Текст книги "Никогда_не... (СИ)"

Автор книги: Таня Танич

сообщить о нарушении

Текущая страница: 69 (всего у книги 82 страниц)

Как будто это я – такая, как человек, который слепил эту отвратную галлерею. Как будто мою ещё не воплощённую задумку взяли и извратили, пропустив через кривое зеркало, и… Как я могу делать выставку после этого! Никто в жизни не даст мне разрешения на использование снимков этих подростков! Мало того, если история выплывет из этого провинциального паблика… на двадцать или на двести тысяч подписчиков… и пойдёт гулять по интернету… Я же стану треш-фотографом, который создаёт китч ради китча, гоняясь за дешёвым хайпом, а фотки растащат на мемы. И у детей точно будет психологическая травма, контент завирусится и… Я никогда не отмоюсь от авторства этой сессии. А подростки – останутся мемами в сети. Навсегда.

Как это уже было с Виолой, которая не выдержав обрушившейся на неё «славы», в итоге шагнула из окна. Все идёт ровно по тому же сценарию.

Это напоминание неожиданно встряхивает и вырывает меня из лап тихий истерики, которая подкралась незаметно и даёт о себе знать сбитым дыханием и прыгающим в руке телефоном. Так, стоп, Полина! Сама же сказала – это почти то же самое, что было с Виолой. Тот же сценарий. Тот же ход. То же самое втягивание в мутное болото, такое чёрное и липкое, что еле вступив в него ногой, паникуешь так, будто противная жижа дошла тебе уже до горла. Но ты сама сколько раз повторяла, раскручивая назад эту историю, что все не так непоправимо, как может показаться. Да, неожиданно, да, мерзко от такого выворачивания, представления тебя тем, кем ты не являешься – довольно убедительного, надо сказать.

И все равно – это враньё. Искусное, выбивающее из колеи, но враньё. Виола поверила, приняла его за правду, сначала потеряв себя, а после – с готовностью натянув образ, который ей предложили вместо маски вечной красотки-отличницы. Но я-то – я себя хорошо знаю. И фига с два поведусь на это.

Я не треш-фотограф. Я не зарабатываю на хайпе. Я не делаю китч-контент, специально не лью чернуху, наоборот… я ищу красоту! Да, может, не в самых ожидаемых местах, да, не отворачиваясь от грязи и проблем, но не они – моя цель. Мне нужна красота честная, без прикрас, и то, что я показываю ее через не самые приятные вещи и места, только доказывает – она есть везде. В самой мрачней дыре, в глазах самого потерянного маргинала.

А Кристина со своими манипуляциями может идти в жопу.

Она играет со мной сейчас точно так же, как играла раньше с Виолой. И неважно, что свою Ви она любила, а меня с трудом переносит. Это всего лишь один и то же, очень типичный приём. Я знаю, до чего это может довести. И это знание не позволит мне и дальше панически барахтаться, только ухудшая своё положение и делая так, чтобы следом за ногой провалиться в болото уже по самую макушку.

Вместо этого мне надо продумать меры противодействия этим выходкам. Во-первых – фото ворованные. Это не я их компилировала. Они незаконно размещены в паблике без моего на то согласия. И это не мое видение. Это вырванные из контекста черновые снимки, которые попытались выдать за авторский взгляд. Но он не такой, у меня есть все доказательства, у меня есть другие снимки, и я всегда смогу ими перекрыть мерзкое впечатление от этой «фотосессии». А Кристине за воровство чужих работ выдолблю административкой мозг так, что она окажется не рада, что вляпалась в это.

– Мы ещё посмотрим кто кого прогнёт. Коз-за, – с мрачным удовлетворением шепчу я, приводя мысли в порядок и готовясь начать чтение статьи, которая меня точно не порадует, но и не обескуражит ещё больше.

Итак, что же там за разоблачение?

«Никогда не говори «Никогда»

Фу, ну что за идиотская претенциозность? Ладно, читаем дальше…

«Вы никогда не знаете, когда встретитесь с настоящей опасностью. Все самые опасные люди обычно притворяются друзьями, и делают это так умело, что даже ваши настоящие приятели кажутся неблагодарными дураками на их фоне».

Нет, ну здравая мысль, не поспоришь. А Крис умеет писать и закидывать крючочки. Проверенный журналистский приём – начни статью с утверждений, с которыми аудитория согласится, и дальше она схавает любую ахинею.

«Педофилы не выглядят подозрительными маньяками и умеют располагать к себе, серийные убийцы не гуляют по улицам с окровавленным топором, а Чикатило был примерным семьянином и скромным на вид».

И опять – мысли, с которыми я подспудно соглашаюсь, но моя критичность не спит. А вот тот, кто читает, не зная этих уловок, может проникнуться доверием к автору и будет потреблять его дальнейшие умозаключения с потрошками, не фильтруя, даже если сразу пытался это делать.

«И вы точно никогда не заподозрите в злых намерениях того, кто выражает поддержку вашим детям, переживает об их будущем, организует для них отдых и бесплатные клубы, встречи, флешмобы или другие модные собрания. Но никогда не говорите «никогда» и не спешите с выводами».

Ага! А вот и тонкий перевод стрелок в нашу сторону. Ну офигеть, типичная ловушка: все огурцы зелёные – значит, всё, что зелёное – огурцы. Часто маньяки-педофилы прикидываются детскими благодетелями, но не все детские благодетели – маньяки-педофилы.

Хотя сама ты, Полина, именно в этом и подозревала Артура, совсем его не зная. А вдруг, мне это ответочка от… от кармы! Прилетел бумеранг за все мои грехи? Иди проклятие Тамары Гордеевы снова в действии? Ох, станешь тут суеверной, с такими-то событиями… Так и в ретроградный Меркурий Вэла поверишь…

Как же рано он уехал в свой путь козака, блин… Вот был бы он здесь – разнёс бы эту статью по строчке, сопровождая въедчивыми комментариями… Но я одна, совсем одна сейчас, поэтому, снова взяв себя в руки, продолжаю чтение.

«Когда в нашем городе появилась известный фотограф Полина Марченко, попасть на съёмку к которой простому смертному было невозможно, никто не мог предположить, что за ее предложением фотосессии в модной кофейне может стоять что-то ещё, кроме добрых намерений».

Ой, фу. Снова эта старая как мир манипуляция – добрые намерения – злые умыслы. Белое и чёрное, других оттенков в этом рассказе не предвидится. И ведёт все, конечно же, от «мы думали это хорошо, а на самом деле это плохо» – такая примитивная мораль, как на школьных линейках: «Дети, учение – это свет, а неучение – тьма! Вы думали, Полина Марченко добрая и хочет сделать вам хорошо, а она злая и сделала нам плохо!».

Какая грубая и неизящная игра, так даже неинтересно.

Хотя, Дэн обрадуется. Его кофейню назвали модной. Если в ней только стёкла все не перебили, после того, как оказалось, что именно там я издевалась над детьми достопочтенных горожан, выставляя из в самом глупом и отталкивающем виде.

Дальше я с удивлением нахожу прямо-таки досье на себя, с кратким перечнем моих партнёров и работ, участием в конкурсах и выставках – да, Крис навела обо мне справки. А чего я, в конце концов, хотела? Интернет – один для всех, и если я накопала там кучу информации о ней, то кто мешал ей нарыть нужные сведения уже про меня?

И все равно – сучка ты, Кристина. Твои таланты, да в мирное бы русло – и тебе спокойнее было бы, и людям.

«Но у каждой медали две стороны, и за этой популярностью у Полины Марченко скрывается и солидная доля критики. Не все разделяют ее взгляд на современное искусство фотографии. Так, знаменитого фотографа не раз обвиняли в нарушении профессиональной этики…»

Что-о? Это что-то новенькое…

«… поиске дешёвой популярности, эксплуатации спорных тем и привлечении внимания к своим работам через скандал и неуместный эпатаж. Ее первая серия работ, которая принесла ей известность…»

И дальше в подобном обличающем тоне ещё пара абзацев – и я не знаю, что мне хочется больше – смеяться или злиться. Крис, конечно же, нашла критические статьи обо мне, в которых меня обвиняли в том, что я специально шокирую общественность, тыча ей в лицо неприглядное стороны человеческой жизни, но причем здесь нарушение профессиональной этики? В итоге, от обычных критических отзывов, которые сопровождают любую премьеру или выставку, мы переходим к тому, что я – беспринципный хайпожер, спекулирующий на чернухе.

Ну, все как обычно. Только в сочетании со снимками, которые выложены дальше в сопровождении праведных замечаний Кристины, выходит, что она – святой обличитель, а я беспринципная тварь, обманувшая местных мамочек и надругавшаяся над светлым образом их детишек.

«Да, сейчас не все с этим согласны, но давайте вспомним, как когда-то считали, что искусство должно делать мир лучше, поддерживать веру в то, что что бы ни случилось, все будет хорошо. Потому что любовь и добро – сильнее и всегда побеждают».

Серьезно? Кто бы говорил! «Добро сильнее и всегда побеждает»! Меня сейчас стошнит от передоза святости. Особенно забавно воспринимаются эти слова на фоне тех, которые я читала в дневнике Крис впреддверие нашего флешмоба: «Они ещё пожалеют, душнилы сраные, что украли у меня аудиторию».

Не выдерживаю и нервно смеюсь, не обращая внимания ни на взгляды девчонок напротив, ни на новое возмущённые оханье почтенной дамы. Это всё такие ягодки в сравнении с тем, с чем мне придётся столкнуться у нас в городке. Не зря Артур в самом начале запрещал мне ходить в дальние районы в магазины, чтобы не нарваться на неприятности. «Потому что народ у нас такой, Полин. Не любят тех, кто выделяется». А тут я конкретно так выделилась, вплоть до того, что… Ладно, все оставшееся время передвигаюсь по городу только на такси и не отсвечиваю. Теперь это и в правда нужная мера предосторожности.

Ну, и дочитать бы уже эту праведную статью, которая с таким трудом лезет в меня, как переслащенное ванильное пирожное, на котором какой-то могильной гнилью выделяются мои «суперфоточки». Если даже на меня они производят такое впечатление, представляю, что случилось с психикой неподготовленных женщин, узнавших – вернее, еле узнавших на них своих отпрысков.

Галерею неудачных снимков разбавляет новая вставка-проповедь от Крис, выступающей светлым лучиком добра в авангарде борьбы с мракобесием.

«И с детства привыкнув к тому, что все волшебники – добрые, книги учат жить правильно, а художники делают наш мир только лучше, мы доверяем человеку из мира искусства не только себя, но и самое дорогое – детей, не подозревая о том, что под овечьей шкурой может скрываться хищник-волк».

Да боже ж мой! Откуда в этой девочке-зумерше, родившейся спустя десяток лет после того, как отгремела последняя пионерская зорька, такой партийный слог завуча советской школы! Нас точно так же в первом классе за испачканные белые фартучки отчитывали! Это удивительно, прямо феномен какой-то!

Взглядом пробегаю оставшийся абзац и упираюсь в конец страницы, после чего замечаю, что есть и продолжение. Кликаю на циферку «два», пока в ушах все ещё звучат упреки правильной Кристины: «Мы спешим доверить приезжим из больших городов наших детей, считая, что это им на пользу, это откроет перед ними двери больших возможностей. И что добрые дяди и тети из столицы хотят пригласить их в сказку красивой жизни. Но бесплатный сыр – только в мышеловке. Стесняясь своей провинциальной доброты, мы пасуем перед столичным блеском и забываем о том, сколько соблазнов скрывается за яркими огнями, как они заставляют забыть о том, чему учили родители, меняют местами чёрное и белое. И вот уже красота кажется нам пресной и не стоящей внимания. А восхищение вызывает только такое «искусство», собирающее толпы поклонников, приносящие деньги и известность.

Но является ли слава мерилом правильности? Ответьте себе на этот вопрос, после того, как посмотрите на самые известные работы Полины Марченко. И подумайте, разрешили бы вы своим родным встать перед «творцом», делающим вот такие снимки. Теперь их модные портреты украсят стены выставочных залпов, ими будет восхищаться толпа «ценителей» и плодить странные фантазии с их участием. Вот только вам – вам от этого лучше? Вам – нравится, какую славу вы помогли получить своим детям? Теперь они – просто материал для глупых экспериментов, и это при вашем согласии и участии. А когда-то вы, наверное, обещали им никогда не допустить в их мир злость и грязь.

Никогда не говорите никогда. И внимательно посмотрите эти снимки. Может ли их сделать добрый, светлый человек, чтобы сделать этот мир немного лучше? Стали бы вы сами добровольно смотреть на такое и заставлять смотреть других? Отправили бы теперь детей на фотосессию к Полине Марченко, если бы видели ее работы раньше?

А ведь это ещё не все. Продолжение разоблачения нашей знаменитой землячки – завтра, в это же время. Пересылайте статью своим друзьям и знакомым и подписывайтесь на паблик, если ещё не пописаны.

Распространение разрешено только через репост. Копирование без указания имени автора является нарушением авторских прав и преследуется по закону».

– Да что ты говоришь! – рявкаю я, совершено ничего не видя и не замечая вокруг себя. – Авторские права! По закону, значит?! Почему же они работают только когда воруют у тебя, а не ты!

И, пока вторая страничка, как я понимаю, с моими работами, взятыми из сети, подгружается в условиях все ещё не самого лучшего интернета, я, наконец, задумываюсь о главном – откуда у Кристины мои исходники? Кто-то слил? Я сама прошляпила? Как так могло выйти? Ну не могли же они нарисоваться у неё сами по себе, волшебным образом? Крис как-то пробралась в мой ноут-бук, куда я сбрасывала копии работ, или сперла камеру… Да когда же? Моя техника всегда со мной, я с неё глаз не спускаю. Если только…

Холодный пот прошибает меня – я вдруг снова вижу всё перед глазами, будто на пленке, перемотанной назад: наш с Вэлом флешмоб, пропавшую из ноутбука карту памяти, мои руки, сжимающие шею Вэла, его беспомощный крик: «Я не терял! Бля буду, Полинка, я не терял!», Дэн, возвращающий мне карту, найденную у Эмельки, и Кристина, все время крутившаяся неподалёку от нее, на что успела пожаловаться сама Эмель.

Боже мой, боже мой, боже мой… Если все то время, пока я искала карту, она была у неё… Кто знает, что она успела оттуда стащить? И… и как? Не побежала же она домой, копировать в компьютер информацию с носителя?

Услужливая память тут же подбрасывает мне новый кадр-воспоминание: Кристи, неловко переминающаяся с ноги на ногу передо мной в фотозоне и прислоняющая к стене большую холщовую сумку, из которой выглядывает… уголок ноут-бука, чтоб её!

В самой привычке таскать с собой технику нет ничего подозрительного, в больших городах так делает каждый второй подросток, да и я сама вечно во всеоружии. Но в тот день это стало таким отличным совпадением, прямо-таки настоящим подарком для неё! Крис, чей взгляд я чувствовала на себе с того самого дня, как случайно столкнулась с ней на городском пляже, все время пасла меня и… выходит, стащила карту, как только мой ноутбук остался без внимания. Быстро перебросив содержимое носителя – всё или часть, кто ее знает, что она успела там накопировать, – она возвращает карту, подложив ее в Эмелькин в карман… А та находится ее у себя и думает, что случайно сунула это себе, даже не представляя, что это за фиговина, лучше Дэну отдать.

Только так я могу выстроить цепочку событий, произошедших несколько дней назад. Только так можно объяснить то, что у Крис есть черновые снимки с последней фотосессии и… Я даже не удивляюсь, когда вторая страничка с моими «разоблачительными» работами открывается, и я вижу там совсем не самые популярные фото из интернета – а мои личные, не все из которых есть в сети.

Вот же черт. В первую секунду потери карты я ещё подумала – если кто-то найдёт ее, я покажусь этому человеку настоящим маньяком. Потому что там все мои снимки с начала года, а он был богат на события. И фото с той самой подпольной скотобойни, где разводят редких животных, чтобы продавать их поварам пресытившихся и желающих попробовать что-то пикантное толстосумов. И дети, нюхающие клей на обшарпанном вокзале одного из маленьких, едва живых городков на границе с Евросоюзом – я ещё хотела дать название этой серии «Десять километров туда и обратно» и разместить рядом фото с двух локаций, расположенных на одинаковом расстоянии от границы, на восток и на запад.

И, конечно же, мои любимые маргиналы – очень колоритного вида бродяжка, которую я регулярно угощала круассанами и кофе у супермаркета возле моего дома, и мы с ней сидели на парапете, а она рассказывала о своём житьё-бытье, о том, кто кого крышует, и где нельзя ночевать и собирать бутылки, потому что тебя грохнут. За пару дней до того, как я купила билеты сюда, ее друг, ещё один бродяга Мишка, которого я снабжала сигаретами, рассказал мне, что «Надьку таки порешили, бомжи с понаехавших», и вообще, теснят их сейчас из насиженных точек, места очень хорошие здесь, придётся уходить.

А вот на этом фото – она ещё живая и довольная, смеётся во все свои отсутствующие тридцать два зуба, поэтому круассаны я покупала ей только самые мягкие и свежие. Как же здорово, что я успела ее тогда снять, она позировала мне и дурачилась и рассказывала, что соберёт ещё бутылок и купит себе на зиму шубу. А квартира ей не нужна, она вольная душа и никто ей не указ.

Но в Кристининой подборке она, как и всё остальное – и фото ободранных, с выпущенной кровью, но ужасающе алых туш, подвешенных за ноги, и юркие, научившиеся выживать, но упорно убегающие из этой реальности дети с обшарпанной привокзальной станции, и трудяга с объездной, обслуживающий или обслуживающая дальнобойщиков – я так и не смогла выяснить тогда, кто это, парень или девушка, для тебя я буду кем-угодно, только заплати, сказало существо – выглядит как насмешка и хайп. Как желание потешить интересы пресыщенной публики, точно так же, как живодеры, поставляющие на столы богачей тушки горностаев и выдр.

Тяжелое отупение, навалившееся на меня, мешает даже должным образом удивиться и испугаться кликабельной надписи, выскочившей под последним фото: «Вторая часть – здесь».

В том, что меня там не ждёт ничего хорошего, я не сомневаюсь. Наоборот, я уверена, что Кристина оставила что-то самое смачное, но сейчас у меня просто нет сил ничего чувствовать.

Болото с чёрной жижей, в которое я так неосторожно вступила, затягивает меня всё сильнее.

Чтобы как-то встряхнуться, кликаю по второй части статьи и жду, пока загрузится новая ссылка – это снова происходит долго, очень долго. Видимо, на подъезде к городу мы опять попали в зону плохого приёма. Тогда подожду и попробую набрать Артура. Но он вне зоны, все ещё вне зоны. Меня утешает одно – пусть и с разрывом в несколько часов, но он едет за мной, а значит, скоро появится в сети. Обязательно появится, главное дождаться.

Пробую набрать Дэна – вызов идёт! Как здорово слышать эти длинные гудки, а не отрывистые короткие – я почти отвыкла от этого за два дня. Вот только длинные гудки все продолжаются и продолжаются, их не спешит прерывать его голос. Дэн не берет трубку. Чёрт! И это после всех его: «Перезвони срочно»?! Вот я звоню – и что? Не сильно, конечно, срочно, но… как смогла.

Больше никого дёргать мне не хочется – все друзья в столице сейчас безумно далеки от моих проблем, а в родном городе вряд ли ещё кто-то захочет меня услышать. Поэтому, за неимением альтернативы, снова возвращаюсь к чтению и смотрю, что же там будет во второй части Кристининого «разоблачения».

И сразу меня охватывает ещё большее удивление. Потому что Крис продолжает исследовать мою личность и мою жизнь, рассказывая, как и когда я начала свою работу. Конечно же, она упоминает несколько скандалов десятилетней и более давности, когда, не имея ни имени, ни репутации, я пыталась сотрудничать с парочкой наших галерей и фотосалонов. Разошлись мы тогда весело и громко – я сказала, что лучше буду снимать трупы на окраинах, чем постановочные сессии семейных пар, все равно половина их них потом разведется. И вот эту фразу, которая звучит как триггер для приличных матерей, Крис повторяет, склоняя на все лады и подчёркивая, что мне уже тридцать пять, а ничего так и не изменилось «к зрелости». И что я как была беспардонной тусовщицей и скандалисткой, так и осталась.

Старается она совершено зря. Создать образ хуже того, который она уже сделала мне в глазах местной публики, почти невозможно. Хотя… Я вижу, что это ещё не конец – впереди целых две страницы.

Далее идут скрины моих высказываний из давних дружеских постов-интервью о том, что хорошая фотография должна вызывать желание отвернуться и в то же время невозможность это сделать. Конечно же, они только подтверждают мой образ любительницы чернухи и дешевого хайпа, и Крис делает новую подборку – на этот раз не моих работ, а моих личных фото из соцсетей, которые я уже не веду, под каждым указывая год и возраст. Молодец, поиском она умеет пользоваться лучше меня – о некоторых снимках я успела забыть. Но, говоря откровенно… они мне нравятся. Да, они дурацкие, сумасбродные, иногда полные пустого эпатажа, иногда полного дуракаваляния – но это моя жизнь, и она такая, как есть. И я рада, что никогда ее не стеснялась.

О, а мы неплохо смотримся вместе – первая мысль, посещающая меня, когда вижу старую фотку с Вэлом времён начала нашего знакомства. Мы здесь пьяненькие и довольные, на очередной вечеринке, все в блёстках, я – с потекшим макияжем, а Вэл – с бокалом шампанского в тонких пальцах, рубахой нараспашку и длинными волосами, которые он тогда носил на манер аристократов восемнадцатого века, повязав тонкой лентой и выпустив на висках игривые пряди. Постепенно вспоминаю тот день и тихо смеюсь, несмотря на не самое веселое настроение – это было преддверие Октоберфеста, Вэл танцевал в клубе у шеста, изображая баварскую пастушку, после чего дважды чуть не выпал из такси, а я его спасала, как могла.

Дальше идут очень похожие фото, постепенно приближая к настоящему – вечеринки, клубы, рабочие локации. На них я все старше, и везде помечен мой возраст, без слов, но как бы откровенно намекая: «Так жить нельзя, ты же взрослая, пора остепениться!»

В который раз понимаю, как Кристине удалось так здорово продвинуться в сети – она действительно отличный контент-мейкер, тонко чувствующий боли и ценности своей аудитории, умеющий раскачать и вызвать бурный отклик. Об этом говорит и число пока что скрытых комментариев – с полтысячи, ещё больше, чем под первой статьёй с «поруганными» детьми. Только туда я не заглядывала, мне и в смс хватило реакции обманутых родителей. А здесь… не уверена, что тоже захочу посмотреть. Я и так прекрасно знаю, что ничего нового, кроме «Ай-яй-яй, как не стыдно, лучше б ты замуж вышла, чтоб ты сдохла» там не увижу.

Кликнув на вторую страницу, жду, пока подгрузятся новые фото, и первая мысль, когда вижу их, дублирует возникшую совсем недавно: «О, а мы неплохо смотрится вместе». И только потом до меня доходит, что изображено на снимке, и что это уже увидели сотни читатели Кристины – те самые, оставившие кучу гневных отзывов.

Это не я и Вэл. И даже не я и какие-то маргиналы. И даже не я и диджеи и танцовщицы гоу-гоу в обнимку. На фото – я и Артур, с указанием нынешнего года и города. Лента времени докрутилась до предела и красноречиво оборвалась на самом что ни на есть настоящем.

По характеру этот снимок отлично вписывается в галерею предыдущих, рассказывающих о моей бесполезной жизни, проходящей в угаре тусовок и злачных мероприятий. Мы явно дурачимся – Артур, подхватив меня подмышки, пытается не дать упасть, а я закинув голову назад, от души смеюсь. Следующие несколько снимков, отличаются только тем, что на одном я пытаюсь удержаться и хватаю его за плечи, а после поджимаю ноги и повисаю на нем. На секунду я даже теряюсь – когда это? Где это? Кто и как успел нас снять? Так… надо присмотреться, разобраться, понять. Но голова работает так плохо, что на это уходит ещё несколько минут.

Ага… Артур, стоит возле своей машины, вокруг какие-то заросли… амброзия, колючки и гигантские поржавевшие фигуры на заднем плане… Ферзь и пешка? Это что, заброшенный шахматный клуб? То самое место, где мы встречались сразу после съёмки в кофейне у Дэна? Перед тем, как Крис села ко мне в машину, и пыталась уболтать на какое-то ей одной понятное соглашение?

Выходит, она уже тогда… все знала? И у меня дома хотела сторговаться о своём, не выкладывая главный козырь на стол? Вот о чем она говорила, намекая, что у неё тоже что-то есть на меня?

Поразиться этому хладнокровию – довольно заторможенно, кажется, я все ещё не пришла в себя – мне мешают два следующих снимка, последних на странице… а за ними же есть ещё одна. Что там Крис припасла на десерт, мне трудно представить, потому что даже эти фото, на которые я оторопело таращусь, вполне могут стать жирной точкой в плане ее мести.

Интересно, Наташка писала мне, что убьёт, уже после этих фотографий? А Тамара Гордеевна? Она собралась и примчалась за город, куда избегает ездить, успев увидеть эту статью? Вот так они, оказывается, все узнали? А я грешным делом подумала на Эмельку, которая проболталась.

Но лучше бы так и было, лучше бы Эмель не сдержала слово, данное Артуру. А так – всё очень-очень плохо. После такого любой разговор и попытки наладить ситуацию будут бесполезны, не стоит даже начинать. Одно дело, когда ты просто узнаёшь шокирующую новость, и совсем другое, когда ты узнаешь ее так – через публичное пространство, и тебя бьют ею даже не наотмашь, а под дых.

На предпоследнем фото мы с Артуром все там же, возле шахматного клуба. Я – после выпитого из горла шампанского и истеричной попытки удушения Вэла за потерю моей карты – нет, не зря было это ощущение катастрофы, и каким же глупым оказалось облегчение после её находки. Артур – тоже какой-то хмельной и отчаянный, прижимает меня себе совсем не для того, чтобы удержать, хотя я все так же не очень твёрдо стою на ногах. Я почти целую его – или что-то говорю прямо в открытые губы – ах да, помню…

«Это что, коньяк? Ты что, пил, а потом сел за руль?»

«Вишня в коньяке. Просто конфеты. Я же не идиот, Полин».

Я прекрасно помню эти минуты, несмотря на то, что до сих пор события того переполненного впечатлениями дня кажутся фантасмагорией, воспринимающейся вспышками, хаотично. А тогда – был какой-то просвет. У нас обоих все получилось: у меня – вытянуть съёмку, висевшую на волоске, у него – найти достойного покупателя своего дела, в которое он вложил так много. И это дикое желание свободы, такого скорого нового будущего – и друг друга, сейчас и в новой жизни, когда не надо будет терпеть и оглядываться – оно видно. Оно так явно читается на этих злосчастных, не самого лучшего качества снимках, сделанных впопыхах, дрожащей рукой, что на секунду я удивляюсь, как нам, вообще, удалось скрываться так долго. Ведь главное они передают отлично, для этого хватило пары минут и случайных смазанных кадров. То, какими привыкли видеть нас здесь – фикция. Наша жизнь, наши размеренные правила, даже мой образ немного взбалмошной, но пытающейся вписаться в здешние рамки гостьи – все это фикция. А настоящие мы – вот такие, в те самые минуты, когда нас никто не видит, и мы без ума друг от друга. Может не навсегда, может, потом мы назовём это самой большой ошибкой или самым лучшим из того, что случилось с нами, кто знает. Но сейчас это так, и это не вызывает сомнений. Ни у нас, ни, к сожалению, у тех, кто тоже видел эти снимки. А видели их, кажется, многие. Очень многие.

Особенно способна впечатлить последняя фотография – никогда не поверю, что Крис случайно сверстала всё в такой последовательности. Это я тоже хорошо помню – как дурачась, на волне залихватского азарта и возбуждения, пыталась снять с Артура футболку и вытащить ремень из джинсов зубами, а он очень нехотя меня останавливал.

«Блин, ты только не трезвей! Давай я тебе такси вызову, чтоб ты сразу к себе ехала. Только не задерживайся! Бери у Дэна шампанское или что ты там пила… И все это дома повторишь, ладно?»

Я и сейчас улыбаюсь, вспоминая это. Только вряд ли родня Артура, увидев эту фотку, так радовалась, наслаждаясь кадром – опустившись на одно колено прямо на пыльную землю и глядя на него снизу вверх, прикусив, я тяну на себя край его футболки, а он одной рукой придерживает меня за подбородок, и не сказать, что слишком возражает против того, что творится. Прямо-таки знойная одалиска у ног господина – и у меня снова вырывается нервный смешок. Только в моем случае одалиску потрепало морально за день, и в ее глазах светится не томное обожание, а безудержная дурь, иначе… как же она, то есть, я могла на заметить, что нас кто-то снимает!

– Какая жопа, как же мы вляпались, мамочки…

Я даже не могу понять, говорю я это вслух или думаю про себя, что меня больше беспокоит – то, что в глазах всего города я испохабила светлые образы детей или бесстыдно совратила сына и брата тех, кто мне доверял и любил, как свою. В преподнесении Крис даже Артур выглядит жертвой моей разгульной бессмысленной жизни, полной пустых развлечений, случайного успеха и весьма сомнительных моральных ценностей.

Теперь я жалею, очень жалею, что сбежала на автобус раньше, чем дождалась Артура – ну встретилась бы я лицом к лицу с Тамарой Гордеевной, и что? Ну не стала бы она убивать меня в присутствии отца, который никогда не допустил бы, чтобы в его усадьбе творился какой-либо беспорядок. А так – одному Артуру пришлось испытать на себе весь шквал эмоций матери, не только узнавшей о его «шашнях» и потерявшей все поводы это скрывать, но и увидевшей воочию некоторые красноречивые эпизоды его тайной жизни.

– Да ладно, это не самое страшное. Не самое… Ну не голые же мы здесь… И вообще, это не какое-нибудь интимное видео… С видео было бы гораздо хуже, – едва сдерживаясь от новых нервных смешков, пытаюсь успокоить себя я, но получается довольно вяло. Не потому, что утешения не работают, а потому, что я нахожусь в таком ступоре, что даже не могу испугаться или разозлиться в полную силу. И механически кликнув на последнюю страницу статьи, понимаю, что опять поторопилась с выводами. Потому что самое страшное – вот же оно. То, самое, что Крис оставила на закуску.

Вообще-то, назвать это в прямом смысле страшным у меня язык не поворачивается, наоборот – это так прекрасно, что я готова любоваться, забыв о той заднице, в которой мы оказались. И это снова мои фото. В отличие от самых неудачных снимков, которые Кристина выложила в первой части, за эти мне не стыдно ни капельки. Наоборот, я испытываю только гордость и восторг. Мало того, именно их я могу назвать одними из лучших в своей работе даже не за последний год, а вообще – за всю карьеру фотографа.

Но в глазах тех, для кого была предназначена статья, эта подборка должна воплощать страх и тихий ужас, плевок в лицо и пощёчину устоявшимся порядкам, а семье Тамары Гордеевны – подлый удар ножом в спину. Потому что последним идёт та самая ночная фотосессия на пляже, во время которой я выложилась на максимум, и после которой думала, что ничего более крутого уже не сделаю. Что вот он, мой творческий пик, пройдя который, я буду обречена только на воспоминания – как это было, когда я сняла лучшие в своей жизни кадры. Те самые, на которых только ночь, луна и Артур, слишком красивый для любой одежды. Те, где он напоминает ожившее античное божество, в лучших традициях того времени – обнаженный, не скрывающий красоты и силы молодости, которая бьет через край. И это не только взгляд влюблённой женщины, но и взгляд профессионала, который не могут замылить даже самые яркие чувства.