Текст книги ""Фантастика 2024-100". Компиляция. Книги 1-24 (СИ)"

Автор книги: Сергей Бадей

Соавторы: Михаил Усачев,Дэйв Макара
сообщить о нарушении

Текущая страница: 297 (всего у книги 347 страниц)

К моему везению, кофе у сероглазки был. И очень даже хороший.

– …Вчера вечером, дура крашеная, забыла телефон на работе! – Призналась честно, блондинистая Ирина, делая аккуратный глоток свежесваренного, кофе. – С утра, выяснилось – телефон, за ночь сел, а зарядка – дома. Так и моталась, идиотка… Поставила на зарядку – вызвали на операцию. Привезли очередного… чина запойного… Пока симптомы сняли – глянь, а уже и вечер. Телефон включаю, а там твое сообщение. Ну, я и рванула – на звонки ты не отвечала, так что я, из аэропорта, сразу к тебе скорую и вызвала!

Женька, посверкивая глазами, прижалась ко мне.

– Приезжаю – хорошо, знаю, где ты ключ держишь. Ору-ору – тишина в ответ! Думала – не успела… А ты… Подруга, называется… Неужто на телефон нельзя было ответить!

– Занята я была… – Огрызнулась Женька.

– Вижу, уже… – Ирина облегченно рассмеялась. – Все хорошо, что хорошо… Только, ты так больше не делай, подруга… А то я не посмотрю, что ты, такая хорошая… Возьму ремень…

– Есть уже кому, ремень взять… – Обреченно вздохнула Женя, понимая, что если она мне не расскажет всего – за ремень я точно возьмусь.

– Ладно, голубочки – белочки… – Ирина, наметанным глазом врача, хорошо заметила наше переглядывание. – Вы, поговорите, пока… А я – в душ. Без меня, мясо не жрать! Женька, если что – кричи громче.

– Неужто, так было плохо? – Задал я, один единственный, вопрос.

– Да. – Женька тяжело вздохнула и, отобрав у меня чашку с кофе, сделала солидный глоток. – Ты… Из древних, до космических авторов, Булгакова, знаешь?

Я кивнул в ответ.

– "Мастера и Маргариту", читал?

Я снова кивнул головой, уже понимая, к чему она клонит и продекламировал навскидку, по памяти: "…Таквот она говорила,что с желтыми цветами в руках она вышла в тот день, чтобы я наконец ее нашел, и что если бы этого не произошло, она отравилась бы, потому что жизнь ее пуста..."

Судя по расширившимся зрачкам девушки – попал я точно в цель.

Больше на эту тему мы с ней и не разговаривали.

Талант Булгакова, разыгравший эту карту один раз, в книге, сумел найти нас и в жизни.

Так что и слов трепать нечего.

Звонок в дверь, оповестивший, что прибыл заказ, заставил нас через силу улыбнуться друг другу.

Реальный мир, как ты от него не запирайся, все равно стучит в дверь. Иногда – выносит ее напрочь. Нам еще повезло, что ураганом "Ирина", не снесло весь дом. А "скорая" и "доставка", это так, всего лишь дополнительные эпизоды, оттеняющие самое главное – вдвоем молчать намного приятнее, чем бесконечный монолог со стеной.

– Так… Влюбленные, ау! – Ирина пощелкала пальцами, отрывая нас от самого увлекательного занятия. – Хватит, целоваться! Между прочим, как пострадавшая сторона, я требую компенсации. И празднования! Я хочу в ресторан, Женька! Так что, собирайтесь!

– Так, привезли уже… – Растерялась сероглазая дивчина, от напора подруги.

– Это – Вам. На завтра. А сегодня – я хочу погулять. Может быть – напиться. И проснуться в номере гостиницы, с кем-нибудь, очень горячим, под боком! А не у тебя на диванчике – одной! – Ирина демонстративно облизнулась. – Dixi!

– Собираемся. – Подмигнула мне Женька и потащила в комнату, уцепив за ремень на джинсах.

– Да… – Щелкнула языком моя нежданная встреча, разглядывая меня. – Рубашку – только выбросить.

– Платье, между прочим – тоже! – Отпарировал я, разглядывая отпечатки своих лап и оторванную бретельку, на так впечатлившем меня, белоснежном платье. – Жаль. Мне нравилось…

– Боюсь даже поинтересоваться, что именно Тебе нравилось? – Женька озорно прищурилась.

– Вытряхивать из него девушку! – Довольно таки грубо, ответил я. – Раз, и – готово!

– Ах так! – Моя рубашка украсилась еще одним отпечатком помады. – И, вот так!

Женька старательно вцепилась мне в шею, оставляя засос.

Выставив меня за дверь, к нетерпеливо дизелящей Ирине, Женька принялась собираться на выход в свет.

– Если ты… – Ирина тяжело вздохнула. – Я тебя найду и кастрирую. Сперва. Потом уложу в ванну, отращу хозяйство и кастрирую еще раз… И так до тех пор, пока твой организм не потеряет ресурс регенерации. Потом прижгу каленым железом и оставлю посреди пустыни. Голым.

– Тамир… – Из спальни вышла Женька, с моим комбезом в руках. – Это что?!

– Комбинезон. – Приготовился к неприятностям, я. – Мой, комбинезон. Пилотский.

– Ты, пилот – чего? – Ирина уставилась на меня как на прокаженного.

– Истребителя "Игла".

– Судя по споротым нашивкам… Списали? – Женька смотрела на меня таким взглядом, что обещание кастрировать, от ее лучшей подруги, казалось воздушным поцелуем.

– Еще не знаю…

Мой ответ поверг обеих подружек в состояние ступора.

– Ты, кто такой, звезды тебя… – Ирина сделала шаг назад. – Тамир? Тамир? Тамир Коржик?! "Оса"?!

Я восхитился памяти Ирины Валерьевны. В их клинике, я провел всего пару суток – на нас откатывали новые дозы "коктейля" и мне жутко не поздоровилось. Госпожа Фай, И. В. – одна из лучших специалистов, по доставанию с того света. Особенно – при медикаментозе. Вот и вытащила меня, грешного.

– Доброй ночи, товарищ Фай! – Поприветствовал я, лучшего врача, на пяти, известных мне, своими врачами, населенных системах. – Лейтенант Коржик благодарит за проведенную чистку организма и сохраненную жизнь!

– Убью. – Тихо сказала Женька, и мне стало очень страшно.

В следующее мгновение она и вправду попыталась меня убить, всеми возможными ей, способами.

Все, что было в комнате, полетело в меня.

Следом, словно разъяренная фурия, налетела хозяйка комнаты, повалив на пол и пытаясь меня придушить.

Свежее тело, отреагировало прежде головы, и Евгения Андреевна замерла между небом и землей, то есть полом и потолком, в горизонтальном положении, прижатая ко мне изо всех моих дурных сил.

Отцепив руки от горла, прижал их к груди и поцеловал взбешенную Женьку в губы. Потом еще и еще.

Девушка, сперва сопротивлялась, потом – заплакала, потом сдалась и расслабилась.

– Да… Чувствую, в ресторан я отправлюсь – одна. – Многозначительно хмыкнула Ирина.

– Ну, уж нет! – Решил я, отпуская расслабившуюся Женьку. – Я, между прочим, тоже, жрать хочу! А на йогуртах и бананах, долго не протяну…

Глава 38

– Майор Коржик, Тамир. 34 года. Рост 189 сантиметров, вес – 75 килограмм. – Сидящий напротив меня полкан, простите полковник Мишелл, почесал бровь. Разбитую мной, лет пять назад в дружеском спарринге, на ринге Марсвилля. – Вот, по морде, вижу – Тот. А по описанию – ни фига, не тот!

– Да тот, я тот, Артур. Не кукла и не клон. Хочешь, расскажу, из-за чего наш спарринг, случился?

– Давай! – Довольно откинулся на спинку своего кресла, полковник. – Любопытно, даже…

– А не из-за чего! Мы же "синие" с тобой были! В дребезгу! Обмывали твоего майора и моего – капитана! – Рассмеялся я.

– Блин… – Мишелл снова почесал бровь. – Если честно… Я до сих пор не помню, даже то, как мы в Марсвилле, оказались!

Пришла очередь чесать затылок мне: начинали мы "обмывание" на Земле. Это я помнил точно. А вот как попали на Марс… Пришлось расписаться в собственном неведении.

– Ага. Теперь вижу – точно, ты! – Обрадовался полковник. – Нас, моя сестра в Марсвилль отвезла… Вредина…

– Слушай, Артур… А какого хрена, ты тут сидишь и пилишь мне извилины, воспоминаниями, вместо того, чтобы засунуть под ментосканер?! – Не выдержал я, хлопнув в сердцах по подлокотнику кресла. – Что, устав совсем, по звездам пустили?! Тут, понимаешь, дезертир! Сам пришел, с повинной, а ты – вечер воспоминаний – устроил!

– А смысл? – Артур вновь почесал бровь. – Минут через десять, здесь появится адмирал Матти и заберет тебя. Для внутренних, нужд. Ты же, теперь – Звезда!

– Ты чего буровишь?! – Замер я. – Совсем, уже…

– На. Любуйся. – Мишелл перебросил мне через стол глянцевый журнал. – 23-я, страница.

23-я страница оказалась густо пересыпана фотографиями, на которых я с удивлением узнал себя и Женьку. Углубившись в текст, понял – жопа, это не когда жизнь дала трещину. Жопа, это когда из трещины хлынуло дерьмо!

А оно хлынуло, грозя утопить Женьку.

Ух, сколько эпитетов употребил маститый писака, раскатывая мою Женечку, аж зависть берет. Уж и такая она, и сякая, и эдакая и вон такая! Досталось и мне – так, за то, что с краю, стоял.

Ничего не поделаешь – пра-пра-пра-правнучка, самого Семена Волчика!

Звезды с ним, с писакой…

Мне то, что делать?!

Выбираться из кресла, возвращаться к Женьке и тащить ее в ЗАГС?!

Или – забить на все?!

Эх, монетку бы кинуть, да не правильно поймет друг – полковник.

– Артур, позвонить дашь?

Хмыкнув, полковник Мишелл толкнул по столу, в мою сторону, телефонную трубку.

– Две минуты. – Предупредил меня одногруппник. – "Твои" уже в здании.

– Такие же "мои", как и "твои"! – Огрызнулся я, набирая номер сероглазой.

Из двух минут, минута ушла на дозвон.

Услышав родной, уже родной, голос, не выдержал: – Как Тебе?

– Ты о журналах? – Моя Женька всегда была на редкость понятливой. – Забей. Делаем, как договорились!

С облегчением, отключил трубу и вернул хозяину.

– Спасибо. С меня причитается.

– Отработаешь… Если расскажешь всё, честь по чести… – Пожал плечами полкан. – Везучий ты, Тортик. И девушку встретил. И облизывают Тебя… И сам ты – Тортик!

Едва Артур спрятал телефон в карман, в помещение ввалилась целая толпа: дед – адмирал и сопровождающие его лица, общим числом в семь рыл.

В комнатке три на четыре метра, из которых – метр на метр занимал прикрученный к полу стол, сразу стало тесно.

Уставившись на меня так, словно впервые видел, дед поморщился – кто-то сказал ему, что у него Такой проницательный взгляд, который трудно выдержать! Ни фига подобного. Видал я взгляды и покруче. На одном, таком, я даже был женат. Целых два года. Пусть и не официально, но силы взгляда Натальи, это ничуть не умоляет.

Выдержав взгляд деда, едва не хихикнув при этом, попытался встать и представиться по уставу.

Не получилось – шесть рыл не зря ели свой хлеб и на первое же движение ответили вполне предсказуемо – четверо окружили меня, сбивая с ног, а двое подстраховали деда.

– Всё, сдаюсь! – Поднял я вверх руки, не желая отгрести чем-нибудь тяжелым. – Не шевелюсь, дышу в сторону…

Одно из рыл, видимо не потерявшее чувство юмора – улыбнулось в ответ и протянуло руку, помогая встать.

– Кто учил тебя плавать? – Задал дед вопрос и замер, сунув руку в карман.

– Обстоятельства. – Усмехнулся я, вспоминая, эти самые обстоятельства, в лице пьяного водителя.

Дед облегчено вздохнул и вытащил руку из кармана, продолжая сжимать в ней монетку на цепочке, достоинством в одно песо.

– Держи. – Протянул он мне цепочку. – Прадед передал.

Что же, если прадед расстался со своим счастливым песо, значит – рыльце в пушку, у старого пройдохи.

Хорошая у меня семья, не правда ли?

Вот потому и сбежал – надоело жить среди гениев.

– Как "Осы"? – Поинтересовался я, накидывая цепочку. – Гермеша, как?

– Жива, твоя… Гермеша. – Дед улыбнулся. – Перелом запястья, два выбитых зуба, переломанные ребра…

– Досталось, девчонке… – Покачал я головой, представляя, сколько ей предстояло проваляться в регенераторе.

– Не у нее. – Дед откровенно издевался. – У безопасников, что пытались ее к кабине "Рогатины", не подпустить! Так что, можешь ее поздравить, Гермеша Тианетай – снова лейтенант… А тебя, лейтенант Коржик, уже отпели. Так что… Прости, но к "Осам" я тебя не подпущу. И вообще – к простым смертным – не подпущу. А в свете всех событий, готовься долго – долго писать рапорты и давать показания. Так что, полковник Мишелл, благодарю Вас за службу и милости прошу, поставить автограф, под подписку о неразглашении.

Рыло сопровождения изящно выхватило станнер и Артур безвольно обмяк в кресле.

Дед щелкнул пальцами и второе рыло, проверив пульс и зрачок, довольно кивнуло и отошло в сторону.

– Поехали, лейтенант майористый… Или майор лейтенантистый?! – Адмирал демонстрировал хорошее настроение. – Тебя ждут великие дела.

– Ох… Лучше бы меня ждала мягкая постелька и горячая девушка! – Продемонстрировал я свое настроение, но к выходу, следом за дедом, направился без малейших понуканий. Крутилась у меня в голове одна мыслишка…

Когда до мощного, армейского флаера, окутанного силовой броней, оставалось всего два шага, мыслишка оформилась полностью и я замер, кляня собственную глупость.

– Ты чего? – Насторожился дед, уже из нутра флаера. – Испугался?

– С детства нравилось, как песо крутиться на цепочке… – Признался я и достал монетку из-за ворота летней рубашки.

"Волшебный песо" прадеда, поймал лучик солнца и игриво выстрелил им в сторону зеркального окна, в здании напротив.

Улыбаясь, изо всех сил сжал песо в кулаке.

Мир завертелся и ударил меня сперва под дых, затем наподдал по ребрам, сжав их не хуже страшной анаконды и, на финиш, в качестве более полного понимания происходящего – добавил по голове.

Блин. И приземлился я – мимо стула.

Прадед, встречающий меня в каком-то из своих "укрывищ", что разбросаны у него, на мой взгляд, по всему исследованному, а может и частично – по не исследованному, космосу, громко хрюкнул, видя, как я промахнулся.

– Теперь вижу – точно ты! – Отсмеявшись, прадед протянул руку. – Монетку, верни… Снайпер… Читал я, в твоем деле, что у тебя с Этим проблемы… Не верил, старый…

– Деда… – Я со стоном перебрался в мягкий стул и откинулся на спинку. – Ты почто меня сдал, Ирод старый!

– Эк, ты заговорил, правнучек! – Прадед мгновенно превратился в ежа. Остро-колючего и очень зубастого, ежа. – Не сдал, а проверил. И проверку, ты, не прошел!

– А деду Матти, зачем настроение портишь? – На столе, перед прадедом стояло целое блюдо яблок и это лучше любого другого факта говорило о том, что прадед, не смотря на всю его… Раненность на всю голову, ждал именно меня. Дотянувшись, выхватил из блюда здоровенный апорт и с наслаждением запустил в него зубы, давясь одновременно его ароматом и соком.

– Ну, все… – Печально махнул рукой прадед. – Яблоки появились – мозги отключились!

Да. Сложноцветные. Мой "отключатель" интеллекта.

Расправившись с апортом, снял с шеи цепочку с монеткой и вернул хозяину – Сразу ведь не поверил в такое чудо, что песо сменит владельца.

– Быстро ты… – Поднял бровь прадед и улыбнулся. – Рассказывай. А лучше – показывай.

Сосредоточившись, я принялся "показывать".

Получалось криво и косо – сказывался переход на уровень вверх, по пси способностям.

Пару раз, прадед кривился и морщился, но не перебивал.

Из всей семьи, только мы с прадедом, осилили этот хитрый инопланетный фокус, с прямой передачей информации. Только от деда ко мне картинка шла яркая и четкая, только с очень плохим звуком, а от меня к деду – шел очень хороший звук, но картинка – подкачала.

В последних номерах земного медицинского альманаха, промелькнула информация, что пситехнологию Камаллы уже адаптируют под наши мозги, только вот до масштабного применения, я так думаю, дойдет не скоро.

– Да уж… – Удостоился я от удивленного прадеда и снова потянулся за яблоком – антоновкой. Апорт хорош для "разогрева". – Влетел ты, правнучек… То, что девушку хорошую встретил – дело доброе. Дурное, что… Засветился, по полной. Так что, не обессудь, но придется твою Женьку в разработку брать. Парочка из вас получится… Та еще… Ферну я руки укорочу, а вот тебе, правнучек, придется теперь отрабатывать… Дары инопланетные… Сам понимаешь – оставить тебя на попечение даже контрразведки, я не могу. Будешь, теперь, со мной работать.

– Деда… А ты – кто? – Замер я, прерывая его монолог.

– Ну, ты и спать! – Расхохотался Прадед Камилл Горен. – Тебе бы этот вопрос, лет двадцать, назад, задать!

– Очень мне было нужно его задавать! – Фыркнул я. – У меня, тогда, другие гормоны в энном месте играли!

Антоновка быстро приказала долго жить, превратившись в десяток семечек и сухой хвостик.

– Никогда не мог понять, как ты умудряешься пожирать яблоки, без огрызков! – Попытался сменить тему разговора, Прадед.

– Деда… – Угрожающе протянул я. – Не надо! Сказал "а"…

– Вот тебе и "Б"! – Прадед перекинул мне в руку коробочку с часами. – Бери, пользуйся, правнучек.

"Бойтесь данайцев, дары приносящих…" – Помнит ли, кто-нибудь, сейчас, Гомера?

Сомневаюсь.

Вот и я – забыл.

Часы, по виду нечто среднее между апеллой и лонжини, в меру тяжелые и не золотые, как я и люблю.

На запястье сели – идеально!

Перевернув, по привычке, циферблатом вниз, встряхнул, прицениваясь к весу.

И взвыл от острой боли, пронизывающей левую руку от запястья и до самой… пятой точки!

– Не сопротивляйся. – Потребовал прадед. – Расслабься…

Очень легко говорить "расслабься"…

"Настройка пользователя завершена" – Серый, безэмоциональный, голос молотком стукнул в голове и сменился на нормальный, мужской. – "Настройка отдельных элементов будет доступна позднее".

– Добро пожаловать, в "триколор". – Усмехнулся прадед. – Долго, ты… Добирался…

– И еще столько же… Не отказался бы… – Прохрипел я и замер по стойке смирно. – "Триколор"?! Деда, это что, не шутка?!

– Ой, какой ты… Тупой, внучек! – Камилл Горен счастливо улыбался. – Тормоз – одним словом!

– Деда, я ведь часики могу и об стеночку, грохнуть! – Предупредил я, как можно более доброжелательно.

– Рискни. – Ширина улыбки прадеда стала совершенно невообразимою.

Пришлось снимать часы и бросать в стенку.

Голос в голове мыкнул и оборвался.

– Дурак, ты, внучек… И шутки у тебя – дурацкие! – Прадед потрясенно смотрел на остатки часов, валяющиеся у стены, по которым бегали крупные сиреневые искры. – Сила есть – мозгА не надо!

– Вот именно! – Согласился я. – Не люблю, когда меня в тёмную, юзают.

– Какие, мы… Свободолюбивые… – Кажется, мне удалось прадеда зацепить. – Между прочим, часики эти… Впрочем…

Дед махнул рукой удрученно.

– Деда… А в нашей семье, простые смертные, есть, вообще?! – Задал я вопрос, который мучил меня с момента появления адмирала Матти, на базе "Золушка". – Ну, которые к разведке отношения не имеют, в тайных обществах не состоят и науку вперед не двигают?

– Есть. Котька. – Улыбнулся прадед.

– Я людей имел ввиду, а не кошака! – Начал заводиться я.

– А, ты ж не в курсе… – Прадед почесал наморщенный лоб. – Котька, это сын твоего младшего брата…

– И, сколько, ему? Года три? – Зря дед завел меня, ох зря…

– Полтора. Кажется… – Прадед развел руками.

– Понятно. – Я внезапно успокоился и занялся яблоками.

"Триколор", в который меня так настойчиво пригласили – сосватали, очень простая, по сути своей, организация. Занимается обучением молодежи, патриотическими играми и прочими культурно – развлекательно – массовыми – программами.

Например, совсем не давно, на Тарии, прошел многодневный фестиваль молодежи и студентов.

"Фестивалили", почти месяц!

За это время, успели перетянуть на свою сторону, целый пакет, новейшего ПО; пару десятков – прототипов вооружения, вместе с их изобретателями и так, по мелочи.

В кругорядь, даже учитывая вложения, сделанные для бесплатных перелетов участников фестиваля с планеты на планету, Федерация Земли осталась в наваре.

А "триколор" – пользуется бешеной популярностью у молодежи, ведь попасть в поле зрения активистов "трехцветика", значит обеспечить себе надежное будущее.

Откуда все это, знаю я?

Очень просто – все данные лежат на поверхности, надо только суметь сложить два и два.

Женька, например, смогла.

И меня, носом ткнула.

– Хватит жрать эти сложноцветные… – Прадед вздохнул. – Ждешь, что извинятся, начну?

– Не мешало бы. – Нагло хрустнул я яблоком. – Как минимум. А потом – и объяснения, потребую!

– А "хи-хи" не "хо-хо", требовать объяснения, с руководителя организации?! – Опешил прадед. – Наглости, по – убавь, внучек!

– Ни за что. И это – не наглость. Это – разумное требование.

Хрустя яблоками, я раздражал деда и наслаждался этим состоянием.

Я очень любил своего прадеда.

Однако ключевым здесь стало прошедшее время.

Только перегибать палку, тоже не стоило и с яблоками пришлось завязывать.

– Интересно… – Прадед как – то странно подался вперед, разглядывая меня, будто впервые увидел. – В кого же ты, такой наглый, уродился? Матти в тебе и на грамм нету! Горенского – тоже сущие копейки. Словно подкидыш… Хотя… Так повернешься – вроде родной. А рот откроешь – совсем чужой!

– В зеркало давно смотрелся? – Раздался голос над нашими головами, и мы оба втянули голову в плечи. – Хватит, лясы точить. Обедать.

С прабабулей, спорить не желал никто.

И рука у нее – тяжелая, и язык – острый, и вообще… За ней не заржавеет… Их, на пару с Женькой, оставить на сутки… А потом, я даже боюсь представить, что может быть. Ладно, если передерутся. А если – договорятся?! Это ж моя жизнь станет кошмаром! Ну, уж дудки! Буду до последнего, держать их друг от друга, как можно дальше.

Прадед, сердито зыркнув на динамик, встал со своего места и стена, за его спиной расступилась, открывая чудеснейший вид на зеленый сад.

Ох, сколько нахлынуло, разом…

Пришлось мотать головой, отгоняя воспоминания и вытирая слюни – в этом самом саду росли медовые сливы, размером в половину моего кулака, золотые и сладкие, аж в варенье – без сахара.

Обед, бабуля Антонина Леонидовна, накрыла на столе под навесом, на улице.

Судя по количеству приборов, гостей ожидалось порядочно – не меньше десятка. И я очень хотел надеяться, что из членов семьи, больше никого не будет.

Впервые в жизни, мои мольбы были услышаны!

Первыми, из дверей летней кухни вывалилось трое совершенно безбашенного вида, парней.

Я сразу же почувствовал жуткую зависть – все трое оказались одеты по последней молодежной моде – драные джинсы, разбитые кеды и крашеные во все цвета радуги, волосы.

Расцеловав бабулю, один из них тут же умчался на кухню, второй занялся самоваром, а третий, принялся усаживаться на каждый стул, по очереди, словно примеряя их к своему заду.

Гости все прибывали и прибывали, наполняя сад дружным гомоном и рокотом молодых голосов.

От, все возникающих, новых и новых, лиц у меня пошла кругом голова: тарийцы, камальцы, шакти и ол’лари, словно пчелы над медовыми цветами, танцевали вокруг стола.

Бабуля куда-то отлучилась и народ принялся тягать со стола нарезанные продукты, кто-то прихватил тарелку с колбасой, прадед завладел тарелкой с сотами, полными янтарного меда, я успел отвоевать в неравном бою тарелку с мясной нарезкой.

Глумление над столом, сервированным заботливой, бабулиной, рукой стало приобретать воистину, вселенский размах – и было жестоко пресечено видом двух женщин – бабули и...

Моей Женьки…

Хорошо еще, что нарезку я успел благородно спитонить, иначе – были бы невосполнимые потери – тарелка, от удивления, у меня из рук выскользнула, зараза фарфоровая!

Всех, нарушивших святой закон – "Сперва – горячее"! – Ждало страшное наказание.

Горячее пришлось есть!

Обиженных, в принципе, не было – готовит бабуля изумительно.

Даже малоежка – Женька, с удовольствием "прошлась по голубцам", втянула в себя тарелочку окрошки и заполировала все чаем, со сдобой.

Сдобу, кстати, хитрая бабуля, держала на кухне – в духовке!

Так что, через два часа, народ с округлившимися животами, перешел из состояния "сидя", в состояние – "лежа", оккупировав все свободные участки сада.

Прадед – испарился, оставляя за собой право, устранится от уборки праздничного стола.

Женька и прабабушка, в четыре руки, заставили взрослых парней утащить грязную посуду на кухню – в мойку.

Чую я, чуйкой своей пятоточечной – быть мне женатому.

Надеюсь – не посмертно…

– Сидишь, любуешься? – Прадед подкрался незаметно. – Пошли. Поговорим. На чистоту.

За раскидистой ивой, опустившей свои ветви до земли, притаилась чудесная беседка, войдя в которую я почувствовал знакомое ощущение…

Прадед коварно улыбался.

Повернувшись лицом к входу, понял – верить, в моей семье, можно только тараканам. Они, по крайней мере – честно несут свой груз соседства с людьми. Да и то, насколько я знаю, в моей семье, тараканов отродясь не было, в домах. В отличие от голов. Тут уже полный простор для измышлений и фантазий…

Беседка оказалась еще одним артефактом переноса, с конечной точкой, снова – "не понятно где".

– Не верти головой. – Прадед растянул губы в подобии улыбки, больше похожей на оскал.– Это Шамбала – 13... Полигон министерства безопасности. 28 световых лет, от ближайшего человеческого жилья.

– Ничего себе, артефактик… – Вырвалось у меня.

– Не артефакт, внучок. Наука. Наша, наука. Че-ло-ве-чес-кая! – Прадед вышел из беседки и пошел по открывшемуся, по его команде, коридору. – Не сломал бы часики – был бы в курсе…

Следуя за ним по коридору, невольно сравнивал нас. И сравнение получалось не в мою пользу. Разве что рост у меня не подкачал, бгм, после "переборки" Троле.

Аппендикс коридора распустился диафрагмой, выпуская нас на центральную улицу Шамбалы-13.

Шамбала, к моему удивлению, оказалась не база и даже не каменюка – целая планета! Правда, очень даже аномальная – при диаметре в семь раз меньшем, чем у Земли, сила тяжести у планеты Шамбала -13 оказалась 1.2 же. До царства животных дело еще не дошло, а вот растения, свое царство уже заполучили, заполонив обочины улицы.

Из земных, сразу бросалась в глаза береза и рябина, да кусты смородины, густо увешанные здоровенными, иссиня-черными, гроздьями ягод.

– Есть – не советую! – Предупредил прадед, перехватывая мой взгляд. – Только после варки.

Заткнувшись, отвел глаза от ягод и принялся глядеть по сторонам.

От обочины, до обочины – метров тридцать бетонной дороги, с нанесенными пластиковыми полосами. Тротуары – метров по семь ширины, с отдельной дорожкой для велосипедистов и прочих скейтеров. А вот дома – максимум двух этажные, с окнами – бойницами. И обычных дверей – глаз не увидел. Только диафрагмы.

Народ, шагающий прогулочным шагом, здоровался с прадедом, кивал мне и важно шествовал далее, до следующего знакомца.

Все просто, размеренно и … Дико!

Нырнув в подземный переход, прадед не стал переходить дорогу, а подошел к стене и приложил ладонь на одну из кафельных плиток, сразу же подмигнувшей ему зеленым огоньком сканера.

Протаял вход в узкую кабину лифта, которая, едва мы устроились, ухнула вниз, заставив желудок постучаться в зубы.

Дед следил за мной краешком глаза, делая вид, что ему и вовсе не интересно.

Весь спуск занял почти две минуты.

По ленивым прикидкам – более пяти километров.

И тут, вдруг, по нервам резануло тонкое лезвие – сильно не хватало Перчика, с его аналитикой… Все мои глупости, и нервы – закономерный итог привычки человека, доверять анализ машине, самоустранившись от такого важного дела.

Коридор, открывшийся в проеме двери лифта, ставил все на свои места.

Люди, в серой и синей форме, спешили по своим делам, здоровались на ходу и расходились в стороны, пропуская более торопливых или торопящихся. Идеальная людская мешанина любой армейской базы, уже не одно десятилетие функционирующей по всем правилам устава и общежития.

– Камилл Францевич! С прибытием! – Козырнул двигающийся на встречу мужчина, в форме, с погонами майора и с петлицами, мною ранее не виданными – атомиум, с треугольным щитом.

– Спасибо, Анжей Строганович! – Тепло откликнулся прадед, разведя руками – к пустой голове руку не прикладывают. – Как тут?

– Снежинки привезли! – Анжей Строганович, судя по всему, от привоза неведомых мне снежинок, находился в парописательном состоянии.

– Давно пора… – Прадед довольно размял плечи.

Разойдясь с майором, прадед завернул за угол, проскакивая между двумя, параллельными улицами и остановился напротив массивного строения, на фронтоне которого плескался триколор.

Не Российский, и даже не Французский, просто – триколор.

Три цвета – зеленый, синий и желтый.

Земля, Тара и Камала.

Три первые планеты Федерации, открытые еще в 21-м веке, экзотами и заселенные людьми, отринувшими всяческую нетерпимость и дрязги, между собой.

Поднявшись на пять ступенек, прадед распахнул передо мной дверь и сделал повелительный жест рукой – входи, мол, чего уставился…

Ну, я и вошел.

Обычное офисное здание, которые я знаю не хуже собственного кармана – учили нас такие брать штурмом и оборонять…

Прадед, снова обогнал меня и, поднявшись по лестнице на второй этаж, открыл дверь. Обычную, дверь. Без таблички. Без силовой защиты, брони или ловушек. Просто открыл, нажав на дверную ручку.

И вошел.

А за дверью…

Звезды мои игрушки…

За столом секретаря – не миловидная девица, с ногами от ушей и улыбкой в тридцать шесть и шесть десятых, зубов, а немолодая и строгая женщина, в идеальном брючном костюме серого цвета, с бордовой искоркой, короткой стрижкой и лукавыми серо-голубыми глазами, глянувшими на меня так, что я сразу почувствовал – зря я бельё, летом, не ношу…

– Камилл Францевич. – Секретарь удивленно вскинула бровь. – Режим, нарушаем?

– Аленочка! Ну, что вы, право слово… – От заискивающего поведения прадеда я чуть челюсть не потерял. – Сама понимаете – работа, она проклятая, такая, в лес не убежит, сколько ты ее не корми…

– Кофе, бутерброды и минералку… – Перечислила Алена, и прадед кивнул, принимая выбор своего секретаря.

– А компот?! – Из вредности, шмыгнул носом я.

– И компот. – Подмигнула мне женщина.

Дед затуркал меня в кабинет и зашипел: – Тебе, кто рот разрешил открывать? Внучек…

Кабинет у прадеда оказался из тех, о которых говорят – "царский".

Здоровый, словно растянутый на половину здания. Вместо окон – фальшпанели голоустановки, на потолке – вместо люстры – россыпь тарийских кристаллов. Стол – взлетное поле метров десяти длиной.

Пока я щелкал клювом, изучая обстановку, дед уже обошел "аэродром" по периметру и занял свое начальственное место.

Пришлось искать место приземления, поближе.

И вот ведь прадед, противный, как все Горен – были ведь два кресла, друг напротив друга, нет же – отделился от народа двумя метрами дерева…

– Устроился? – Прадед перещелкнул не видимыми мне выключателями и кабинет погрузился в полумрак, а на фальшпанелях понеслись вихрем обрывки моих воспоминаний.

Да… Умеет прадед впечатлять, не скрою…

– Прокрутили мои орлы и орлицы, твои воспоминания… – Начал прадед, и кадры замерли, оставив лицо альбиноса. – И пришли к выводу – происходящее сейчас, с Федерацией и нашими союзниками… Есть очень хорошо разработанный и исполняемый план по уничтожению как Земли, так и наших союзников... Вобщем, все по пословице: "Кому война, а кому и мать родна!".

– Это за три часа, успели?! – Насторожился я. – Шустренько…

– Шустренько?! – Взвился прадед. – Им, в клювике всё принесли! Точки над ё расставь… У нас ведь и среди "хабарши", и среди прапорщиков – везде свои, нормальные люди, есть… Только искать надо было не среди нормальных – то! С чем на общий совет приду – боюсь навтыкают так, что не унесу… Прапорщика, твоего, сейчас уже расспрашивают. И полковника, "Росомаху", раскрутим… Как только найдем. Парочку твою, он уже успел заныкать так, что теперь и с волками и с детекторами – не найдешь… Как мои его прозыркали – ума не приложу… Видать давно не порол… За Женьку – спасибо отдельное. Такой аналитик, чуть руки на себя не наложила… Вобщем, внучек… Хоть ты везде и вляпался… Пусть и не по своей воле… Но работать тебе придется. Женьку, будешь видеть по выходным и великим праздникам – учится, будете – глаз не смыкая, рук не покладая и жоп, от стульев – не отрывая!