Текст книги "Никогда_не... (СИ)"

Автор книги: Таня Танич

сообщить о нарушении

Текущая страница: 44 (всего у книги 82 страниц)

Или, наоборот, просто задирала от ревности, сжирающей ее изнутри?

Никогда не присваивайте другого человека, даже желая поделиться с ним самым лучшим, что есть у вас. В конце концов, это ваше «лучшее» его и погубит. А вы никогда не можете этого принять.

Никогда не сливайтесь, не растворяйтесь, не проникайте в других.

Вы сами не можете знать, кем окажетесь для них – лекарством или ядом.

Глава 5. Никогда не теряйте бдительности

Даже подъезжая к центру, я все ещё не могу избавиться от заторможенности, охватившей меня после дневника Кристины. Одни вопросы. У меня так много вопросов, которые я надеялась, исчезнут после чтения этого блога. А он их только добавил.

Расплатившись с водителем и выслушав, как меня снова назвали «фифой» и «Детей своих тоже так забывать будешь?» из-за того, что, увлекшись невесёлыми мыслями, чуть было не забыла на заднем сиденье свой макбук, наконец, выбираюсь из такси. Я стою перед тем самым кортом, где впервые увидела Артура, и растерянно щурюсь на ярком солнце.

Так. Мне срочно нужен кофе, свежий воздух и… разговор с Кристиной. Хватит ходить вокруг да около, я слишком много знаю об этой истории. И поставить точку в ней смогу только так – встретившись лицом к лицу с единственной оставшейся в живых участницей и выложив все карты на стол.

Вот только как это сделать? Расчитывать на завтрашний флешмоб Вэла, который Кристина, ненавидит, но может прийти, потому что из тщеславия не захочет оставаться в стороне? Или нужно связаться с ней лично? Но как? Не писать же в ее закрытый паблик от имени Сэма Петрова из Кембриджа!

Или узнать у Эмельки ещё места подростковых тусовок в городе, кроме кофейни Дениса? Ведь выходит же Крис хоть иногда, хоть куда-то. После прочтения дневника я в этом просто уверена. В ней слишком много энергии, слишком много желания быть услышанной и замеченной, чтобы оказаться тихой домоседкой.

Обо всем этом я размышляю, приближаясь по мощённой плиткой дорожке ко входу на корт, все больше отвлекаясь от мыслей о девочках. Снова попав сюда спустя две недели, я как будто опять вижу Артура – таким, как во время нашей первой встречи, снова испытываю магию восторга от его игры и ощущение, что мячик, привязанный тонкой невидимой нитью, подчиняется каждому его движению.

Как мало времени прошло с того дня – и как много. Достаточно для того, чтобы моя и без того не слишком упорядоченная жизнь перевернулась с ног на голову.

Прийти в себя мне помогает окрик, отвлекающий от погружения в недавнее прошлое – оглядываюсь и вижу знакомую картину. По дорожкам, от здания детской спортивной школы несётся тот самый тренер, который не пускал меня на корт и так настойчиво предлагал сыграть с Артуром Борисовичем.

Он тут что, постоянно караулит и бросается на каждого, подходящего входной сетке ближе, чем на сто метров?

– Закрыто! Закрыто! – издалека слышу его голос, подтверждающий правильность моих догадок. – Для взрослых, и только со своим… Тю! Это опять вы, девица-красавица! Второй взрослый?

Отлично. Он меня помнит. Ещё не знаю, хорошо это или плохо. Поэтому пытаюсь вести себя спокойно и тихо, просто улыбаюсь, прикидывая, что сказать.

При этом ни одного из следов пребывания Вэла, которого мне надо забрать, я не вижу.

– А Артур Борисович ушёл! – радостно объявляет мне тренер, от чего ладони сжимающие макбук и сумку, моментально становятся влажными. Он так легко связал меня с Артуром – с чего бы это?

– Ещё час назад ушёл! Его вызвали срочно, не дали доиграть даже в его время. Занятой – жуть! На спорт час в день и то – не может выделить! Эх, а ведь раньше-то…

Он умолкает, очевидно думая, что я не пойму, о чем речь – но я очень хорошо всё понимаю.

– Так что не успели вы, девица-красавица. Раньше надо приезжать, вас никто тут ждать не будет, тем более Артур Борисович. Вы и в первый раз опоздали, и сейчас. А что, не жалеете, что я такого вам партнера нашёл? Не ожидали, наверное, в нашей тьму-таракани такой брильянт откопать?

Теперь я еле сдерживаюсь, чтобы не начать нервно посмеиваться. Если отбросить смысл, который вкладывает в свои слова тренер, они все равно будут звучать правдиво, и это вдвойне забавно.

– Да, спасибо вам, – говорю, почти не притворяясь. – Сама не ожидала, что ваша рекомендация окажется… такой уместной. Обычно каждый тренер перехваливает своего воспитанника, а вы наоборот, приуменьшили его достоинства. Но я ищу не его… – и тут же умолкаю, сбитая с толку вопросом тренера.

– А откуда это вы знаете, что он мой воспитанник? Я вам такого не говорил.

И пока я, снова попав в ловушку мелких оговорок, раздосадовано молчу, продолжает:

– Для меня Артур Борисович – давно не ученик, а чемпион, девица-красавица. Хоть и бросил он наше с ним дело в самом лучшем возрасте – и Федерация его ждала, а, может, и слава мировая – кто знает. Только я его своим подопечным давно не считаю, потому что перерос он меня, еще когда занимался. Даже сейчас, когда столько не играет, мне фору даст. А я каждый день, знаете ли… пытаюсь быть в строю, чтобы годы не брали своё. Мы еще повоюем, так сказать-с… Так откуда узнали-то?

Вот же гадство! Снова он меня допрашивает и вынуждает врать, как тогда, с разрядом. В поисках ответа я продолжаю озираться, надеясь, что именно сейчас, ниоткуда появится Вэл и спасёт меня из неудобного положения. Но чуда не происходит, поэтому, быстро собрав мысли, пытаюсь выдать что-то связное, не вызывав новых подозрений.

– Нет, конечно, вы не говорили. Это мне Артур сказал, когда мы с ним сыграли здесь, у вас. Первый и последний раз! Больше никак не получалось повторить. Совсем никак.

– Артур? Сам сказал? А что это он с вами такой разговорчивый стал? Чудеса, да и только. И как это вы его так по-свойски… Он обычно с теми, кого я ему поиграть подыскиваю, и словом лишним не обмолвится. А с вами вот так ни с того ни с сего разговорился, да? Ох, что-то скрываете вы, девица-красавица. Что-то скрываете…

Вот так вот. Приехали, девица-красавица. Кто там себе недавно давал установку на «никогда не теряй бдительности»? Дура ты, а не девица-красавица.

– Ну ладно, ладно, рассекретили! – чтобы свернуть беседу в другое русло, примирительно говорю я, продолжая ругать себя на чем свет стоит. – Обыграл меня ваш Артур Борисович в пух и прах, я рассердилась, навела о нем справки, вот сегодня приехала, хоть и опоздала, думала взять реванш, а он…

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍– А у кого это вы о нем справки наводили? – спрашивает тренер с ещё большей подозрительностью.

Черт, неужели и он тоже? Тоже считает Артура своим трофеем и испытывает что-то похожее на уколы ревности, когда кто-то хочет посягнуть на его любимого ученика?

– А он сегодня играл с моим другом! – чуть громче и напористее, чем надо, говорю я, начиная злиться. Хватит оправдываться. Чем больше я это делаю, тем хуже получается.

– С каким еще другом?

– С Валентином. Он должен был подойти сюда к полудню.

– А, с Вэ-элом! – на этом месте подозрительный тренер неожиданно улыбается, а я совсем перестаю понимать, что происходит. – Так что ж вы раньше не сказали! Был тут Вэл, и с Артур Борисычем они славно сыграли. Разнёс его Артур Борисыч в пух и прах, Вэл так расстроился, бедняга! Так жалко его было. Как большой ребёнок, ей-богу. Вот что значит спортом сызмальства не заниматься, подготовки никакой физической, но воля к победе – ого-го!

– Что-о? – чувствую, как мои глаза ползут на лоб. Для того, чтобы получить доступ в святая святых Вэлу даже не пришлось притворяться каким-то там разрядником. – Как это вы пустили на корт неспортивного человека?

Что здесь произошло, пока я читала дневник Кристины? Ведь прошло всего полтора часа. Полтора часа, не больше!

– Ну, тихо-тихо! Как белены объелись сегодня, в самом деле! Нервные какие-то… А вот так и пустил! Потому что это не абы кто, а друг и деловой партнёр Артура Борисовича.

– Что-о?! – я просто-напросто не верю своим ушам.

– А ничто! – с неожиданной резкостью обрывает меня тренер. – Вот что хотите со мной делайте, а какая-то подозрительная вы, девица-красавица. Вроде всё про всех знаете, а вроде и не знаете!

– Да с каких пор Вэл с Артуром деловые партнеры?! – не сдержавшись, выкрикиваю я. – Они друг друга на дух не переносят! Вернее… Вэл. То есть… это он мне рассказывал, – и замолкаю, остановленная пристальным взглядом тренера.

– А мне Артур вот совсем другое говорил, – недобро растягивая слова, снова говорит тренер. – Что давние приятели они, приехал, значит, Валя к нему из столицы.

М-да… Если мы с Артуром собираемся врать все оставшееся здесь недолгое время, надо хотя бы договорится, чтобы это выходило слаженно.

– Может, я что-то перепутала, – опустив глаза, я ковыряю носком землю в неуместном приступе раскаяния.

– Может, и перепутали. Может, вас тут и не ждал никто. Не зря они так быстро разбежались – Артур как Валю вашего уделал два раза всухую, о чём-то с ним договорился, и уехал. А я его подаче правильной поучил, ну так же жалко его было. А Валя человек приятный, простой, хоть и из столицы.

Вэл? Это Вэл-то с его снобизмом – простой человек?!

– Вот и сказал он мне, значит, что договорились они на проект какой-то совместный с Артур Борисовичем. Может, и вам, говорит, что-то тут современное спроектирую. Вы, говорит, и так молодцы, держитесь – у нас в столице не каждый корт ровня вашему.

Вэл? Вэл, который вообще не верил в наличие хоть какой-то площадки здесь и все переживал, что это ловушка, чтобы расчленить его и закопать в ближайшей посадке?!

– И нам с переустройством помочь обещал – у нас же вон по боковой стене в крытом зале трещина пошла, по-хорошему перестроить тут все надо на современный лад. Теннис – это ж не просто спорт, это спорт для элиты! А мы все время как бедняки побираемся.

– Это вам тоже Вэл сказал? – слышу я в утверждениях тренера очень знакомые нотки.

– А кто ж еще? Конечно, он. Хороший товарищ у Артура, надежный. Вместе они тут такого наворотят, если захотят. Вот с нашей школой, например. А Валя, говорит, что самый лучший дизайнер среди всех. Правда это или нет, девица-красавица? Раз говоришь, что знаешь его?

Так вот оно что. Секрет внезапно возникшей любви к неспортивному «Вале» становится мне ясен – решил сыграть в будущего спонсора? С него цинизма хватит.

Или… не сыграть? А вдруг он увлёкся какой-то очередной безумной идеей и теперь вместо того, чтобы хаять «ебеня», решит их перестраивать?

Мне надо срочным образом найти его. Срочнейшим. Этот город слишком радикально действует на Вэла.

– Послушайте! – снова не выдерживаю я, повышая голос.

Как же там его зовут, этого тренера? Артур ведь говорил мне об этом…

Николай… Николай Иванович? Николай Алексеевич? Может, если обращаться к нему по имени чаще, это снизит его подозрительность? Такой старый и топорный маркетинговый приём, на который я сейчас согласна, лишь бы добиться своего.

– Послушайте, Николай… Ававович… – отчество я нарочно произношу неразборчиво. – Так куда вы дели Вэла, если он не с Артуром Борисовичем? Вы же сами знаете, какой у нас город. Если ему переломают кости, не поняв его слишком творческих замыслов, то не будет у вас халявного дизайнера!

– Вот же нетерпелячая, – с осуждением говорит тренер, явно настроенный проболтать о том, как чудесно у них тут скоро все преобразится. – Да все с ним в порядке! Переговорил он по телефону и друга своего дождался, чтоб забрал его.

– Друга? Какого еще друга? А почему не меня?

– А вот это и я бы мог спросить, девица-красавица! А чего ж не тебя, раз вы с ним такие друзья-приятели?

И я понимаю, что не знаю ответ на этот вопрос.

Неужели Артур забыл сказать Вэлу, что я приеду за ним? Что-то то на него не похоже. И кто его так срочно вызвал? Зная о его прошлом, можно смело предположить, что только дела семейные способны заставить его вот так резко поменять все и сорваться с места.

Нет, мне не нравится, совсем не нравится, что происходит, мрачно думаю я, вспоминая о том, что именно сегодня он пообещал заехать к Тамаре Гордеевне. А что там его ждёт, дома… Полнейшая неизвестность.

Ф-фух, как ж сложно-то все!

Ещё и Вэл…

– Так с кем он ушёл, скажите хоть!

Куда – я сама попытаюсь разобраться в зависимости от того, в чьей он компании.

– Да с парнишкой этим! Сергей, кажется. В кафе у нас в центральном работает, хороший хлопец, работящий.

Сергей? Тонкий Сережка-Рестик, помощник Дениса? Он что, снова прибежал к Вэлу после утренней йоги? И Дэн его отпустил? Чувствую, как от непоняток у меня начинают покалывать виски.

– Так что тут такого – праздники ж у нас, день молодёжи! Э-э, растяпа ты, девица-красавица! Все ж гуляют два дня! Кафе-магазины многие закрыты совсем, некоторые только по полдня работают. Ещё и завтра какое-то собрание больше в кафе, вот этом молодёжном. У меня внучки собрались туда, говорят, какие-то знаменитости приезжают – из-за границы аж. То ли фотографировать будут, то ли фотографироваться, кто ее, эту молодёжь разберёт. Я не вникал, это дело молодое, мне не понять.

Да, не вникал, и лучше не надо – думаю я. Кажется, народу на наш с Вэлом флешмоб действительно набьётся тьма-тьмущая.

– Да, тьма-тьмущая, а что делать? Не так много у нас мест отдыха, вот и толкутся все на пляже, какой ни есть, а водоём. И в кафе одних и тех же. Это вам не ваши столицы, где за нашу копеечку от налогов всё на халяву народ получает. Мы тут сами крутимся, как можем. Вот Валя – он сразу понял, что нам любая помощь нужна…

Только сейчас понимаю, что снова выбалтываю свои мысли, к счастью, урывками – не думаю, что Николай Ававович вряд ли понял что-то про флешмоб. А вот моя догадка требует нового уточнения:

– Погодите, вы хотите сказать – Сережка с Вэлом… на пляж, что ли, пошли?

Это уму непостижимо. То, как быстро дичает Вэл начинает пугать даже меня. Сначала вареники с вишнями, потом стрим с абрикосами, и сейчас вот – отдых на промышленном пляже, больше прохожем на оазис посреди зоны отчуждения.

– А куда ж им идти? Туда, туда побежали. Говорю же, кафе закрыты все до вечера, в кино в такую жарищу…

– Спасибо! – резко разворачиваясь спиной к тренеру, я делаю широкий взмах рукой, чтобы сгладить свою невежливость. – Я поняла вас! – кричу, убегая от него по дорожке. – Теперь я знаю, где Валя… и передам ему привет от вас!

Что ты несёшь, Полина? Вот что ты несёшь?

Сама не замечаю, как выхожу в центр главного парка – и, запыхавшись, оглядываюсь. Совсем недалеко отсюда находится Наташкин дом, но я и не думаю к ней сунуться. От одной мысли, что прямо сейчас Артур там может говорить с домашними, рассказывая им о срочной поездке в область на пару недель, мне становится страшно. Главное сейчас ни во что не вмешиваться, не завалить наш вроде бы продуманный, но такой хрупкий план одним неосторожно брошенным словом.

Нет, лучше не думать об этом. Просто молчать и не думать. С этой мыслью я дёргаю двери кофейни Дениса, которая и вправду оказывается закрытой – впервые с того момента, как я попала в центр и пришла сюда. Подозрительный Николай Ававович не соврал, и большинство заведений сегодня на выходном – закрыт киоск с пончиками, расположенный напротив кофейни, нет рядом и тележек продавцов ваты.

Город отдыхает. Значит, надо быстрее ехать на пляж, забирать Вэла.

Ещё не знаю, почему я так беспокоюсь и куда боюсь не успеть – но продолжаю вертеться на сидении очередной машины, которую вызвала, указав направление без адреса, по старой памяти.

К счастью, наш диковинный пляж – место настолько известное, что не требуется даже лишних уточнений.

– Что, купаться? От это с компьютером? – в голосе нового таксиста звучит настоящее сочувствие. – Украдут же! И то – если место найдёшь, там все с утра занято.

Продолжая набирать Вэла, который то ли принципиально не отвечает на мои звонки, обиженный вчерашними словами насчёт путешествия в плацкарте, то ли просто занят и не берет трубку, я лишь пожимаю плечами и снова нервно оглядываюсь.

За окном мелькают до боли знакомые картины – небольшой рабочий посёлок, расположенный в черте города. Это его жители задолго до этого вырубили карьер, ставший нашей промышленной лагуной. Поселок совсем не изменился с того времени, как мы с Наташкой, набрав в кулёк черешен, бегали на пляж загорать все каникулы.

И тогда между нами не было никаких тайн.

Встряхиваю головой, отгоняя от себя лишние мысли и угрызения совести, и думаю, кому бы ещё позвонить. Если народу на пляже набилось слишком много, я же ни за что на найду Вэла. И тогда он точно сгинет в наших бескрайних промышленных широтах.

Или утонет ещё.

Хотя… Как раз в тот момент, когда с асфальтированной дороги мы сворачиваем на мощённую щебнем вихляющую тропинку, в конце которой я вижу ряды машин, мотороллеров, велосипедов и даже каких-то тележек, меня осеняет новая мысль.

У меня же есть телефон Эмельки!

А у Эмель есть телефон Дениса – ведь он теперь ее парень и жених, официально принятый семейством, не может быть, чтобы она не знала его номер! А у Дениса есть телефон чертового Сережки-Рестика, чтоб ему пусть было! Как его только угораздило связаться с Вэлом! Не случись этого – сидел бы мой распрекрасный дизайнер и сычевал на корте в компании Николая Ававовича и ждал меня, не вынуждая носиться за ним по всему городу, когда у меня и без того жуткий бардак в голове!

– Дальше я не проеду! Дальше пешком сама – и дорога крутая, и проезд перекрыт, не пробраться, видишь?

Черт, неужели мне, наконец, попался беспроблемный водитель, который не скажет ничего о том, как я себя веду и как все время верчусь, чуть не роняя из рук то трубку смартфона, то многострадальный макбук? Воспринимаю это как добрый знак и выхожу из салона прямо в жаркий позднеиюньский полдень – кто бы только подумал, что вчера было так холодно и сыро, как будто поздняя осень на день заглянула в гости?

Расплачиваюсь с водителем, все ещё прижимая к себе рюкзак и сумку со всей своей техникой – и чувствую, что в этом царстве всеобщей расслабленности выгляжу как-то слишком напряжённо.

Народ вокруг активно отдыхает – кажется, только у нас могу спокойно жарить шашлыки на сорокаградусной жаре и хлестать крепкие напитки из едва не плавящихся на солнце пластиковых стаканчиков.

Переступая через разбросанные повсюду одеяла, летние шлёпанцы и раскладные стульчики, пробираюсь сквозь толпу наугад, туда, где можно найти хоть какую-то тень, параллельно слушая гудки вызова в трубке. Эмельку я набираю уже в третий раз, а она все не отвечает и не отвечает.

Наконец, когда, совершенно отчаявшись, решаю повернуть назад, понимая, что сама ни за что не найду здесь Вэла, гудки сменяет радостный Эмелькин голос:

– Теть Поля! Тихо, тихо, это теть Поля звонит! Я же говорила, что она нас найдёт!

– Эмель, привет! – громко говорю я, пытаясь перекричать звуки громыхающей из ближайшей машины музыки. – Ты что, тоже здесь? Ты тут, на пляже?

По шуму, гаму и похожей песне, заглушающей уже ее голос, я могу легко сделать такой вывод.

– Да! – радостно сообщает мне Эмелька, и тут же добавляет: – Что ты говоришь? Не слышу! Я тебя не слышу!

– Я ничего не говорю, – автоматически уточняю я и тут же спрашиваю самое главное. – Эмель, ты Вэла не видела? Он тоже здесь, на пляже! С Сережкой из Дэновой кофейни! Может, и Дэн с ними? Он ничего тебе не говорил?

Мне в спину шлепается большой резиновый мяч – это довольно визжащая детвора играет в волейбол, но наибольшее удовольствие доставляет им, конечно, попадание во взрослую тетю, которая стоит посреди всеобщего веселья, хмурая и озабоченная, явно чужая на этом празднике жизни.

– Иди к ларьку с чебуреками! – кричит мне в ухо Эмелькин голос. – Вэл хочет еще чебуреков!

Что? Я не ослышалась? Вэл и чебуреки? С таким сокрушительным грохотом его пищевые привычки не падали с постамента эко-органики еще никогда. Чебуреки в крытых ларьках – это вам не свежайшие вареники из отборной муки и фруктов от Тамары Гордеевны. Наши чебуреки часто начиняли какой-то неведомой живностью и, я уверена, до сих пор продолжают это делать.

Или это не о Вэле, вообще, речь? Уж слишком быстро он мутирует в местного, еще до образа хуторянина дойдёт, и никто не узнаёт в нем лощеного столичного жителя – ни заказчики, ни домина-Ирочка, ни он сам себя в зеркале.

– Что ты сказала? Кто хочет чебуреков? С кем ты там?

Эмелька не отвечает, в трубке раздаётся только непонятное шипение, перебиваемое какой-то новой возней, и спустя секунду чья-то мягкая ладошка опускается мне на плечо:

– А вот и я! Нашла тебя! По музыке нашла! Я сразу как услышала эту песню, поняла, где ты! Вновь сердце на-а куски, а я горю огнём, а ты меня прости, а я тебя потом! – напевает Эмелька, притопывая в такт музыке ногой, а я все смотрю на нее, не веря своим глазам, что мы так быстро и легко нашлись.

– Класна песня, теть Поль! Скажи, да?

– Шедеврище, – говорю в ответ, пытаясь скрыть сарказм, который под влиянием Эмельки тает и превращается в лёгкую иронию.

Она стоит передо мной в коротких джинсовых шортах и ярко-желтом топе от купальника, подчеркивающем ее фигуру и смуглую кожу, задорные волосы-пружинки рассыпались по плечам, пухлые губы покрывает прозрачный блеск, за ухом – новый яркий цветок. С тех пор, как она стала девушкой Дэна, эта привычка всегда с ней – носить в волосах цветы, которые он ей дарит. На секунду забываю обо всем, даже о том, зачем я сюда пришла – сейчас я вижу перед собой не Эмель, а саму воплощённую юность, такую же знойную и яркую, как красота нашего беспощадного лета.

Мысленно «щёлкая» ее внутренним взглядом, ловлю себя на том, что улыбаюсь в ответ, пока Эмелька, ухватив меня за руку, тащит за собой, непрерывно болтая и стараясь перекричать музыку:

– Вэл, там с нашими сидит, наливки домашние пробует, представляешь, теть Поль! Вкусные они, говорит, у нас таких нет!

– Отлично, просто отлично! – кричу ей в ответ, понимая, что пока я тут с ног сбилась в поисках Вэла, он просто взял и ушёл в загул, и теперь весело напивается на пляже.

– Не сердись, теть Поля! – успокаивает меня Эмель и, вздыхая, добавляет: – Ну вот такие они, мужики. Глаз да глаз за ними нужен.

Ах да, она же думает, что я ревную его на правах почти законной половины. Ей-богу, мне надо завести отдельный блокнот, чтобы записывать, что и кому в этом городе я вру.

– Это не он сам, это Серёня его напоил. Он как специально возле ларьков дядь Коли место выбрал – ну что там хорошего, жарища, ещё и воняет… Только чтоб покупаться далеко ходить не надо, – резонно рассуждает Эмелька. – А потом такой говорит – Вэл давай попробуем наливочки, Вэл, ну давай попробуем. Дэн Серёню сегодня отпустил с работы, вот он и отрывается. Ой, ты ж не знаешь дядю Колю! – глядя на мое растерянное лицо, делает вывод она. – Дядь Коля – это самогонщик наш, но его в прошлом году прижали с проверками. Так он на наливочки перешёл… мама рассказывала… А Вэлу сначала не понравилось, представляешь? Но потом распробовал, и как пошёл дегустировать… – Эмель смеётся еще громче. – И давай рассказывать дядь Коле, как он должен вести бизнес, и какое это прибыльное дело, и что, может, выкупить у него часть и стать его этим… Партнером!

О боже. Еще один деловой проект Вэла здесь. Теперь связанный с алкобизнесом. С такой скоростью построения деловых связей он отсюда ни за что не выберется.

– А ещё он убедил дядю Колю, что надо менять пластиковые бутылки на что-то современное, что нельзя такие эко-наливки, – а они ж на настоящих ягодах, все без химии, дядь Коля подтвердил… Так вот, нельзя такое в пластике продавать, это неэкологично! И вообще – портит ему весь бизнес и репутацию, весь мир от такого отказывается, а он один как лох…

– Как лох? – я шарахаюсь то ли от осознания смелости дизайнера, то ли от очередного орущего младенца, бойко разбрасывающего дорожную пыль из пустой пластиковой бутылки, против которых ведёт свящённую войну Вэл. – И ты хочешь сказать, что он после этого не получил по шее и выжил?

– Кто, дядь Коля? – рассеянно уточняет Эмель, на секунду останавливаясь и пытаясь сориентироваться на местности.

– Да нет, Вэл! Назвать местного самогонщика лохом – это надо быть самоубийцей, Эмель, ну что ты как не местная! Сама же говорила – лучше таких людей не расстраивать.

– Да ну! Ты что! Дядь Коля совсем не расстроился. Наоборот, обрадовался, что у него такой крутой советчик аж из столицы появился, еще и блогер! Он его завтра на ваш флешмоб пригласил, ну, к Дэну.

– Кого, дядь Колю? Чтобы он там подростков споил?!

Ох, нельзя, нельзя Вэла оного ни на минуту оставлять. Некоторые его инициативы до сих пор вгоняют меня в ступор, после стольких лет знакомства и дружбы.

На это обращает внимание и Эмель:

– Теть Поль, ну ты что… Ты вроде любишь Вэла, встречаешься с ним. А такое ощущение, что не знаешь совсем! Это ж он, чтобы взрослые пришли тоже, придумал! А то соберутся одни малолетки, а это не самая платежная…

– Платежеспособная.

– Да! Платёжеспособная аудитория! Не та ЦА!

– Что?

– Не та ЦА! Целевая аудитория! А так будут продавать наливочки строго по паспорту, у Дэна там пицца будет, панини с мясом – хорошо пойдет на закуску. Вот так и взрослых наберём на мероприятие – и кофейне здорово, и вам хорошо! Вэл все-все продумал, он только кажется таким… типа безобидным, а на самом деле хитрющий! Заставит любого под свою дудку плясать! – чистосердечно выдаёт мне Эмелька и тут же смущаясь, добавляет: – Ну, ты ж не обижаешься, нет? Это не я так придумала, а мама сказала… Но так же и есть, правда? Вэл очень деловой, с ним бизнес вести – это круто, наверное.

– Очень круто, – соглашаюсь я, стараясь не вспоминать, как замечательно Вэл ладит со своими строителями.

– Вот и я так подумала. Он дяде Коле супер-бизнес-идею подал! Убедил его продавать наливки в свою тару! В столице, говорит, приходить со своим стаканчиком – признак крутости. Вот и за самогоном или наливками пусть шуруют со своим, а дядь Коля перестанет париться с закупкой бутылок и крышечек, пока не перейдёт на эко! – радостно сообщает Эмелька – кажется, Вэлу удалось увлечь своими бизнес-идеями и ее тоже.

– Да ты что? – больше для порядка говорю я, замечая наш ларёк с чебуреками, вернее, чувствуя его по запаху – ароматы перекипевшего в металлических чанах масла и шкварчащего теста долетает до меня раньше, чем я понимаю, куда нужно идти.

– Да! В этом же самый толк! – Эмелька едва заметно вдёргивает подбородок. – Я Дэну хочу такое посоветовать – пусть делает скидку тем, кто приходит со своей посудой, он с закупкой этих стаканчиков намучился просто – хорошие стоят дорого, а плохие – рвутся и ломаются, а разве это посетителям объяснишь? – незаметно для себя копируя интонации Дэна, обьясняет мне она, и я снова улыбаюсь, замечая это. Только того, кто нам очень нравится, мы готовы копировать так бездумно.

Надо взять на вооружение эту фишку и больше подражать словам Вэла. Вон даже Эмелька не верит в нашу неземную любовь – а уж она-то с ее сентиментальностью и склонностью к романтике не должна была сомневаться.

Все, абсолютно все должны поверить, что я – девушка столичного блогера, великолепного Валентина, которого этот город принимает почему-то лучше, чем меня.

Именно в этом я убеждаюсь, подходя, к месту, где расположилась вся честная компания – тонкий Сережка, в ярких гавайских шортах и без майки отказывающийся действительно тонким, Радмила, приветственно машущая мне рукой, пара ее подружек, церемонно восседающих на одеялах, и модная поясная сумка Вэла, одиноко брошенная рядом с бутылкой недопитой наливки.

Сам Вэл в это время, стоя спиной ко мне и оживлённо жестикулируя, рассказывает что-то двоим угрожающего вида мужчинам. Такие у нас обычно продают шашлык наразвес и домашнюю сивуху – возможно, один из них и есть одиозный дядь Коля, который станет спонсором нашего мероприятия

Одного взгляда на разгулявшегося Вэла мне хватает, чтобы понять, что он феерически пьян – любой незнакомый с нашими наливками человек недооценивает их крепость, а тут еще дизайнера хорошо развезло на жаре.

– Нет, пацаны! Камрады! Или лучше так… ребятушки! Давайте я буду называть вас «ребятушки»! Никаких возражений, гайз? Никаких возражений?

«Ребятушки» по одним им известным причинам и в самом деле не возражают, хотя, по всем законам местного менталитета, такие выпендрежники должны будить в них глухую ненависть и желание укоротить пижону язык.

Но нет. Вэл точно знает какой-то секрет – ребятушки стоят, переминаясь с ноги на ногу и натужно сопят, продолжая слушать, что он им втирает.

– Я вам говорю – упустить спонсорство в таком проекте, это надо лохами быть! Лоша-арами! – нараспев, громко и выразительно заявляет Вэл, слегка пошатываясь.

Да что же он привязался к этому слову-то, господи… В мою школьную юность и за меньшее могли навалять от души. Как там поговаривали у нас на районе – за такие шутки в зубах бывают промежутки.

– Стрим, гайз! Стрим по охвату будет ну тыщ десять, не меньше! А в записи его за сотни тыщ просмотрят, сот-ни! Я в анонсах отметил крупных блогеров, они мои друзья. Это не первый наш челлендж, народ проверенный, отвечаю! Они уже перепосты анонса в сториз сделали – я сегодня только смотрел на счётчик тех, кто включил уведомления… У-у-у-у! – выразительно тянет Вэл и делает размашистый жест рукой.

«Ребятушки» продолжают смотреть на него с такими лицами, как будто Вэл при них вызывает дьявола этими непонятными словами, но по прежнему не выказывают никаких признаков агрессии.

Да он околдовал их, что ли?

Спустя секунду секрет их небывалой лояльности становится мне ясен. Все как обычно. Вэл в своей манере. Так он и бригаду строителей здесь собрал и вынудил их оставить родные дома и семьи, рванув за ним на новые проекты за тридевять земель.

Всего лишь подкуп, игра на жадности и обещание неземных перспектив, половина из которых оказываются явным преувеличением. Но только половина! Видимо, поэтому дизайнер еще жив и не растерзан теми, кого до этого угораздило клюнуть на его сладкие речи.

– Вы понимаете, какая это рекламная акция? Как ваш бизнес рз-зовьется и вз-злетит, – его язык слегка заплетается, но Вэла это не останавливает. – Подумайте только – какое продвижение! Какая аудитория пт… птенциальных покупателей, ребятушки! Вы знаете, сколько оно упоминание на такой охват стоит? А потом все в записи пойдет, понимаете? Да за такое тысячи и тысячи из бюджета списываются – долларов, ребятушки! И спонсоры месяцами своей очереди ждут!

Бросаю взгляд на сидящих рядом девчонок – они тоже восхищенно слушают Вэла, который блистает и купается в лучах всенародной любви. Такие же взгляды направлены на него со стороны разместившейся рядом молодежи и народа повзрослее – все слушают популярного блогера и инсталлятора, неожиданно явившегося в наш городок, еще и принёсшего с собой свет столичной жизни и мудрости.