Текст книги "Никогда_не... (СИ)"
Автор книги: Таня Танич
сообщить о нарушении
Текущая страница: 16 (всего у книги 82 страниц)
– Не бери! Ну, пожалуйста… не надо.
– Я выключу, – говорит Артур, и если раньше он просто раздражался от звонков, то сейчас в его взгляде вижу то же выражение, которое было перед входом в магазин – когда мне показалось, что сейчас он разнесёт мобильный ударом о стену.
Немного отодвигаясь, чтобы дать ему возможность дотянуться до телефона на заднем сиденье, поворачиваюсь на бок и начинаю целовать его руку, плечо, спускаясь по рёбрам и покрывающим их гладким мышцам к пояснице. Пусть выключает. Так будет быстрее и приятнее. Свободной рукой он тут же зарывается мне в волосы и поводит кончиками пальцев так, что по коже головы начинают ползти мурашки.
И тут же его рука в моих волосах напрягается, а голос – все ещё хриплый и глуховатый, говорит:
– Стоп, подожди. Я должен ответить. Вот эта никогда не звонит просто так.
Кто такая «эта»? Почему они все ему звонят в добрых два или три часа ночи? Ещё немного и начнёт светать – рассвет в июне очень ранний так не хочется упускать укромную ночную темноту и тратить ее на телефонные разговоры.
Ещё сильнее откатываюсь вбок, чтобы он мог расположиться поудобнее и переговорить – я надеюсь, быстро. Но вся атмосфера только нашей с ним ночи распадётся и исчезает, едва он делает ответный звонок и говорит:
– Алло, что там у вас?
Сквозь внутренний динамик я слышу только ужасный шум и обрывки разговора – звук фонит, скрадывается телефоном, все что я могу разобрать, это высокий девчачий голос, быстро тараторящий что-то взахлёб. Девочка то ли в слезах, то ли навеселе, в таком состоянии трудно понять, что от тебя хотят.
Артур тоже ничего не понимает, несмотря на то, что слышит все хорошо, а не краем уха, как я. Шум на фоне усиливается, доносится то ли какой-то визг, то ли вой сирены, играет музыка, которая затихает – ее перекрывают громкие крики. Обычная атмосфера выпускного, когда все приличные речи остались позади и праздник перешёл в неконтролируемое русло.
– Ещё раз повтори! Я не понял! – голос у Артура напряженный, жесткий, никогда не слышала, чтобы он так говорил.
Тонкий испуганный голосок начинает что-то повторять снова и снова, теперь я точно слышу, что она плачет и понимаю – наш вечер закончен. Как бы мне или ему ни хотелось оставаться отдельно от внешнего мира – когда тебе в слезах, почти в истерике звонит младшая сестра, с которой на выпускном могло случиться все, что угодно, я прекрасно понимаю – он бросит все и поедет за ней.
Мои догадки тут же подтверждаются, но это не помогает мне сдержать долгий тяжелый вздох разочарования. Значит, всё-таки бумеранг вернулся и я получила сполна за все свои дразнилки. Да что ж такое, неужели это такой страшный грех?
– Хорошо… Хорошо! – отрывисто отвечает он. – Я приеду. Я скоро приеду! Стой там, где стоишь и не суйся никуда! Мать с тобой? Скажи ей, пусть никуда не лезет, а то знаю я ее. Стой возле школы и ни с кем не говори, ничего никому не рассказывай. Жди!
Я слегка огорошена таким фамильярными отношением к родителям – вот тебе и хороший парень, вот тебе и человек-загадка. Я почему-то была уверена, что семья третирует его, давя на чувство вины и родства, как это обычно бывает у выросших детей, которых не хотят отпускать. Но он говорит на правах хозяина, как говорил бы отец или любой глава семейства.
Что у них там творится? Что происходит, вообще?
– Полин… – начинает он, но я и без того знаю, что сейчас будет сказано, приподнимаюсь на локтях и начинаю искать свою одежду, разбросанную по машине. – Мне…
– Надо уехать, – вместо него заканчиваю я. – Я все слышала.
– Там реально какая-то проблема, я бы по-другому не стал…
– Я понимаю, – хотя ни черта я не понимаю, и снова давлю досаду в себе, чтобы она не прорвалась наружу. Зачем он только взял этот дурацкий телефон, ну что, без него справиться не могли?
И тут же чувствую себя законченной эгоисткой. Я знаю его два дня… Всего лишь два дня?! А это, как никак, его родные. Но как же жаль отпускать его прямо сейчас, прямо в эту секунду! Это как будто проснуться от будильника, после того, как увидел сон, в котором сбылось твоё заветное желание – и надо опять привыкать, что ничего этого нет на самом деле.
– Стой, не спеши… – привлекает он меня к себе, и целует – до одурения нежно, словно пытаясь перекрыть горечь того, что наше с ним время закончилось и вся ночь превратилась только в маленький осколочек. Безумно яркий и запавший в сердце, но от этого только сильнее саднящий. – Все наши планы в силе. Как только освобожусь – я позвоню.
– Ага, – вспоминаю о том, что он работает с утра до полуночи. Ну что, придётся подождать. Ещё целые сутки! От этой мысли я издаю совершенно дурацкий ноющий звук, который тут же утихает, едва вспоминаю ещё одну важную деталь.
– Но тебе же… тебе нельзя за руль. Ты выпил!
– Да я трезвый, не переживай. Меня от другого не отпустило, – пытается пошутить Артур, чтобы разрядить атмосферу. – А коньяк уже выветрился, – успокаивающе добавляет он, начиная собираться – резко, быстро, чётко. Не то что я, натянувшая своё платье, а вот с бельём возникает проблема. Я шарю рукой под одним сиденьем, под другим, пока он не протягивает мне мою многострадальную пропажу. Мы оба давимся от смеха из-за всего этого, пытаясь скрыть то, что чувствуем на самом деле. Выбравшись из машины, чтобы одеться, в ответ я нахожу его футболку и помогаю ему принять более-менее приличный вид.
– Артур, – говорю, – а все же? Я не потому, что настаиваю на чём-то. Просто… это действительно алкоголь, пусть немного, но… Этого хватит. Есть железное правило – глоток спиртного, за руль не садись.
– Я знаю… Знаю, – он снова говорит глухо, как будто злясь на себя. Я понимаю, что у него нет выхода, что ситуация сложная, и ради того, чтобы забрать свою семью, ему придётся идти в обход правил. – Так говорит каждый идиот, который накосячил, будучи пьяным… И хорошо, если никто, кроме него не пострадал, – он прерывается, выходя за фонарем и гасит его.
Вот и все. Вечеринка прошла, праздник закончен. Только у нас, но явно не в школе, где слишком буйные подростки точно перебрали с убеждённостью, что им море по колено и они могут делать, что хотят – а решать проблемы после этого приходится взрослым.
– Но я не могу остаться здесь. Просто не могу. Сейчас ночь, дороги пустые, все будет нормально. Я не оправдываю себя и не говорю, что это правильно, – добавляет он. – Это полная лажа. Но мне надо ехать… Я реально рассчитываю свои силы. Кроме того – я везу тебя. Двойная ответственность, – он успокаивающе проводит рукой по моей щеке. – Так что я в норме, не волнуйся
– Хорошо, – первым делом пристёгиваюсь и смотрю, как то же самое делает он. – Но я волнуюсь не за себя. Я знаю, до школы мы доедем, но там… – мне страшно в первый раз затрагиваться эту тему, но не молчать же вечно. – А там твои близкие, которые тебя иногда… подбешивают. Или я не права? А когда это накладывается пусть даже на небольшое опьянение… Поругаетесь ещё по дороге и… Черт, какие глупости я несу. Я на самом деле переживаю!
– Да нет, почему глупости, – мы сдаём задом, после чего резко трогаемся вперёд и выезжаем на небольшую тропинку, по которой и заехали сюда. Вокруг все ещё ночь, но уже не угольно-чёрная, а сереющая, как перед самым рассветом, и редкие кусты, растущие вдоль узкой дорожки, бьют ветками по стёклам будто живые сказочные чудовища.
Как же жаль отсюда уезжать, как жаль!
– Ты права, мои иногда проявляют… – Артур тщательно подбирает слова, – внимание… чуть больше, чем надо. Иногда я слишком резко реагирую. Обычные дела, – придерживаясь средней скорости, он выезжает на объездную дорогу. – Видишь, я не собираюсь гнать, хотя дело срочное и надо будет заехать в ещё одно место.
– Куда? – не понимаю я, достав зеркальце и критично оглядывая себя, чтобы понять, как выгляжу. Сейчас мне опять предстоит попасть в сосредоточие приличнейших граждан и их великовозрастных деточек, так что неплохо бы озаботиться впечатлением, которое могу произвести под утро. Видок, конечно, так себе – губы красные, как будто меня всё-таки покусали комары или пчёлы, на шее красуется багровый засос – отлично, просто отлично. Беру волосы со спины, разделяю их надвое и перекидываю наперёд, чтобы хоть немного прикрыться. Платье помятое – как будто его полоскали на максимальном отжиме, а потом забыли на несколько дней в стиралке, после чего так и надели.
Смотрю на Артура и вижу у него те же признаки хорошо проведённого времени – мятая футболка, припухшие губы, ещё и царапины на шее – честно, я не хотела так явно оставлять следы. Но я начинаю привыкать к тому, что вместе с ним – я не взрослый человек, а какой-то поехавший от гормональной бури подросток, которому плевать на последствия. Интересное, очень интересное ощущение. Но совсем забываться, конечно, не стоит.
– К тебе домой, – неожиданно заявляет Артур и я, опуская зеркало, даже рот раскрываю от удивления. – Полина, я не повезу тебя в школу. Это решено, – тоном, похожим на тот, которым говорил по телефону, отвечает он, и я едва не подпрыгиваю на сиденье от возмущения.
– А кто это у нас за двоих тут все решил? Что-то я не помню, чтобы мы совещались по этому поводу!
– Тут и совещаться не надо, – его взгляд по-прежнему сосредоточен на пустой дороге. – Ты не поедешь в школу. Там сейчас делать нечего.
– Да ты что, совсем офонарел? – я совершенно не замечаю, как перехожу на язвительный тон, и сама начинаю скандалить, в то время как он ведёт машину после нескольких порций коньяка. Делаю то, в чем подозревала его семью и чего сама опасалась.
– Послушай меня, – он не реагирует на мою злость, за что, при всем раздражении, я ему благодарна. – Я ещё не понял, что именно там случилось – но какие-то неприятности. Крупные. Там скорая, полиция – не просто так они приехали. Народ у нас не любит скандалы. Очень не любит. А за сегодня это уже второй. И первый был связан с тобой. Не надо тебе сразу, по свежим следам, появляться в местах, где и так все на нервах. Люди могут неадекватно отреагировать.
– Нет-нет, погоди… То есть ты намекаешь, что это я виновата, в том, что у них там какая-то хрень произошла? – все никак не могу понять я.
– Нет, не ты. Но ты здорово сегодня их подраконила. Поэтому – что бы там ни случилось, на тебе могут просто согнать злость. Ты им сейчас как красная тряпка для быка, понимаешь? За один выпускной сначала такой разгон на сцене, а потом полиция к утру… Не привыкли у нас к такому, Полин. Не надо так открыто подставляться.
– И что они мне сделают? – теперь я на самом деле теряюсь.
Артур говорит с такой убежденностью, как будто мне действительно могла грозить опасность, хотя я до последнего в это не верю. Ну не бросятся же на меня местные родительницы только за то, что я что-то не то сказала со сцены, а их чада, решив начать поиск своего пути с неумеренного перепоя, натворили какие-то глупости.
И, в то же время, я вспоминаю чувство бессилия и отчаяния от происходящей дикости, когда меня не захотели обслужить в магазине, или от порядков в жилищном управлении, шокировавших меня в первый же день здесь.
– Да ничего, – он ведёт одной рукой, а второй сжимает мое колено, как бы показывая, что пока он рядом, все будет в порядке. – Только я бы не дразнил их лишний раз. Не сегодня. Просто поверь мне – я здесь всю жизнь прожил, в отличие от тебя. Ну и кроме того… – он снова хочет разрядить атмосферу, поймав в зеркале мой огорошенный взгляд. – Если ты против – считай, это мое первое желание. Помнишь? Ты мне целых семь должна.
– Ладно… Уже шесть, – поразмыслив ещё немного, я накрываю его руку своей и киваю в знак согласия. Пусть это будет дело спора. Я не буду думать о его словах, которые показались мне ненормальными, неправдивыми, не соответствующими действительности – и, в то же время, странно зловещими.
Кроме того, я и вправду хочу домой. Если не оставаться с ним, мне нечего делать одной среди всей этой толпы – да, пусть там Наташка и Эмель, но не думаю, что подруга уже успела остыть, а оправдываться перед ней я, как и раньше, не намерена. Что касается Эмельки, лучше ей не видеть, как две взрослые женщины грызутся, будто психованные школьницы – авторитета это не добавит ни мне, ни ни Наташке.
Артур прав. Лучше домой.
Вот только неужели ему удобно тратить время на то, чтобы завезти меня, когда его ждут родные?
Я не имею понятия, в какой части города мы находимся, и пусть расстояния здесь небольшие, всё-таки, еще один крюк в дороге может добавить минут двадцать – а это много, когда дело касается срочного приезда. Поэтому я снова не могу сдержать удивления, когда спустя всего лишь пару минут мы выезжаем на знакомую развилку, от которой к моему дому рукой подать. Я точно это знаю, несколько раз я ездила здесь на такси.
– Сейчас налево или направо? – спрашивает Артур, мельком бросая взгляд на электронные часы в машине. Три пятнадцать. Кажется, он все рассчитал – и весь его путь, учитывая время, чтобы забросить меня, не превысит как раз тех двадцати минут, которые могло занять непредвиденное увеличение маршрута.
– Направо, – отвечаю я и тут же ловлю себя на мысли – а откуда он знает, где я живу? Нет, понятно, точного адреса я не называла, и, подтверждая мои размышления, он снова задаёт вопрос, куда ехать. Но само расположение района, главное направление? Это не жилой квартал, а те самые выселки, куда ненавидят ездить таксисты – и Артур сходу свернул именно туда.
Что происходит?
– Так-так, колись. Откуда ты знал, куда меня везти? Что еще ты знаешь обо мне из того, что, я думаю, ты не знаешь? – в свете фар в конце дороги предстаёт мое жилище, похожее на каменного истукана посреди поля, заросшего колючками и сорняками. Совсем не пряничный домик принцессы, скорее заброшенный замок чудовища.
Ловлю его быстрый взгляд в водительском зеркале и легонько толкаю в плечо, требуя ответа. Я не сержусь, просто меня интригует его способность делать выводы, исходя из мелочей – например, как он легко раскусил, чем я занимаюсь и кем работаю. Правда, тогда, он подкреплял каждую свою догадку моим «да» или «нет», а вот чтобы я рассказывала ему о том, где живу – не припомню такого.
И, несмотря на это, Артур отвечает:
– Ты говорила.
– Что говорила?
– Где живешь. Вернее, не сам адрес, а район.
– Неправда, не помню такого. Мы вообще не обсуждали, где кто живет. Вот я, например, до сих пор не имею понятия, где твой дом.
– Могу пригласить в гости, – тут же отзывается он. – На Черемушках. Район так себе.
– Ой да, – соглашаюсь я. – Не самый лучший. Тоже выселки, только на другом конце. Но ты давай, не отлынивай! Откуда знаешь дорогу ко мне?
Мы почти подъехали, вот сейчас он остановится и мне придётся выйти. А я очень не хочу оставлять этот вопрос без ответа. Что-то мне подсказывает, что он темнит – не врет, как могла бы поступить я, а снова умалчивает. Ох уж эта дурацкая привычка!
– Полин. Вспомни, ты сама утром говорила, что тебя не любят таксисты. И ездить к тебе в промзону не любят и тебя, что бы ты ни делала. Было такое? – притормаживая и поворачиваясь ко мне, говорит Артур.
– Ну… – пытаясь вспомнить, что я наболтала ему только за один сегодняшний лень, пожимаю плечами. – Может, и говорила. Не знаю. Не помню.
– Ну а промзона – вон она, – Артур показывает рукой в направлении огромного пустыря с насыпями и силуэтами заброшенных подъемников и труб, к которому от временного жилища пара минут ходьбы. – То самое место, где мы были – это же конец промзоны. Я с самого начала знал, что ты живешь где-то недалеко. А дальше – ты меня сама провела, от переезда.
А ведь он прав. В чем я вздумала его подозревать? Но какое-то муторное беспокойство продолжает копошиться внутри, и я не могу понять причин этого. Может, потому что эмоции еще не улеглись и остро-ноющее ощущение в теле становится только сильнее… тоскливее?
– Ладно, не буду тебя задерживать, – хочу открыть дверь и выйти, но его рука останавливает меня.
– Подожди, – говорит он, и привлекая меня к себе за плечи, целует – медленно, с каким-то протяжным удовольствием, и в то же время не желая погружаться слишком глубоко. Как будто гуляет по краю реки – в то время как я, прыгнув с головой, уже безнадежно утопаю.
Нет времени. Как всегда – у него нет времени.
– Все, езжай. Надеюсь, там ничего слишком серьёзного и быстро все успокоится. Ну похулиганили детки до полиции – с кем не бывает, – принимая из его рук свой рюкзак, я выхожу из машины и захлопываю за собой дверцу.
– Надеюсь, – соглашается Артур, но лицо его при этом мрачнеет. – Я дам тебе знать. Сразу, как только смогу.
– Пока!
– Пока.
На этот раз долгих прощаний у нас не выходит – он и в самом деле торопится, не скрывая беспокойство, которое начинает проявляться с каждой секундой задержки, и я не пытаюсь его удержать.
Я вообще не должна слишком глубоко входить в его жизнь, мне бы просто… разобраться. Понять, что происходит. И в этом своём желании я чувствую стайную двойственность. С одной стороны я знаю, что еще десять дней – и я уеду, и эти две недели останутся у меня в памяти одним из лучших воспоминаний, потому что в них был Артур. Я не имею права проходить по его настоящему слишком глубоко, оставлять какой-то слишком значимый и заметный след. И в то же время, меня так и тянет погрузиться, узнать, изучить, перевернуть, перебрать руками всю его жизнь, переставить с места на место хотя бы пару кирпичиков. Потому что при всей своей внутренней свободе – на деле он не свободен. А значит, не может быть счастлив до конца.
С этими мыслями открываю массивную металлическую дверь ключом, бросаю сумку у порога и сползаю по стене прямо на большой и мягкий пуф. Как же я устала. Весь мой коньяк, который я так тщательно дозировала целый день, теперь как будто уходит в ноги и в голову, отключая ее напрочь, делая ватной и тяжёлой.
Никогда не стоит отключать голову, что бы ни происходило. Ни отключать, ни терять. С последствиями придётся столкнуться так или иначе, только разбирать их будет гораздо сложнее.
Пальцами растираю виски, чтобы прогнать накатившее состояние отупения и встряхиваю волосами, из которых на пол выпадают мелкие травинки – откуда они только там взялись? Ныряю рукой в карман рюкзака, достаю мобильный, о котором совсем забыла – и вижу несколько пропущенных звонков, все от Наташки. Хорошо, что я не видела и не слышала, когда она звонила. Мы обязательно поговорим, но завтра. Когда все немного успокоится.
Тем не менее, возвращаю телефон в звуковой режим – быть в полной изоляции от мира надолго невозможно. Оставляю его на тумбочке, сбрасываю обувь и отправляюсь в ванную, вверх по невысокой металлической лестнице. Душ – и спать. Я действительно хочу отдохнуть, день выдался слишком безумным.
В ванной сбрасываю с себя платье и белье прямо в стиралку, снова обращая внимание на их жалкий вид. Нет, все-таки хорошо, что я не поехала в школу. Артур был прав, прямым текстом говоря, что я могла вызвать нешуточную злость – сначала нахулиганив со сцены, а потом явившись под конец мероприятия в виде, вызывающем самые скабрёзные подозрения. Это могло быть воспринято как еще одна пощечина местным порядкам – но в отличие от первой, вторую я давать не собиралась.
Да только кто бы в это поверил. Я знаю, как люди умеют додумывать – знаю, и все равно забываю об этом.
С этой мыслью я долго-долго стою под душем, чувствуя, как вода теплыми струйками стекает по спине, смывает тяжесть и ноющее напряжение в теле, и впервые с того момента, как раздался звонок, который выдернул Артура и поломал все наши планы, я чувствую спокойствие. Я не способна сейчас ни на какие волнения, все что мне нужно – это отдых.
Чувствуя, что глаза начинают закрываться прямо в душе, прикручиваю воду и, как есть, в большом махровом полотенце на подгибающихся ногах иду в направлении кровати и падаю на неё, не успев вытереться и обсохнуть, не просушив волосы. Просто отключаюсь. Мне не снится совершенно ничего, хотя обычно после насыщенных дней я вижу очень яркие, цветные сны. Но на этот раз я словно проваливаюсь в темноту, где нет ни образов, ни звуков. До поры до времени.
Я просыпаюсь от звука телефона, вспоминая, что сама же поставила его на громкий режим и проклинаю на чем свет стоит это своё решение. Чуть не падая, бегу к тумбочке, пошатываясь и стараясь разогнать белые мушки, летающие перед глазами от резкого пробуждения. Незнакомый номер… который час? Зажмуриваюсь, пытаясь рассмотреть время на экране – семь пятнадцать утра.
– Алло! – выдыхаю я, еще не зная как поступить – наорать на звонящего или внимательно выслушать. Хотя… ни по работе, ни по личным вопросам мне никогда не звонят так рано. В такое время мой привычный мир все еще спит и пробуждается не раньше полудня.
– Алло? – повторяю еще раз, не сразу разбирая голос собеседника – сигнал на окраине города не очень хороший, и не только интернет сбоит, но и связь иногда фонит.
– Полина, это Артур! Алло, слышно меня?
Ого. Он звонит всего лишь через… снова смотрю на часы– через четыре часа после того, как мы расстались. Если честно, я ждала от него новостей где-то к вечеру.
– Да, я слышу тебя, – стараюсь унять резко вспыхнувшее волнение. – Что-то случилось? У тебя все порядке?
– Ты свободна сейчас? – уходит от ответа он.
– Я? – растерянно моргаю. – Да, я дома. Там, где ты меня оставил. Я спала.
– Я могу заехать?
Что-то произошло. Что-то точно стряслось. Я слышу это по его голосу – напряженному, отрывистому.
– Да, конечно, – и еще раз добавляю, – у тебя все хорошо?
– Я скоро буду. Минут пять, не больше.
Он приезжает через две. Видимо, звонил, когда был совсем поблизости. Я даже не успеваю расчесать спутанные после сна, высохшие кое-как волосы. В дверь раздаётся громкий стук, и я открываю, встречая его, как есть, в полотенце, с припухшими глазами, не успев привести себя в порядок.
Одного взгляда на его лицо мне хватает, чтобы понять – у него было ужасное утро. Не знаю, что ему пришлось делать, пока я хоть немного отдохнула, но выглядит он очень уставшим. Под глазами залегли тени, скулы обозначились ещё резче, лоб нахмурен, между бровями – неглубокая морщинка.
– Привет! – говорю я, ошарашено глядя на него и тут же хватаю за руку, проводя внутрь и стараясь не задавать лишних вопросов. По состоянию Артура вижу, что если нужно, он сам все расскажет.
Он проходит следом, почти не глядя по сторонам, хотя у меня в первый раз. Кажется, его ничего вокруг не интересует, не удивляет, и действует он в состоянии полного автоматизма.
Усаживаю его на дурацкий бескаркасный диван, с которого сама вечно съезжаю, но сейчас вижу – это то, что надо. Он валится на него, не скрывая усталости, откидывается назад и обеими руками проводит по лбу и волосам, будто убирая с них несуществующую пыль или паутину. Возможно, просто отгоняет от себя воспоминания остатка этой ночи.
– Хорошо, что ты не поехала, – говорит он, прикрывая глаза. – Там такое творилось… Такая жесть, Полина. Ты просто не можешь себе представить. Так глупо. Как так вышло? Так глупо…
Он умолкает, по-прежнему не открывая глаз, и я вижу, как его грудь, поначалу резко вздымавшаяся, поднимается и опускаться медленнее, а потом и вовсе – размеренно и спокойно, напряжённо сжатые пальцы расслабляются, из них выскальзывают ключи от машины. Артур засыпает, мгновенно, моментально, а я вдруг вспоминаю, что перед этим он встал в пять утра, работал весь день и не спал больше суток.
Аккуратно отхожу на цыпочках, стараясь не шуметь и не беспокоить его ни единым звуком. Почему-то я уверена, что его сон не будет долгим. Его просто выключило на моих глазах от усталости, от напряжения, которое не успело отпустить – поэтому пусть спит, по долго, как сможет.
На всякий случай тихо открываю входные двери, и выхожу на улицу, чтобы проверить его машину – ага, закрыта. Это уже хорошо, значит произошедшее в школе не выбило его полностью из колеи. Да что же там случилось, в конце-то концов? Пытаюсь посерфить через мобильный интернет, может быть, кто-то что-то написал в соцсетях – но связь сбоит и вскоре я оставляю эти попытки.
Ладно, проехали. Узнаю сегодня, когда выйду в город. Артура я не хочу ни о чем расспрашивать – вспоминаю его взгляд, которым он смотрел, уставившись в одну точку, перед тем как уснуть, и мне очень не хочется повторения подобных настроений.
Возвращаюсь в дом, похожу мимо дивана, замечая, что когда он спит, то выглядит совсем беззаботным. То самое, едва уловимое мальчишество, которое уже забила на его лице взрослая высеченность черт, проступает яснее – и я впервые задумываюсь, а часто ли он позволяет себе быть беззаботным и расслабленным? По всему видно, что нет. И мне очень приятно, что эти короткие минуты полного покоя он проводит в моем доме.
Тихо-тихо прохожу в противоположный сектор квартиры к холодильнику, открываю его с мыслью, что надо будет сообразить какой-нибудь завтрак и нахожу там только позавчерашние кексики и немного сока. Что ж, негусто.
Окей, пусть хозяйка из меня никакая – лучше сделаю ему расслабляющую ванную. Как бы он ни спешил, что бы ни говорил про срочные дела – без этого я его не выпущу.
Снова поднимаюсь в ванную, включаю бойлер, чтобы согреть тёплой воды, и понимаю, что могу просушить и причесать волосы, а ещё переодеться. Сбрасываю с себя полотенце, кладу на сушитель и на несколько секунд замираю без одежды, подставляя тело мягким солнечным лучам, которые пробиваются через высокие окна ванной. Неожиданно чувствую себя отдохнувшей и полной сил – не знаю, что этому причиной, то ли то, что от сильных впечатлений я смогла выспаться всего за четыре часа, или же просто переключилась на Артура и обманула свой организм. Из одежды нахожу на полке только одну безразмерную футболку до колен – сойдёт за платье, тем более, надеваю я ее на голое тело.
– А кто это у нас тут начинающий эксгибиционист? – шутливо подмигиваю себе в зеркале, стараясь прочесать спутанные пряди, и устав от этого бесполезного занятия, смачиваю волосы водой и заново высушиваю их феном.
Тихо щёлкает бойлер, подав знак о том, что вода нагрелась. Смотрю на температуру – плюс двадцать пять, идеально для того, чтобы освежиться и отдохнуть. Не горячо и не холодно.
Ещё раз гладко расчесываю волосы и выхожу из ванной-бани. Ей-богу, когда я уеду отсюда, мне будет не хватать ее. Какой бы милой и уютной ни была малютка джакузи в моей столичной квартире, всё-таки, она строилась по габаритам средней многоэтажки, и ей не хватает сурового размаха и необычного вида этого помещения из кирпича, железа и дерева.
А и ладно. Что это ещё за мысли? Сначала я хотела отсюда побыстрее сбежать, а теперь вот скучаю заранее. Кажется, я знаю причину этого, замечаю про себя с улыбкой. Вон же она, спит на диване в большом зале.
Спускаюсь вниз – Артур по-прежнем дремлет, забросив одну руку за голову. Сдерживаю себя, чтобы не дотронуться к нему – нет, не надо этого делать. Он сам проснётся, когда будет нужно. Надеваю, словно ободок на волосы, большие наушники, чтобы моя музыка была ему не слышна, и иду в кухонную секцию заваривать чай.
На всякий случай, бросаю пакетики в две чашки и заливаю горячей водой, беру их в обе руки и ставлю возле дивана. Возвращаюсь за телефоном, где у меня скачаны кое-какие книги, которые можно почитать, если нет связи, приземляюсь рядом со все ещё спящим Артуром, устраиваюсь поудобнее и какое-то время молча смотрю перед собой.
Со стены, как всегда недоуменно на меня смотрит череп козла, и я вдруг чувству острое желание поговорить.
– Вот так вот, Антоша, – произношу шепотом. – Вот так и живем. Твоё здоровье! – по привычке салюту ему чашкой и вдруг слышу голос Артура:
– Ты разговариваешь… с ним?
Поворачиваюсь и вижу его, все ещё не изменившего позу, но открывшего глаза – взгляд спокойный, ясный, без следов того странного выражения, которое застыло в нем, когда он приехал.
– Ну да, – утвердительно киваю, снимая наушники. – Я хоть и редко встаю так рано, но если проснулась – люблю поболтать.
– Поговори лучше мной, – предлагает он. – Я долго проспал?
– Да нет, совсем нет… – смотрю на телефон, который подготовила для чтения, параллельно замечая, что он не спешит доставать свой. Может, вообще оставил его в машине, вот было бы здорово. – Чуть больше часа.
– Сколько сейчас?
– Без десяти девять, – отвечаю, слегка напрягаясь. Почему-то кажется, что вот сейчас он узнает о том, что уже поздно (а по его режиму это действительно поздно) и сразу же начнёт собираться.
Но он не двигается с места, только убирает руку из-за головы и пару раз встряхивает ею – видимо, онемела от неудобного положения.
– Чаю? – голосом заправской хозяюшки спрашиваю я и предлагаю ему чашку.
– Давай, – он берет напиток из моих рук и медленно пьёт, глядя на меня поверх ее края. – Классно у тебя, – добавляет Артур, заканчивая с чаем и ставя чашку на пол. – Непривычно, но классно. Это лофт?
– Типа того, – удивляясь тому, как мило и чинно мы беседуем о простых бытовых вещах, отвечаю я. – Это бывшая котельная. А мой друг дизайнер сделал из неё то, что смог. Для жизни вполне пригодно, – и тут же добавляю: – А хочешь в ванную? Там у меня вообще круто.
– Хочу, – без колебаний отвечает Артур. – Мне срочно надо выкупаться. На мне километровый слой пыли.
– Неправда, нет там никакого слоя – вспоминая, что всего несколько часов назад мы делим с ним и пыль, и пот, и укусы комаров, говорю я. Щеки тут же вспыхивают, а по телу начинает разливаться напряжение, от которого я, не сдержавшись, еле заметно вздрагиваю.
– Пойдём, проведу тебя, – тут же стараюсь отвлечься на разговор.
Не хочу. Не хочу больше так вовлекаться. Сейчас он искупается, засобирается на работу, а я снова почувствую себя полной идиоткой. Но мое едва зародившееся раздражение тут же сходит на нет, как только мы заходим в ванную и Артур, оглядывая все это взглядом, полными чистейшего восторга, говорит:
– Ого! Вот это класс! Вот это реально класс!
– Нравится? – я смущенно улыбаюсь, как будто лично спроектировала и провела этот дизайнерский проект. – Самое любимое место в доме. Тоже очень его люблю.
– Нравится? Шутишь? Я бы здесь жил! – Артур, успев снять обувь ещё внизу, проходит босыми ногами по слегка скрипучему деревянному полу, с интересом пробуя крепления и кирпичную кладку. – Классные стены. Добротные, – говорит он. – Люблю, когда работа так хорошо сделана.
Пригибая голову, прячу улыбку. Мне не понять такие земные, хозяйские восторги, но ему это приносит истинное удовольствие, и я радуюсь вместе с ним. Хоть и ни черта не понимаю в этих креплениях.
– Ванную? – призывным жестом показываю на место, где умудрилась заснуть, так там удобно – и получаю неожиданный ответ.
