюсь. Не стоит баловать меня излишней опекой.

– Тогда до встречи, – Мигель махнул рукой прощаясь.

– До встречи, – Мила описала в воздухе руну телепортации и через мгновение оказалась в библиотеке.

Она бродила мимо стеллажей с книгами о ядах, водила пальцами по корешкам и никак не могла найти подходящую. Несмотря на то, что и Лин Вей, и Макс сочли ее случайной жертвой отравителя, она считала, что в этой истории не все так просто. Если жертвой должна была стать не она, то почему других возможных кандидатур на эту роль никто так и не выдвинул? Все казалось слишком туманным, не хватало фактов.

«Если хочешь сделать что-то хорошо – делай это сам».

Собрав небольшую стопку книжек, Мила, наконец, направилась к своему любимому столу с зеленой лампой, но замерла на полпути. Неподалеку, зарывшись по уши в справочники и древние манускрипты, сидел Дэн. Она бы не заметила его среди такого количества книг, если б он на мгновение не поднял взгляд и приветственно не махнул рукой.

«Во дела!» – удивилась Мила. Было непривычно видеть его в бумагах вдали от техники.

Мила прошла к его столу, поставила на свободный угол свои энциклопедии по ядам и выпалила:

– Это ж кого к нам занесло?

Дэн вытер со лба несуществующий пот, явно давая понять, что был бы рад, если б его тут не было.

– Ясно, – отчеканила Мила, – умотался…

– Ага, – Дэн поднял на нее уставший взгляд, – как ты работаешь с такими источниками? Ни кнопки поиска, ни сортировки по датам.

Мила рассмеялась.

– Мужчины! Сдаетесь сразу же перед любыми трудностями.

– Ага, – устало кивнул Дэн. – Это только вы хоть коней, хоть единорогов остановите. Да еще и канкан плясать заставите.

– Что ищешь-то? Помочь, может? – сжалилась Мила, видя его уставшие покрасневшие глаза.

– Ты же видела символ на книге Дерека? – Дэн протянул ей распечатку с обложкой.

Мила взяла листок и принялась разглядывать витиеватые узоры.

– Угу, конечно. На презентации.

– А ты знала, что этот символ Лана видела в даркнете?

Мила обеспокоено покачала головой. Она помнила, как Лана разволновалась на презентации, но подруга ничего не говорила ей ни про даркнет, ни про символ.

– Мила, я думаю, тебе стоит держаться подальше от Дерека. Я пытаюсь понять, где еще мог фигурировать этот символ, и что он вообще обозначает, но пока ничего так и не нашел. Но то, что Дерек использует его в своих книгах, кажется мне очень странным. Может быть, я драматизирую, но…

Мила не дала ему закончить. Нервный смешок, вырвавшийся у нее изо рта, превратился в заливистый смех. Она зажала рот – они же все-таки были в библиотеке! – но успокоиться получилось не с первой попытки. Дэн осуждающе смотрел на нее.

– Все-все! – примирительно сказала она и подняла руки. – Сдаюсь! Больше никакого смеха. Но ты действительно думаешь, что Дерек может быть опасен? Это же Дерек! – она выделила его имя, будто это все объясняло.

– Я понимаю твою реакцию, но лучше перестраховаться, чем потом жалеть о том, что не прислушалась к советам друга!

Мила сдвинула стопку книг, присела на край стола и хитро посмотрела Дэну прямо в глаза.

– Ты поэтому мою подругу у себя дома запер, мистер Синяя Борода? Волнуешься за нее? Или тупо ревнуешь?

По замешательству на его лице она поняла, что он удивлен ее осведомленности.

– Да мне уже Ян позвонил, нажаловался! Говорит, Ланка там у тебя сидит, а ты куда-то ушел. Дама скучает! А ты тут с книжками развлекаешься!

– Какие странные у тебя понятия о развлечениях!

Мила пожала плечами:

– Мы, творческие люди, все с приветом!

– Вот-вот. И Дерек – не исключение. Еще и символы странные рисует, про которые информацию найти не получается.

– Да ладно, жаловаться! Представь, что это квест повышенной сложности. Сейчас мы отыщем твою иголку в стоге сена.

Мила взяла стул из-за соседнего стола и уселась рядом.

– Показывай, что из этого ты уже отсмотрел?

Дэн махнул рукой на небольшую одиноко лежащую стопку книг на краю стола.

– Не гу-усто… – протянула Мила, – если б не я, ты б тут до утра застрял. А у тебя там, между прочим, пленница некормленая! Так что давай тут по-быстрому закончим, и беги ее развлекать. А то запер, понимаешь ли, и сбежал!

Они перелистывали книги и изредка перебрасывались общими фразами: «пусто», «книжка без картинок», «гори оно все огнем» и «если я умру, сотрите историю в моем браузере». Автором последней, конечно, был Дэн, и Мила, рассмеявшись, попыталась вспомнить, что такого разглядывала она, за что ей могло бы быть стыдно. Ничего кроме профиля Яна в соцсетях на ум ей не приходило. Да и то, подумаешь, какой-то профиль. Это же соцсети, а они с Яном – друзья.

– Мне кажется, – начала Мила, разглядывая очередную книгу, пестрящую различными символами, узорами рун и орнаментами, которые встречались в разные века на предметах, имеющих какое-либо отношение к магии, – что символ этот – пустышка. Нет тут ничего похожего. Даже близко!

Дэн отложил свою книгу.

– И что ты предлагаешь? Бросить все на полпути?

– Я? И на полпути? Не в моем стиле! – бодро отозвалась она. – Просто хочу сказать, что Дерек мог что-то искать для своих книг по сети. Мог наткнуться на эту вот штуку. А потом подсознание выдало. И все!

– Может и так, – серьезно ответил Дэн. – Но лучше же подстраховаться, правда?

Мила кивнула и даже чуть-чуть разозлилась. Строит из себя взрослого и ответственного. Аж не по себе. Она долгое время не хотела никак соприкасаться с делом о мертвых моделях. Даже после того, как стало известно о смерти Ингрид, Мила не могла до конца в это поверить. Казалось, что это все просто недоразумение. Но реальность настойчиво прорывалась из всех щелей, как бы Мила ни пыталась скрыться в мире картин и иллюзий.

«Долбанная бессердечная реальность… Никуда от тебя не деться».

И реальность, словно желая щелкнуть Милу по носу за пренебрежительное отношение к себе, отозвалась самым дерзким образом – перед Милой на развороте, выведенный до мелочей, красовался искомый символ.

– Дэн… – не веря своим глазам, прошептала она, – оно…

Она перевела взгляд с распечатки в книгу, затем обратно.

– Дэн, – громче позвала она и протянула руку, чтобы схватить его за рукав.

– Что? – не глядя спросил он, перелистывая очередную страницу.

– Это символ Врат! Я нашла! Нашла!

– Что? – теперь он оторвался от книги, но, все еще не веря, рассеянно посмотрел на нее.

– Символ, говорю, нашла! Это символ Врат, – начала зачитывать Мила, – его может активировать только Ключ.

Дэн пододвинулся ближе и заглянул в разворот.

– Точно оно! – вырвал книгу у нее из рук. – Врата между мирами. Поэтому мы никак не могли найти его. Об этом не так много информации. Да даже тут! Всего ничего.

Теперь Мила заглянула ему через руку и продолжила читать, но уже про себя. Только отрывок последнего предложения, заставивший ее нервно поежиться, произнесла шепотом себе под нос:

–… активация будет стоить жизни закрывшему Врата.

Глава 25. День сурка

Выход из квартиры Лана так и не нашла: плутала по коридору, пытаясь открывать каждую дверь, что не всегда получалось, пока за одной из них не оказалась кухня. Седая мексиканка, разбиравшая пакеты с продуктами, увидев незваную гостью, всплеснула руками и принялась причитать на ломанном английском. Получалось, что Дэн снова не предупредил ее о гостье.

– Вот каждый раз так! Да вы проходите, сеньорита Лана, сейчас вам мате сделаю. Сеньор-то как обычно по делам убежал?

Лана непонимающе захлопала ресницами, совершенно обалдев от происходящего. Старушка не просто ее знала – обращалась так, будто Лана тут частый гость, если вообще не живет здесь. Завидев ее замешательство, старушка расстроенно покачала головой.

– Опять забыли Чолиту, да? Ну ничего, зато Чолита вас помнит. Идемте, сеньорита, идемте. Вон и в животе у вас бурчит. Я вас сейчас покормлю.

Итог был очевиден: Лану усадили за стол, который под причитания «и чего сеньор никогда не предупредит?» тут же накрыли множеством разнообразных блюд. Потом Чолита, возможно не в первый раз, рассказала о том, что Лана регулярно оказывается у Дэна в квартире. Он еще Чолиту не нанял, а Лана уже была. А уж память у сеньориты дырявая, это да. Но добрая Чолита, конечно же, поделилась всем, что знала, а знала она не так уж и мало.

Лана и не представляла, что с воспоминаниями настолько все плохо! Получалось, она забывала все связанное с Дэном, даже если он появлялся совсем ненадолго – большой кусок воспоминаний пропадал. Проведя весь день в квартире, Лана знакомилась с Чолитой, вечером появлялся Дэн, и на утро Лана не помнила вообще ничего.

– Уж скорей бы нашел сеньор избавление от этого колдовства, а то ж и вы, и он намаялись совсем. Смотрю на вас – сердце от боли сжимается. А вы ж еще такая бледненькая да худенькая!

– Нашел, – поспешила успокоить сердобольную старушку Лана.

– Так вы же Чолиту не вспомнили!

– Оно не сразу срабатывает, – девушка махнула рукой. – Тут помню, там не помню… – она с трудом подавила зевок и добавила: – Может, потому, что Дэн не все нитки снял. Я тогда проснулась, и он продолжить не смог. Теперь, говорит, надо подождать. Оно вредно, вроде бы, если сразу.

От Чолиты попытка зевнуть не укрылась, как и постоянные потирания глаз. Она ненавязчиво стала убирать со стола, а когда Лана все-таки зевнула, настойчиво выгнала ее спать. Конечно же, проводила до комнаты, поняв, что без ее помощи девушка просто заблудится. Комната оказалась все та же, что и в тот день, когда Лана очнулась после нападения маньяка. Решив, что это специально отведенные для нее апартаменты, она разделась и нырнула под одеяло. Уснула почти сразу, стоило лишь закрыть глаза.

Дневной сон, особенно прерванный на несколько часов, редко дарил бодрость, сколько бы ни длился. Немного помогал прохладный душ и крепкий кофе, но чтобы принять первый и выпить второй, надо было ещё и заставить себя открыть глаза, чего совершенно не хотелось делать. Лана скинула со спины чужие горячие руки и перевернулась на другой бок. Руки тут же вернулись обратно: одна легла на живот, вторая по-хозяйски схватила ее за грудь. К спине прижалось чье-то голое тело, и Лана почувствовала чужое дыхание на своей шее.

Она резко оттолкнулась и, откатившись на край кровати, села, потянув на себя одеяло, чтобы прикрыться. Разбуженный Дэн недоуменно посмотрел на нее, открыл было рот, но тут же закрыл, так ничего и не спросив.

«Как глупо, – подумала Лана. – И его незаданный вопрос, и мое желание скрыть наготу, как будто только что сама не прижималась к нему».

Все это и впрямь было бессмысленно, и потому она вернулась на свое место и снова легла, использовав плечо Дэна, как подушку. Он обнял ее в ответ и поцеловал в макушку.

«Молчи, – подумала она. – Только молчи. Умоляю!»

И словно наперекор ее мыслям Дэн сказал:

– Прости. Знаю, это не честно – просить у тебя прощения до того, как ты все вспомнишь, но я больше не могу держать дистанцию.

Она умирала. Врачи больше ничего не могли сделать, потому предложили матери единственный для них выход – эвтаназию. Лана хотела, чтобы та согласилась – за восемь месяцев она устала от этой бессмысленной войны за ее жизнь. И потому, когда засыпала в последний раз, надеялась, что уже не проснется.

Мечте не суждено было сбыться. На следующее утро она проснулась в чужой постели, прижимаясь к незнакомому парню. Испуга не было, смущения тоже, только непонятная эйфория и лёгкость с желанием жить. Она протянула руку и погладила парня по щеке, а когда он открыл глаза, улыбнулась и спросила:

– Ты кто?

Парень недоуменно посмотрел на нее и моргнул, словно ожидал, что реальность от этого изменится.

– Ты кто? – повторила вопрос Лана и рассмеялась.

– Похоже, переборщил с огнем… Я – Денис. Ты совсем меня не помнишь?

Она покачала головой и задумалась: это как же надо было напиться, чтобы очутиться в постели парня, чьего имени даже вспомнить не можешь. Нет, ещё хуже – она не помнила, как и когда ее выписали из больницы. Лана посмотрела на свою руку и обнаружила свежий синяк на локтевом сгибе.

– Я – наркоманка?

– Это от капельницы, – Денис успокаивающе погладил ее по спине. – Я ещё не знаю, как убирать синяки, только что и сумел – поделиться своим огнем. Но и тут переборщил, боясь, что ты умрёшь.

– Ладно, – согласилась Лана и сильнее прижалась к нему. – Можно, я буду звать тебя Дэном? – Он кивнул. – Дэн, а ты, всё-таки, кто?

– Сейчас, – он поднялся с кровати и через минуту вернулся с планшетом.

Потом Дэн рассказал, что он ее парень, которого Лана считала погибшим. Что он вернулся и теперь поможет Лане не только все вспомнить, но и вернуть огонь. Он за что-то просил прощения, а она прощала, ведь ничего больше не имело значения – Дэн был жив и был рядом, а на его плече так привычно и приятно засыпать.

Следующее утро началось с вопроса: «Ты кто?» И сколько их ещё таких было, Лана даже сейчас до конца не понимала. Дни слились в бесконечный день сурка, и предательская память обнулялась всякий раз, стоило Лане заснуть. Дэн с каждым днём хмурился все больше, но все ещё терпеливо объяснял, кто он, но однажды и ему надоело.

– Ты кто? – Лана сидела на краю кровати, выставив перед собой подушку, как щит.

– Маньяк, – вздохнув, пробормотал Дэн.

– Сексуальный? – настороженно спросила она – кровать и собственная нагота вызывали определенные ассоциации.

– Боюсь, что после того, как я отдал тебе большую часть своего огня, на сексуального меня ещё долго не хватит. Но опять же только в том случае, если не придется снова делиться своим огнем.

Лана задумалась – из сказанного она поняла лишь то, что насиловать ее никто не собирался. Дэн вообще задумчиво пялился в потолок и время от времени хмурился своим мыслям, как будто ее тут вообще не было.

– Эй, маньяк, – она осторожно тронула его за плечо, – а можно мне в душ? И во что-нибудь переодеться потом не помешало бы.

– Почему нет? Можно ещё и завтраком накормить. Пошли.

Он объяснил ей, где в квартире что находится, выдал одежду, оказавшуюся больше на пару размеров, и сказал, что будет ждать в кабинете. И вот спустя час Лана шла по коридору, собираясь задать «маньяку» целый ворох вопросов, но возле приоткрытой двери в кабинет она замерла, услышав, как двое ругаются.

– Из-за твоей светлой идеи заблокировать ей память я теперь понятия не имею, как вернуть ей огонь! – кричал Дэн.

– Если бы это не сделали, она бы угасла ещё быстрее! – кричал в ответ незнакомый голос.

– Ладно, допустим. Но сейчас-то почему нельзя убрать «Ловца Иллюзий»?!

– Ты слишком много хочешь для человека, из-за которого все это случилось. Я не ударил тебя только потому, что твои спонтанные действия сейчас и впрямь принесли пользу. Не рассчитывай, что в следующий раз не будет иначе.

– Я не отрицаю, что виноват, Макс. Но, если она вспомнит, сможет рассказать, о чем они с Ямой договорились, когда он принял ее огонь под залог. Если потом она меня прогонит, я уйду.

Лане не хотелось, чтобы Дэн уходил, пусть в тот момент она даже имени его не помнила. Она решительно открыла дверь, намереваясь послать Макса далеко и надолго, и, увидев в кабинете ещё и мать, замерла. Мама дернулась было в сторону Ланы, но Макс ее остановил, после чего сурово посмотрел на Дэна.

– Они за тобой, – пояснил Дэн. – Я похитил тебя из больницы, теперь мне придется отвечать за это перед Верховным Творцом и, если он захочет, перед Конклавом Огня тоже. Но я виновен не только в этом – из-за меня ты потеряла свои память и огонь. Я причинил тебе всю ту боль, из-за которой ты чуть не погибла. Наверное, будет лучше, если ты уйдешь с ними.

Он замолчал. Лана, уперев взгляд в пол, осталась неподвижно стоять в дверях. Ей не хотелось видеть, как мама плачет, но и уйти она не могла – не могла снова потерять похитившего ее человека. Не помнила, но твердо знала, что ни в чем его не винит. Да и как можно его винить, если он жив? Она, не совсем понимая, что делает, прошла к нему и, обняв, прижалась к груди, чувствуя, как его руки обнимают ее в ответ.

– Не сдавайся, – прошептала Лана. – Пусть я не помню, пожалуйста, не сдавайся. Не оставляй меня, – она заплакала.

– Не сдамся, – пообещал Дэн, крепче прижимая ее к себе.

Пару минут они так и простояли: Лана плакала, остальные молчали. Первым не выдержал Макс:

– Сецуну забрал ее тень. Пока она не вернёт огонь, мы не можем позволить им встретиться – это ее убьет.

На мгновение пальцы Дэна сжались сильнее, потом он отстранил от себя Лану и заглянул ей в глаза.

– Иди с ними. Не бойся, я никогда тебя не оставлю. Я придумаю, как избавить тебя от этой напасти.

Он не соврал и, хотя она с завидным постоянством его забывала, часто навещал ее, делясь своим огнем. Он больше не называл своего настоящего имени, притворяясь то лечащим врачом, то случайным прохожим. А потом и вовсе выдумал Калки, обставив все так, что Калки не имел никакого отношения к Дэну, и Лана никогда о нем не забывала. Так и жили: он отдавал огонь, сам постепенно угасая, она огонь поглощала, но лучше ей не становилось, пока демон Максвелла не показал ей одну из жертв маньяка.

– Прости, – повторил Дэн.

– Не надо, – попросила Лана.

От его «прости» внутри все сжималось от боли, хотя бы потому, что это ей стоило попросить прощения за устроенную днём истерику. И не важно, что тогда она еще не помнила всего, что знала сейчас.

– Надо. Мне до сих пор снится, как я из Лабиринта Смерти выхожу к тебе в реанимационную палату… А ещё я готов молиться на Александру Альбертовну, что она не согласилась на эвтаназию.

Он замолчал, и несколько минут они пролежали в тишине, слушая дыхание и сердцебиение друг друга. Потом Лана решилась и, приподнявшись на локте, посмотрела Дэну в глаза:

– Если бы я на тебя злилась и мне требовались бы твои извинения, я бы не оплакивала тебя все это время.

– Это из-за отсутствия огня, – возразил Дэн и пояснил: – К моделям же потом приревновала.

Лана смутилась.

– Что? – усмехнулся он. – Не только к ним? К Миле ещё?

– Нет, – призналась она. – К Лидии…

Дэн опрокинул Лану на лопатки и, нависнув сверху, недоуменно посмотрел на нее.

– К Лидии? – переспросил он.

– Ну да… Она единственная, кто у тебя в Википедии есть… Ну я и подумала…

– День нашей первой встречи помнишь? Не совсем первой… Когда ты с моста сиганула, и мне пришлось за тобой нырять… После того, как Лидия заехала мне по лицу своей сумочкой, не дав и слова в свое оправдание сказать, я ее видел всего один раз, и она уже была замужем и к тому же беременна.

Пришло время Ланы удивляться:

– Это не твой ребенок?

– С чего ему быть моим?

– Ну не знаю, – она неопределенно пожала плечами. – Встретились где-нибудь случайно, прежняя страсть вспыхнула с новой силой, в итоге заделали ребенка…

Дэн, уткнувшись головой в подушку, глухо рассмеялся.

– Чего? – обиженно пробурчала она.

Вместо ответа он ее поцеловал и, оторвавшись, хрипло сказал:

– Я тебе сейчас ребенка заделаю.

Лана, хитро сощурившись, спросила:

– Обещаешь?

– Констатирую.