Текст книги ""Фантастика 2025-194". Компиляция. Книги 1-27 (СИ)"

Автор книги: Андрей Первухин

Соавторы: Робин Штенье,Михаил Баковец,Алекс Холоран,Игорь Феникс,Талани Кросс,Анастасия Королева,Дарья Верескова,Денис Тимофеев
сообщить о нарушении

Текущая страница: 151 (всего у книги 347 страниц)

Как Дэн заметил, Лана так и не поняла. Задал всего один уточняющий вопрос, кивнул и больше ничего не спрашивал. Только градус отношений стал медленно понижаться. Как будто амуру надоела творящаяся между ними жара, и он включил кондиционер. А она до конца пыталась делать вид, что ничего не случилось, словно ей не было больно, и она совсем не думала о том, чтобы оставить ребенка. Но люди на птичьих правах не имеют права голоса, и если секс-игрушка становится источником возможных проблем, не сейчас, так в будущем – от нее следует избавиться. От нее и избавились, а она, дурочка, побежала дальше, отчаянно скуля и умоляя вернуться. Он и вернулся – чтобы снова ее обмануть, отнять ее силу, от которой она и так пыталась отказаться, чтобы его спасти. Так в чем проблема, если она копошится в гнилой плоти мертвого стража? Это зомбиапокалипсис. И раз живых не осталось, почему бы не приняться за трупы?

Она остановилась, лишь когда поняла, что кто-то методично сжигает ее мясных големов. Тень клубилась по коже, вспыхивая то тут, то там черными рунами, плескалась в глазах, ушах, горле. Лану словно утянули на дно, и она оттуда взирала на равнодушный к ней мир, на ненавидящий ее мир. Зачем такой спасать? Зачем жертвовать собой ради людей, которым до нее нет дела? Пускаешь их в свой храм, а они уничтожают твоих мясных големов!

Лана обернулась и увидела Дэна, склонившегося над раненой Шанкьяхти. Ну, конечно, в первую очередь все, что угодно, лишь бы не Лана! Он, почувствовав взгляд, повернулся в ее сторону – в глазах плескалась знакомая тьма. Зачем он так смотрит? Зачем продолжает делать ей больно?

– Дэ-эн, – губы скривились в плаксивой улыбке.

Он отпустил пришедшую в себя Шанкьяхти и поднялся. В голове голосом Дерека зазвучали строки из энциклопедии творцов: «Если Ключ умирает раньше своего Хранителя, приобретенная после ритуала сила сохраняется. В последний раз подобное случилось с ныне Верховным Творцом Лин Веем».

– Дэ-эн, зачем ты уходил в Лабиринт Смерти?!

Дэн вздохнул и зашагал к ней навстречу.

– Отвечай! – заорала Лана, и тьма оцарапала охрипшее вдруг горло. – Отвечай правду! Я пойму, если ты солжешь! ЗАЧЕМ ТЫ УХОДИЛ В ЛАБИРИНТ СМЕРТИ?!

Он остановился, на мгновение прикрыл глаза. За его спиной Шанкьяхти медленно, но целеустремленно ползла к краю площадки, надеясь сбежать. Пусть пока барахтается – станет следующей. А потом… О, потом можно устроить кровавый дождь из доброжелательных творцов, например, из Конклава Огня.

– Зачем? – спросила Лана почти спокойно, почти безразлично, и только тогда Дэн ответил:

– Чтобы не становиться твоим Хранителем.

С губ сорвался оглушительный крик. Она прыгнула, выкидывая на лету крылья, покрытые все той же черной дымкой, что и тело. Но когда занесенная для удара рука начала опускаться, когтистая лапа схватила Лану за шиворот и легко вытряхнула из тела, как будто оно было одеждой, причем размеров на пять-семь больше.

С утратой тела пришло равнодушие. А демон встряхнул ее душу и возмущенно спросил:

– Кто вообще придумал эту поговорку: «Бьет – значит любит»? Бьет – значит хочет причинить боль! Хочет убить!

– Я и хотела, – призналась Лана. – Хотела его убить.

– Да я понял, – вздохнул демон и закрыл лицо свободной лапой. – Кажется, только я один и понимаю, что происходит…

Глава 37. Экзорцизм

Им должно было быть странно и неловко, но к удивлению Милы, диалог задался. По крайней мере, у них с Александрой Альбертовной. Она оказалась на редкость приятной женщиной. Ян же с Максом сидели молча и наблюдали за происходящим, как нашкодившие котята.

– Этот японский чай ни в какое сравнение не идёт с тем, что я обычно заказываю! – восхитилась Мила, отпивая из чашки ароматный горячий напиток.

– Да его и в Японии-то купить можно не везде. Я покупаю его в лавочке на другом конце города. Старик, владелец магазинчика, даже начал делать мне скидку, как постоянному покупателю.

– Можно мне будет заказать у вас такой? Я помешана на чаях. У меня дома целая полка ими завалена. Часть, правда, отведена под кофе, но это не важно.

– Конечно, милая. Я куплю для тебя и передам потом с Яном. – Александра Альбертовна покосилась на сына строгим взглядом. – Ты же передашь чай Миле?

– Да, мам, – отозвался Ян, и Мила чуть не рассмеялась.

Ей вдруг показалось, что Яну снова не больше шестнадцати. Только что он был серьезным и злым взрослым мужиком, а теперь на этой кухне при неполном воссоединении семьи и с одним лишним пассажиром, стал похож на мальчика, которого она помнила.

Ян заметил ее улыбку и бросил вопросительный взгляд. Брови слегка нахмурились, но уголки губ поползли верх. Мила мотнула головой, не желая пояснять свое поведение, потянулась к вазочке с конфетами.

– А вот эти конфеты, – она указала на горку сладостей в блестящих обертках, – очень вкусные. Мы с Ланой их очень любим. Обычно у нас не сходятся вкусы, но тут – стопроцентное попадание.

– Сашенька, можно мне тоже чаю? – Макс протянул чашку жене, и та встала, чтобы поухаживать за мужем. – Нужно же оценить, чем девочки балуются, когда не попадают в неприятности.

Мила хотела шутливо возмутиться, но завибрировавший в кармане телефон не дал этого сделать. На экранчике отобразилось фото Дэна, и она сразу ответила на звонок.

По взволнованному приветствию сразу поняла – случилось что-то не очень приятное. Наверное, на ее лице отразилась обеспокоенность, потому что все смотрели на нее с серьезными лицами. Когда она сбросила звонок, первым не выдержал Ян.

– Что стряслось?

– Дэн не сказал. Он просит как можно скорее телепортироваться в Шамбалу. Ему нужна моя помощь, – Мила посмотрела на Макса, – и ваша тоже.

Макс отложил в сторону так и не развернутую конфету.

– Да, идем.

– Я с вами, – Ян поднялся с места.

– Ну вот! – Александра Альбертовна всплеснула руками. – А мне, значит, тут одной?

– Мам, я тебе позвоню, как только узнаю, что произошло.

Ян поцеловал мать в щеку.

– Но если ничего страшного, то обещайте, что вернетесь назад.

Макс с Яном кивнули. Одновременно, одинаково. Мила опять улыбнулась. Как же они похожи, кто бы знал!

– Как только, так сразу, дорогая, – сказал Макс и начал описывать в воздухе руну телепортации. – Я тебе обязательно позвоню оттуда.

Дэн встретил их в коридоре. Выглядел он ещё хуже, чем говорил. У Милы внутри все похолодело.

«Эмпат… Это и дар, и проклятие».

– Лана… – произнес Дэн, и от этого стало совсем страшно. – Она за той дверью. Мила, мне нужна твоя помощь, но остальным придется подождать тут.

Мила ожидала, что Ян это проигнорирует и ломанется внутрь. Он всегда так делал, когда сестре грозила опасность, или она была больна, но в этот раз только спросил:

– Что с ней? – голос не дрожал. Он был спокоен как удав и это настораживало.

– У нее лихорадка. Лана вернула себе тень.

– Тень вернула? – Мила переспросила на автомате, просто потому, что это было так странно слышать.

– Да. И ее теперь нужно срочно подлатать, один я не тяну. Поможешь?

Мила кивнула и скользнула за дверь. За спиной послышался голос Дэна:

– Когда мы закончим, я расскажу подробнее. Подождите на том диванчике, ладно?

Мила не слушала. Ей как будто уши залило воском. Она подошла к кровати, на которой лежала подруга, и положила ладонь Лане на лоб. Закрыла глаза.

«Мальчики держатся. И я должна. Нельзя поддаваться панике».

Когда Дэн поравнялся с Милой, она тут же спросила.

– Откуда укусы?

Она не сразу поняла, что на теле – рваные раны. Так кусают не звери.

– Големы. Не могу вытравить яд. И отравляющее влияние тени нейтрализовать до конца не могу. Нужно, чтобы ты поработала. А я на подхвате.

Мила кивнула, взяла из рук Дэна кисточку и усмехнулась. Как часто она водила таким инструментом по холсту, а теперь он должен спасти жизнь Лане.

Руки почти не дрожали – только в самом начале, как это иногда бывает, когда делаешь первые неуверенные штрихи. Но с холстами проще – от узоров не зависит ничья жизнь, и на полотне от краски остается след. На теле Ланы не было ничего, кроме укусов, синяков и ушибов.

А еще – крови.

Было видно, что Дэн обтер ее, не мог, наверное, смотреть на этот ужас, пока пытался придать ее телу сил. Все это – внешнее – обычно убирается потом. Ни одной ссадины не останется, но сначала нужно устранить яд.

Мила вела кисточкой по обнаженному животу Ланы, пыталась не обращать внимания на Дэна, который впивался взглядом в каждое ее движение, и вела кисть дальше, выписывая незримые глазу витиеватые узоры. Она почувствовала себя интерном на операции. Ей часто приходилось кого-то подлатывать, но чтобы так серьезно – впервые.

Как только руна замкнулась, роспись на теле вспыхнула ярко-синим свечением. Тело Ланы выгнулось, руки раскинулись в стороны, а изо рта полились звуки, похожие на странный утробный крик, словно она ругалась или пыталась петь на незнакомом языке.

«Я как семинарист, впервые попавший на изгнание дьявола», – отстранившись от подруги, подумала Мила.

Дэн молча присел на край кровати и положил руки на обнаженный живот Ланы. С его пальцев сорвались золотистые нити, впитывающиеся в кожу, прошивающие чужие руны, меняющие их структуру и узор.

– Получилось? А?

Мила надеялась, что все сделала правильно, но уверенности не было. Не каждый раз приходится вытравливать из тела несколько видов яда. К тому же, когда один из них – от тени.

Дэн кивнул и мягко произнес:

– С ней все будет хорошо уже к утру. Остатки я вытравлю сам. Лихорадку успокою. Но потребуется еще какое-то время на это.

– Я могу еще что-то сделать?

Он помотал головой.

– Скажи Яну, что все хорошо. Он повел себя мужественно и даже не вышиб дверь. Но не стоит испытывать его терпение. Он волнуется за нее.

– Любящий старший брат… – Мила выдавила подобие улыбки. – Ладно, если что-то понадобится – я всегда на связи.

Дэн кивнул и тут же перевел взгляд на Лану.

– Кисточку можешь оставить себе, – бросил он вслед. – Будет твоя особая, медицинская.

– Спасибо, – усмехнулась Мила.

– Нет, это тебе спасибо. Я думаю, ты сейчас ее спасла.

Ян сидел на диване и дергал ногой, словно отбивал понятный только ему ритм.

– Что с ней? – он подорвался с дивана, как только Мила показалась в проеме.

– Уже все хорошо. К утру будет огурцом.

– Уверена? – Ян смотрел поверх Милы, будто мог разглядеть что-то сквозь стены.

– А где Макс?

– Густаф мутит воду. Пришел качать права за созыв нового Конклава Огня, и Макса вызвали к Лин Вею.

Ян, наконец, прекратил сверлить глазами дверь и положил Миле руки на плечи. Она похлопала ладонью по его руке, заглянула в глаза, пытаясь понять, насколько он сейчас готов услышать то, что она хочет ему сказать, но, не выдержав его взгляда, прижалась к нему и обняла. Он не стал противиться, сцепил руки у нее за спиной и поцеловал в макушку.

– Ян?

– Что? – погладил ее по спине.

– Я не знала…

Мила зажмурилась и сильнее прижалась к нему.

– Не знала о чем?

– О Максе. Я не знала, что Макс твой отец.

Ян фыркнул. Разговоры об отце для него явно были не из самых приятных.

– Это не важно, – сказал он и чуть отстранился, но из объятий не выпустил.

Мила подняла на него взгляд. Только бы он действительно не злился. Так не хотелось разрушить те хрупкие доверительные отношения, которые выстроились между ними, пока она его обучала.

– Я правда не знала, что он твой отец. Но я знала, что Макс – новый муж твоей матери. Узнала ровно перед тем, как догадалась по поводу карты и смертей тех девушек, – затараторила она. – Я бы сказала тебе, просто все так завертелось, что это вылетело у меня из головы… – голос стал тише. Мила почувствовала себя воздушным шариком, который сдувается. На слова не оставалось сил, но она заставила себя продолжить. – Я просто не успела… Понимаешь?

Вместо ответа он наклонился к ней и поцеловал. Поначалу она не поняла, что происходит, мир вокруг закружился, и она прикрыла глаза, чтобы не упасть. Почувствовала его теплые губы на своих, ладонь на щеке. Она всегда думала, что так бывает только в кино, но в груди разлилось тепло и оттуда же вырвалось что-то похожее на едва слышный стон. Мила протянула руку, чтобы обхватить его за шею, а он, словно чувствуя, что ей нужна опора, притянул ее ближе к себе, обхватив за талию.

Когда они наконец смогли оторваться друг от друга, она рассмеялась и, поймав его удивленный взгляд, объяснила:

– Я всегда смеюсь, когда мне хорошо.

Он опять обнял ее и прижал к себе. Стояли молча, думая каждый о своем – такой странный выдался вечер. Мила подумала, что если бы они сейчас сидели на диванчике, она точно заснула бы – так спокойно и хорошо было с Яном. Она так уставала в последние дни. Так напряжена была, что не могла нормально спать. А теперь, в его объятиях наконец-то расслабилась.

– Может быть, кофе попьем? А то я так вымоталась.

– Давай. Какой тебе принести?

– Любой, но только с капелькой сливок. Не люблю чистый.

– Что-нибудь еще?

– Ага, – она притянула Яна и поцеловала в губы.

– А на десерт? – усмехнулся он.

– А это он и был, – она погладила его по щеке. – Автомат в холле. Ты его не пропустишь, но придется спуститься вниз.

– Хорошо, разберусь. Заодно позвоню маме, скажу, чтобы не беспокоилась.

Мила сидела уже минут десять, а Яна все не было. Она полистала соцсети, проверила, сколько лайков собрала ее последняя картина, заглянула в почту. Когда Дэн вышел от Ланы, на нем не было лица: бледный, с кругами под глазами и впалыми щеками под небритой щетиной.

– Эй, да ты выжат как лимон, Дэн!

– Ничего, – он провел рукой по лбу, вытирая пот. – Я просто немного перестарался. Зато ее уже не лихорадит.

– Присядь, отдохни.

Он резко мотнул головой, и повернулся в сторону, куда недавно ушел Ян.

– Дела еще есть.

– Куда ты идешь? – Мила подскочила с места.

Дэн даже не обернулся – шел по коридору как робот.

«Да что ж за детский сад! Что он задумал?»

Мила разблокировала смартфон и нашла в контактах Яна, набросала короткую смс:

«Побудь с Ланой, я скоро вернусь».

– Дэн, подожди! Куда ты?

Но Дэн как будто ее не слышал. Он пересек коридор, вышел к лестницам и преодолел ряд ступеней слишком быстро для человека, который потратил все силы на то, чтобы привести в норму девушку в бессознательном состоянии.

– Да стой же! – Мила нагнала его, когда он уже сворачивал в коридор. Она поняла, куда идет Денис, и больше решила не спрашивать. – Дэн, тебе не нужно туда сейчас врываться!

«Ну вот, Ян повел себя разумно, так теперь Дэн вместо него!»

Мила попыталась схватить его за рукав, но ткань рубашки выскользнула из пальцев.

– Да послушай же! Дэн! Ты только все испортишь!

Но он уже распахнул двери и вошел в просторный зал, где толпились Творцы разных мастей. Мила кинулась следом.

Первым, кого она заметила, был Макс. Его лицо напоминало каменную маску, а взгляд – кусочки льда. Следующими, кого она опознала, были Густаф и Август Грем. Их, в отличие от Макса, нельзя было назвать спокойными. Пурпурное лицо Густафа и голос, срывающийся на крик, заставили Милу поежиться.

– Значит, эта девка с этим твоим ученичком, – Густаф обратился к Лин Вею, – прошли ритуал, а мы должны спокойно без претензий принять это как факт?

Лин Вей бросил взгляд на Дэна и безмятежно улыбнулся.

– Есть вопросы о моем ученике? Обернись и спроси у него.

Густаф повернулся в сторону двери: растерянный взгляд сменился презрительным.

– О, а вот и наш герой! Ну и как оно? Того стоило? Нашел быстрый путь наверх, да? Приятно хоть было?

– А тебе все не дает покоя пост Верховного Творца, несмотря на то, что нынешний еще жив?

Густаф усмехнулся и сцепил руки на груди.

– Значит, понравилось. Я понял.

– Что ты понял? – спросил Дэн, и у Милы по коже побежал мурашки. Так разговаривают перед дракой в темной подворотне. Вот только вместо ножиков у каждого за плечами приличный багаж боевых рун и приемов.

– Дэн… – Мила положила руку ему на предплечье, но он опять от нее ускользнул – сделал шаг вперед, обращаясь к Густафу:

– Так что ты понял? Что Лана – Ключ Огня, с которой теперь всем без исключения творцам придется считаться. И что, проходя ритуал, мы не должны были отчитывать ни перед тобой, ни перед кем-либо еще. Это ты понял? Или мне придется объяснить тебе на пальцах?

Густаф вскинулся, тоже шагнул вперед навстречу Дэну.

– Из-за таких как ты, – он ткнул Дэна пальцем в грудь, – и таких, как твоя «подружка», – он нарочито презрительно процедил последнее слово, – и происходят выгорания. Вы недостойны зваться творцами! Раньше сила передавалась только родовитой девушке, а не первой встречной смазливой блондинке, согласившейся на случайную связь.

Еще бы доля секунды, и Мила не успела повиснуть на руке Дэна, которая так и не нанесла удар. Лин Вей среагировал первым – набросил «сковывающее лассо» на обоих оппонентов.

– Никаких драк в этом зале, – голос Верховного Творца остался спокойным.

«Наверное, поэтому он и Верховный. Сохраняет холодный рассудок, вовремя принимает меры… – восхитилась Мила. – Его бы выдержки нашим мальчикам отсыпать…»

– Говорите, что думаете, – продолжил Лин Вей. – Нам надо все прояснить и закрыть вопросы, чтобы на выходе из этого зала ни у кого не осталось претензий. Все решится здесь и сейчас, но без применения силы.

Густаф обернулся к Лин Вею.

– Ну конечно! И ты, как всегда, всему потакаешь! Чистокровных и так уже почти не осталось! Один сорняк прет и прет! Хоть выпалывай! А ты – наоборот плодишь эту грязь!

– Ты прекрасно знаешь, что сила не разбавляется, как кровь. Творцам необязательно вступать в брак друг с другом.

– А я не согласен! – возмутился Густаф. – Я уверен, что угасание произошло исключительно потому, что творцы стали неразборчивы! Путаются с кем попало! Не то что с непотомственными творцами, так еще и с… – он замешкался, подбирая слово.

«С маглами… – подумала Мила, – вот как пить дать, сейчас скажет «с маглами».

–… с обычными людьми, – презрительно закончил свою мысль Густаф.

– Угасание, – заговорил Дэн, – происходит из-за того, что некоторые творцы, вроде тебя…

Голос потонул в истерическом вое сирены. Несколько секунд все изумленно таращились друг на друга. Когда из динамиков послышался молодой женский голос с отточенной дикцией, Мила поняла, что раненая Лана и разборки Дэна с Густафом – не самое страшное, что случилось за вечер.

«Заключенный Иван Комаров сбежал из-под стражи. Всем творцам, имеющим боевой стаж от года, спуститься в главный холл для инструктажа. Повторяю…»

Зал опустел почти мгновенно. Только Густаф и Дэн остались на своих местах. Лин Вей встал со своего места и едва заметно повел рукой. «Лассо» бесследно развеялось.

– Почему бы вам не использовать вашу злость с большей пользой? – спросил он.

Дэн инстинктивно потер запястье, Мила понимала – из-за подавленной агрессии руки ему просто жгло. Но Дэн сдержался и направился к выходу. Если бы двери были чуть уже, они с Густафом наверняка задели друг друга плечами – выходить последним не собирался ни тот, ни другой.

Проводив их взглядом, Мила обернулась к Лин Вею.

– Лин Вей, я хотела спросить…

Он оказался совсем близко к ней. Она не слышала шагов, не почувствовала, что он приблизился, но поразило ее не это.

«Его глаза…»

Лин Вей, дряхлый старик, сидящий минуту назад в нескольких метрах от нее, стоял сейчас совсем близко и смотрел на нее глазами ребенка. Или подростка. Паутинки морщин и дряблая кожа казались наложенным гримом на фоне блеска молодых глаз.

Мила забыла, о чем хотела его спросить, и он заговорил сам:

– Это она. Скоро я встречусь с ней. С моей возлюбленной.

Глава 38. День открытых дверей

Дорога до Врат казалась бесконечно длинной. Под ступнями шелестел серый песок, и ноги время от времени проваливались в него по щиколотку, отчего Лана постоянно спотыкалась и падала, не всегда успевая опереться на руки. Демон не предпринимал никаких попыток помочь ей, просто стоял и ждал, обернувшись в сторону, откуда они пришли. Там осталась буря из тьмы и золотых бабочек, сражающихся за жизнь Ланы.

«Зачем? – думала она и не находила ответа. – Если твоей целью было заполучить мою силу, а потом убить, зачем ты пытаешься меня спасти?»

Демон ей тоже не ответил, только несколько пузырей лопнуло с протяжным вздохом. Ну да, не демоническое это дело объяснять очевидные, по его мнению, вещи. Но разве это не он создал Лану такой глупой? Мог бы и побольше догадливости вложить!

– И что за материал ты использовал для моего создания? – выбравшись из очередной песчаной ловушки, буркнула она.

– Сердце! – охотно ответил демон. – Этот идиот Калки возжелал силы и отдал взамен свое сердце, совсем не понимая, какой мощью обладал на самом деле. А я и забрал – чего добру пропадать-то?

Лана нахмурилась. Легенду о Калки и Агни она, благодаря отцу, хорошо знала, но не могла поверить, чтобы из чужого сердца можно было сделать душу.

– Зачем?

Демон, выпятив грудь колесом, самодовольно улыбнулся.

– Это очень романтично – создать женщину из ребра мужчины… Или его сердца. То самое единое целое, о котором мечтает каждая девочка и каждый недобитый романтик. А еще практично, когда надо вернуть человеку его же силу, хоть он от нее отказался. От силы-то отказался, а вот от женщины уже сложнее, потому что из чего ни выбирай, инстинкты все равно победят. Тебе, кстати, какой вариант больше нравится?

– Оба сразу. Не нравятся. При любом раскладе меня как вещь используют…

Когтистая ладонь с размаху припечатала Лану по лбу, от чего девушка свалилась обратно в песок. Потом все та же лапа подняла ее за шкирку и хорошенько встряхнула, как в тот раз, когда демон вытащил ее душу из отравленного тенью тела.

– Она, значит, учиться отказалась, – причитал он при этом, – парня из череды вероятности у меня увела так, что он тоже ничему не научился. Наворотили потом дел на пару, вместо того, чтобы один раз нормально поговорить. А я виноват?! Это после того, как мне пришлось вмешаться, чтобы вас, идиотов, спасти! Мне же теперь в реку еще знаешь сколько без ритуалов не сунуться? Думаешь, кто-нибудь вообще вспомнит про ритуалы?

Лана собиралась возразить, что никакой помощи и не было, но вспомнила про подсказки из череды вероятностей и прикусила язык, виновато понурив голову. Демон поставил ее обратно на песок. Его пузыри вновь лопнули с протяжным вздохом. Повисла тяжелая тишина, и казалось, скажи кто из них слово, оно увязнет в тишине, как в трясине. Но лучше уж говорить, чем молчать.

– Значит… – неуверенно начала Лана. – Значит, отсюда мне самой выбираться, раз ты больше не можешь вмешаться?

– Значит, самой, – подтвердил демон. – И со своими надуманными страданиями тоже самой, да. Но последнюю подсказку дам – не профукай.

Лана с надеждой подняла на него взгляд и, получив когтистой лапой по лбу, свалилась обратно в песок.

– Вот ты гадина! – поднимаясь на ноги, возмутилась девушка и обнаружила, что находится в битком набитом клубе.

Ее разом со всех сторон окружили громкая танцевальная музыка, потные пьяные тела в поисках приключений и случайных связей, витающие над всем этим пары сигаретного дыма и алкоголя… В общем, все то, что Лана терпеть не могла. Она осмотрелась по сторонам, пытаясь понять, как отсюда выбраться. К счастью, никто из танцующих ее не видел. К несчастью, их было много, и они сновали туда-сюда, из-за чего невозможно было понять, где выход. Лана приподняла голову, чтобы высказать демону все, что думает о подобной помощи, но заметила мерцающую синюю стрелку-указатель. «Сучка там», гласила надпись на ней.

– Сучка там, – задумчиво повторила Лана и пошла туда, куда показывала стрелка.

Они сидели у барной стойки: Шана и парень, которого Лана едва не приняла за Дэна. Но нет, это был не Дэн: моложе, другой разрез глаз, чуть тоньше нос, немного другие скулы и главное, карие глаза, а не черные. Не линзы, а именно другой цвет. Шана поглаживала парня по коленке и что-то рассказывала, призывно улыбаясь в перерывах. А он неспешно пил пиво и пялился ей в вырез. И не требовалось большого ума, чтобы догадаться, чем закончится их разговор.

«Я идиотка! – Лана крепко зажмурилась, чтобы вдруг не заметить новых отличий и не расстроиться ещё больше. – Какая же я идиотка!»

Кулаки непроизвольно сжались. Снова захотелось оттаскать Шану за волосы, как тогда в кафе. Жаль, не получится. Или?..

Но стоило открыть глаза, как картинка сменилась на больничную палату. Бледная Лана-из-прошлого лежала на кровати, а рядом с ней на стуле сидел похожий на взъерошенного воробья Дэн. На усталого взъерошенного воробья. Сидел и держал бессознательную Лану-из-прошлого за руку, то целуя ее пальцы, то прикладывая к щеке тыльную сторону ладони. А когда Лана-из-прошлого вздрагивала во сне, он склонялся к ней и, поглаживая по плечу, говорил, что все хорошо. Кажется, так продолжалось на протяжении нескольких часов.

Лана-из-настоящего видела все как будто в ускоренной съемке и заметила, как небо за окном окрасили в розовый первые лучи рассвета. Лана-из-прошлого подорвалась на кровати и ничего не понимая закрутила головой по сторонам. Потом увидела Дэна и отшатнулась назад. Он успокаивающе поднял руки с раскрытыми ладонями на уровне груди и сказал:

– Это всего лишь я, Дэн. Ты как себя чувствуешь?

– Нормально, – буркнула Лана-из-прошлого и упала обратно на подушку. – Я где? Что произошло?

– В больнице. Тебя ранили, ты потеряла много крови, но уже все хорошо, – Дэн ободряюще улыбнулся и погладил ее по плечу. – Поспи, я посижу рядом.

Лана-из-прошлого кивнула и, закрыв глаза, почти сразу уснула. А он снова взял ее за руку.

От увиденного Лане-из-настоящего захотелось взвыть. Дэн не только ей не изменял, так ещё беспокоился за нее, а она даже не вспомнила об этом, когда проснулась. А позже днем, когда он спросил, могут ли они поговорить, она ответила, что не только говорить с ним не хочет, но и видеть его тоже! Самовлюбленная слепая эгоистка! Да она чуть ли не сама вытолкала его в Лабиринт Смерти! Сама изменила, сама пыталась убить… А Дэн даже не стал пользоваться ее огнем, вернувшись самостоятельно. Отказался воспользоваться, чтобы вернуть огонь ей. Отказался, потому что Яма не мог не предложить.

– Яма! – Лана, озаренная внезапной догадкой, ударила кулачком по подставленной снизу раскрытой ладони. – Яма поможет мне выбраться и вернуться обратно в реальность. И я поговорю с Дэном. Не мог же он кормить меня своим огнем только затем, чтобы потом бросить, не поговорив! Да точно! – И заорала во весь голос: – Яма! Яма, твою синекожую мамочку за ногу!

По плечу постучали. Лана обернулась и увидела стоящего перед ней великана. Яма добродушно улыбался, как будто совсем не услышал, как она только что помянула его маму.

– Как добралась, Искорка?

За его могучей спиной высились врата. Они были огромны – из костей и черепов людей и зверей, покрытые льдом и пламенем одновременно. И ни одной прорехи, ни одного отверстия – даже замочной скважины не наблюдалось. Но в то же время они были прозрачными, словно не существовали вовсе, и сразу за ними плескались зеленые воды другого мира.

Яма, проследив за ее взглядом, спросил:

– Помнишь их?

Лана задумчиво кивнула.

– Они закрыты…

– Откроются, – «обрадовал» ее Яма. – Очень скоро откроются. А ты должна будешь их закрыть.

– Чего-то не вижу там замочной скважины в форме моей бренной тушки, – буркнула девушка.

Великан громогласно рассмеялся, потом взял ее руки в свои и на правой ладони начертил круг, на левой – замысловатый узор, состоящих из хаотичного набора чёрточек и завитушек. Лана с минуту всматривалась в узор, потом перевела задумчивый взгляд на Яму.

– Да у меня быстрее мозг взорвется, прежде чем я выучу хотя бы, как она выглядит.

– А тебе и не надо ее запоминать. Она останется с тобой даже тогда, когда ты вернёшься в реальный мир. Ее разработал Агни, предыдущий Ключ Огня. Он же передал руну мне вместе со своей душой, когда понял, что не сможет одолеть Сонг Вей в одиночку. У тебя же теперь есть и сила, и руна, и даже душа Агни.

Лана моргнула, ощутив себя неимоверно тупой, как деревянный чурбан. Допустим, тень осталась в ней даже после того, как под ее отравлением она чуть не убила Дэна. Он вполне мог очистить только негативное влияние, оставив самоисцеление, благодаря которому Лана выжила после столкновения с ножами Шанкьяхти. С руной тоже понятно – останется на руках, разве что невидимой до поры до времени. Но чужая душа?

– Зачем мне душа Агни?

Яма положил свою широченную ладонь на живот Ланы и улыбнулся, обнажая клыки.

– Чтобы ты выжила. Так случается, когда сочиняешь историю: герои еще не встретились, а ты уже знаешь, чем все закончится. И человек, первым делом открывающий конец книги, бывает, читает как раз таки правильно. Нет, я не листал до конца, мне хватит открытых посредине дверей и бесконечного пути к новой жизни. Ты останешься. Ты закроешь Врата. И мы никогда с тобой больше не встретимся. Вспомни о нашем разговоре, когда придет час. И забудь, когда все свершится.

Она тоже посмотрела на свой живот, положила на него ладони. Кажется, там у Сецуну говорили о чем-то таком, про взращенную кровь что ли. Ага, а ещё про осквернение. И тупой обзывали, и сожрать пытались, и вообще душевно посидели, так и хочется повторить. Особенно эти их загадки, которыми тут походу все изъясняются.

– Хорошо, – Лана уверенно кивнула. – Когда надо вспомню, потом забуду. Вообще не вопрос.

Яма улыбнулся и покачал головой, затем обернулся и позвал прячущуюся за его спиной спутницу.

– Ями, иди попрощайся.

Темнокожая женщина в красном сари буквально выплыла к Лане по воздуху и, широко раскинув руки, заключила ее в объятия.

– Девочка моя, прости, что не хотела отдавать тебе огонь. В честь примирения у меня есть для тебя подарок, – она крепко прижала Лану к себе и, склонившись к уху, прошептала: – Просыпайся. Пора.

Лана вздрогнула и… проснулась. Ее куда-то несли, перекинув через плечо. Дэн? Нет, интуиция просто кричала об обратном. Несущий был опасен, значит привлекать его внимание пока не нужно.

И тут же назло ее мыслям раздался тревожный вой сигнализации.

– Вот сволочи, – едва слышно выругался Ванька. – Вы ж мне так жертву раньше времени разбудите. Или уже. Ты там не проснулась? – он легонько тряхнул ее.

Лана, решив притворяться бессознательной, не отреагировала. Ванька сделал ещё несколько шагов и остановился.

– Да чувствую же, что очнулась – напряглась вся. Надо бы тебя обратно вырубить, а то не до развлечений – сирены, мать их. Сейчас набегут…

Он стащил ее с плеча и, уложив на каменную брусчатку, попытался встряхнуть.

– Нашел! – заорали в паре метров от них. – У него заложница!

– Ну вот, – вздохнул Ванька и обернулся, – набежали…

Лана открыла глаза и тоже посмотрела в ту сторону. К ним бежало двое творцов в «гражданском». Впрочем, Ванька тоже был не в черном, как будто все эти «мен ин блек» вдруг решили изменить своим привычкам. Зато она, как обычно, была в белом – в этот раз в больничной пижаме – и одна против всех.