Текст книги ""Фантастика 2024-100". Компиляция. Книги 1-24 (СИ)"

Автор книги: Сергей Бадей

Соавторы: Михаил Усачев,Дэйв Макара
сообщить о нарушении

Текущая страница: 246 (всего у книги 347 страниц)

– О чем речь! – Усян тут же сбросил весь свой налет "мачизма" и собрался, приготовившись взяться за работу. – Сейчас, все посмотрим и решим…

– Сперва, – поспешил я утихомирить этот порыв восточного ветра, – "Хозяйке" стволы присмотри. А я, пока, пойду, свои припомню…

В дипломате, как и договаривались, оказались оба моих Р2000-х, с удлиненными обоймами и полной сбруей.

Привычно нацепив все по своим местам, проверил и зарядил пистолеты.

Убрал их и замер, вспоминая ощущения.

Ух, как гонял меня Усян, вбивая эти навыки…

Ругался, плевался ядом, грозился отобрать оружие и выдать вместо него – швабру…

Едва мишень покатилась в глубину дорожки, то прячась в тени, то попадая под свет – дорожка относилась к "сложным"– пистолеты сами оказались в руках, выплевывая тренировочные заряды.

Мишень, разлохмаченная тремя десятками выстрелов, спланировала на пол. На встречу мне, заскользила новая.

Выпали пустые обоймы, брякнув по столу – перезарядка, не смотря на то, что по одному патрону еще осталось… И вновь, полетели клочки в разные стороны.

На дорожке слева от меня, кто-то встал в позицию и нажал на спусковой крючок.

Раскаленная гильза дважды отрикошетила от стен и перелетела через верх, в мою сторону.

Принял ее на рукоятку левого "ствола", отправляя вдоль линии огня, и в два выстрела загнал в самый дальний угол.

Затворы встали в крайнее положение – тренировка окончена.

Слева продолжали стрелять…

Глава 17

***

– … Что думаешь? – Два старших Бога потягивали нектар и внимательно рассматривали, как за двумя непутевыми парнями, гонятся две, не менее непутевые девицы, азартно горяча собак и ругаясь совершенно неподходящими для девичьих губок, словами.

– Дети… Что с них возьмешь? – Пожал плечами Юпитер и щелкнул пальцами, поправляя экран, на котором Фемида, догнала Воя и наградила его славным тычком – весами в спину.

Тор, закусив конец поредевшей рыжей косы, сделал резкий поворот, подхватил своего собутыльника и удвоил скорость.

Он бы ее и утроил, но мешал хохот…

Фимка нашла свои весы, но… Старина Гефест с ними не заморачивался и взвешивать на них теперь можно было только навоз…

О деяниях, поступках и прочей чуши, можно было забыть – от весов разило серой, несло хлором, а буде у окружающих счетчик Гейгера, так еще и он бы добавил свое резкое "Фе"!

Да и цвет, свой прекрасный, серебристый цвет, весы утратили, став ядрено желтыми, с черными вставками, точнее – пятнами.

Вой, в кои-то веки, поимел глупость сказать, что женские руки и не такие кастрюли до блеска полировали…

Ретивые сердца двух богинь не выдержали…

Диана спустила всех собак и взялась за лук.

Фемида, чей меч так и не нашли, ограничилась первым, что попалось ей под руку.

– Брось меня, брось… – Уговаривал Вой друга, запинаясь от смеха. – Уходи сам… Пока можешь…

– Своих не бросаю! – Тор тянул друга придерживая за талию, лениво отмахивался от собак молотом. – К тому же… Если я Тебя брошу, кто Фимкин меч искать будет?!

– Тоже мне, друг называется… – Глубоко вздохнув, Вой отстранился и вывернувшись из-под руки, вырвался вперед. – Вояка, рыжий!

– Зато у тебя – спина – белая! – Парировал Тор. – И желтая. И, немножечко – коричневая… Особенно ближе к заду…

– Комики… – Суровость Одина, вошедшая в легенды и мифы, была сильно преувеличена. Нельзя быть Настолько суровым, владея мудростью… Надо и отдыхать уметь!

– А ведь я вспомнил! – Вой так резко остановился, что собаки пролетели мимо, едва не сбив его с ног. – Нам обратно надо!

Развернувшись, Вой поднял голову и оказался на земле, с визжащей Дианой на груди, сбившей его с ног.

Следом, на подругу, приземлилась Фемида и Вой взвыл в самом прямом смысле этого слова – от тяжести двух богинь, ребра затрещали.

Тор, оглянувшись, сглотнул тяжелый ком и пошел сдаваться – спасать друга, даже от двух девушек, дело святое! А там, может быть, глядишь, и чего еще обломится… И даже – хорошего. Или – не совсем плохого… О приятном, мечтать не приходилось…

Помогая девушкам встать, Тор даже слегка завидовал "брюнетику" – сразу двое, точнее – две, сверху.

Собаки уже понимая, что это не охота, а веселая возня и игра, прыгали рядом и мешались, так и норовя залезть под ноги. Или подсунуть, под тяжелые божественные ступни, хвост или лапу.

Вздернув Фемиду, молотящую Воя чашками от весов, на ноги, рыжий джентльмен отобрал грязные орудия избиения друга и забросил их в кусты.

Ткнул пальцем Фемиде в грудь и грозно буркнул: "Стой смирно!"

Диана от Воя отрываться не желала – никакими усилиями, вцепилась так, словно моль, в последний лоскуток шерсти.

"Недоперебог" Вой вел себя так же неадекватно – держал Диану за талию, на вытянутых руках и не отпускал, не смотря на все просьбы друга.

"… ую!" – Вычленил божественный мозг рыжего воина последний слог, вырвавшийся из горла "Охотницы" и руки сами принялись отдирать девушку еще старательнее.

Расцепив руки той и другой стороны, Тор поставил Диану рядом с Фемидой и по привычке, отряхнул налипшую на подол и грудь платья, хвою, сбивая ее рукой.

Пощечина обожгла щеку и проехалась по носу, украшая лицо ровной строчкой кровавых царапин – реакция у Тора, после пробежки была, прямо скажем, так себе…

Собаки собрались у ног своей хозяйки и оскалили клыки, защищая.

Вой выпрямился, охнул, тяжело вдохнул и выдохнул, приходя в чувства.

– Спорим, не подерутся? – Юпитер любовался раскрасневшимися от беготни, дочками. – Хороши, получились…

–… Где мой меч? – Фемида уперла руки в боки и пошла танком на Тора. – Ну, два алкаша, с божественными…

– Отпечатками на всю морду! – Диана вступила в беседу, сделав шаг… В сторону Тора! – Еще хотите?

Вой хрюкнул и приготовился бросить друга в беде – мечущие молнии, глаза двух сестричек ничего хорошего им не сулили.

А Тор, по крайней мере, лук Диане не ломал… Да и с мечом, все не так просто – Вой вспомнил, что его точно не перековывали, но ведь они же потом куда-то пошли еще?!

Тор, тоскливо шмыгнул носом.

Ситуация складывалась непонятная…

Самое обидное, что она складывалась именно так, что ничего Он понять в ней не мог.

Вот, почему, сейчас, обе богини намерены бить именно его? А не, заварившего всю эту кашу, Воя?!

Подхватив Тора под обе руки, Диана и Фемида замерли, открывая портал.

– Твой рыжий собутыльник побудет у нас, пока не принесешь меч, починишь лук и… – Диана замерла, придумывая третье дело.

– И не почистишь мои весы! – Вклинилась Фемида.

У самого портала, Диана обернулась и подмигнула Вою с самым неприкрытым обожанием.

Портал, поглотил и собак и троицу, оставив на поляне, стоящего молодого человека, на лице которого не осталось ни следа улыбки.

Особой озабоченности на нем тоже не читалось – так, какая-то расслабленность, словно актер, только что отыгравший очень сложную роль.

Помахав рукой, брюнет хлопнул в ладоши, окутался ярко-зелеными молниями перехода и исчез, оставив на поляне лишь запах озона...

– Не знал, что он так умеет… – Покачал головой Юпитер – громовержец. – Век живи…

– Да… – Один привычно огладил свою седую бороду. – Многогранная, личность… Ох… Что-то мы упускаем…

Глава 18

***

Кто сказал, что свадьба это круто?

Плюньте этому человеку в лицо, черт возьми!

Уставший жених, вымотанная невеста, замордованные родители и гости, уже через два часа забывшие, зачем же они здесь собрались!

"Покатушки" по торжественным местам города, оператор и фотограф, уставшие хуже собак.

"Не наступай на платье", "Помада разъехалась", "Туфли жмут"…

Десять тысяч причин, по которым, после свадьбы проще сразу пойти и развестись.

Узнаешь Так много нового о избранникеизбраннице своего сердца…

Возможно, когда тебе лет 18-25, все это кажется, так… Волнующе…

Но в сорок, в сорок лет, волнующим кажется тот факт, что ты вообще – женился! Без всяких церемоний, костюмов и операторов.

На нашей свадьбе, все, с самого начала, встало с ног на голову – Усян повздорил с оператором, обозвал его питекантропом от синематографа и… В результате – самый первый камень на нашем пути к браку, оказался в два раза выше: Усян и оператор поспорили, чья съемка окажется лучше.

Потом тесть устроился за рулем и мы с Маршей поняли, что отсутствие ремней в катафалках, простите – лимузинах, очень существенный технический недостаток!

А когда, чуть позднее, мне сказали, что ремень демонтировали за ненадобностью…

Официальная часть у нас была назначена на 13:00.

"Покатушки" рассчитывались минут на сорок, максимум – час.

С двух до пяти – в кафешке, а там… Пора и честь знать, гости дорогие!

Пока я любовался рыжими волосами моей, теперь уже – жены, по дороге с официальной части, все было просто замечательно.

Когда Усян, на перегонки с оператором, кружил вокруг нас не хуже акулы – тоже все казалось нормальным.

Даже экстрим-вождение тестя, было лишь чуть страшно, но не более того…

"Полярный лис" подкрался, когда мы приехали в кафе.

Во-первых, поздравить молодоженов прибыл президент академии. С супругой.

Во-вторых, выяснилось, что зал, который мы забронировали для "тихой и домашней свадьбы", оказался размером с половину стадиона…

Спасибо тебе, Алисонька! Видимо, шоколадки так подействовали…

В-третьих, как выяснилось, зал арендовали на сутки…

Сведя плюсы и минусы, я в который раз обрадовался тому, что при длине моих волос в четыре миллиметра, не видно, стоят они или уже лежат. И не шевелятся…

Обрадовав жену всеми этими новостями, предложил, на выбор, два варианта развития событий:

Вариант первый: Сидим очень тихо и не рыпаемся. Авось пронесет.

Вариант второй: Сматываемся очень быстро. Авось пронесет.

Пока Марша принимала решения, народ потребовал демонстрации свадебных подарков.

Пришлось моей половинке вскрывать укутанную в бархат цвета царского пурпура, тяжелую коробку, в которой, в синих сафьяновых объятиях, покоилась пара QSZ -92 и две обоймы с остроконечными пулями.

Красавчик Усян, успел за сутки довести их до ума, украсить позолотой и гравировкой, с поздравлением от меня.

Когда Марша зарядила оба пистолета, звучно клацнув затворами, народ малость протрезвел и только проорал "Горько", в ответ на её заявление, что свой подарок я получу без свидетелей.

Не знаю, кому как, а мне в этих словах померещилось нечто угрожающее…

В семь вечера, я перекрестился, что не стал пить, что забрал у Марши оба пистолета, что тесть готов, что "корветик" стоит у черного входа и что капитан Персва у меня в гостях.

Угадаете, что случилось?

Ну, то, что драка, это и ежу понятно…

И, что, на русской, что на ирландской свадьбе – драка уже заранее оплачена – тем более!

А виноват во всем – дебил Фред, который приехал спасать "любимую женщину из застенков КГБ!"

Маршу я успел удержать, благо она сидела рядом.

А вот тестя удержать не смог никто.

Да. Правду шепчет история: "Боевики бывшими не бывают!"

Жизнь Фреду спас тот факт, что окно, в которое его выкинул тесть, оказалось открытым, по причине духоты…

Был бы цивильный ресторанный зал – все, сел бы тесть, лет на пять – восемь, за пьяную драку, с отягчающими…

А не убери я оружие – села бы и жена.

Тем более, даже когда Фред уже "вышел", она все порывалась сделать "розочку" и добавить ему "шарма", на всю "морду лица".

Никогда не думал, что мой язык, настолько образный, живой и настолько мой враг!

Впрочем, на заявления Марши, все реагировали столь же неадекватно.

Усян, например, предлагал бутылку, мило улыбаясь.

Оператор гарантировал, что "удар снизу в челюсть" станет "хитом" его фильма о нашей свадьбе.

Никто не объяснит мне, чем я такое заслужил, а?

Уже понимая, что свадьба "вошла в русло" и остановить ее сможет лишь бомбардировка всего академгородка, я пошел на "использование служебных полномочий в личных целях".

Вот, как носом чуял, что мне обязательно потребуются трезвые "сообщники".

Георг подогнал "СтингРэя" к парадному крыльцу, я подхватил Маршу на руки и свалил, с этого праздника жизни…

– Понятно… За подарком поехал… – Озвучила мои действия Лиззи.

Очень громко, озвучила.

Хорошо, что крыльцо каменное и всего в две ступеньки.

Выйду на работу – отыграюсь.

На всех и по-полной!

Старая как жизнь, правда: "Пьяную женщину проще довести до оргазма, чем до дома", получила полное подтверждение в течении ближайшего получаса.

Видимо от всей нервной тряски, мою супругу было не узнать. И без того не самая спокойная, сейчас она стала самим огнем. Страшным, термоядерным, пламенем!

Хорошо, что ненадолго – всего на четверть часа, а потом она уснула на откинутом сидении, сладко посапывая.

Тому, кто угадает, какие были ее первые слова, по пробуждении – поставлю памятник.

Пластилиновый.

Бюст.

Наверное.

Пришлось останавливаться, доставать из багажника сумку с вещами и ждать, когда она переоденется в цивильное, убрав мятое и уже пыльное, свадебное платье.

– Еще одна "пьянка"… – Марша тяжело вздохнула и сделала глоток минералки. – И я подаю на развод!

Можно подумать, это я столько пил…

Впрочем, я наливал…

Так что, действительно, виноват.

До часу ночи мы катались в свое удовольствие, блаженствуя и радуясь простому осознанию того факта, что мы рядом.

"Корветик", серенькой птичкой парил над дорогой, развивая свою максимальную скорость, заставляя припозднившихся автолюбителей, креститься и шарахаться в сторону, со свистом пролетая рядом.

– Хочу за руль! – В голосе жены почувствовались такие стальные нотки, что я даже призадумался, а хорошо ли я знаю женщину, сидящую рядом?

Молчком, съехал на обочину и вышел из машины, уступая место.

Пока обходил, Марша уже с удобством устроилась на водительском месте и теперь сидела, закрыв глаза и прислушиваясь к ровному гулу работающего двигателя, положив обе руки на баранку.

– Коробка – механика. – Напомнил я, на всякий случай и пристегнулся, готовясь к неожиданностям.

Марша задумчиво посмотрела на меня, дважды прижала педальку к полу, рыкая мотором и…

Через мгновение, "корвет", с пробуксовкой ушел в "старт", выбрасывая из-под колес гравий с обочины дороги.

Стрелка спидометра плавно и неотвратимо легла на число 120 и замерла, подрагивая, словно в нетерпении.

Марша откинулась на спинку сиденья и замерла, словно изваяние, лишь руки на руле жили своей, едва заметной жизнью.

"Стингрей", чувствуя за рулем не привычного водителя, показал свой норов, уйдя в занос при слишком быстром повороте руля.

Удержавшись, не полез помогать – хотела, пусть рулит.

"Корвет" не "япошка" и уж тем более, не "Рено", с его "излишней поворачиваемостью". "Кобылы", у него под капотом, норовистые и злые, так и норовят огрызнуться или стряхнуть седока в кювет.

Тут уж либо ты почувствуешь машину, либо почувствуешь боль.

Марша сбросила скорость, снова привыкая к управляемости, на разных скоростях.

И вновь, газ в пол!

"Скат" получил шенкеля, закусил удила и довольно заворчал двигателем, принимая условия этой игры.

В полумраке авто, лишь изредка освещаемая светом фар встречных машин, да подсветкой приборов, Марша, с ее рыжими волосами, строгим лицом, с тенью улыбки на губах, казалась главной героиней давно нашумевшего фильма-боевика.

Тот же типаж.

Легкое движение руки, замершей на кнопке выключения фар и быстрый взгляд в мою сторону – что я решу?

– Доверие – дорога двухстороняя… – Подмигнул я и сам нажал на кнопку.

Дорога пропала.

Секунда и засветилась разделительная полоса, набрав за день достаточно солнечного света, чтобы отдать его царице теней – Ночи.

"Корвет", вновь рыкнув мотором, рывком набрал скорость – почти уверен, что теперь стрелка легла на ограничитель и замерла там, пытаясь его проломить.

Долгих пятнадцать минут, в темноте, тишине и скорости.

Наконец, Марша нажала на тормоз, останавливая "корвет" прямо посреди полосы.

Покрышки оставили на асфальте черные полосы и выбросили клубы дыма, видимого даже в темноте.

– Я не буду Тебя останавливать. – Начал я отвечать на ее не заданный вопрос. – Я могу Тебя подхватить. Поддержать. Но остановить… Нет. Не могу и не буду. Считай это моей блажью.

– Я – запомню. – Тихий голос моей жены, в салоне автомобиля, наполненного шумом работающего двигателя, был едва различим. Но я услышал.

– Придет время, – продолжил я, – и тебе тоже придется решить, для себя, будешь ли ты меня останавливать. Вот тогда и вспомни, мои слова. Пожалуйста.

Мы очень часто забываем о своих обещаниях.

Не важно, замотавшись на работе, заболев или просто-напросто, "переболев" человеком, которому дали слово.

На все воля случая и отметать его силу, не дано даже Богам.

Тронув рычаг, Марша увела "ската" на обочину и вышла из машины, теперь уже освобождая место за рулем, мне.

Перелазить через "коробку", с моим ростом, удовольствие ниже среднего, так что я тоже вышел, "подышать".

Марша уселась на капот и любовалась далеким блеском огней города, расположенного в котловине, под нами.

Я сел рядом и притянул ее к себе, огнями города – не согреешься…

Уже засыпая, в теплой и родной постельке, я расслышал слова, что прошептала Марша мне на ушко:

– Согласна. Ты – Главный!

Думаю, от моей самодовольной улыбки, можно было прикурить не один десяток сигарет.

Академия встретила меня улыбками и полупустыми аудиториями.

Схватившись за голову, помчался разбираться, что же случилось?

К моему ужасу, случилось именно то, на что я не обратил внимания, изначально: "… Пятьсот проказников и проказниц, в возрасте от восьми, до девятнадцати, лет…"

Слова Стеллы, сказанные ею в самом начале нашего знакомства, я пропустил мимо ушей.

А зря…

На зиму, самых маленьких, от 8-ми до 14-ти лет, отправляли в "ссылку", в "теплые края", подальше от морозов, снегов и прочих прелестей нашей родной природы и климатической зоны.

И вот сегодня, они возвращаются!

Затравленные глаза студентов, уже сейчас ищущих, куда бы им затарится от племени "молодого, незнакомого", обреченность на лицах преподавателей, замершая посмертной маской.

На мой дилетантский вопрос: "Неужели все так плохо?", Валентин пожал плечами и пристально посмотрел в небеса, разыскивая там нечто, видимое только ему.

Первый автобус с малышней-восьмилетками и их воспитателями, прибыл в десять утра.

Последний – в три часа дня.

Сто семьдесят детишек!

Моя группа, собравшаяся в аудитории, на мой взгляд несколько преждевременно, начала сочинять завещания.

Я полюбопытствовал, что же им есть завещать…

Млин, да самый нищий Уран, по сравнению со мной – Крез!

Государство тщательно обхаживает своих будущих чиновников и ведущих специалистов, выплачивая немаленькую стипендию, которую в нашем городке тратить особо не на что, да еще и снабжая всем необходимым, по первому требованию.

А еще есть доплаты от учреждений, с которыми студенты уже связали свое будущее!

Первые часы, маленькие заср… Детки, ходили строем и присматривались.

Потом началась шумная беготня, игра в футбол, на пока еще грязном футбольном поле и суета в коридорах.

Перекрестив своих учеников, отпустил им грехи и отправил по комнатам, может быть, хотя бы моё участие в их судьбе, послужит им слабым успокоительным.

Первый синяк заработала девятилетняя девочка, загнавшая котенка на дерево и полезшая его мужественно спасать.

Я уже опускаю вопрос, откуда взялся на территории академии котенок, но как, как девятилетняя девочка забралась на дерево и упала оттуда, послужив ковриком для котенка?!

Студенты медики, ведомые нашим генералом от скальпеля, вооружили всех свободных и праздношатающихся лиц пилами, сучкорезами, топорами и отправили на "удаление нижних ветвей, в полтора человеческих роста, т.е. не менее двух с половиной метров"!

По аккуратным дорожкам полетели белые опилки. Ветки, с хрустом и шорохом, безжалостно обламывались и оттаскивались в кучи.

В которых, через полчаса, уже начали обнаруживаться играющие детки.

Я, со времен своей школьной жизни вынес, что любая школа, даже самая супер-пуперская, это – дурдом.

То, что я наблюдал сейчас – дурдом в кубе…

Жалко было деревья. Жалко было учеников. Жалко было даже детишек, которым пока, просто нечем заняться.

По глупости и простоте своей душевной, я пошел к президенту и все это ему и вывалил.

К пониманию пословицы "язык мой – враг мой", пришло понимание еще одной: "инициатива имеет инициатора".

Тут уже я озлился и призвал свою группу на помощь – фраза президента: "Такой умный? Тогда бери и делай!", пусть высказанная и не в подобной категоричной форме, тем не менее, имела место быть.

Призвав на помощь всю свою фантазию, легкую кавалерию в виде группы и тяжелую в виде генерал-майора, до темноты успели подготовить простейшую игровую площадку – маты из спортзала, мячи, обручи и прочая шарабудень, плюс физрук, штудирующий на ходу простейшие детские игры.

Воспитатели, прибывшие вместе с воспитанниками, с легкой совестью поаплодировали нашим стараниям и загнали детишек по комнатам – дрыхнуть.

Возвращаясь домой, под ручку с супругой, внимательно слушал и одновременно ужасался и восхищался, ее поведением: 13-ти, 14-ти летние подростки, узнав, что в подвале есть тир, отправились его искать.

Нашли две давно запертые двери, ведущие в подвал, вскрыли их, и по канализации, просочились до соседнего здания, где благополучно застряли.

Их не остановил даже тот факт, что вывеска "Тир" открыто висела… На соседнем здании!

"Нормальный герои, всегда идут в обход!"

Грязных "экстремалов", добывали студенты-техники, отмывали студенты-медики, а студенты-юристы вели душещипательные беседы, взывая к разуму и здравому смыслу.

Так что завтра с утра, Марша ждала наплыва самых маленьких и… Молилась.

Из всего нашего разговора, мозг выделил две вещи:

Первое – надо проверить все свои "Закладки" и "Ухоронки"!

Второе – Тир становится местом весьма серьезным и хлопотным, так что, в помощь Марше нужен здоровенный амбал!

– Сайд! – Марша подловила меня именно в тот момент, когда я перебирал, кого можно под это дело "пристегнуть". – Ты меня слушаешь?

Сказать "Да" или сказать "Нет"?

Как легко было Винни, говорившему эти слова по очереди…

– И да и нет. – Признался я. – Прости, я завис на твоих словах, что есть пара больших залов и что тир, под учебными корпусами – дурная затея.

– Значит, слушаешь… – Марша облегченно вздохнула. – Есть корпус, блок лабораторий кафедры теормеха… Три этажа, с потолками по пять, семь метров. Бетонные перекрытия, армированные и укрепленные. Огроменный подвал и все это – на скальном основании…

– Усян нас удавит… – Я вспомнил это здание, прячущееся за разросшимися деревьями – тополями, кленами, яблонями с одной стороны и отвесно уходящей вверх стеной холма – с другой.

– Усян там уже был. – Марша запорхала по кухне, разогревая ужин. – Он его увидел, осмотрел и… Ему там понравилось.

"Еще бы ему там не понравилось" – мысленно скривился я, – "две полных "закладки", в соответствии со штатным расписанием".

– Я и Анна, там уже были. – Марша на мгновение прижалась к моей спине и потерлась носом. – Завтра идем к президенту.

– Я поговорю с шефом… – Начал было я, но меня отвлек звонок в дверь.

Цветущий и благоухающий коньяком, Усян, стоял на пороге, удерживая на плече Лиззи.

– Доставка! – Буркнул он и лег на коврик.

Лиззи я успел подхватить.

– Вовремя я полы помыла… – Хихикнула моя рыжая и оперлась плечом на стенку, позади меня.

Уперев Лиззи в проеме двери, быстро обулся и потащил ее по месту жительства.

Восточный мужчина пусть слегка покемарит на коврике – его я доставлю во вторую очередь.

Тоже мне, взяли моду, чуть что – на порог моей квартиры, подкидышей подкидывать!

В квартирке Лиззи, на широком ложе, обнаружился дрыхнущий тесть.

На кухне – следы "продолжения банкета".

Из вредности, сгрузил Лиззи на кровать рядом с тестем – пусть завтра голову ломают!

По моим расчетам, им будет над чем поломать голову.

На всякий случай, чтобы лучше ломалось, достал из кармана пару презервативов, надорвал упаковку и оставил, один в спальне, а второй – в ванне…

Возвращаясь, ехидно улыбался.

Усяна на коврике не обнаружилось.

Марша, открывшая мне дверь, приложила палец к губам и утащила прямиком на кухню, делая "страшные глаза".

– Протрезвел? – Голос, доносящийся из нашей гостиной, принадлежал Виталию Борисовичу. – Вставай, джигит! У тебя много-много дел…

– У-у-у-уй! – Я с трудом узнал голос нашего восточного мачо. – Понял. Осознал.

– "…Оправдаю. Отслужу. Отстрадаю. Отсижу…" – Вспомнился мне Филатовский "Федот".

– Чувствую, плохо осознал… – Виталий Борисович уже сбавил обороты, но что-то мне говорило, что до конца экзекуции еще далеко. – Я тебя так далеко устрою, что…

– "Только не на Магадан – это мне не по годам. Я туда пока доеду, опасаюсь дуба дам…" – Марша сердито фыркнула, но русский язык он такой… Образный…

Через десять минут, Усян действительно все осознал, а у меня закончились цитаты из "Федота – стрельца". Марша вытирала слезы, от смеха и хлюпала крепкий чай, с сахаром, вприкуску.

Черт меня дернул, взять блюдечко и продемонстрировать уже ныне почти утерянное искусство пить чай с блюдечка…

Если вошедший Виталий Борисович просто пожал плечами, то Усян и Марша размером глаз затмевали всех виденных мною героев анимэ.

Но, какой же это кайф!

Так и всплывает в памяти крепкий стол, на котором исходит паром и дымком крутобокий самовар, с заварником на макушке, несколько вазочек с разным вареньем, баранками, желтым сливочным маслом – соленым и обычным…

Ау, детство, привет тебе!

– Этого орла… – Мой бывший куратор ткнул пальцем в Усяна. – Завтра верну. Если, еще раз… Замордую!

Открыв проход и запихав в него даже и не думающего сопротивляться, оружейника, он откланялся и наконец-то, оставил нас наедине.

– Это и есть – твоя работа? – Марша замерла, ожидая ответа.

– Это ее побочный эффект. – Я продолжал потягивать чай. – Они еще не привыкли, что я – женат. Я и сам, еще к этому не привык. И очень боюсь привыкнуть – тогда начнется рутина и быт. Дом – работа. Работа – дом. Цикл, из которого вырваться очень не просто – сперва страшно, а потом, враз засосало и все – серый мир из которого не убежишь.

– Ты уже был женат. – Утверждение Марши было не далеко от истины. Очень не далеко, но… В цель не попало.

– Нас "развел" расцвет интернета. – Я отставил блюдце в сторону. – И мой характер.

Марша вопросительно вскинула бровь.

– Не в моем характере биться за человека, который хочет уйти.

– А, может быть…

– Не может, Марша. Пожалуйста.

– А, может быть, – упрямо продолжила гнуть свою линию моя горячая ирландка, – Может быть и к лучшему! Зато, ты – мой!

Ох уж мне этот русский язык!

– Твой, жена, твой! – Рассмеялся я с облегчением и давая себе мысленного пинка, впредь сперва дослушивать, а потом уже… Лезть в бутылку… – Весь, твой! Пошел я, посуду мыть…

Мне всегда легко думалось под шум воды и монотонную работу руками – уборка, мытье посуды, везде, где идет равномерный гул, равномерное движение – там я "пропадаю", теряясь в размышлениях. Которые, зачастую, устраивают со мной такие шутки, что потом хоть спать не ложись – вовсе!

Вот и теперь, пока мыл посуду, в голову пришла гениальная мысль…

– Марша… А если верхние этажи использовать для отработки слаженности команд? – Я отвернулся от раковины и замер. – Один можно сделать – для "детей", виртуальный… Заодно и действия, в случае "тревоги", можно отработать!

– Ты посуду моешь, или идеями фонтанируешь?

– Второе – третьему не помеха, если первое кончилось… – Вспомнил я любимое присловье одного своего знакомого. – Чертежи уже есть?

Над чертежами мы зависли до полуночи – если президент отдаст корпус, можно будет развернуться так, что от зависти лопнет и сам Усян…

А чтобы получить корпус, надо держать в рукаве пару-тройку козырей. И готовый план перестройки – один из них. Обоснование я писал уже один – Марша срезалась на третьем этаже и ушла разогревать чайник. Нашел я ее спящей за кухонным столом.

Ага, какие-то у меня "брачные ночи", совершенно от слова "брак"…

Отчаянно грызя ручку – неистребимая привычка, оставшаяся с первого класса и на всю жизнь – собирал разлетающиеся мысли и умещал их на бумагу, выстраивая ровными пунктами.

Всего получилось десять пунктов, которые, как железобетонной стеной, окружали будущий тир, загоняя его под нашу ответственность.

Утром я созвонюсь с шефом, переговорю с Анной и уже с тяжелой артиллерией пойдем на прием к президенту – "отжимать недвижимость", как сказала Марша, перед тем, как пойти за кофе.

Голова была тяжелая и мысли в ней, после второй ночи укладывания не вовремя, катались чугунными шариками, колотясь в виски, стукаясь о стенки черепа и бильярдными шарами встречаясь друг с другом.

Давненько я так не работал – даже соскучился, если говорить правду.

В нашем отделе, принято было все писать ручками – клавиатуры и прочий эрзац признавался только при подготовке пакета для дирекции.

Оставив папку на столе, смылся на работу, как всегда – без завтрака, что приводит Маршу в холодное негодование, но вариантов нет – я не сдаюсь!

В восемь утра, в апреле еще холодно, но на нашей детской площадке, десяток "малолетних" уже чем-то старательно занимался. Присмотревшись, выругался – двое, постарше, выкручивали из качелей болты и передавая часть приятелям, распихивали их по карманам.

Прислушавшись – выругался еще раз.

Детки решили поиграть в "Сталкера".

А болты нужны – правильно – для аномалий…

Бедные дети…

Ведь я в "Сталкера" играл…

Первые крики с детской площадки достигли моих ушей праздничной симфонией.

Пусть теперь пройдут первый квест, моего "Сталкера"!

А там, глядишь, я и еще, подкину…

В моем отравленном недосыпом мозгу роились страшные мысли.

Дети попали… В аномалию!

День промелькнул суетно и нестандартно – часть старших отлавливала младших, учила тех, кто постарше и любовалась теми, кто так и не смог выбраться из "аномалии". Преподы и воспитатели, утешали "заблудших", давали советы, но рискнуть и влезть не получалось ни у кого – аномалия всех, кто не в ней "пропускала насквозь", не давая зацепиться.

В кабинете президента, куда мы попали в обед, мы провели пару минут – ознакомившись с моими выкладками, президент схватился за них с видом утопающего и попросил "ускориться в проведении работ, иначе младшие ученики совершенно распоясаются и будет совсем плохо".

Что и требовалось доказать – все любят правильную аргументацию, подкрепленную наглядным примером!

Зараза Усян, заявившийся в тир, не дал нам с Маршей вволю нацеловаться, сразу накинувшись на работу.

Под его умелым руководством, "конструкты", уже давно отработанные и проверенные в нашем, "Фемидовском" отделе по проведению хозработ, заботливо паковали проложенные "дорожки", укладывали шкафчики и используя проходы, переносили их в на новое место. Пока – без установки.

На всякий случай, Усян оставил две дорожки – вдруг появятся любители пострелять…

Дети разрывались: "аномалия" вокруг разобранной качели притягивала к себе внимания ничуть не меньше, чем переезжающий тир.