Текст книги ""Фантастика 2025-194". Компиляция. Книги 1-27 (СИ)"

Автор книги: Андрей Первухин

Глава 9. Внешний Рубеж

По щеке похлопали, призывая вернуться в сознание, но веки казались слишком неподъемными. Тело ныло, как будто сплошь было покрыто синяками, и чтобы унять эту боль, Ян неосознанно потянулся к пылающему внутри него пламени. Послушный его зову огонь растекся вместо крови по венам, только ожидаемого облегчения не принес, и тогда Ян потянулся снова.

Склонившиеся над ним фигуры заспорили, но он ни слова не сумел разобрать. Да и было ему дело до их слов? Своих как грязи, но и ими не унять эту боль, не умалить разочарование, не передать всей ненависти к самому себе. И только жадные, так и не сумевшие сформироваться в слова мыслеобразы тянулись к огню, желая вобрать его весь.

«Ты не лопнешь, деточка?!» – раздраженно спросил Демон Максвелла и стукнул Яна когтистой лапой по лбу.

Ян дернулся и, не до конца понимая, что делает, ударил ближайшего к нему человека, и только потом открыл наконец то глаза. Он все ещё был в кабинете судьи Густафа Маркони, куда его насильно телепортировали из дома заговорщиков. Сам Густаф стоял неподалеку и зажимал рукой разбитый нос, глаза судьи светились яростью и испугом одновременно.

– И вот этого я должен простить и отдать Генри на поруки? Перелом давно сросся, выгореть не выгорел, а временная блокировка пойдет лишь на пользу – щит Внешнего Рубежа держать сможет.

– Густаф, – начал было Макс, но судья его перебил:

– Нет! Ничего не хочу слышать! Вы просили помочь с пополнением? Начните со своего сына – подайте пример остальным творцам.

– А может вы сдадите нам Дерека? – встрял Ян. – Лана ведь единственная, кто может закрыть Врата и остановить этот кошмар, что сейчас творится в Шамбале.

– Помолчи, – сказал Макс и, шагнув вперед, словно бы закрыл Яна своей спиной.

Или отец просто хотел, чтобы промелькнувшая в его глазах ярость осталась незамеченной. Но Ян заметил, и Густаф тоже. Несколько секунд судья с удивлением переводил взгляд с одного на другого, а потом рассмеялся, неприятно, с истеричными нотками в голосе.

– До такой степени, да? Вы до такой степени его опекаете, что он, несмотря на возраст и силу, вообще ничего не знает, да? Святая наивность! Мальчик, как же я тебе завидую… Кто бы только знал, как я завидую…

В голове еще не успел сформироваться вопрос на услышанное, а Макс уже обернулся и его ладонь легла на горло Яна, убивая обжегшей кожу руной так и не родившиеся слова. Потом все та же рука стиснула его плечо, чтобы к немоте добавилась и невозможность двигаться.

– Я забираю Яна на Внешний Рубеж, – голос Макса звучал глухо и безэмоционально, но даже так нес в себе угрозу. – В конце концов, если мы не удержим Рубежи, ни одно убежище не поможет.

Густаф молчал, опустив взгляд себе под ноги. Он не торопился отвечать, как и Макс не спешил телепортироваться. Это уже не было мексиканским противостоянием – патовая ситуация, когда, чтобы сыграть хотя бы в ничью, надо объединиться, сколько бы ненависти противники не испытывали друг к другу. И заполонившая кабинет тишина рассказала Яну насколько все плохо.

«Неплохой сюжет для постапа», – отстранено подумал он, представив, как порождения тьмы растекаются по миру, и простым людям от них не спрятаться, не укрыться.

– Я пришлю людей, – сдался Густаф. – Лично проставлю каждому блокирующие руны, чтобы они не посмели мешать, но могли поддерживать щиты. Удержите Рубежи, Виктор. Две-три недели, как только с очисткой рун-сателлитов будет покончено, я заставлю их вернуть Лану. Вернее, она сама вернется, чтобы выдворить богиню Воды и закрыть Врата.

Макс не только не отреагировал на свое прежнее имя, но и не ответил на просьбу судьи, лишь сильней сжал плечо Яна, активировав руну телепорта.

На другой стороне встретила уже не гостиная в особняке Макса, а простирающиеся на многие километры вперед рыжие горы. Дышать стало тяжелее, потому, когда отец отпустил его плечо и прошел вперед, Ян не сразу обернулся вслед за ним. Хотя причина была не только в разреженном воздухе – он надеялся, что перед Рубежом они с отцом поговорят. Но ни объяснений, ни собственных оправданий не случилось, и растущая из-за этого злость заглушала совесть, но голос разума пока еще перекрикивал их обоих.

Просто Ян так долго сидел без дела и понимания ситуации, что ответ демона о возможности снова использовать магию его буквально опьянил, как и после адреналин от погони и нового знакомства.

«Хорошо, что есть на кого свалить, – устало подумал он. – Я ведь не только Макса подставил, но и Лану, оставшуюся с разозленными смертью Грема заговорщиками. И маму, которая тратит жизненную энергию на поиски и вполне может умереть, если не прекратит».

– Крис, – за спиной Яна принялся командовать Макс, – пройдитесь по Внешнему Рубежу. Тем, кто может запитать руну щита полностью, выдать кровь. Остальных верните родственникам с подробными инструкциями, как выхаживать. Если нужно, выплачивайте компенсацию на лечение. Допуск к специально созданному для этого счету я вам уже раздавал. Не хватит – обратитесь к Дэну, он не откажет.

– Макс, это последние запасы крови векш, а патрули все чаще встречают гончих, – возразил кто-то, возможно, тот самый Крис.

Ян все-таки заставил себя повернуться к разговаривающим и снова впал в ступор. Если позади него простирались ржавые горы, то впереди ждала обугленная пустыня с белесыми островками пепла. Разделяющая их полоса была неоднородной – от трех до пяти метров в ширину, черная, словно специально выкрашенная, с алыми островками активированных защитных рун. Символы и плетение различались, как и интенсивность свечения, а вот величина везде была одинаковой. Принцип их работы казался не совсем понятным: Ян ожидал увидеть что-то вроде купола или энергетической стены, но нет – только эта неровная полоса разной ширины и руны на ней.

– Конклав Огня обещал присоединиться к нам. Правда, к сожалению, не полным составом. Они вскоре заменят недостаток людей, питающих щит. Для чистильщиков заберите у меня из дома охранные артефакты – не от кого больше защищаться, да никто уже и не сунется, – на последних словах Макс обернулся и посмотрел на Яна.

По взгляду было понятно, что разговаривать он точно не собирается – боится сорваться. Такая ярость и боль плескались в его глазах, что захотелось не то оправдаться, не то огрызнуться, или даже все сразу, но горло, к счастью, все еще оставалось скованным немотой.

– Сеня, – позвал Макс, – отведи своего нового подопечного к рунам – пусть сольет все, что зачерпнул, пока не разорвался. А потом можешь и инструктаж провести.

Отец отвернулся и пошагал в сторону выжженной земли, на ходу расправляя крылья. Ян дернулся было за ним, но вдруг осознал, что десятки глаз обращены к нему. Люди, совершенно разные люди по национальности, цвету глаз, кожи, волос, росту, языковой группе смотрели на него с одинаковой ненавистью. И причин для этого имелось много: пока они тратили свой огонь, постепенно угасая, Яна прятали сначала в поместье Густафа, потом в особняке Макса. Пока им приходилось сражаться с теневыми гончими и умирать от их клыков, Ян кичился своей безопасностью. Да, отец подставил его не меньше, чем он сам, когда решил, что разговор с Демоном Максвелла возвысил его до уровня бога. И ведь не ответишь теперь всем сразу, как и не крикнешь Максу вслед, что он сам виноват в том, как все вышло.

А они все смотрели и смотрели, и ненависть в их взглядах мешалась с зарождающейся внутри жадностью и завистью. Должно быть, так умирающий от голода смотрит на жующего толстяка…

По плечу постучали, привлекая внимание. Ян повернулся и увидел улыбающегося Сеню. Он был бледный, с запавшими красными сухими глазами, обветренной кожей и потрескавшимися губами, но все еще улыбался. Наверное, он принадлежал к тому типу людей, что и в аду будут шутить. Впрочем, ада нет, потому-то всех грешников и ссылают к Внешнему Рубежу.

– Привет, – сказал Сеня. – В кои-то веки ты прилично одет.

Систему Рубежей разработал Лин Вей, выделив средства и людей на их строительство. После заточения богини Воды в подземельях Шамбалы стало ясно, что долго ее там не удержать – ядовитые теневые испарения неоднозначно на это намекали. Да и исчезающие постепенно места силы требовали изгнания богини в ее мир или хотя бы межмирье. А чтобы изгнать, клетку придется открыть, выпустив наружу всю ту мерзость, что там успела накопиться.

Первым шел Внутренний Рубеж. В центре располагалась разрушенная ныне печать, удерживавшая богиню Воды в подземельях Шамбалы. Вокруг нее в форме правильной шестиугольной звезды располагались подвесные и каменные мосты с встроенными в них защитными амулетами. В ее вершинах и на пересечении сторон стояли изваяния псов Калки, по два на каждую точку. На юге от печати располагался Храм Огня, на севере – лабиринты, обычный и Смерти, на западе – зал Ямы, на востоке – Ями. Все они, кроме лабиринтов, сами по себе были амулетами, а потому препятствовали распространению теней по Шамбале. С лабиринтами дело обстояло хуже – они обрушились вместе с печатью, и тени проходили там почти беспрепятственно. Почти, потому что все это вместе обрамлял круг Внешнего Рубежа с двенадцатью рунами, внутри которых живыми батарейками стояли творцы из личной охраны Лин Вея.

Внешний Рубеж, с одной стороны, ничем интересным не отличался. Просто окружность с центром все в той же разрушенной печати Агни, на которой расположились тридцать шесть защитных рун, питающие Рубеж. И в тоже время Внешний Рубеж вполне можно было назвать Последним Рубежом, потому что через Внутренний тени начали прорываться. Возле Внешнего они, естественно, были вынуждены останавливаться, где их и отлавливали Чистильщики, после чего уничтожали.

Творцы, питающие руны Внешнего Рубежа, нужны были потому, что Чистильщиков на самом деле оставалось не так уж и много – человек семь, включая Макса. Тени же прорывались все чаще и чаще, и ходили слухи, что скоро Внутренний Рубеж рухнет, и их уже ничего не спасет. Не спасет хотя бы потому, что защитные руны отнимали много сил, но почти не наносили никакого урона теням. Да и были предназначены они лишь для того, чтобы сдерживать распространение отравления скверной. Те самые выжженные земли оказались всего лишь отравленными, а белые островки пепла – уничтоженными тенями. Если бы не последние, руны можно было запитать всего один раз, а потом лишь отслеживать их состояние.

Сейчас же на каждую приходилось по четыре творца. Три смены по восемь часов и один на случай чрезвычайной ситуации. Изначально это были добровольцы, вроде Сени, которого Макс и впрямь пытался, как и Яна, запереть где-нибудь в безопасном месте. Но тот оказался непреклонен в своем решении, и Максу пришлось уступить. Ну как уступить: Арсений хотел в команду к Чистильщикам, а его оставили заряжать руны, что было более безопасным занятием, но все равно не исключало возможности умереть.

Поначалу умирали лишь те, кто слишком увлекался отдачей собственного огня. Поддавались азарту, когда видели, как земля начинает очищаться, и не могли остановиться, пока не было слишком поздно. Творцов заставили работать в паре, из-за чего каждый по восемь часов следил за своей руной и, если требовалось, заряжал ее, в то время как его напарник смотрел, чтобы тот не переусердствовал. Теперь усталость копилась, но она не убивала, особенно если вовремя прекратить работать живой батарейкой. И когда было кем заменить – заменяли. А потом прорывы теней стали случаться чаще, поток добровольцев заметно поредел, живительную кровь векш выдавать перестали… В общем, ничего хорошего оставшихся не ждало, даже с обещанием Макса поставить на подпитку рун артефакты – на долго их не хватит, как и полудохлых творцов не оживят остатки крови векш.

Сеня рассказывал все это будничным тоном, не забывая вставлять шутки и корчить рожи. Они с Яном сидели рядом с их защитной руной, в которую Ян сливал огонь, с лихвой зачерпнутый из Изначального Пламени. Творцы, чьи руны были заряжены, или чья смена уже закончилась или еще не наступила, внимательно следили за ними, и ненависть в их глазах мешалась со страхом, а то и вовсе полностью сменялась им. Потому что огонь на пальцах Яна все еще горел, горел ярко, сами пальцы чернеть не торопились, а земля рядом с полностью заряженной руной успела очиститься до двух соседних рун и продолжала очищаться дальше.

Поначалу, когда Яну объяснили, как сбросить излишки огня с пользой, он назло отцу собирался черпать из Изначального, пока действительно не лопнет. Сейчас же не только успокоился, но и задумался, а что случилось бы, если б демон Максвелла его не оттолкнул? Спалил бы поместье вместе с отцом и Милой? Или просто лопнул бы? И ведь из-за наложенной на него немоты этот дурацкий вопрос даже Сене не задашь. Сеня, конечно же, скорее всего бы посмеялся, но в его шутках порой было больше ценной информации, чем в честных ответах некоторых людей. Уж как Макс он бы отмалчиваться точно не стал!

От мыслей об отце и его нежданной и ненужной гиперопеке огонь на кончиках пальцев Яна вспыхнул ярче, и заметивший это Сеня положил руку ему на плечо.

– Не надо, – Арсений покачал головой. – О чем бы ты сейчас не думал – прекращай. Ярость – короткий путь к выгоранию, особенно когда работаешь живой батарейкой. Переключись на что-нибудь. Да хотя бы на все это дерьмо, что нас с тобой сейчас окружает. Я тут на тебя ушат инфы вылил, а ты даже простенького вопроса не задал в тему, не то что шутки не оценил.

Вместо ответа Ян просто задрал подбородок к верху. По небу плыли редкие перистые облака, пепельно-серые, кажущиеся слишком низкими. Но нет – нормальные, это Рубеж находится непривычно высоко для Яна, хотя дышать разреженным воздухом он, кажется, привык. Странно, но в Шамбале почему-то это совсем не чувствовалось.

– Немоту наложили, – протянул Сеня и, приблизившись, прошептал: – Я могу снять, но только при условии, что ты не станешь говорить кто и почему это сделал. Ни мне, ни кому-то еще. Хорошо? – Он дождался согласия и продолжил диктовать условия: – Спорить с Максом, если он тут снова объявится, и ругать его вслух тоже нельзя.

Если можно смотреть матом, то Ян это и сделал, потому как Сеня отпрянул и замолчал. Пришлось спешно кивать, соглашаясь со всеми условиями, пока друг не передумал. Сеня с минуту недоверчиво смотрел ему в глаза, пока не услышал за спиной:

– Четвертая полная, пятая наполовину, а зона все растет и растет!

– Ну, раз благодаря тебе у нас все шансы сегодня выспаться по-человечески, то так и быть, сниму. Но если все-таки поругаешься с Максом, не говори, что это я сделал.

Ян снова кивнул и задрал подбородок обратно вверх. Сеня сразу же нарисовал на его шее что-то вроде креста, потом обвел получившийся символ в круг.

– Спасибо…

– Не булькает, сказал бы я, но четыре полных руны и чистая земля на метр вглубь Рубежа стоят гораздо дороже, – Арсений грустно улыбнулся.

– А выжженная земля тоже отнимает заряд у рун? – удивился Ян.

– Конечно. Внешний Рубеж изначально был рассчитан на то, чтобы сдерживать распространение заразы. Внутренний – на удержание и даже уничтожение теней. Но из-за осквернения Мирового Рубежа, его руны еще сателлитами зовут, ситуация оказалась хуже, чем предполагал Лин Вей. Он ведь, когда вытаскивал Искру Воды из богини обратно, чтобы передать новому Ключу, проверял заодно и силу Рубежей. Но Мировой тогда работал, сейчас нет.

Ян задумался. Получается, Лана, если она все-таки делает это добровольно, не зря очищает руны-сателлиты. Или теперь уже поздно?

– Сутки или чуть больше тому назад… Никаких изменений на Внешнем Рубеже не было?

Сеня пожал плечами и призадумался.

– Стая была, – ответил один из наблюдающих за ними творцов.

– Стая? – не понял Ян.

– Пять теней сразу, – сказал Сеня. – Пять теней и три трупа. Одному чистильщику когтями артерию перебили – не успели кровь остановить, целители хоть в основном только бойцами и занимаются, а все равно уже подзадолбались порядком. Ну и еще двое от истощения, пока руны удерживали, чтобы тени к нам не прорвались… Кстати, руки можешь поднимать – они в норме.

– Могу еще зачерпнуть, если надо.

– Не надо. Сейчас не надо, лучше, когда припрет зачерпни. Сколько там, народ?

– Семь полных, включая вашу, и до одной немного не дотянул по земле.

– Отлично! – обрадовался Сеня и похлопал Яна по плечу. – Да ты прям как подарочек от дедушки Мороза!

Ян поднялся и осмотрелся. Рыжая земля теперь тянулась на три руны вдаль слева и три справа и примерно на метр-полтора вглубь Рубежа. Взгляды творцов, обращенные к нему, заметно потеплели.

«Не то, – подумал он. – Не потеплели – полны надежды. Они надеются, что я их спасу, но на их несчастье, Густаф был прав – я и впрямь ничего не знаю, даже у кого спросить…»

– Демон!

– Что не так? – спросил Сеня и принялся осматриваться.

– Не дед Мороз – Демон Максвелла, хотя тоже ДМ, – Ян рассмеялся, больше от облегчения – он понял, у кого можно спросить, чтобы получить все ответы.

И он спросит. Обязательно спросит.

– А вот теперь ты мне еще больше нравишься, – подхватил его смех Сеня. – Очень-очень, прямо страсть как! Но спальник все равно иди клянчить у дежурных. Там вроде новые все-таки привезли сегодня. Заодно кофе спроси. И пожрать. Да и вообще все, что посчитаешь нужным, тащи сюда.

Ян собрался было возмутиться на такую вопиющую наглость, только Сеня уже улегся прямо на землю и, глядя в начинающее темнеть небо, продолжил глупо, но счастливо улыбаться. Должно быть так улыбаются люди, разминувшиеся со смертью. А может, Яну, как любому писателю, захотелось приукрасить реальность, но здесь и сейчас он впервые совершил действительно что-то полезное за все время, что он провел в сообществе творцов. И раз демон Максвелла привел его сюда, значит именно здесь ему место.

Парень кивнул собственным мыслям и пошел к стоящей неподалеку палатке дежурного. Вопросы он задаст завтра: как Сене, так и демону. Потому что завтра непременно наступит – можно не сомневаться. Непременно…

Глава 10. Девять из десяти

Соседи за стенкой ругались: громко и со вкусом, не забывая бить друг друга и по самой стене, которая чудо, что не ломалась при этом. Можно было накрыть голову подушкой, только ведь все равно не поможет. Можно было включить радио на полную громкость, но местная музыка оказалась настолько отвратительной, что лучше уж чужие крики и удары кулаков в стену. Или начать орать самой – у нее, по крайней мере, причина весомей, несмотря на то, что язык, на котором ругались, Лана не знала. Потому что им, в отличие от нее, такая жизнь видимо нравилась, иначе бы один из них, хотя бы один, попытался все это прекратить. Но нет, они продолжали ругаться на протяжении нескольких дней, после чего либо бурно мирились, либо мужчина уходил пить, а женщина плакала и продолжала его материть. Потом он все равно возвращался, и они непременно бурно мирились, отчего казалось, что ветхий дом с тонкими стенами развалится от их страсти напоказ. И ведь это даже не молодая пара! Он – лысеющий плюгавенький мужичок с усами, как у наркодилеров из восьмидесятых. Она – жирная вечно непричесанная тетка с неприятной щербатой улыбкой и обвисшей грудью.

Остальные жильцы, которых Лане не посчастливилось увидеть, выглядели не лучше. Впрочем, проблема была совсем не в их внешности. Стоило девушке попытать сбежать здесь и сейчас – один из соседей ее убьет. На то, что она в безопасности только в пределах их маленькой квартирки, неоднозначно намекнул Коичи Абэ, заменивший Дерека Штаута, обжегшего где-то руку. Да и самой Лане хватило ума догадаться, что от местных трущоб ничего хорошего ждать не следует. А главное, она вспомнила видение из череды вероятностей, связанное с этим местом. Потому оставалось ждать и надеяться, что из трущоб они рано или поздно уберутся, а ещё радоваться отсутствию Дерека.

Он отравился тенью, когда вытаскивал ее из первой очищенной руны. Из-за браслетов огонь не смог компенсировать принадлежащую Лане тень-благословение, и та, защищая хозяйку, ударила Дерека в ответ на его попытки применить «очищение». Вот только била тень не по физическому телу, а по ментальному. И без того желающий Лану Дерек слетел с катушек.

Конечно, до того случая он уже оказывал ей знаки внимания, думал, что поддержит обманутую Хранителем девушку, и она растает. Не растаяла. Сначала после ранения болел ожог, и от обезболивающего Лана почти все время спала. Потом во сне ей привиделись девять из десяти видений о своих возможных смертях и слова Демона Максвелла о десятой.

«Кстати, о птичках. А чего ты первым делом в предыдущую локацию поперлась-то? Она ведь, знаешь, какая? Самая невероятная. Ну, в том плане, что до той вероятности еще и дожить надо будет».

О самой невероятной Лана и не волновалась, к тому же десятая казалась очевидной – закрыть Врата. Закрыть ценой своей жизни, о чем ей рассказал разозленный отказом Дерек. К счастью, тогда его сообщники расшумелись так, что он не смог это проигнорировать, отчего Лане достались только пощёчина и правда о собственной роли в происходящем. И это даже было хорошо, потому что пощечину Анжелика заметила и настояла на том, чтобы за Ланой пока приглядывал только Абэ, чей клан вот уже на протяжении нескольких десятилетий занимался контролем теней. Да и сам Дерек был больше обеспокоен собственной обожженной рукой, чем невозможностью быть рядом с ней.

Его желание обладать ею пугало Лану больше, чем необходимость закрыть Врата ценой собственной жизни. Хотя бы потому, что в большинстве вероятностей она умирала именно из-за Дерека. В первом видении он уводил ее с вечеринки у Густафа, запирал в слепой зоне, а когда Шанкьяхти пыталась ее вытащить, Лана умирала от рук Дерека. Чудо, что в настоящем на той же вечеринке Лана не стала прятаться от Дэна, как в череде вероятностей.

Вторая смерть случилась из-за поймавшего ее на кладбище маньяка. В той вероятности она так и не узнала, что это Ванька, потому что тот сразу сдал ее Дереку. Дерек Лану ожидаемо убил, когда она с помощью Шанкьяхти попыталась сбежать. В этот раз вмешался демон Максвелла, потому что сама Лана не могла вспомнить об увиденном в череде вероятностей из-за еще не снятого Ловца Иллюзий.

Третья смерть числилась за Шанкьяхти, которая приходила вовсе не спасать, а выкрасть Искру Огня. После двух смертей от рук Дерека, Лана, проходя вероятности, охотно пошла за Шаной в мир Авекша, а ее там провели через болезненный ритуал изъятия огня. Потом Шана ее убила из жалости, иначе пришлось бы стать лабораторной крысой у местных ученых. К счастью, про появление Шанкьяхти Лана вовремя вспомнила и стала сопротивляться зову, из-за чего активировались защитные руны Дэна, и он ее спас.

Четвертая смерть от клыков мясных големов была самой болезненной и самой страшной. В той вероятности она долго не умирала, и големы рвали еще живую плоть. То ли поэтому, то ли из-за Лестницы Забвения воспоминание о них пришло сразу, и Лана сумела спастись. Нет, не так – сумела продержаться до того, как Дэн ее спасет. Снова, а она его за это еще и убить хотела…

Пятая и самая странная – когда Дерек толкнул ее под удар Дэна. Вроде бы и память уже была полностью возвращена, даже та, где в детстве Агни обучал ее магии, но пятую вероятность Лана вспомнила только постфактум. Тогда в череде вероятностей она впервые не умерла, но все равно загрузилась в новую локацию. Ту сцену девушка увидела со стороны, а не, как обычно, находясь в своем теле. Тогда она, ничего не понимая, смотрела на то, как к ее копии из вероятности приближаются трое мужчин, двое из которых явно братья-близнецы. Ее копия попросила мужчин остановиться, и двое из них так и поступили. Но один из братьев-близнецов подкрался со спины и прикрылся девушкой от направленного в него удара. Ну а дальше кровь, пролитая на печать, открыла Врата.

Сны о пройденных вероятностях начались как раз с пятой, и просто неприятный Дерек стал просто отвратительным. Он как назло почти от нее не отлучался, и Лана, вымучивая из себя очередную благодарную улыбку за поданную воду или поправленное одеяло, представляла, как выцарапает ему глаза. Руна «Иллюзионист» и договоренность с Ванькой, что тот очернит Дэна в глазах Ланы, сделали свое гадкое дело, хотя все пошло не совсем так, как планировали заговорщики. Лану должен был ранить Ванька, после чего Дерек ее бы спас. Вот только Ивана убила сила Искры Огня, которой он не смог воспротивиться, и Дереку пришлось ориентироваться по ходу действия. Впрочем, он блестяще с этим справился.

Дерек-Дерек-Дерек… Если бы не браслеты, Лана попыталась бы его спалить сразу, как увидела первый сон. Но они отнимали ее силу, а тенью, в отличие от того же Ваньки, пользоваться девушка не умела. Пришлось притворяться, втираться в доверие, пытаться осторожно расспрашивать о своей дальнейшей судьбе. Дерек отделывался общими фразами, рекомендуя сосредоточиться на выздоровлении. К счастью, сны с вероятностями продолжили сниться, и благодаря им Лана сама узнала, что ее ждет. А ждала шестая смерть при попытке сбежать после первой очищенной руны: когда сняли браслеты, девушку опьянила собственная же сила, и, убивая заговорщиков, она пропустила удар со спины от Дерека. Как же эта тварь любит бить со спины!

В седьмой раз Лана умерла, когда отравившийся тенью Дерек решил перейти от ухаживаний к настойчивым действиям. Что с этим делать, она не знала, и оставалось либо терпеть, либо умирать. И вроде бы выводы напрашивались очевидные, но когда Дерек, повалив ее на кровать, принялся целовать, Лана решила, что смерть не такой уж плохой вариант. И вот вроде бы он был писателем, а о таком шаблонном приеме, как ночником по голове, не подумал. Почти минуту он, потирая ушибленный затылок, обиженно смотрел на нее, потом отвесил пощечину и принялся высказывать все, что на самом деле думал о ней, о ее силе, о будущем. После пламенной речи в вероятности Дерек снова полез к Лане, а она снова попыталась ударить его ночником, из-за чего он окончательно вышел из себя и убил ее. И терпеть, чтобы изменить все в реальности, девушка не собиралась, приняв смерть как неизбежное. Но заговорщики принялись орать особенно громко, призывая своего лидера, который, прежде чем лезть насиловать пленницу, о куполе или чем-то подобном не позаботился. Давая понять, что на этом все не закончится, Дерек поднялся с кровати и вышел за дверь, а Лана осталась сидеть, судорожно сжимая в руках ночник. Окна были защищены с помощью магии – ни открыть, ни разбить. Снять браслеты, хорошенько намылив руки и запястья, она уже пыталась раньше – не получилось. Тогда она решила пойти на кухню, взять нож и покончить со всем этим. Но стоило выйти в коридор, как увидела стоящих неподалеку Дерека с сильно обожженной правой рукой и обеспокоенную Анжелику.

Конечно, никто не стал объяснять Лане, что произошло. Только Дерек недобро сверкнул глазами, прорычал неразборчиво грязное ругательство и шагнул было в ее сторону, но Анжелика, схватив его за плечо, остановила. Пару минут они спорили о том, чего кому делать не стоит, и кто будет решать дальнейшую судьбу Ланы. Дерек, казалось, совсем не замечал, что ранен, но в итоге, к счастью, у него, кажется, разболелась рука, и он уступил Анжелике. Лану забрал Коичи Абэ. Радость девушки по этому поводу длилась недолго, потому что дом, расположенный в слепом пятне, куда ее притащил новый охранник, оказался тем самым из череды вероятностей, где Лана умерла в восьмой раз.

Ладно, Абэ приставать к ней явно ненамерен, значит нужно просто переждать, пока они не будут вынуждены сменить убежище, и вот уже там сбежать. Или не ждать смены убежища… Очищение оставшихся рун-сателитов никто не отменял. Очищать, конечно, придется в браслетах – теперь-то их точно никто не снимет. Но во время ритуала остается запас силы, который можно использовать даже с навязанным ограничителем. Если не тратить полностью на «Свет», то можно накопить достаточно, чтобы телепортироваться к Дэну или к Максу… Они ведь ее ищут, да? Просто у них не получается найти…

В общем, об этом лучше не думать, потому что сбежать точно нужно, причем до того, как попадет в больницу из-за истощения. Потому что в девятый раз Лана умерла в больнице, где ее в очередной раз убил Дерек. Он узнал, что она беременна, разозлился и убил. Самое смешное, что там, в череде вероятностей, Лана не поняла даже, за что ее убили. Это уже пересмотрев те события во сне и соотнеся претензии Дерека-из-вероятностей с событиями в настоящем, она поняла, что беременна. Дэн, получается, не шутил в тот раз, когда грозился заделать ей ребенка – с его новыми способностями зачатие вполне можно было проконтролировать с помощью магии. Хотя, конечно, и без магии бы справился… Но чем он руководствовался? О чем думал? Ему не хватило той неразберихи, что у них случилась в тот злосчастный первый раз, когда Лана забеременела? Хотя с другой стороны, раз Дэн хотел от нее ребенка, значит точно не желал ей зла и сейчас непременно ищет…

Послышался звук ворочающегося в замке ключа, и девушка поспешно отдернула руку от живота. Благодаря недавнему ранению ее непроизвольные прикосновения к животу подозрения не вызывали, особенно благодаря гримасам, которые она корчила, ловя себя на мысли, что слишком глубоко погрузилась в размышления. Нельзя. Нельзя думать о ребенке и о его возможном будущем – нет никакого будущего, а если о нем узнают, настоящее сократится до предела… О том, стоит ли вообще бороться за жизнь, в этот раз она подумать не успела – дверь открылась, и на пороге возник Коичи Абэ с пакетами в руках. Часть из них мужчина отнес к столу в одном из углов комнаты, определенного им под кухню, видимо из-за стоящего там старого холодильника. Остальные достались Лане. Она недоверчиво посмотрела на пакеты, потом на Абэ.

– Одежда, витамины, косметика, гигиенические средства, – он пододвинул пакеты к ней ближе. – Пребывание здесь не обязывает нас уподобляться местным жителям. Особенно тебя. Иди прими душ и переоденься – я пока разогрею еду.

Лана не шелохнулась. Да, Абэ – не Дерек, подглядывать точно не станет, но здешние удобства желания пользоваться ванной не вызывали. Видимо, мысли по этому поводу отчетливо проступили на ее лице, потому что Абэ понимающе покивал головой и сказал:

– Дерек перестарался с информационным шумом для вас двоих, теперь за него вплотную взялось ФБР. С одной стороны, это плохо, так как все приличные конспиративные квартиры в слепых зонах остались в Штатах, в Европе же приходится пользоваться тем, что есть, – он обвел рукой комнату, как бы подтверждая свои слова. – С другой, ты наверняка рада остаться без назойливого внимания со стороны нашего лидера.