Текст книги "Никогда_не... (СИ)"

Автор книги: Таня Танич

сообщить о нарушении

Текущая страница: 63 (всего у книги 82 страниц)

– Слушай, а как ты смотришь на то, чтобы мы уехали пораньше? Не завтра, а сегодня. Вторую ночь я здесь не выдержу, – наконец, предлагаю я ему, совсем не опасаясь его реакции. Мне почему-то кажется, что Артур согласится.

Так оно и выходит.

– Хорошо. Я не против. Только давай ближе к вечеру, после обеда, когда жара спадёт. Мне ещё немного с дедом пообщаться надо…

– Только не о нас! – резко вскидываюсь я, похолодев от одной мысли, что Артур как на духу, следом за Оляной, решит посвятить и старейшину рода в наши деда. А что, он ему тоже доверяет, дед для него – пример и авторитет! Только когда Гордей Архипович потащит меня за волосы привязывать к позорному столбу, будет уже поздно.

– Нет, не о нас, – с улыбкой успокаивает меня Артур и добавляет: – Полин, мне кажется, или ты боишься деда Гордея?

– Я? – мне неприятно, когда он так открыто уличает меня в трусости, пусть даже к моим страхам у него какое-то умилительное отношение. – Ну, немного. А что мне еще делать, Артур! – чуть повышаю я голос, пытаясь спасти остатки репутации. – Когда он на меня как на вражину какую-то сморит и подозревает, что я шпионка!

– Шпионка? – заинтересованно уточняет он, и я пересказываю ему всю историю подозрений вместе с угрозами из песни про Галю, пока он только посмеивается в ответ на самые страшные мои прогнозы. – Слушай, ну у тебя и фантазия! – наконец, подводит итог Артур. – Про песни – вообще, забей. Считай, это как в краеведческий музей сходила, на экскурсию. Тут тебе народный хор выступил, и старые страшилки рассказали. Деда атмосферу всю эту, как раньше, очень любит напускать. Но сам-то по-сегодняшнему живет! Он очень современный, Полин. Все время просит какие-то новые способы устройства конюшен в интернете найти, по форумам разным меня с вопросами гоняет. Он совсем не чокнутый, и не самодур, он… нормальный! Ты это еще поймёшь, серьезно тебе говорю. У него просто тема такая – казаться страшнее, чем на самом деле есть. И ты ему понравилась, раз с тобой целый вечер просидел – я уже хотел идти тебя уводить. А он к тебе так прицепился, ещё и не отпускал сразу.

– Вот именно что прицепился… От большой симпатии, что ли?

– Да, – с категоричной уверенной утверждает Артур. – Дед просто не общается с людьми, которых считает «вражинами». Говорит, что таким с ходу в морду бить надо, а не лясы точить.

– Вот спасибо, успокоил. Ну, хорошо, что мне ничего не набили. Хотя… Ещё же не вечер.

– Не парься. Просто забудь и не парься, – отмахивается от моих опасений Артур. – И не обращай внимания, если он задирается. Манера у него такая. Если бы он считал, что с тобой по серьезу что-то не так, ты бы на ночь не осталась, и на празднике бы с ним рядом не сидела. Он просто… не поймёт, какая ты. Это иногда бывает сложно, Полин. Сама знаешь.

– Ну… да, – чувствую, что его убеждения начинают действовать на меня. – В чём-то ты прав. Вот только ты на меня никогда как на идиотку не смотрел.

– Так я… ну, не знаю… – Артур на секунду останавливается и, чтобы скрыть смущение, быстро наклоняется, срывает первый попавшийся колосок и суёт его в рот. – Я сразу понял, какая ты.

– Какая? – теперь пришло мое время помучить его.

– Самая лучшая, – его голос в этот момент такой серьёзный, что теперь смущаться начинаю я.

– Да нет, это совсем не так… Ты меня идеализируешь! Вот начнём жить вместе, и ты ещё поймёшь, какая я в быту, это ужас какой-то, главное, чтобы ты от меня сам не сбежал через пару дне…

Отбрасывая колосок, он прерывает поток моей сумбурной самокритики, и мы целуемся, не думая больше ни о чем – когда вокруг только солнце и цветущие поля, думать о чём-то абсолютно невозможно.

– А ты знаешь, что Руслан пропал? – неожиданно говорит Артур, переводя дыхание, и я замираю в миллиметре от его губ.

– Как?!

То, что он упоминает об этом таким спокойным тоном не укладывается у меня в голове – при всем моем равнодушии к пасторальной жизни, лошади здесь – самое лучшее, в отличие от некоторых людей. А уж конь Артура – этот шикарный хулиган с почти человеческими глазами… Нет, тут что-то явно не так! Артур не может так спокойно реагировать на пропажу своего любимца.

– Да вот так. Когда я уходил и светало, стойло уже было пустым. Главное, чтобы он ноги себе не переломал. Или шею. Мы его тогда точно не увезём и будем привязаны к хутору еще на пару месяцев. Вот нам и повод уезжать пораньше. Еще за сутки тут он непонятно что натворит.

– Кто, Руслан? – кажется, способность соображать вернулась ко мне не полностью.

– Да какой Руслан? – Артур снова привлекает меня к себе и мы продолжаем нашу прогулку до хутора. – Василь наш, Вэл. Ты думаешь, я не знаю, у кого хватило ума коня посреди ночи вытащить?

– У Вэла?! – от ужаса я останавливать как вкопанная, но Артур, беспечно улыбаясь, тянет меня за собой.

– Нет, не у Вэла, – теперь его тон становится почти терапевтическим. – У Олянки. Это она ему организовала развлечение, как он и просил.

– Когда просил? – еще один подобный вопрос, и я почувствую себя полной дурочкой.

– А когда мы на конюшне были. Помнишь, он говорил, что если будет сопротивляться, чтоб его связали, но все равно посадили верхом. Ему полжизни, чтоб прокатиться на таком коне, не жалко.

Понимаю, что почти ничего не помню из разговоров и происшествий вчерашнего дня, так сильно я была напряжена и ожидала какого-то подвоха. А вот Артур все помнит, он был внимателен.

Только мне-то от этого не легче.

– Слушай, и что? Ты думаешь, он на него полез? Но как же… Как же так? Ты же сам говорил, что никто из местных, кроме Оляны, не смог верхом на Руслана сесть! Нам… нам, наверное, надо быстрее… Нам надо побыстрее идти!

– Полин, я не говорил, что он на нем верхом гонял. Олянка знает, как показать класс и без того, чтоб на коня посадить. Но вот сам Вэл… Не уверен, что она за ним уследит, он же у нас парень шустрый, да? – Артур пытается успокоить меня, но тоже ускоряет шаг.

А я хоть и верю его словам, все равно не могу унять вновь всколыхнувшееся беспокойство – из-за Вэла, или из-за призрачной угрозы застрять здесь на какое-то время, или… Да черт его знает, но надо поспешить.

– А ничего, что мы вдвоём? – спрашиваю, когда на горизонте начинают виднеться ворота и очертания конюшен. – Может, я вперёд? Или ты?

– Ничего страшного, – внимательно вглядываясь вдаль, успокаивает меня Артур. – Пойдём вместе. Если что, я что-то придумаю. Не хочу тебя отпускать.

В этот раз мне не хватает сил даже спорить с ним. Все мое внимание направленно на усадьбу – возможно, от волнения, но мне начинает казаться, что издалека я слышу какие-то крики, и… Кажется, это голос Вэла.

– Ты тоже это слышишь? – спрашиваю я Артура, нехотя и мягко спуская его руку со своих плеч. В ответ он, щурясь, пристально вглядывается в направлении ворот, только молча кивает, и я понимаю, что что-то случилось.

Что-то произошло, пока нас не было.

– Это он. Это он орет, – чем ближе мы усадьбе, тем быстрее я иду и перехожу едва ли не на бег, пока воображение рисует мне картины окровавленного дизайнера с проломленными рёбрами и разбитой головой. – Что делать… Что мы делать будем, Артур? Все плохо. Все очень-очень плохо…

– Не паникуй, – на секунду останавливает он меня у самых ворот. – Если что, скажем, что ходила узнавать, где остановка, а я тебе показывал. Все остальное решим на месте. Ну? Расслабься, Полин. Все нормально будет, справимся.

И он, резко разворачиваясь, направляется к калитке, за которой хоть и толпятся люди – из-за высоты забора я не могу рассмотреть, кто это – но, подозреваю, не так много, как могло быть перед главным входом.

Хутор давно проснулся и все уже при деле – вот первая мысль, когда, следом за Артуром я юрко проскакиваю в открытые ворота, а он тут же за мной их закрывает. Гул привычной жизни, которой не помешают никакие гулянки, тут же окутывает меня: размеренное перекрикивание взрослых за большом домом, ржание лошадей, работающих на ипподроме, приглушённый гомон гостей в беседках, повизгивание детей, носящихся за котами и собаками. Но все это заглушает громкий вопль Вэла, стоящего посреди заднего двора и льющего на себя воду из пластиковой бутылки:

– Н-ни хера! Меня не остановить! Я рш…шил и должен!

И, останавливая на мне взгляд осоловевших глаз, вдруг отбрасывает бутылку, которая катится под ноги Оляне, стоящей напротив, в суровой позе «руки в боки», после чего выразительно и душевно поёт:

– Итс май дэ-эстини! Зе фаер бе-ернс инсайд… оф ми!!

Немногие свидетели этой живописной сцены, в основном молодежь, которую я видела вчера – девчонки, прыгавшие с Артуром через костёр и его друг, вездесущий Матвей, продолжают наблюдать за Вэлом с искренним восхищением зевак, внезапно узревших, как в поле в разгар сенокоса к ним вдруг решило спуститься НЛО. Может, не будь рядом Оляны, они реагировали бы менее уважительно – но одна близость той, кого Артур считает своей сестрой, кажется, сдерживает их от проявления неуважения.

– Вэл, – тем временем пытаюсь достучаться до него я. – Какая еще дестини? Ты чего задумал, Вэл?

– Давай! – так зло и раздраженно бросает Оляна, что это удивляет меня едва ли не больше Вэлового неожиданного экзерсиса. – Скажи это еще раз, чтоб тебя люди на смех подняли!

Тут Вэл выкидывает новый финт. Приложив руки к груди, он делает несколько нетвердых шагов к Оляне, спотыкается, повисает на ней, не теряя горделивого вида, встаёт на ноги и, драматично вздохнув, оставляет на ее губах смачный поцелуй, от которого молодые девочки в один голос охают, а впечатлённый неожиданной выходкой Матвей громко свистит и поднимает большой палец вверх и показывает фирменный жест здешних мест – «во с присыпочкой».

– Твою мать… – только и могу прошептать я, понимая, что ночь выдалась бурной для всех. Теперь бы нам всем только с последствиями справиться.

– Пр-рсти меня, – еще сильнее пошатываясь – так, что Оляне приходится его ловить за петельки, растроганно произносит Вэл. – Но я д-должен уехать. Я должен последовать своей судьбе, к-которую ты для меня откр… Откр-рутила… Бля, не то…

– Открыла! – на автомате подсказываю я, и только после этого до меня доходит смысл сказанного.

– О! Вот это то! – радостно воздевает он палец вверх и снова повиснув на Оляне, добавляет: – Кг-гда находишь свой путь, с него уже не свр… не свррнуть!

– Да или ты в сраку со своим путём! Мудило! – зло отбрасывает его руки Оляна и, пока мы с Артуром ловим Вэла, она быстро пересекает двор и скрывается за одной из пристроек.

Дизайнер же, оказавшись в центре всеобщего внимания и посреди спровоцированной им ссоры, чувствует себя более чем уверенно.

– Она пй-ймет, – громко объявляет он, снова прижимая руки к груди. – Это свя…святой члв-век. Обида прй-дет, и она пй-мет, что сделала… для меня.

– Так, а ну за мной, – хватая Вэла за рукав, Артур, устав наблюдать за происходящим, даёт отмашку зевакам – мол, расходитесь, представление закончено. – Сейчас расскажешь мне все, ковбой Василь. Куда ещё ты намылился, и чего Олянка так психует.

– Она пй-мет, – блаженно улыбаясь, все повторяет Вэл, пока Артур тащит его к дому, а я бегу следом и чувствую себя почему-то виноватой. Все мои страхи сбываются, но наоборот. Я думала, что Вэл не найдёт точек соприкосновения с местными, а он, наоборот, влился так, что теперь даже разговоры о том, что он уезжает, воспринимаются как неожиданная подлянка.

– Давай ко мне, – на ходу бросает Артур, сворачивая в ту часть дома, которая ведёт к его комнате. – Нам сейчас лишних глаз не надо.

– Т…тут нет н. чего твоего, – важно вращая глазами, продолжает извергать откровения дизайнер. – Кг-гда ты хз-зяин всего на планете, глуп-по огр…огрнчиваться… какой-то хаткой… Тут все – наше! И все наше – твое!

– Хорошо, что тебя дед не слышит сейчас, – несмотря на озабоченность, Артур не может сдержать смешок. – Он бы тебе рассказал, где тут чьё. Полин, ключ под газетами, открывай. А я пока держу… его. Вэл, слушай, ты хоть помнишь, как ты боялся сюда ехать, как шарахался на дороге без вай-фая?

– А и хр-руль… хрень… хрель…

– Хрен! – подсказываю я, от волнения только с третьего раза попадая ключом в замок. Все очень плохо. Вэл куда-то собрался и забывает матерные слова. Такого с ним еще не было.

– Хрен с ним… с вай-фаем! Теп-прь у меня связь со всем мр-ром… О-о, кроватка! – восторженно кричит он, едва мы затаскиваем его внутрь, быстро прикрывая за собой дверь во избежание нежелательных свидетелей. Оба – и я, и Артур слишком хорошо помним, к чему могут привести неконтролируемые излияния Вэла, и к проблемам с Эмелькой не хотим прибавить проблем с кем-то из местных.

– Да, Вэл, кровать. Как раз то, что тебе надо. Давай… Полин, сюда, вот так… да оставь обувь, и так проспится… Все, готов! – Артур довольно похлопывает ладонью о ладонь, после чего смотрит на меня.

– И что с ним будем делать? – глядя на улыбающегося и чмокающего губами Вэла, крепко обнявшего подушку, говорю я.

– Честно? Не знаю.

И мы оба от накатившего нервяка, начинаем хохотать как идиоты, прикрывая руками рты – я утыкаюсь лбом Артуру в грудь, чувствуя, как внутри него так же клокочет-рвётся наружу еле сдерживаемый смех.

– Ребя-ят… – приоткрывая один глаз, Вэл снова привлекает наше внимание. – Я такой… охуенный… Вам так повз…зло что вы знк… знкомы со мной… Всем пис! – и попытавшись изобразить рукой знак пацифика, не справляется с этим, и тут же вырубается.

– Зашибись погуляли, – глядя на радостное даже во сне лицо дизайнера, комментирую я, успев заметить, что часы на стене показывают девять тридцать утра. Если день так начинается, даже страшно предположить, как он кончится.

– Да ничего. Разгребем, – успокаивает меня Артур, которому надо гораздо меньше времени, чтобы сообразить, что делать дальше. – Так, Полин… Я к Олянке. Пусть хоть она объяснит, что случилось и куда он намылился. Ты со мной или остаёшься здесь?

– С тобой! – даже мысль о том, что мои прогулки по двору с хозяйскими внуком могут выглядеть подозрительно, не останавливает меня от того, чтобы не отходить от него ни на шаг.

Нас спасает то, что утро – самое занятое время в усадьбе, и те немногие, кого мы видим, разыскивая Оляну, торопятся по своим делам– даже Катерина, спешащая нам навстречу с охапкой свежего белья, бросает короткое «Привет, Артурку!», подчёркнуто не здороваясь со мной. Самого хозяина, Гордея Архипович пока не видно, чему я несказанно рада. С меня пока что достаточно и нашего вчерашнего общения.

Оляну мы находим за дальней конюшней – видимо, закончив какие-то свои дела, она сидит, отставив в сторону небольшие вилы, и я в очередно раз удивлюсь – сколько в ней силы и выносливости, раз после ночи без сна, проведённой, как я помню, в поисках папоротника, который никогда не цветет, она ухитряется работать, причём тяжело, а не просто компьютерную мышку по столику возить.

– Олян! – негромко зовёт ее Артур, и она оборачивается в нашу сторону, после чего молча возвращается к своему занятию – сосредоточенному курению, которое, как я подозреваю, скрывает тут ото всех.

Сейчас она кажется такой маленькой и беззащитной, в отличие от того, какой я увидела ее впервые всего лишь вчера днем. Успев сменить вечернюю одежду на рабочие майку, шорты и невысокие резиновые сапожки, она медленно выпускает дым и хмурится – кажется, наш визит ее ни капи не порадовал.

– Явились, не запылились, – тут же подтверждает мои догадки она. – Что, уложили этого малахольного?

– Уложили, – Артур присаживается рядом с ней на небольшой каменный выступ, а я стою переминаясь с ноги на ногу. Сейчас мне почему-то становится очень неудобно – я вспоминаю, что Оляна знает о наших отношениях, и одного взгляда мне хватает, чтобы понять, что она знает, что я знаю. Такой слишком быстрый эффект откровенности заставляет меня краснеть и прятать глаза. Еще вчера утром я и не подозревала о ее существовании, а теперь у нас с ней на двоих одна большая тайна.

– Да сядь ты, в ногах правды нет, – шикает она на меня, добавляя: – Если не хочешь, конечно, чтоб сюда любопытные набежали. Что, не поняла еще, как у нас тут живётся? Не отсвечивай. И не торчи тут как тополь на Плющихе.

Послушно киваю и сажусь рядом с Артуром, отодвинувшись от него на почтенное расстояние – мне все еще очень неловко при Оляне вести себя свободно и открыто.

– Рассказывай, – просто говорит Артур. – Где Руслан?

– Да в стойле уже. Почистила, покормила, все лучшим образом, ты ж знаешь. По ходу еще пару денников убрала. Хорошо от похмелья помогает, – она посмеивается, но как-то не весело.

– Совсем не спала сегодня?

– Ни минутки. А ты?

– Я – два часа. Нормально, пока хватит. Я привык в последнее время.

– А, понятно, – Оляна бросает быстрый взгляд в мою сторону. – Везуха.

– Ты давай сегодня тоже не геройствуй. Я тебя отпрошу у деда, если понадобишься. Подремай немного. Главное, что Руслан на месте, никто ничего не заметил.

– Да как же никто? Ты ж заметил.

– Я – первым делом. Еще когда светало.

– Ну и что? Претензии свои высказывать будешь?

– Да какие претензии, Олян, – рука Артуа тянется к пачке Оляны и вытаскивает оттуда сигарету. – Понятное дело, что Руслан мой только на словах и когда приезжаю. А так – он твой. Так что не мне тебе что-то предъявлять.

– Ого! Не ожидала, что признаёшь, – она молча передаёт ему зажигалку, а потом, глянув на меня – предлагает закурить и мне. – Что, проблемы с новой жизнью, раз так раскурился?

– А ты как думаешь? Каждую минуту ждёшь, что облажаешься. Но пока что фартит. Главное, чтоб до последнего так было, – устало выдыхая дым, говорит Артур, и я на мгновение чувствую себя лишней в их разговоре – так просто и без притворства они общаются. Поэтому продолжаю молчать, и даже затягиваюсь как-то скромно, почти воровато.

– Хочешь узнать, где мы были? – обращается Оляна снова больше к нему, чем к нам обоим.

– Ну, это да. Хотелось бы, – слегка прищурившись, улыбается он. – И, главное, что с Василём случилось?

– Ой, блядь… Не говоре мне об этом мудозвоне, – Оляна недовольно морщится и становится вдруг… неуловимо похожа на Вэла, буквально на долю мгновения. А я понимаю, что несмотря на показную браваду, он ей очень понравился, даже сильнее, чем она хотела бы признавать. Только манеру и выражения того, кто вызывает в нас безотчетную симпатию, мы копируем так слепо, что сами того не замечаем. А вот другие – замечают.

– Что? – негромко смеётся Артур. – Что он натворил?

– Да хуйню какую-то, извини, шо матюкаюсь…

– Не извиняйся. Вэл любого до этого доведёт. Как-то на него страшно материлась образцовая библиотекарша, прямо при мне. А на вид была вся такая: «Дети – язык это колыбель духовности. Не оскверняйте язык сквернословием, дети!» Мы случайно на лекцию попали, так он ее за двадцать минут до трехэтажного мата довёл, – впервые подаю голос я, не боясь показаться неуместной. Теперь мы заходим на мою территорию – Вэлиал Донцов и его, как он сам говорит, выебонцы.

– Шо, серьезно? – подавившись дымом, кашляет и утирает слезы Оляна. – Ну тогда я легко отделалась типа. Короче, он это… Только не ругайся, Артурку, вспомни, что ты мне перед этим сказал.

– Что именно?

– Что Руслан и мой наполовину.

– Ну? – его брови приподнимаются – Артур заинтригован, и я понимаю, что Оляна играет с ним по правилам, которые давно усвоила и знает – спровоцируй Артура на азарт, на интерес, и он не будет злиться, только следить за тем, как разматывается клубочек недосказанностей.

– Короче, он на него сел.

– Кто?

– Вэл. Василь. Я посадила его на Руслана. Прикинь, как я ебнулась.

– О-хе-реть… Олян, ты что… Это прикол такой?

– Та если б, – она снова глубоко затягивается. – Не знаю, что он мне наплел, как так вышло – но вот пару часов побазарила с ним – и все, поплыла. Сразу стала уверена, что я супер-бомба-лаванда, и лучше меня с конями никто не управится, и я могу то, чего никто не может делать. И вообще, у меня даже такие мажоры городские как этот Вэл, чудеса творят и самых крутых коней объезжают. И я вообще, богиня-амазонка, блядь, повелительница коней и всадников. Развесила уши.

Узнаю, узнаю Вэла – и тут же понимаю, что об этом стоит промолчать. Даже у скалы нет шансов устоять перед ним, если он вознамерился кого-то вдохновить на подвиги. Только вряд ли Оляне будет легче от осознания, что она не единственная жертва его безумного красноречия.

– Слушай, подожди, – Артур озадачен так, что даже забывает курить, и теперь столбик пепла на его сигарете увеличивается пропорционально его удивлению. – Нет, я понимаю, у него язык без костей. Заболтал тебя, Вэл это умеет. Но Руслан, Оляна! Как он его не затоптал?! Ты хоть понимаешь, как бы я встрял, если бы этот городской утырок травмировался и остался тут на месяц или два!

– Он не утырок, – в один голос говорим мы с Оляной и, встречаясь со мной взглядом, она впервые улыбается лично мне – тепло и открыто, с какой-то обезоруживающей усталостью.

– Ладно, хорошо… – Артур, не ожидая такой атаки с двух сторон, старается скрыть досаду. – Не утырок, а пьяный балбес, которому на все настрать и он не знает, чем рискует. А ты? Твои мозги где были?

– В жопе… – недовольно хмурясь, признаёт Оляна. – Я ж и не скрываю этого. Только… Слышь, Полинка. Вот этот перец, – она показывает пальцем на Артура, – он в отличие от наших пацанов редко когда матюкается. Городской типа, приличный. А щас, наверно, будет.

Понимаю, что она права и я слышала от Артура крепкое словцо буквально пару раз, в самые тяжёлые моменты – например, когда он рассказывал мне о случившемся в школе, после выпускного, или когда мы с ним жутко поссорились, первый и пока что последний раз на крыльце моего дома.

– Бля, да говори уже, – выдыхает Артур, замечая, что его сигарета истлела и отбрасывает бесполезный окурок, тут же наступая на него ногой.

– О, уже начал, – нервно посмеивается Оляна. – Ладно, Артурку. Только помни, если тебе щас гордеевская кровь в голову бахнет и начнёшь беситься, Полинка тебя испугается и сбежит. Да, Полинка? Скажи ему, что утечешь, если ему башню сорвёт.

– Ну… – несмотря на то, что это шутка, мне очень не хочется так быстро переходить на сторону Оляны, но я не могу сопротивляться соблазну узнать, что же случилось ночью. – Да. Убегу, куда глаза глядят.

– О, видишь! Так что держи себя в руках, ясно? Я… короче, это. Я его напоила.

Если Оляна и ожидала какого-то взрыва от Артура, то его не случается – он продолжает сидеть и смотреть так, будто бы хочет проделать в ней дырку взглядом. Это вся реакция с его стороны. Убегать куда-то рано.

– И что с этого? – отрывисто бросает он, явно не веря в то, что это все, уж слишком Оляна нагнала напряжения. – Ты напоила Вэла. Я сам это видел.

– Ага, та конечно, Вэла… Руслана!

– Что?! – лицо Артура меняется в один миг, и теперь я понимаю, к чему были эти предупреждающие танцы. Я снова вижу его таким, каким он был, когда я сказала ему, что семья и правила важнее, а нам придётся расстаться – скулы обозначились так резко, что кажется, ими можно резать воздух, а с плотно сжатых губ так и хочется, чтобы сорвалось хоть слово, но он упорно молчит.

– Артурку, помни. Буйствовать нельзя. Ты обещал! – все еще старается сгладить шуткой напряжение Оляна, но по тому, как часто она моргает и как странно блестят ее глаза, я понимаю, что она сейчас тоже в шаге от того, чтобы разреветься – от своей глупости, от того, что задела доверие друга, который ей как брат, и от того, что не может найти никаких оправданий тому, что ее так понесло.

Да разве ее одну? Все мы тут – не образцы здравомыслия и успели натворить дел, так что… И сама не до конца понимая, что делаю, встаю и пересаживаюсь к Оляне, сжимая ее руку, чтобы хоть немного поддержать. Ну кто еще так поймет одного чокнутого, как не другой такой же дурак?

– Чем? – наконец, говорит Артур, поднимаясь следом за мной на ноги и проходя мимо нас из стороны в сторону – и только сейчас я замечаю, как крепко сжаты в кулаки его руки, которые он засунул в карманы джинсов.

– Бражкой, – пригибая голову, признаётся Оляна. – Ты ж знаешь, Руслана – он у нас резвый парень, до бражки охочий. Вот я ему и дала.

– Да конечно, знаю. Всю выхлестал?

– Всю.

– Блядь, Оляна… Я думал, ты умнее.

– Я тоже так думала.

На пару минут в воздухе повисает пауза, такая тяжелая, что, кажется, она физически давит мне на плечи. Я сижу рядом с Оляной, не дыша, все ожидая, как поведёт себя Артур, что скажет – и скажет ли? Все это время он стоит, повернувшись к нам спиной, не вынимая рук из карманов и напряжённо смотрит куда-то поверх крыш пристроек, которые скрывают нас от посторонних взглядов позади конюшни.

– И что он сейчас? Ты говорила, что уже убрала у него и почистила.

– Да что-что… – чувствуя, что первая опасность миновала и Артур теперь хотя бы разговаривает, Оляна все равно говорит очень тихо, но поднимает голову. – Дрыхнет он. Я его и напоила потом хорошо, и по-царски, в общем, обхаживала.

– Теперь он проснётся и…

– Ну, что… Буду с ним целый день. И, может, завтра. Сама эту кашу заварила, сама и буду расхлебывать.

– Охереть, Олянка. А усадьба два дня будет без тебя, так выходит? Из-за какого-то мелкого проёба – ты кинешь тут всё и всех. И это после того, как я…

Артур больше ничего не говорит, только подходит к Оляне и снова тянется к ее пачке с сигаретами. По тому, как шумно вздыхает Оляна, я понимаю, что его молчаливое осуждение, нескрываемая досада, после того, как он доверился ей так, как никому здесь – хуже любых криков и разборок. И все это так остро чувствуется в воздухе, что не выдержав, я осторожно интересуюсь у Оляны:

– А что не так с Русланом? Почему ему нельзя пить?

– Да потому, что и всем нам, – хрипло и нервно рассмеявшись, она прикуривает Артуру, а после достаёт еще одну сигарету для себя. – Нажрется, натворит глупостей, а потом ещё и алкашом станет.

– Руслану нельзя не просто пить, а даже нюхать бражку, – все еще отстранённо глядя в одну точку, говорит Артур. – У него с нервами потом что-то не так.

– А он любит прибухнуть, – уже более спокойно добавляет Оляна, и на мгновение я забываю, о ком мы говорим – о лошади или о человеке. – Он забияка такой, ему только дай возможность или повод – когда еще мы за ним не так сильно смотрели, бывало, срывался и убегал из конюшни. И тырил у мужиков бражку или пиво, все их нычки находил – уже не понятно как. И потом все – нет коня.

– Та-ак… – стараясь справиться с шоком от того, что оказывается, существует еще и конный алкоголизм, пытаюсь подытожить я. – А зачем же ты его тогда напоила, если он такой бешеный… когда выпьет.

– Да в том-то и дело, что бешеный он, когда трезвый и на отходняках. А кода пьяный – милая душа и спокойный норов, хоть бери его под уздцы и веди куда угодно. Даже на скотобойню с тобой пойдёт. Добрый, милый, ластится как та Актриса, когда у неё настроение хорошее. Даже малец смог бы его объездить.

– Зато потом, когда попускать начнёт… – добавляет Артур, жмурясь от попавшего в глаза дыма, и тут я понимаю все.

Кажется, Оляна, повевшись на живописные россказни Вэла, сама потеряла голову и подпоила Руслана, которого Вэл перед этим видел едва ли не в демоническом образе. Когда Руслан пьяненький (мне до сих пор странно, что я думаю так о животном) он становится спокойным и покладистым, и сесть на него верхом и проехать пару кругов для Вэла не составило проблемы. Но он-то об этом не знал! Поэтому решил, что вскочил на адского жеребца вопреки всем страхам и предубеждениям, и укротил его силой своего духа и величия сущности.

Черт! Я слишком хорошо знаю Вэла, чтобы не понять, что этот свой поступок он успел обожествить и сакрализировать, придав ему особое значение. А заодно и придумать для себя какое-то новое воплощение, новую роль, в которую вошёл в тот самый момент, когда Руслан не сбросил его, как всех мужиков на хуторе, а принял как всадника.

Это серьезно. Это очень-очень серьезно. Вспоминая его слова о том, что нашёл какой-то свой путь и теперь ему срочно нужно уехать, быстро соображаю я, в то время как Артур, успев перекинуться парой фраз с Оляной, говорит со мной, не заметив, что я уплыла мыслями куда-то далеко:

– …не знаю, дело, видимо, в нервах. Возбудимость сильная или ещё что-то… Но ему нельзя никаких стимуляторов. Ни ни бражку, ни траву всякую, которую лошади любят для дури жрать. Он тогда невменяемый становится, как алкоголь отойдёт. Шарахается на пустом месте, что-то его пугает, с координацией вообще кранты… А иногда и припадки бывают. Пена ртом идёт, глаза закатываются. Мы пару раз его еле откачали… Ну вот нахрена ты опять это сделала, кому это надо?!

– Прости, – вновь пригибая голову, тихо говорит Оляна, и я вижу, что ей действительно стыдно. И тяжело принять, что при всей своей уверенности молодой и хваткой хозяйки, правой руки самого главного и названной сестры законного наследника, она так просто повелась на экспрессию и убедительные речи заезжего мажора, который…

– Твою мать. Это же у него инициация! – неожиданно для себя выдаю я и, замолчав, чтобы успеть переварить, что я только что сказала, смотрю на лица Артура и Оляны не менее растерянно, чем они на мои.

– Ты что-то сказала, Полина?

– Да… – говорю, параллельно следуя за своей мыслью, еще не до конца высказанной. – Он же только что переродился этой ночью. Вышел на новую ступень. Вот почему все его разговоры про свой путь… Оляна, не знаю, насколько легче тебе будет, но в этот раз ты Руслана хотя бы не зря споила. Вернее… Я, конечно, ему очень сочувствую и надеюсь, что он похмелье легко и просто перенесёт. Просто Вэл… Поверь, то, что ты сделала для него, подыграв… Ты ему жизнь перевернула с ног на голову. И он этого никогда не забудет. Но и уедет. По-любому уедет. Так что, давайте-ка я пойду сейчас к нему. Он такой, что, если вбил себе в голову, то и на утреннем автобусе сбежать может, – совершенно забывая, что сама недавно собиралась сделать то же самое, убеждаю их я, поднимаясь на ноги. – Так что, я прослежу за ним, пока он спит. А как проснётся и вспомнит, куда намылился… Лучше его отвезти. Главное, чтобы он хоть объяснил, куда.