Текст книги "Никогда_не... (СИ)"

Автор книги: Таня Танич

сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 82 страниц)

– Только если мне не понравится, я не буду сдерживаться. Ещё уроню вашу репутацию в глазах старого друга, – предупреждаю я. – Давайте эспрессо. И дольку лимона к нему, раз уж как в Италии.

– Арабика-робуста? – спрашивает Денис, оживлённо сверкая глазами.

– Арабика, чистая. А вот обжарку давайте самую темную. Ну что… – глядя на его озадаченное лицо, интересуюсь я. – Миссия невыполнима или всё-таки попробуете?

– Конечно, попробуем! – агрессивно возражает Дэн. – В конце концов, если опозоримся, Артуро никому не разболтает.

– Разболтаю, – говорит Артур, опираясь локтями о стол, и в этом его жесте читается нетерпение. – Иди давай, Дэн, работай. Языком чесать и я могу.

– Нет, не можешь! – не может не огрызнуться Денис. – Это первый молчун на деревне, Полина Александровна! Молчун и зануда! Только и слышишь от него «работай-работай-работай»! Кстати, Артуро… Глянешь на мою девочку? Только на днях, уговор?

– Посмотрю, посмотрю, – Артур соглашается с явным нетерпением. – Иди уже!

Продолжая посмеиваться, смотрю на него и делаю выводы. Нет более красноречивой картины, чем человек в кругу друзей и семьи. И если в семейный круг я не рискую забираться – это сразу накладывает ненужные обязательства, то в дружеском окружении обожаю наблюдать за новыми людьми. Но на сегодня друзей, всё-таки, хватит. Я пришла к Артуру и общаться хочу только с ним.

– Так вы, Артур Борисович, уважаемый человек, – поудобнее устраиваясь в кресле, уточняю я, добавляя в голос немного официоза. Раз Денис называл меня по имени-отчеству, этому надо соответствовать.

– Есть такое, – признает Артур, не отвлекаясь больше ни на кого и глядя мне в глаза намного дольше обычного. И мне нравится этот зрительный контакт. Наши игры в гляделки получаются все дольше, все интереснее.

– Разрешите тогда полюбопытствовать, – продолжаю манерничать я. – Кем вы всё-таки работаете? Вчера я была уверена, что вы профессиональный спортсмен, тренер, возможно из области. Сегодня… Я даже не знаю, что думать.

– А какие есть идеи? – уклончиво отвечает он.

– Ну, идеи есть самые разные. Сразу хочу предупредить, я человек проницательный. С этим и моя работа связана тоже. Так что могу рассекретить вас быстрее, чем вы меня.

Феерично прихвастнув, задним числом понимаю, что только вчера он видел меня с камерой в сумке-чехле. Но вовремя напоминаю себе, что это ничего не значит. Теперь человек с фотоаппаратом больше не бросается в глаза так, как лет десять-пятнадцать назад. Сейчас у каждого второго школьника крутая зеркалка. А отличить дорогой объектив на глаз может только профи, которым, я уверена, в области фотографии Артур не является.

– Что, тогда на спор? На три попытки, – предлагает он, подтверждая мою вчерашнюю мысль о том, что за образом вечно занятого, немногословного, как выразился Дэн, пахаря, скрывается азартный человек, любитель игры. Ему бы только равного по силе противника – и весь мир может подождать.

– А давай. На что спорим?

– На желание, – говорит он, не моргнув и глазом, что заставляет меня коварно ухмыльнуться., Артур, Артур… Не я это сказала. Знал бы ты, как много желаний у меня, и с какой радостью я их осуществлю, когда выиграю. – Хорошо-о, – довольно тяну я. – Желание так желание. Первая попытка – моя?

– Вообще-то, в начале надо тянуть спичку-жребий, – с усмешкой ловит он меня на излишней торопливости. – Но… ладно. Будем считать, что тебе повезло. И по жребию первая попытка твоя.

Ах, эта самонадеянная снисходительность… Хорошо, хорошо. Ее я тоже припомню, когда придёт время загадывать мое желание.

Денис приносит кофе, и видя, что за столиком у нас что-то происходит, изо всех сил сдерживается, чтобы не встрять в разговор. Артур бросает в него быстрый взгляд – и Денис, помня о его просьбе, тут же удаляется, на ходу что-то мыча и всем своим видом выражая страдания.

– Так, хорошо. Раз первый ход мой… – я немного тяну паузу, чтобы накалить атмосферу, прикасаясь пальцами к чашке с эспрессо. Горячая. Слишком горячая – уже это даёт понять, что мне будет о чем поговорить с Денисом, но как-нибудь позже… Потом, не сейчас.

Артур на свой кофе и вовсе не обращает внимания. Он неотрывно следит за мной, как будто я – мяч на поле, который надо отбить.

Я должна быть точна, очень точна. Должна обращать внимание на детали, такие например, как… Что там сказал Денис? «Посмотришь мою девочку?» Много работы, редкие выходные, отсутствие возможности часто развлекаться…

Конечно же! Он врач! Врач-ветеринар, лечит домашних животных, а «девочка» – какая-нибудь любимая кошка Дэна.

– Ты – ветеринар! – уверенно объявляю я, наблюдая за его реакцией. Реакции поначалу нет никакой. Затем его брови ползут вверх – и… Он смеётся, громко, от души.

Не думаю, что это от радости из-за того, что я выиграла с первого хода.

– Кто? – переспрашивает Артур.

– Ладно, ладно, поняла. Поняла, что мимо. Вторая попытка?

– Полин, – видно, что ситуация его изрядно забавляет. – Вторая попытка моя. Ты продула первую.

– Не важно! – чувствую, как меня захватывает азарт, я начинаю горячиться и рисковать. Проигрывать спокойно я никогда не умела. – Давай я возьму вторую попытку подряд! У каждого из нас их все равно три! Давай сразу по три – сначала я, потом ты.

– Первый ход, ещё и три попытки подряд, даже если ответ неправильный? Это называется грязная игра, Полина, – замечает он, все еще продолжая посмеиваться. – В спорте за такое сразу дисквалификация.

– Да ну, нафиг все! Это не спорт! У нас тут свои правила!

– За ругань во время игры тебе штрафное очко, – чувствуется, что наши роли поменялись, и теперь он владеет ситуацией. – Но если свои правила – так свои. За каждую ошибку ты проигрываешь мне еще одно желание.

– Охренеть! Как-то это слишком!

– Второе штрафное за ругань, – припечатывает он меня новым замечанием.

– Ты что, святоша? Не любишь, когда ругаются?

– Нет, я и сам могу. Но когда играешь – лучше не злиться, отвлекает.

Конечно-конечно, расскажи это кому-нибудь другому, думаю я. Это не я во время тренировки со стеной избивала ее мячом так, что казалось, она не выдержит и проломится от такой бомбардировки.

Но всё-таки он прав. Стараюсь успокоиться, понимая, что нервы только повредят. Снова беру в руки чашку с эспрессо – времени прошло уже больше положенного, перегретый изначально кофе выветрился и «умер», но хоть как-то успокоюсь.

Первый глоток – и… Сомнения меня не обманули. Эспрессо безбожно перегрет, сильно горчит, и вкус не спасает даже долька лимона. Вот и успокоилась, называется.

Так, у меня вторая попытка. Думай, Полина, думай. Кажется, с ветеринаром я действительно поторопилась. Если все свободные деньги Артур вкладывает в теннисный корт – значит, они у него есть, и в достаточном количестве. Не думаю, что ветеринары в маленьких городках так уж преуспевают. В медицине всегда были другие, более обеспеченные профессии, и одна из них…

Стоп, как же я раньше не догадалась?

– Ты – стоматолог! – выдаю на-гора вторую догадку и по его лицу сразу же вижу, что нет.

Да что же это такое?! Куда подеваюсь моя хваленая проницательность? Ну как такое может быть?

– Слушай, – Артур наконец-то вспоминает о своём кофе и делает небольшой глоток, а я смотрю, как молочная пенка оседает у него на верхней губе. – С чего ты, вообще, решила, что я врач? – он быстро слизывает пенку и я растерянно моргаю, будто возвращаясь в реальность.

А вот и зацепка! Он явно пытается увести мои мысли в ложном направлении, подальше от медицины! Значит, сферу я выбрала правильную, а вот специализация… Черт ногу сломит во всех этих врачебных профессиях!

– С чего решила, с того и решила, – говорю я, стараясь не смотреть, как губами он снова касается края чашки. – Хочешь обмануть меня и сбить с толку ложными подсказками? Нет, не выйдет! Так… третья попытка!

Ничего не отвечая на это, Артур только руками разводит, без слов показывая, что хозяин – барин. И я вольна профукать свой последний шанс, как захочу.

Только почему, собственно, профукать? Правда, как известно, всегда лежит на поверхности. Что мы имеем? Он точно врач, уважаемый человек из неплохо оплачиваемой сферы даже в маленьком городке… И если не стоматолог, к которому можно водить детей или девушек (вот и момент с «девочкой» Дениса объясняется… С чего я вдруг решил, что это кошка? Может, это какой-то близкий человек?) То… то…

Конечно же! Как же все просто! Меня настигает озарение, и теперь я полностью уверена в том, что попаду в цель с последнего выстрела.

– Ну что, готова? – поддевает он меня, и я радостно являю ему свою мысль, даже не проанализировав ее на предмет правдоподобности.

– Да. Теперь я тебя точно раскрыла. Ты – гинеколог!

От неожиданности он громко фыркает прямо в чашку с молоком. Мне непонятна такая реакция – он сражён моей догадкой или… Или третий вариант опять мимо?

– Водички дать? – доносится из другого угла голос Дениса, не преминувшего вмешаться при первой же возможности.

Артур поднимает руку, жестом показывая, что не надо, а другой берет салфетку, вытирает подбородок, пытаясь за этим скрыть странные звуки, рвущиеся из него. Что такое? Что с ним?

– Вот тут ты мимо… – он старается говорить ровно, сдерживая себя, но получается с трудом. – Вообще… мимо…

– Вообще-вообще? – недоверчиво повторяю я. – Так я что – опять проиграла?

– Всухую, – подтверждает он. – Хотя, вариант интересный… – и тут Артур всё-таки не выдерживает. Хохот накрывает его с головой, он откидывается в кресле и смеется от души, громко и не сдерживаясь.

Понятно. Моя хваленая проницательность очень сильно сбоит, когда дело касается его.

Но ничего-ничего. Я тоже сейчас посмеюсь. Буду хохотать коварно и мстительно, когда он даже сферу моей деятельности не сможет угадать. Всё-таки профессия у меня не самая популярная. Мы ещё сможем сравняться и выйти в ноль.

– Ладно-ладно, – ворчу я, тем не менее, понимая, что тоже смеюсь в ответ. – Теперь давай ты. Посмотрим, как справишься. Три попытки, – краем глаза замечаю, что он бросает быстрый взгляд на телефон, и моя улыбка тут же гаснет.

Что он говорил Денису, когда мы вошли?

«У меня мало времени»? Выходит, вправду мало, и вот оно почти все вышло. Я сама не заметила, как с момента нашей встречи пролетело больше часа. Тогда, может он еще немного задержится? Ну, хоть немножечко?

Я не сторонник длительных первых свиданий – чаще всего, если они затягиваются, возникает какая-то неловкость. Лучше пусть общения слегка не хватает, чем сходу переесть его большими ложками, но тут… Мы, черт побери, только начали общаться, ещё даже ничего и не выяснили толком! Это неправильно! Время бежит слишком быстро!

– Хорошо, – снова отвлекаясь на телефон (на этот раз потому, что ему звонят, и экран при беззвучном режиме начинает светиться), Артур сбрасывает вызов. – Только по-быстрому. Ты говорила, что уехала давно. Значит, после школы?

– После школы, да, – подтверждаю очевидный факт, едва замечая, что он, в отличие от меня, начинает проговаривать вслух цепочку выводов, параллельно получая мои «да» или «нет» как мелкие подсказки.

– Значит, на вышке училась не здесь, – откашливаясь, чтобы выровнять голос после того как насмеялся от души, он снова сбрасывает звонок и переворачивает телефон экраном вниз. – В области или ещё дальше?

– Дальше, – снова подтверждаю я, опираясь о столик, чувствуя, как его дела начинают подгонять нас, и в то же время внимательно слежу за выводами.

– Ты не возвращалась сюда после учебы, много путешествовала… – Артур также подаётся ближе. – Значит, работа позволяла. Это не рабочая специальность, не офисная. Это что-то… что-то со свободным графиком. Как фриланс?

– Ну, почти, – черт, это нечестно. Мне ужасно нравится, как он меня раскалывает – ловко, быстро, словно слой за слоем снимает пласт ненужных загадок.

– Вчера у тебя было с собой что-то очень ценное… Что-то, о чем ты волновалась, – продолжает он. – Это камера?

– Нет! – возмущённо кричу я, не замечая, что сама соскакиваю в тот приём, в котором подозревала его. Специально увожу нить рассуждения от правильной темы.

– Неправда, – накрывая мои руки своим, чтобы не дать отвертеться, обходит мою ловушку он. – Я брал у тебя сумку и наощупь понял, что это. Ещё одно очко тебе в минус. За мухлёж. Счет становится совсем разгромным, Полина.

– Да и хрен с ним, со счётом, – беспечно отнекиваюсь я. Ну продула так продула. Ему проигрывать мне даже нравится.

– Опять ругаешься? – иронично прищурившись, замечает Артур. – Пока мы играем – это нарушение.

На это я только закатываю глаза, понимая, что ему просто нравится выписывать мне новые штрафные и что мой сегодняшний жест «сдаюсь» в начале встречи был не просто так.

– Твоя работа связана со съёмкой, – продолжает Артур, в то время как я не понимаю – он уже выиграл, или ещё нет? Когда говорить «туше», признавая, что меня снова опрокинули на лопатки? – Видео или фото… – с напором спрашивает он. – Фото или видео, Полина?

– Да фото, фото, блин!

– Что и требовалось доказать! – щёлкает пальцами он, а до меня только сейчас доходит, что я сама выболтала ему все.

Вот уж действительно – никогда не играйте в загадки, а если ввязались – не горячитесь во время игры. Иначе сами принесёте сопернику победу на блюдечке с голубой каемочкой.

– Ну, так что? – продолжает Артур, и глаза его весело блестят. – Чистый выигрыш? У меня – ноль штрафных. А у тебя… считаем?

– Вчера же не считали, – я все ещё не теряю веры в лучшее.

– Так вчера мы играли на моем поле. А сегодня мы играем на равных.

– Ладно, валяй. Добивай меня. Унижай и упивайся своей победой, – как же не пристыдить победителя муками жертвы. Низкий приём, знаю. Но Артур сам сказал – я могу играть грязно. Действительно, могу.

– Если что, со мной такое не работает, – замечает он, переворачивая телефон и вновь сбрасывая звонок – на этот раз жестом, в котором читается раздражение. – Я выиграл честно. Поэтому и бонусы все мои. Как считать будем – устно или записывать? Ну, чтобы никаких обвинений, что я халтурю.

– Так, всё! Хватит надо мной издеваться! – снова убеждаясь, что за этой мягкой сдержанностью скрывается тот ещё характерец, я выбрасываю белый флаг. – Считай ты. Я как-нибудь молча перенесу свой позор.

– Три очка за разгадки – за ветеринара, за стоматолога и особенно за гинеколога, – Артур, как в детской присказке про сороку-ворону, один за другим загибает мои пальцы, а мне это безумно нравится – и смешно и волнующе одновременно. Хоть бы у меня там побольше этих штрафных очков набралось.

– Три за ругательства, – он переходит на другую руку.

– За ругательства, – повторяю я.

– И одно за дезу.

– За что? – я мгновенно выпадаю из эйфорических далей.

– За дезинформацию. За попытку смухлевать. Короче говоря, за враки.

– И все? – мне очень не хочется, чтобы наш подсчёт прекращался. По всему видно, что дела его поторапливают, он и так задержался здесь со мной.

– Тебе этого мало? – иронично уточняет он. – Итого – семь – ноль, Полина. Семь – ноль. Нет, ну можно накинуть немного, к десятке. Может, ещё на что-то быстро сыграем?

Я опускаю взгляд и даже через тёмный задник лежащего экраном вниз телефона, вижу по бокам просветы от мерцания. Ему снова кто-то звонит. А значит, пора заканчивать нашу встречу. Я очень не хочу его отпускать, но не хочу и разбивать ему день или мешать его планам.

В следующий раз надо встречаться уже вечером, никуда не торопясь и ни на кого не отвлекаясь. Хватит этих публичных ранних встреч. Они, конечно, офигительны, но по поведению Артура я четко поняла, что активность окружающих его тяготит.

Отлично, он не тусовщик. Не люблю парней тусовщиков – чаще всего оказывается, что кроме секса и совместных вечеринок, вас больше ничего не связывает. Вы даже пообщаться толком не успеваете, ещё и имена друг друга путаете. И с трудом узнаете один одного на улице после того, как пару месяцев назад расстались.

Тут мы пойдём другим путём. И это здорово.

– Нет, быстро не надо. Лучше, когда у тебя много времени.

– У меня никогда не бывает много времени, Полин, – неожиданно серьёзно говорит Артур, и я вижу, что он тоже замечает бесконечное мерцание телефона. Да кто же это его так достаёт? – Но придумать что-то можно. В конце концов, я не каждый день до двенадцати работаю.

Что? С пяти утра и до двенадцати? Это что ещё за бредовый график?

– С семи, – уточняет он, и только потом я понимаю, что сболтнула свои мысли вслух. – Я иногда на корт до начала утренних тренировок хожу. В обед не всегда получается вырваться.

Что-о? Он идеальный или безумный? Как можно вообще жить в таком ритме?

– Артур, – говорю каким-то особо доверительным тоном – и ни капли не играю при этом. – Как хочешь – но ты должен мне все рассказать о себе. Только в нормальной, спокойной обстановке, не спеша. Вот прямо всё. У меня такое ощущение, что я встретила либо гения, либо…

– Идиота? – без малейших следов обиды заканчивает он мою мысль.

– Да нет, я хотела сказать безумца.

– Значит, всё-таки, идиота, – снова поддразнивает он меня. – Давай так. Может… сегодня вечером? Я смогу вырваться, если ты свободна.

Как здорово, что он понимает меня с полуслова. И то, что я снова хочу быстрее увидеться, и что вечером, без всей это суеты. Идеально.

Хотя… От пришедшей в голову мысли мне хочется пребольно стукнуть себя по лбу. Сегодня же я обещала идти на выпускной! С Наташкой и Эмель, смотреть ей платья на следующий год.

Да как так? Ну что за дурацкие совпадения? Зная подругу, уверена – если я откажусь в последний момент, она смертельно обидится. К тому же, Эмель очень хотела встретиться со мной, посплетничать о подружках и пообсуждать наряды. Такие милые девочковые планы – но кто знал, что им может найтись такая альтернатива! Я-то планировала следующую встречу с Артуром хотя бы на завтра. Думала, что сегодняшнего кофепития нам вполне хватит, а потом и до следующего дня рукой подать.

Ан нет. Какие чудеса творятся, Полина. Впору бы испугаться, а ты только радуешься.

– Сегодня не смогу я, – ох, как трудно даются мне эти слова. – Сегодня выпускной во всех школах. А я уже пообещала пойти туда с подругой. С очень хорошей подругой, с которой мы редко видимся.

– А что, выпускной сегодня? – спохватывается Артур, и я вижу неподдельное удивление в его глазах. – Он же в пятницу.

– Так сегодня и есть пятница, друг мой трудоголик! – громко объявляю я, не прекращая удивляться – неужели он до такой степени закрутился в колесе дел, что натурально путает дни? У меня такое тоже бывало, но только студенчестве, в дни завалов на сессии и постоянных подработок. А вот в устроенной взрослой жизни – никогда.

– О-о, тогда все сложно, Полин. Сегодня вечером у меня тоже не выйдет. Твою мать… Как я мог забыть… – он на секунду умолкает. – Теперь понятно, почему они звонят.

– Кто звонит?

– Семья. Я им пообещал.

– Что, поведёшь кого-то на выпускной, как красивый и мужественный старший брат подружкам на зависть? – чувствуя внезапно укол умиления, говорю я, явно представляя эту картину.

– Да почти… – а вот в его голосе слышится настоящая досада. – Хотя мне это совсем не в тему.

– Мне тоже не особо, – тем не менее, радуясь, что этим вечером мы будем заняты чем-то одним, стараюсь подбодрить его я.

Артур для меня по-прежнему шкатулка с секретом, и не только потому, что я почти ничего о нем не знаю. Я чувствую в нем легкую занозку – почти такую же, как чувствовала недавно в Эмель, только поменьше. Или более тщательно спрятанную.

– Ну… – как бы мне этого не хотелось, но надо заканчивать. – Давай тогда, беги. На прощание могу поделиться проверенным рецептом, как перенести любое скучное торжество, где надо приличненько присутствовать.

– Как? – в его помрачневшем взгляде снова вспыхивает интерес.

– Коньяк. Или вино. Хотя нет, вино – это для приятных компаний. А вот для какого-то вынужденного мероприятия – коньяк и ещё раз коньяк. За пару часов до. По желанию можно и после. Но особенно – во время мероприятия, не оставляя себе ни единого шанса протрезветь и серьезно воспринимать происходящее. Я не шучу, Артур.

– Ты собираешься пить в школе? – снова смеётся он, поднимаясь из-за столика и пряча надоедливый телефон в карман. – Где и в какой? Скажи, я обязательно приду.

– Во-первых, пить я буду из бумажного стаканчика, так что никто не узнает. Я же столичная хипстерша-мажорка, надо соответствовать образу. Только у меня будет не безлактозный латте, а другой напиток, покрепче. Но тоже шуга фри и уж точно без лактозы! – я раскрываю все карты, и мы снова смеёмся, хотя по всему чувствуемся, что каждый из нас не очень-то рад собственным планам на вечер.

Но ничего. Это всего лишь один вечер. Ничего не случится. А завтра – будет новый день, и придёт он очень скоро.

– Я позвоню, Полин, – открыто и просто говорит Артур поднимаясь и оставляя расчёт за меня и за себя под подставкой с салфетками. Его не останавливает даже мое возмущенное шипение, что это не кофе, это тренировочный субпродукт и оплате он не полежит. Олдскульное воспитание, что поделаешь. Но не это сейчас главное. Главное… как-то дать ему уйти. А ведь так не хочется отпускать.

– Тебе опять записать телефон? – поднимаюсь и подхожу к нему, прикасаясь к той руке, на которой вчера писала свой номер.

Черт, черт, почему мы в этой кофейне, почему вокруг день и почему этот город? Мне так хочется поцеловать его прямо сейчас, слепо и бесконтрольно, до жгучего покалывания в губах, как будто поцелуй уже был, но… Только в моем воображении.

Черт бы побрал этот город. Черт бы побрал эти ханжеские порядки.

Сильно прикусываю нижнюю губу, чтобы унять порыв, и словно со стороны слышу его голос – он повторяет цифры моего номера, все до единой, наизусть. Голос слегка охрипший, на паре цифр он все-таки сбивается. Ага, значит не одну меня накрыло.

Только разве от этого становится легче?

– Значит, ты и без этого все запомнил, – нет, руку его я не отпущу. Вот прямо сейчас – нет. Через несколько секунд. Или ещё через несколько. Только сейчас замечаю, что его пальцы так сплелись с моими, что их реально не расцепить. – Иди уже, – говорю, откашливаясь. – Завтра увидимся.

Ну, зачем, спрашивается, я иду на этот выпускной?

– Хорошо, – говорит он, не двигаясь. – До завтра

– До завтра.

– Пока.

– Пока.

О, привет, долгие подростковые прощания. «Давай ты клади трубку – Нет, сначала ты». Сама не замечаю, что улыбаюсь. Если уж время повернуло вспять, надеюсь, оно не доведёт меня до полнейшего слабоумия.

Артур вдруг слегка наклоняется и проводит большим пальцем по моим губам, как будто пытается поймать улыбку. Затаив дыхание, замираю, а в висках пульсирует всего одна мысль – ты что это делаешь? Ты это специально, да?!

– Иди уже! – чуть резче, чем надо, выдыхаю и отстраняюсь.

– Хорошо, до завтра, – он тоже делает шаг назад. Вот так, правильно. Один шаг, ещё один. Все хорошо получается. Должно было получиться.

Проходя мимо стойки, Артур прощается с Денисом, что-то быстро ему говорит, а у дверей неожиданно останавливается, разворачивается и показывает мне загнутые семь пальцев на обеих руках – и я снова начинаю смеяться. Семь желаний. Точно же! Наш спор! Он помнит и не собирается забывать. Я, собственно говоря, тоже.

Делая ещё один глубокий вдох, опускаюсь в кресло, чтобы собраться с мыслями. Ну что? Теперь можно отвлечься и на кофе – благо учить Дениса мне сегодня есть чему. Буду гонять и в хвост, и в гриву, энергии у меня хоть отбавляй. И нужно купить здесь с десяток бумажных стаканчиков, обязательно с крышкой. С моим сегодняшним настроением, одной порции кофе с коньяком точно не хватит.

Все, не время рассиживаться. Надо действовать. Почему-то на фоне очень занятого Артура ощущать себя тунеядкой становится особенно неудобно. Поднимаясь и направляясь к стойке, неожиданно вспоминаю, что не заходила во все соцсети уже два дня. Ничего себе меня вовлекло! Сегодня надо вернуться и ответить всем в мессенджерах. Думаю, после кофе с коньяком мои сообщения будут особенно интересны.

– Может, водички, Полина Александровна? – с ироничной заботливостью спрашивает Дэн, когда я приближаюсь. – А то вы что-то как помидор красная. Неужели жарко?

– Дерзить мне будешь, когда эспрессо готовить научишься, – неожиданно резко говорю я. – А вот водички и вправду… неплохо было бы.

– Ого! Серьезный настрой! – громко объявляет Денис и просит Сережку принести нам воды из подсобки. – А с кофе что – что-то не так?

– Да как сказать, – говорю, выпивая стакан воды залпом и глядя на то, как Сережка, изморенный жарой и моим присутствием, без слов ретируется назад в подсобные помещения. Что ж, сегодня ученик у меня будет один. Вот и поболтаем – особенно с учетом того, что он давний друг Артура.

– Давай, запускай меня к себе, и секундомер готовь. Готовь секундомер, Денис! Я не шучу! Ищи таймер в мобилке!

Он по-прежнему недоверчиво смотрит на меня, а потом выдаёт:

– Вот вы чудная, Полина Александровна. Никогда не знаешь, что вы вытворите.

– Ты не так уж и не прав, Дэн, – подходя к кофемашине и проверяя чистоту желобков для холдеров, я начинаю протирать их салфеткой. – Не так уж и не прав… И давай уже на ты, без официоза. Когда ты называешь меня товарищем, у меня как будто все половые признаки пропадают. Такой себе товарищ Полина. То ли женщина, то ли мужчина.

– А что, хочется быть женщиной рядом с Артуро? – снова поддевает он меня и смотрит – хитро, с вызовом.

– Да, хочется, – как когда-то в десятом классе, я откровенно озвучиваю свои чувства. – Да много кому, уверена, тоже бы захотелось.

– Ну… это да, – хитро улыбается Денис. – Девчонкам Артуро всегда нравился. Но он абсолютный дундук, Полина Алек… То есть, Полина. Если мы на ты, тогда и просто по имени можно, да?

– Даже нужно, Денис. Даже нужно, – я продолжаю настраивать кофемолку, и подзываю его к себе жестом. – Так что там насчёт дундука?

– Насчёт дундука? Да ничего особенного, уже все сказал. Он ещё когда на теннис свой ходил, поживее был, а после травмы – как переклинило. Полгода ракетку в руках не держал, все восстанавливался. Как другой человек в школу вернулся, и вообще как-то… нелюдимый стал.

Ага. Так вот что там со спортом. Там, кажется, настоящая личная драма. Надо быть поосторожнее с этой темой.

– А вы что, одноклассники с Артуром? – стараясь не выдать радости от того, что у меня теперь такой информатор, спрашиваю я, не скрывая удивления. Мне казалось, Дэн как минимум на несколько лет младше. Или же это впечатление идёт от его хитрости и лисьей юркости? Такие люди до конца жизни остаются вечными мальчишками, задиристыми хулиганами, не теряющими задор.

– В параллельных классах учились, недалеко здесь. В центральной школе, в первой! – с готовностью подтверждает мои догадки Денис, и я едва не присвистываю от удивления. Ещё и моя школа! Вот она – жизнь в маленьких городах. Все друг друга знают, все как-то связаны, даже если не подозревают об этом.

– Так я тоже из первой выпускалась, – с чувством внезапно возникшей ностальгии, говорю Денису. – Мы, выходит, все из одного гнезда.

– Так ты местная! – Денис не срывает удивления. – Из наших?

– Да, а что, не похожа?

– Честно? Нет.

– Ну, а почему ты думаешь я сюда приехала вас ревизовать? Родной город превыше всего, – не спешу разрушать я свою легенду. – А так да, родилась, выросла здесь, сразу после выпускного уехала. Так что мы, можно сказать, по одним коридорам какое-то время ходили. Только когда я в десятом была, вы, ребятки, ещё классе в четвёртом от силы сидели, учили там свои дроби и таблицу умножения. Школота!

Это действительно забавно – представить, что мы могли встречаться раньше. Это сейчас разница в шесть лет не значит для меня ничего, а в школе старшеклассники и мелюзга были двумя разными мирами.

– Да ну, скажешь тоже! Класса три между нами разница, не больше! – вижу, что Денис, как и принято здесь, думает, что где-то в глубине души я переживаю из-за возраста, и начинает грубо льстить. – Может, ты даже к нам приходила какую-то училку подменять и ругалась на нас, так, знаешь, грозно, в короткой юбке и чулочках!

– Знаешь что, Дэн, – тут же останавливаю поток его воображения я. – Ты свои эротические фантазии попридержи, ладно? Лучше давай, покажи мне, как ты кофе в холдере прессуешь.

– Сейчас-сейчас, – бросая через плечо плутоватый взгляд, Денис начинает прессовать таблетку, на что я тут же говорю:

– Не так!

– О, вот точно подменяла! Была у нас такая старшеклассница одна, прямо строила нас всех! Но там такие ноги были – точно как у тебя. А мы ей под юбку загля…

– Денис! – обрываю его я, пока он довольно смеётся, не без доли мстительности. Похоже, этот информатор в качестве расплаты за сказанное будет брать мои нервные клетки.

Дальше мы варим кофе – я заставляю его засекать таймер ровно на восемнадцать секунд, сливать первую чашку – против чего он активно протестует с криком «Растраты!», пробую вторую, даю ему попробовать третью – и, когда он, сделав глоток, вытаращивает на меня глаза со словами «Опа-па! Это же как у нас такое получилось?», задаю последний, интересующий меня вопрос, на который так и не смогла найти сегодня ответ.

– Так кем работает Артур? Что он тот ещё трудоголик я поняла. Но вот чем занят – так и не вычислила.

– Да, чтоб так пахать с утра и до полуночи, это надо быть Артуро! – важно подтверждает мои слова Денис, с удовольствием отпивающий из чашки остатки эспрессо – ещё не идеального, но более-менее приличного. – На этом все его девчонки обламывались. Кто будет постоянно такую занятость терпеть?

О, как знакомо, думаю я с иронией. Если ты слишком любишь своё дело и отдаёшься ему без остатка, с личной жизнью придётся повременить, или не строить никаких серьёзных планов, как это делаю я.

– Но их немного было – две… три от силы, – продолжает откровенничать Денис, выдавая мне личные тайны друга легко, как будто мы сто лет знакомы. Надо взять это на заметку и сделать так, чтоб в курсе моих дел он был минимально. – Ниче, что я так это рассказываю, не ревнуешь, не?

– Да как сказать, – мне становится смешно от этой запоздалой осторожности. – Я вообще-то про работу спрашивала. Но за личную информацию тоже спасибо, Дэн. Ты прямо находка для шпиона. Как думаешь, Артур бы оценил?

– Бля-я… – запоздало спохватывается Денис. – Вот же умеешь ты людей разговорить, настоящий ревизор! Ну, ты не сдавай меня тогда, я тебе ещё пригожусь, если что.

– Некоторых и разговаривать особо не надо, – подтруниваю я над ним. – Сами все расскажут, сами на блюдечке принесут, – и тут же вспоминая, как сама быстро слила Артуру все о себе, усмиряю свой пыл. – Так кем он работает? – напоминаю я, набирая ещё одну порцию зерна в кофемолку.