Текст книги ""Фантастика 2024-100". Компиляция. Книги 1-24 (СИ)"

Автор книги: Сергей Бадей

– Всех собирают. Ты телевизор-то включи!

– Всё, уже собираюсь и еду.

– Вот и здорово. Только ты не пугайся, заранее. – Предупредил ее лейтенант и отключился.

"Что может быть страшнее, чем вызов на убийство, да в выходной?" – Удивилась Стана, отправляясь в ванну. Последние несколько ночей были для нее, мягко говоря, неприятными. Постоянные кошмары, духота, необычное нервное напряжение.

– Что у нас тут? – Натягивая на руки одноразовые перчатки, спросила она у стоящего Мигеля.

– Мужчина, белый, убит выстрелом в затылок, из дробовика. – Начал объяснять ее напарник. На мгновение задумавшись, добавил. – В упор. Лица, практически нет. Документов – нет. Из вещей – красный рюкзак.

"О, нет!" – Видимо что-то в лице Станы изменилось, что напарник поспешил её успокоить. – Нет, это не твой помощник. Просто – красный рюкзак, не более.

Встряхнув гривой каштановых волос, Стана склонилась над трупом.

Видок был еще тот. Картечь разнесла голову, разбросав кровавые клочки метра на полтора. Красный рюкзак, надетый на спину, вздымался уродливым горбом. Синяя куртка, забрызганная кровью и одинокая гильза зелёного цвета.

– А почему гильза зелёная? – Удивилась Кейт. – Зелёный цвет, это же...?

– Самоделка, – пояснил Кевин. – И, как всегда – никто, ничего не слышал и не видел.

– Камеры есть?

– Ни камер, ни банкоматов, ни-че-го. Тупиковый проулок.

Взревев сиреной, к месту убийства подъехала ещё одна машина – черный, тонированный вкруговую внедорожник, из которого вышли хорошо знакомые напарникам люди.

– А "глобезовцам" что здесь надо? – Поморщился Сантьяго.

Мак-Сохо и Малиш подошли буквально через несколько секунд.

– Офицеры, приятно видеть Вас в добром здравии! – Витиевато поздоровался Мак-Сохо. Малиш с улыбкой кивнула головой.

– Не скажу, что это взаимно. – Недружелюбно ответил Мигель.

– Тем не менее, по этому делу мы будем работать вместе. – Покачал головой Алэксандэр . – Убит один из активистов движения "Равные".

– Это те, которые, вместо лозунга, используют слова Данна? – С усмешкой резюмировала Кейт.

– Те самые. – Вздохнул Алэксандэр. – Иногда слово, сказанное вовремя и с нужными интонациями, переворачивает мир.

– Особенно, если этому слову помогает "Глобальная безопасность"?

– Не без этого. – Мак-Сохо, кивнул Малиш и та передала ему флешку.

– Здесь информация об этом человеке. Его зовут Мартин Таррел. Вчера вечером, он позвонил в контору движения и сказал, что за ним кто-то следит. – С этими словами, он вежливо протянул флэшку Стане.

– Он описал, кто именно? – Флэшку, совершенно не вежливо, перехватил Патрик.

– Запись разговора – на флэшке. К сожалению, наша служба опасается, что это дело, может вывести на... Так скажем, высокие круги.

– И, как только мы что-то найдем, вы его у нас заберете? – Предположила Стана.

– Нет. – В разговор вступила Ирэн. – Как только вы что-то найдете, мы сделаем все, чтоб в этих высоких кругах начались жертвы. Серьезные жертвы. Я бы сказала – очень серьезные жертвы.

– На всё время расследования, вам предоставляются большие полномочия. Включая допросы дипломатических представителей. – Начал Мак-Сохо и, подхватив Стану под локоток, повёл её к своему авто. – Пойдёмте, я передам вам документы.

Отойдя на несколько метров, он наклонился к уху капитана и едва слышно прошептал: – А ещё, ваш друг, с алым рюкзаком, получил звание "мастер-универсал-4" и скоро станет пилотом. Ведь, насколько я понимаю, он Вас заинтересовал?

Стана попыталась выдернуть руку.

– Ой, перестаньте! Только слепой не видит, как вас зацепил человек, которого Вы видели полминуты. Или вы думаете, что фотографию я вам оставил просто так? Стана, так уж получилось, что этим человеком, сейчас интересуются все, кому не лень. А, учитывая последние гонки, приказ о его защите пришел из канцелярии Императора. Думаю, что когда он вернется, его на планете будет ждать много сюрпризов. И я очень хочу, чтоб самым главным, стали Вы!

Стана, выдернувшая руку, словно в ступоре слушала, что ей говорит этот серьёзный человек.

Мак-Сохо, открыв дверцу внедорожника, достал папку с документами и протянул её Стане.

– Когда он вернётся, – едва шевеля губами, продолжил Мак-Сохо, – ему будут нужны друзья.

– А с чего вы взяли, что Мы с Ним станем друзьями?

– Потому что Малиш уже ревнует..."

***

Глава 10

***

– Нет, Данн, нет! – Алекс Ван Бюллофф, первый пилот «Сигона», устало откинулась в пилотское кресло, наблюдая, как навигационный комп, которому я только что скормил навигационные данные, снова уходит в цикл. – Данн, корабли так не летают!

– Но почему? – Не выдержал я. – Что такого сложного в том, чтоб рассчитать цикл прыжков, не выходя из надпространства!

– Потому что! Данн, ты пойми: в пространстве всё движется и твой расчет, уже через 2 минуты станет критически неточен. Компьютер попытается уточнить данные, через две минуты – снова уточнение и ты получаешь цикл.

– Да что сложного-то в уточнении! – Взорвался я. – Все основные маркеры уже внесены и просчитаны. Надо только подставить уже имеющиеся данные. Делов-то!

– Давай вернемся к теории Кольбьера, – обреченно предложила Алекс. – Всю вселенную пронизывают надпространственные струны. Корабль, получив достаточный запас скорости и использовав определенное количество энергии, выходит на струну. Это понятно?

Я согласно кивнул головой.

– Отлично. Чем больше затрачено энергии, тем дольше корабль остается на струне. Израсходовав энергию, корабль сходит со струны, возвращаясь в наше пространство.

Я снова кивнул.

– Так почему Ты, пытаешься заставить корабль сделать каскад прыжков, используя только Один импульс энергии!

– Потому, что блинчик по воде делает каскад прыжков, используя только Один импульс энергии! – Сорвалось у меня с языка, раньше чем я успел его прикусить.

Тишина, опустившаяся на рубку, показалась мне страшнее пребывания в баке с регенератором.

"Ну, разве я виноват, что вся их теория полей великого Кольбьера, напоминает мне именно запускание блинчика по воде?" – Отстраненно думал я, разглядывая лица первого пилота и капитана, задумчиво уставившиеся на меня.

– Так. С этого места – поподробнее! – Потребовала капитан, заинтересовано наклонившись ко мне.

– Нет! – Вскочила Ван Бюллофф, – Хватит с меня профанации! Как ты, Данн, осиливший книгу Кольбьера за пару вечеров, разобравшийся с формулами – за три дня, можешь сравнивать надпространство и водную поверхность?

– Так и там, и там мы используем импульс и силу поверхностного натяжения. Какая уж тут разница. Ах, да, во втором случае – учитываем сопротивление воздуха, а в первом – движение Вселенной. Только мы не блинчики пускаем – мы камнями бросаемся, как дикари! Камень летит метров двадцать – тридцать, а правильно запущенный блинчик – на всю сотню! А импульс – один и тот же! И, если брошенный камень вызывает брызги, то блинчик – просто тонет. Так и мы. Каждый выход, как кусок скалы в омут кинули. Брызги, шум и волны.

– Ладно, Данн, на сегодня хватит, – задумчиво протянула Матильда. – Иди, отдыхай. А мы, с Алекс, пока на вахте побудем.

– До конца вахты еще два часа. – Упрямо набычился я. – Можно, я ещё раз расчет сделаю?

– Только – стандартный. – Погрозила мне пальцем капитан. – Хватит Алекс злить. Если сделаешь расчёт за полтора часа – разрешу завтра на камбузе весь день крутиться!

– Есть, сделать расчёт за полтора часа! – Крутнувшись в кресле, я уткнулся в экран компьютера, впавшего в цикличный обсчёт траектории.

"Эх, семь бед – один резет!" – Я потянулся к кнопке, скидывая свою программу. – "Эх, говорили мне: "Рожденный паять – писать не может!", так нет же, каждый раз шишки набиваю."

Перезагрузив компьютер, получил вводную от Алекс. В этот раз трасса мне досталась совсем лёгкая: 12 светолет, шесть маяков и всего одна туманность. Ну, да я её, лучше обойду. Это, конечно, не аномалия, но "любая кривая вокруг начальства, короче чем прямая рядом с ним", знаем, плавали. А вот интересно, если я вот здесь, в точке корректировки, введу коэффициент не 0.2, а 0.4?

"Нет, фигня получается!" – Стирая запоротую трассу, начал сначала.

"Так: шесть маяков, стандартный импульс... А почему, собственно говоря, стандартный?! А если я его добавлю? " – Трасса странно изогнулась, обходя границу туманности без всякой корректировки. Компьютер издал противный писк и отрубился.

– Ну, что опять-то не так! – Вырвалось у меня.

– Что это было?! – Недоуменные лица капитана и первого пилота, снова уставившиеся на меня, дали понять – эту трассу я тоже завалил.

– Всё, Данн, иди уже. – Решила капитан Баханн, отпуская меня взмахом руки. – Камбуз – это твоё всё, а навигация – увы! – только развлечение.

– Все равно будет по-моему! – Вспылил я, вставая из-за терминала.

– Упрямство – достоинство ослов! – Вспомнила пословицу первый пилот. – Иди, стажёр. Ни у кого не получалось освоить нп-навигацию за восемь дней.

– Товарищ капитан, стажер-навигатор вахту сдал! – Уставной фразой ответил я.

– Первый пилот вахту принял! – Ван Бюллоф активировала свой терминал и кивнула мне, указывая на выход.

– Свободен, стажер-навигатор! – Подтвердила капитан корабля и развернулась к своему пульту. – Иди, упрямый ты наш!

Покидая рубку, я полюбовался на двух женщин занятых своей работой. Роденовский "Мыслитель", по сравнению с ними – обычный двоечник, задумавшийся над тем, как стереть двойку из дневника. Никакого напряжения в фигурах, но нет и вальяжности. Все движения выверены до миллиметра и секунды. Даже когда Алекс сердится, ни одно движение не делается зря. Если, конечно, она сердится не на меня. Есть такое впечатление, что не будь капитана рядом, она б меня на британский флаг пустила.

Коридоры корабля, с притушенными на ночное время светильниками и ровными, голубыми полосами подсветки вокруг дверей; с мягким покрытием пола всегда меня впечатляли. Кажется, я могу бродить по ним часами, проходя мимо кают, мимо дверей, ведущих в инженерку или ко мне – на камбуз. В таких коридорах можно снимать фильмы или, устроившись на мягком полу, взяв карандаш и блокнот – сочинять стихи.

Да – я влюблён в "Сигон". В его экипаж. Даже в то пространство, по которому мы сейчас стремительно скользим – я влюблен. Никогда в своей жизни я не был так по-детски, наивно и глубоко влюблён. Все подначки экипажа, его шуточки и шпильки, всё воспринимается через призму розовых очков влюблённости. И, самое главное, я абсолютно, истово уверен, что эта любовь – взаимна. Сколько я бродил по этим коридорам – ни разу, ни одна дверь не открылась, нарушая ход моих мыслей. Ни разу, вахтенный, не сделал мне замечания, за мои ночные бдения. Я уверен, что все знают о моих прогулках. Но не спрашивают, не осуждают и не обсуждают.

"Ох, потомки, какие же вы – классные!"

Дверь моей каюты открывается бесшумно, впуская меня в моё логово, по стенам которого развешаны многочисленные подарки.

Точно по центру висят клоны "АК-47" и "Тульского Токарева" – подарок от оружейника "Лох – Несса", впечатлённого моими рассказами об этом оружии. Чертежи я нарисовал ему насколько сам помнил – уроки НВП, на котором потёртый "калаш" разбирался на время и странствия на просторах интернета сильно расширили мой оружейный кругозор. Конечно, меня впечатляли и "стечкин", и "пустынный орел", но вот эти два – "АК" и "ТТ" – это те, взрослые, мужские игрушки, которые я хотел. Теперь они у меня есть. И даже по сотне патронов на них – всё предусмотрел мастер оружейник. Только отстрелять я их не успел – после возвращения с Граала, док, прямо возле бота, вкатил мне успокоительное и, с помощью летевших вместе со мной десантников, уложив меня в гравиколяску, отвёз на "Сигон", где и сгрузил мое бесчувственное тельце в ванну восстановителя, в котором я и продрых полных двое суток. За это время, на "Сигон" установили десантный модуль, посадили десяток головорезов, во главе с их лейтенантом и, на следующее утро после моего прибытия, "Сигон" отчалил в дальний рейд.

Под "огнестрелом", на специальной полочке, два номерных ножа, оба БНД. "Боевой нож диверсанта" и "Боевой нож десантника". Их мне подарили, за пиццу. Со словами: "Слава звёздам, что ты к нам не попал!". Выносить их из комнаты, мне настоятельно не рекомендовали. А ножи хороши! Матово-чёрные, хищно изогнутые лезвия. Рукояти, отполированные десятками тысяч часов тренировок. И люди, люди с ярко горящими глазами, азартными спорами и открытой душой. Душевно посидели. Даже уходить не хотелось. Но, надо было проставляться генералитету, который, кстати, тоже пришел на с пустыми руками. Так что у меня в шкафчике, теперь полный комплект обмундирования "спасатель", включая легкобронированный скафандр со всем обвесом, комплект десантника, малый набор инструментов и, отдельно – бандана, с росписями всей аттестационной комиссии.

На стене, под оружием – Фото "Сигона" в момент стыковки спускаемого и орбитального модулей, физическая карта Земли – надо привыкать, что Австралии нет. Фото всех присутствовавших при "обмывании" десантников, со странной надписью – "Десант слово держит!" и автографами – от всех. К чему эта надпись – убей меня звёзды! – не пойму. Фото принесли перед самым стартом, когда я уже валялся в колбе восстановителя, а Цыпанков, как я его не мучаю, молчит.

Да, сержант Цыпанков и его десяток летит с нами. Точнее – десяток, это вместе с ним. Одиннадцатый – лейтенант Хару, Май Августович. Очень, скажу я вам, впечатляющая личность. Потомок гордых самураев и не менее гордых немецких рыцарей. Шкаф, ростом выше двух метров, плечами не протискивающийся в дверь камбуза, с чёрными, как космос, волосами, светлой кожей и узкими, голубыми глазами. Кстати, если хотите умереть быстро – назовите его по имени. Ну, а если вы мазохист и умирать собираетесь долго и очень мучительно, то тогда, лучше по имени-отчеству. Спокойный, как сытый удав, Хару очень не любит когда к нему обращаются по имени-отчеству. Удружили родители, ничего не скажешь! Исключением из этого правила, является весь экипаж "Сигона", за исключением меня, разумеется – молод ещё. А точнее, когда я увидел, как наша хрупкая леди-первый пилот, катает японский шкаф по татами, понял – не дорос я ещё, до такого исключения из правил. А вот позывной у лейтенанта Хару очень поэтичный – "Хокку".

На стене, напротив входа – схема "Сигона", со всеми переходами и коридорами. Её мне подарил Анастас Оберин, после того, как я в первый раз заблудился. Сверху, над схемой – подарок дока Петровича – ярко красная лента с надписью "За талант", это он мне так "напоминалочку" сделал, когда я заперся в морозильной камере. Раньше лента висела на камбузе, но, уж больно странно на неё смотрели десантники, пришлось убрать в каюту.

На этой же стене, в тяжёлой, бронесталевой рамке, под бронестеклом – накладная на сто килограмм специй. Это уже Тимур расстарался. Я, тогда, только из лазарета вышел, в каюту зашёл, а он – следом. С бумажным пакетом и монтажным пистолетом.

Не говоря ни слова, подошел, достал из пакета рамку, "пристрелил" её к стене и, так же молча – вышел. Я вообще в осадок выпал!

Вообще, центнер специй прошел без особых болевых ощущений. Ну, рамка на стене, ну, новый шкафчик на камбузе, на сто банок, по 20 банок в пять рядов – пустяк, мелочи жизни. Я ожидал худшего. Видимо, пока отлёживался, "злость народная" улеглась и меня не стали добивать. Намного хуже мне пришлось из-за робоповара. Вот здесь весь экипаж по мне вволю прошёлся. Мало того, что я не заметил отсутствие старого, я еще и не заметил присутствие нового! А новый, новый – неплох. Элизабет, наш навигатор, а заодно и корабельный программист, поковырялась в его настройках, что-то дописала в программе и теперь у меня очень даже приличный помощник на кухне. Конечно, фарш солить я ему не доверю, да и "селёдку под шубой" он пока делает криво, но, вот самые гнусные кухонные мелочи типа сервировки стола или вскрывания консервов – это его стихия. А учитывая, что мой дроноповар имеет встроенную стазис-камеру и может таскать на себе двести килограмм, то, думаю, я скоро устрою настоящее родео! Есть у меня задумка, как над народом постежить. Ведь иначе, зачем дрону модуль самообучения? Если я Фэодора сумел на "шухер" обучить, то и с этим железным товарищем все получится! Да что там дрон, змейка, после граалских покатушек а-ля Индиана Джонс и то, стала прислушиваться к моим пожеланиям. Вот, например сейчас, лежит, дрыхнет, на плече. И уже не змея! Я ее долго уговаривал другой вид принять. Получился чудесный дракончик-рукокрыл. "Настоящий", европейский! А еще, Змейка, теперь, может гулять сама по себе. Летать у нее пока не получается, но мы над этим работаем. А Фэодор нам в этом очень помогает. Это он пока не знает, что я учу Змейку плеваться огнем!

А еще, у меня на стене, под фотографией "Сигона", спрятано еще одно фото.

Фото, девушки в форме...

***

"... – Ну, какие новости?

– Расследование идёт полным ходом. Через пару часов, если криминалисты не врут, будут результаты по гильзе.

– Стана, "глобезовцы" не мешаются?"

– Нет. Они помогают. И помогают серьёзно. После этого дела и Патрик, и Сантьяго спокойно могут получить капитанские погоны. – Кейт улыбнулась. – Это будет вполне заслужено. Тем более, в лейтенантах они засиделись.

– Не девки, получат капитанов после того, как ты, получишь подполковника! – "Волчица" хищно улыбнулась. – Тогда и я спокойно уйду на повышение. А ты, ты станешь самым молодым подполковником и начальником участка, за всю историю города Верный.

– Ну, до этого далеко... – Растеряно улыбнулась Стана.

– Далеко – это до Марса пешком идти. А на корабле – очень даже близко. Тем более, что "глобальники", по завершении дела, уже назначили вам, троим, стажировку. Да и оборудование, как и обещал Мак-Сохо, нам меняют.

– Да, – мечтательно протянула Стана, – оборудование – впечатляет.

– К вопросу о Мак-Сохо! – Вспомнила полковник Волк. – Он прислал официальное приглашение, на дипломатический приём, в посольство Кении.

– Это просто здорово! – Обрадовалась капитан. – Там...

– Ни слова больше! – Остановила её полковник. – Чем я меньше знаю, тем больше у вас шансов стать подполковником уже в следующем году!

– Да, господин полковник!

– Твои орлы готовы?

– Да. Ждали только приглашения. Они будут прикрывать меня.

– Думаю, Мак-Сохо, так же прикроет Тебя, со своей стороны. У него под рукой, сейчас, полный карт-бланш, глупо им не воспользоваться.

Стана кивнула. Работать с Мак-Сохо и Малиш оказалось просто удовольствием. Они не вмешивались в расследование. По первому требованию, из ниоткуда, возникали необходимые ресурсы, а активисты "Равных", кровно заинтересованные в скорейшем завершении дела, развили столь бурную деятельность, что только угроза Сантьяго "рассадить их всех по клеткам в "обезьяннике"", придала их броуновскому движению необходимую направленность. За истекшие сутки, полиция города умудрилась вычистить три наркопритона; подпольных букмекерских контор, закрыли аж восемь штук. Продавцы наркоты скрылись с улиц, надеясь по домам пересидеть "лютые зверства" полиции. Кому-то, возможно, это и удастся. А еще, Мак-Сохо оказался великолепным рассказчиком и его появление в 7-м участке, теперь всегда вызывало радостный ажиотаж ожидания. Который он ни разу не испортил.

Малиш тоже оттаяла и даже сходила на задержание подозреваемого. Что она ему сказала или сделала – молчали оба, но подозреваемый, даже без медикоментоза, рассказал всё, что знал.

Через пару часов, когда криминалисты закончат с гильзой, на дипломатическом приёме, ей предстоит сделать нечто, что нарушает все нормы мировой дипломатии – арестовать убийцу, прямо на дипприеме!

Как сказал Мак-Сохо: "Мы пишем новую дипломатию!"

"...– Уже третьи сутки, улицы Аделли напоминают поле боевых действий. – Молоденькая тележурналистка, вышедшая в эфир впервые, ловила адреналиновый "кайф", стоя на краю небоскрёба, с крыши которого открывался впечатляющий вид на кварталы города.

– Натали, умерь свой пыл! – Режиссёр одёрнул возбуждённую девушку. – Давай по делу. У тебя две минуты.

Прислушавшись к спрятанному наушнику, девушка на экране кивнула и продолжила репортаж.

– За трое суток, мужественными десантниками базы "Лох-Несс", было обезврежено 11 организованных преступных групп, вскрыто восемь тайников с оружием и арестовано более ста человек, принадлежащих к сепаратисткой группе "Свобода". Началом полномасштабных действий стал захват в заложники призёра конкурса юных талантов и офицера базы "Лох-Несс", которым удалось совершить побег и рассказать полиции о местонахождении одной из баз сепаратистов. Столкнувшись с превосходящими силами, полицейские власти обратились за помощью к десантникам. Нам удалось связаться с адмиралом Сушко, который и прокомментирует обстановку и действия десанта в Нашем городе...

Режиссёр, плавно перевёл рычаг и, на экранах появилась фигура адмирала Сушко, стоящая у большой карты. – Адмирал, Вам слово! – Быстро пробормотал режиссёр.

– Здравствуйте! – Адмирал благожелательно улыбнулся. – На данный момент, основные боевые действия завершены. Жизни и безопасности жителей города ничего не грозит. Десант помогает пострадавшим, оказывая всяческую помощь местным правоохранительным органам.

– Адмирал! – Вклинилась в доклад, репортёрша. – По оценкам независимых наблюдателей, десант отлично справился с поставленной задачей, пострадавших среди гражданского населения, практически нет, повреждено несколько зданий, в которых "Свободовцы" устроили базы и тайники. Как Вы, лично, оцениваете действия Ваших подчиненных?

Адмирал вновь широко улыбнулся. – Оценку действий мы проведём через пару дней, когда все подразделения вернутся на базу "Лох-Несс". А пока... Пока – главное, что город может снова жить полной жизнью.

– Господин Адмирал! – Снова ворвался голос "адреналиновой маньячки" – Наблюдатели отметили применение нового типа вооружения, Вашими подразделеньями. Вы можете рассказать о нём? Или это пока – военная тайна?

– О, нет! Ни какой тайны – нет. – Улыбка адмирала стала ещё шире, а глаза просто заискрились радостью и любовью. – Это новый тип травматического оружия, разработанный для проведения, именно таких, полицейских акций, с риском для мирного населения. К сожалению, проведённые операции с его применением, показали его недостаточную точность. В дальнейшем, от использования вооружения подобного типа, решено отказаться.

– Натали, завязывай! – Наушник был готов выплеснуть весь яд, прямо в ухо несносной журналистки. – Прощайся. Быстро!

– Господин Адмирал, огромное спасибо за Ваше внимание! – Натали попрощалась, дождалась пока погаснет красный огонек камеры, выключила микрофон, села на теплый, бетонный парапет, крыши и расплакалась. Растерянный оператор стоял рядом с ней, гладил ее по голове и мечтал о кружке пива.

"Меня уволят!" – Тихо причитала Натали. – " Я и имя отчество адмирала, забыла. И про что такое "ДСД", на стенах, не спросила!"

... – Ну, что, Орлы? Кто мне объяснит, что на Аделли творится? С какого такого, пьяного ёжика, десант занялся ловлей бандитов? Да ещё и эти автоматы, на поверхность протащил? И откуда они взялись, вместе с пистолетами??? – "Адмирал Сушко", в реальной жизни – генерал-лейтенант Фрид, любовался адмиральским кителем, взятым на "прокат", для журналистов. – Что молчим?

– Так, оборзели, товарищ генерал-лейтенант! Наших бьют! Вот и разозлились, ребята. Помяли там их немножко...

– Так немножко, что 11 ОПГ положили? Вы слышали, что мне врать пришлось? Это хорошо, девчушка – молоденькая, без опыта. А был бы "изюбрь" от пера и микрофона?

– Так, Вы, товарищ генерал-лейтенант, не сильно и врали. И про травматическое оружие, и про то, что его больше использовать не будем – все правда!

– Герман Отаевич! – Прервал говорящего Фрид. – К травматикам, это оружие можно причислить, только если патроны не выдавать!

– Это – да. Приклад не складной, не то что нынешние "коротыши". А в рукопашной, первое дело – хороший приклад! – Мечтательно заметил Мастер-Оружейник базы. – Оружие крепкое, калибр – знатный, в обслуживании – вообще песня, а не автомат!

– А кто, схему этой песни, дал нашим рукастым парням? Кого мне теперь на губу сажать? Двести экземпляров, за сутки собрали! Мастера-самоучки!

– Не могу знать! Я только...

– Мало того, – генерал-лейтенант, достал из ящика стола горсть патронов. – А кто воякам разнотипный боеприпас разработал? Ладно, понимаю: трассирующие, бронебойные, разрывные! А вот эти, – Фрид выбрал из кучки патронов, один, без маркировки, – эти, со смещённым центром тяжести? Кто их придумал?!

Народ, с огромными звёздами на погонах, собранный по тревоге, украдкой переглянулся.

– Очень хорошо зарекомендовали себя в закрытых помещениях! – Глава диверсантов сладко зажмурился. – Два рожка, пять минут и чисто!

– Да, нас, за такой боеприпас, если кто узнает... – Мрачно начал генерал-лейтенант, но, видя, что народ уже расслабился, махнул рукой. – Значит так. Все автоматы, по возвращению на базу – изъять. Боекомплект, тем более. Узнаю, что кто-то сам сделал, под трибунал пойдет.

– А пистолеты?

– Пистолеты пусть остаются. Десантники, как дети. Наиграются, потеряют интерес. Всё само пройдет. И, кто-нибудь, ради всех звёзд, узнайте, что за буквы наши красавцы пишут!..."

***