Текст книги ""Фантастика 2024-100". Компиляция. Книги 1-24 (СИ)"

Автор книги: Сергей Бадей

Соавторы: Михаил Усачев,Дэйв Макара
сообщить о нарушении

Текущая страница: 251 (всего у книги 347 страниц)

– Она Вас не предаст… – С этими словами Тэзз отпустил мою ладонь из своей. – Простите. Я не всегда… Это о Вашей супруге… Вы не подумайте…

Я поднял руки вверх, останавливая поток его слов и извинений.

– Зеленый кабриолет – твоя машина? – Задал я вопрос и тут же почувствовал, что сформулировал его не правильно.

– Он и есть – зеленый кабриолет… – Шеф протянул мне коньячную пузатую рюмку, а моему новому знакомому – бокал белого вина. Судя по запаху – "Шардонэ"… – Тэзз – "симбионт".

Я присвистнул.

Тэзз смущенно улыбнулся и отхлебнул вина, пряча глаза.

"Симбионт" – совершенно мифический уровень нашего развития. Самый простой пример симбионта, известен нам еще из книг Адамова – морской рак и актиния. В жизни все намного интереснее…

– Шеф, где надо расписаться кровью, чтобы попасть в программу? – Вырвалось у меня, и я снова почувствовал ошибку в своих рассуждениях.

– Догадался? – Шеф растер лицо руками. – Правильно догадался. Тэзз – единственный и неповторимый. Остальное – лишь подделка. И сплетни, распространяемые нашими злейшими друзьями.

– А, причем тогда машина?

– А я и есть – машина. – Тэзз смущенно улыбнулся. – "Конструкт".

Я не удержался от свиста, под укоризненными взглядами шефа и парнишки.

– Нормально так… – Я залпом влил в себя "конину". – Это ж, какая сволочь такое сотворила?! Прости, Тэзз.

Тэзз помрачнел и сердито засопел, пряча взгляд.

– Термин "коллективное бессознательное", тебе о чем-то говорит? – Шеф, недовольный моими словами, погрозил мне пальцем.

– Тем более – найти и выпороть, этот самый коллектив! – В академии, мы со студнями уже поднимали подобный вопрос. Степень ответственности зашкаливала за всевозможные пределы, границы и рамки. Это не маленький ребенок, который… Это – живое, разумное, очень ранимое существо, которое необходимо поддерживать и вводить в мир совершенно аккуратно.

"Спасибо, Сайд" – Услышал я в своей голове и понял, что меня, только что, "взломали".

– Прости. – Извинился Тэзз. – Я не всегда контролирую свои способности. – Да и о всех я вообще не в курсе. Они проявляются, пропадают и… Так по кругу.

– "Эмичи" или "мормоны"? – Припомнил я отметки о первоначальном появлении зеленого авто.

– "Глиттериты". – Тэзз сдал своих создателей сразу, легко и свободно.

Я бы тоже, именно так и поступил.

Последователи "Стального Глитта", на редкость фанатично относятся только к двум вещам – к явлению Глитта народу в 2025 году и наплевательскому отношению ко всем остальным, кто не входит в их секту.

Юсовцы гоняют их уже девять лет, но конца и краю пока не видно. К нашему счастью, секта эта ограниченная и за рамки 1278 человек так и не вышла. Отдельное спасибо за это надо сказать всем христианским проповедникам, что полощут мозги своей пастве, не давая взойти сорной траве. Иначе – благодатная Флорида уже бы превратилась в большую мусорку – "Глиттериты" редкостные засранцы.

– Нашего доброго друга, – шеф тяжело вздохнул, – пришлось вытаскивать, когда им заинтересовалось АНБ. Так что, твой запрос… Сам понимаешь…

Не могу сказать, что я понял все и досконально, но если заинтересовалось АНБ, то самое время уносить ноги – это агентство очень любит играть грязно.

– Вот и решил я, что проще тебя познакомить с Тэззом, чем бить по рукам. – Шеф усмехнулся.

– Понял. – Я допил коньяк. – Дело закрыто. Свидетельские показания – "врет как очевидец"!

Шеф широко улыбнулся.

Тэзз улыбнулся застенчиво и благодарно.

– Только… Объясните мне, деревенскому увальню… – Я закрыл глаза, пытаясь точнее сформулировать вопрос.

– "Глиттериты" считают, что я – воплощение "Стального Глитты". – Тэзз снова влез мне в мозги, и я с трудом удержался, чтобы не прищемить ему любопытный нос. Нос не прищемил, но пальцем погрозил.

– Понятно. Пошел я, шеф. – Я поставил пузатую рюмку на стол. – Раз "нет", значит "нет". А мне еще надо придумать, что соврать Айрику.

Помахав рукой, выбрался из кресла и прошел к двери.

– Сайд! – Тэзз резко щелкнул пальцами. – Прости.

Пройдя приемную, "внахалку" открыл проход и вышел далеко-далеко, на горе, рядом с топографическим знаком.

Забив на работу, уселся на нагретый солнцем камень и принялся любоваться окрестностями.

Много лет назад, эта скала оставила мне на память длинный шрам на левом бедре, вырвав кусок мяса, как память о юношеской торопливости и глупости.

Шрам свели.

А память осталась.

Только что, меня проверили на вменяемость, вшивость и адекватность.

Как, когда-то, эта скала проверила на те же качества моих прежних знакомых.

Надеюсь, я – прошел.

Потому что тогдашние друзья – нет.

Тэзз не зря щелкал пальцами – с его "силищей", придержать время, для пары секунд прямого разговора – пара пустяков. А мне стало легче.

Только на душе – гадко.

Скала, под моими ногами, уходила отвесно вниз, расслаиваясь на черные трещинки промоин и следы бьющих молний – высокое содержание самородного железа, просто притягивало длинные хвосты молний отовсюду.

Не удачно я тогда спустился "дюльфером", лишившись махом всех тех, кто при этом присутствовал. За мою ошибку отдувался по полной лишь инструктор – остальные лишь пыхтели, делая вид, что помогают.

Оттого и ушел я тогда из альпинизма, выбросив все свои значки и корочки, хоть и прочили мне блестящее будущее и манили высотами с громкими названиями.

Теперь, под этой скалой, провели очередную дорогу, ведущую в очередную пустоту. Каждый год, на дорогу сыпятся камни, зимой сходят лавины, перегораживая проезд. Дорогу чистят и все начинается по новой.

Проводив взглядом очередную серую машинешку, прошуршавшую шинами по дорожному покрытию, со вздохом признался самому себе, что пришло время подыскивать новое место "переосмысления". Здесь становится шумно и грязно.

Отряхнувшись, вновь открыл проход и вернулся в "финишный коридор".

Сколько волка не корми – работу надо работать.

Усевшись за стол, за пятнадцать минут накидал Айрику правдоподобную аналитику – пусть отвяжется. Хороший он, Айрик Чанов, но сейчас с удовольствием поменяю его компанию на ящик водки в тишине и покое, где-нибудь вдали от человеческих поселений и удобств.

Толик, задержался рядом со столом, но заметив мой отсутствующий взгляд, поспешил унести ноги – в таком состоянии я действительно несколько неадекватен и могу сделать из мухи слона.

– Держи! – На стол передо мной бухнулась толстенная папка, на картоне которой значилось всего два слова: "Результаты проверки".

Вангелия Ваен, собственной персоной, приземлилась на стул за моим столом.

– Расписывайся, "аналитик". – "Ванга-Ванга" сегодня тоже была не в духе.

Или это я так на мир влияю? Может, улыбнуться?

– Не скалься! – Глава ОВР, поправила форменный галстук и устало улыбнулась. – Подписывай!

Я, привычно потянулся за карандашом.

– Ручкой! – Рявкнула Вангелия, увидев предмет у меня в руках. – Совсем оборзели!

"Ручкой, так ручкой!" – Я расплылся в улыбке и достал из кармана моё последнее приобретение, честно вытащенное из коробки в приемной шефа – перьевую ручку.

Оставляя автограф, умудрился поставить кляксу – последний раз подобным раритетом я пользовался лет тридцать назад, да и то, исключительно из баловства.

Мало того, что я поставил кляксу, так еще и забыв о том, что чернилам надо дать высохнуть, закрыл папку и прихлопнул ее сверху ладонью.

Я то – забыл, а вот Ванга-Ванга, по молодости лет, видимо и не знала…

Провожая взглядом "Мисс ОВР", беззвучно хохотал, представляя, во что там превратилась моя роспись, после кляксы и хлопка ладонью.

Вот так всегда – хоть маленькая гадость старшему по чину, а на душе теплее становится. И жизнь уже не кажется такой тоскливой и серой.

Расправив плечи и улыбаясь, пошел в КО, за свеженьким кофе.

Дело "Тэзза" я закрыл, а значит это уже минус один узел на моей шее!

В комнате отдыха, было пусто и тихо – народ свалил по домам, оставив лишь ночную смену – меня да Толика, двух самых злокозненных сов, с замашками всех остальных ночных животных, вместе взятых.

Толик уже дрых, вытянувшись на диванчике в кабинете Амины, а на меня напала работа и зуд творчества.

Применяя по очереди все свои таланты, дал себе обещание, что за оставшуюся ночь, успею закрыть еще пару "европейских" дел, из своего списка.

Уж больно захотелось разрубить все узлы, что начали давить на шею.

Да и идея, перетащить Маршу на "восток", нравилась мне все больше и больше.

Выдавив из кофеварки полных два литра в подставленную посуду, высыпав туда три столовых ложки сахара, все перемешал и попробовал.

Мерзость вышла однозначная, но я знал, чем это исправить.

Амина, как гостеприимная хозяйка, держит про запас неплохой коньяк – для гостей, разумеется, ну и для снятия стресса.

А, кофе и коньяк – созданы друг для друга!

Долив грамм 50, для "запаха", приземлился за собственный стол и принялся ковыряться в папках, решая, за что схвачусь.

Певичку я нашел по глобальному поиску – после очередного передоза, красавица оказалась в клинике, а побочный эффект ее операций, изуродовал и без того малосимпатичное лицо, до полного отсутствия сходства. Я бы так и прошел мимо, как и многие, до меня, только зацепился взглядом за татушку – красную рыбку, что девушка набила себе на запястье еще в шестнадцать лет. По ней и искал. По ней и нашел.

Пройдя две клинических смерти, девушка не стала умнее или добрее, оставшись той же редкостной неумной стервой, что и в лучшие свои годы. Пройдя лечение и покинув клинику, направилась прямиком в очередной центр красоты, где с нее "сдоили" лишний силикон, "перетянули" и "подрихтовали" мордашку.

На сцену она вернуться уже не смогла – голос пропал и вернуться не обещал.

Пришлось "красавице" искать другую работу.

На ее счастье, подвернулся преданный фанат, из тех, что фанатеют раз и на всю жизнь.

Как итог, уже два года "разыскиваемая певичка" живет на юге Франции и воспитывает двух детей.

Отправив запрос в отдел "Европа" на подтверждение завершение дела, с прикрепленным новым адресом "звезды", для проверки агентами – полевиками.

Еще два дела просто перевел в архив, как не имеющие ценности и важности – первое дело о вечно разбитых окнах, а второе – о страшных звуках, раздающихся в ночи.

И первое, и второе дело, при всем своем налете мистики, ничего мистического не несли. Обычные физические законы, которые бросались в глаза любому, мало-мальски образованному человеку. Резонанс. Наложение карт метрополитена, дренажной системы и коммуникаций водо– и газо– снабжения, плюс материалы, использованные при постройке здания – обычная, нудная работа аналитика – практика.

В семь утра, проснувшийся Толик, грязно ругаясь, забрал у меня пустой кофейник и видя, что я от кофе уже никакущий, махнул рукой, сменив гнев на милость.

А в восемь приперся Айрик и тут-то все и началось, по новой…

Пришлось выслушать все, что он обо мне думает.

Громко хлопнув за собой дверью, Айрик удалился, оставив после себя аромат табака, разгорячённого тела и упрямое чувство неправильности происходящего.

Только, кому сейчас легко?

– Слышь? Это ты – тот новенький, что кофемат пристрелил? – Выросший возле моего стола "укурыш", в ярко-красной рубашке, без спроса плюхнулся на стул и достал сигареты. –У тя чё, пепельницы нету?!

– Слышь, ханорик… – Я от души улыбнулся. – Как ты вовремя!

Поставив "стену", что подсмотрел у шефа, начал медленно и методично вбивать вежливость.

Народ шумел, я даже заметил, что кто-то принялся делать ставки, но я отводил душу.

Амина драки в отделе не приветствовала, но пока ее и не было!

Чувствуя собственную безнаказанность, начал сбавлять обороты.

"Укурыш", собирая зубы поломанными пальцами и складывая их в нагрудный карман своей рубашки, продемонстрировал значительную ловкость и опыт – я бы так не смог, право слово.

Народ, давая ему дорогу, потрясенно смотрел на меня.

"Спустив пар", благостно откинулся на спинку стула и с чувством выполненного долга, закрыл глаза, проваливаясь в сладкую дремоту.

– Вот! Он меня избил! – Режущий визг "укурыша", прячущегося за спинами двух "искусствоведов в штатском", тычущего в меня пальцем и забавно шепелявящего. – Зубы выбил, пальцы переломал!

– Для избитого, слишком резвый… – Пробормотал я, открывая правый глаз. – Вы вообще – кто? Убогий?

Офицеры быстро спрятали улыбки.

– Я? Я?! Я?!!

– "Йа" – это фамилия? – Открыл я левый глаз. – Или это ваши инициалы? Или вы с чем то соглашаетесь?

– Сайд! Хорош ваньку валять! – "Ванга-Ванга", или это ее двойник? Уж слишком свежая и выспавшаяся, аж смотреть противно. – Ты, что тут устроил? Совсем, страх потерял? Знаешь, что я тебе скажу…

– Ванга! А не соблагоизволите ли вы, пойти в жопу? – Я встал из-за стола. – А так-же, прихватить вслед за собой, своих офицеров и это плохопахнущее существо.

Отдел замер и сделал вид, что у всех сразу появился целый миллион дел.

Жаль, конечно. Но, поддержки я не ожидал, а всю эту контору внутренних расследований давно было пора послать.

Разумеется, я не прав.

Разумеется, к людям надо относиться мягко и спокойно.

Только, надоели мне эти люди.

Мои студенты, даже без опыта прожитых лет, на порядок разумнее, чем весь отдел внутренних расследований, вместе взятый.

"Ванга-Ванга" пошла пунцовыми пятнами, "укурыш" замер, слегка присев, точь в точь, как маленькая собачонка, что присела погадить на дорожке, поджимая лапки-спички и ожидая в любой момент человеческого пинка, прекрасно зная, что гадить на дорожках – запрещено.

Офицеры, пожали плечами и сделали шаг от моего стола, пропуская начальницу.

– О Вашем поведении будет доложено! – Ванга выдохнула, развернулась и умчалась в сторону входных дверей, соблагоизволив прихватить, как я и просил, свою команду.

Один из офицеров, быстро оглянувшись по сторонам, показал поднятый вверх большой палец и широко улыбнулся.

Сдается мне, "Ванга-Ванга", в своем рвении, уже успела достать и своих собственных сотрудников.

– "На то и щука, чтобы карась не дремал!" – Вырвалось у меня, когда за гостями нежданными и нежеланными, закрылась дверь.

– Сайд! – Голос Толика, больно хлестнул по нервам. – Ты чего такое творишь? Она же Амину сожрет!

– Или она – Амину, или мы ей устроим такую жизнь, что не до Амины ей будет! – Чувствуя, что меня познабливает, я поплотнее застегнул свою курточку, стараясь унять дикую барабанную дробь зубов. – Сейчас я соберусь… С мыслями… И все придумаю…

Перед глазами запрыгали красивенькие фиолетовые и бордовые точки, перекрывая мне весь обзор.

Глава 24

***

Человечество шагнуло в космос, взорвало ядерную бомбу, отправило к далеким звездам сообщение, а вот придумать обычное лекарство от насморка – так и не соизволило.

Не соизволило оно придумать и универсального лекарства, от всех простуд, гриппов и ангин, вместе взятых.

Так что, даже мы, лежим тихонько в кроватке и глотаем лекарства – "конструкты" для лечения заболеваний почти не используются – организмы у нас, у всех – разные.

Как я успел смыться с работы – отдельная песня.

Уже совершенно под властью температуры, болтаясь, словно пьяный, выбрался в коридор и открыл проход домой, перепугав своим сперва появлением, а потом и внешним видом, Маршу, до чертиков.

Стуча зубами, разделся, завернулся в одеяло и отрубился.

Проснулся от боли, под лопаткой – моя благоверная ставила укол, странно, что не в пятую точку, кстати…

Дождавшись, когда игла покинет мое бренное тельце, скрипя и охая, развернулся и попытался сесть.

– Куда! – Рявкнула супруга, демонстрируя свое превосходство и отличное владение русским языком. – Ложись, как было! Еще два укола, впиндюривать!

Понимая, что спорить бесполезно, принял "исходное положение" и замер в ожидании.

Еще два раза злобный комар посетил деляну, и по телу поплыла сладкая волна возвращающегося сознания.

Пока кайфовал, меня накрыли одеялом, подоткнули его с одной стороны, а с другой, рядом со мной устроилось женское тело, обдав меня жаром.

– Ты чего удумала? – Возмутился я, понимая, что микробы неистребимы. – Куда, к больному, лезешь!

– Сайд… – Марша прижалась ко мне крепко-крепко. – Тебе никто не говорил, что ты – Нудный?

– Ты – первая. – Признался я, начиная давать волю рукам.

– Тогда – лежи смирно и дай мне поспать, любимый мой мужчина. – Марша с удобством устроилась в кольце моих рук и сладко зевнула. – А на твою болячку, у меня иммунитет. Так что, не волнуйся.

Возвращающееся сознание, оценило обстановку и решило, что возвращаться ему рановато.

Прижимая к себе свое рыжее сокровище, понимал, что кто-бы там ни был, мне он отвалил самый дорогой подарок. Теперь осталось такая малость – не надоесть друг другу, превратившись в "двух знакомых", а то и еще чего похуже.

Пока рыжая сопела, в голове вертелось все, что я успел натворить.

"Интересно, Амина уже была?" – Мысленно я почесал себе затылок и тяжело вздохнул.

Судя по тому, что мебель цела – либо ее не было, либо женщины договорились.

И так плохо, и так страшно!

Прислушиваясь к ровному дыханию моей спящей красавицы, решил, что утро вечера мудренее и провалился в здоровый сон, набираясь сил перед всеми теми проблемами, что мне еще только предстоят.

А утром пришла она, многострадальная, всеми поминаемая, и всюду посылаемая.

Амина, посмотрев на меня, оставила повестку на разбирательство, пошепталась о чем-то с Маршей на кухне и испарилась, оставив после себя лишь бумажку на столе и запах своих теплых духов.

Подпись на повестке была не знакомая, что не могло меня не радовать.

Марша, вкатив еще три укола – чисто из вредности, в пятую точку – оставила меня валяться, а сама скрылась в душе.

На обороте повестки, почерком шефа, была сделана приписка: "И поменяй свой долбанный телефон!"

Дата слушания – через четыре дня, в понедельник. Как раз хватает времени, чтобы отлежаться и прийти в себя.

Делать было нечего.

Выбравшись из постели, тихонько поплелся на кухню: желудок уже начал подумывать, что его хозяин перерезал себе горло и еды не будет.

Добыв в холодильнике шмат соленого сала, в хлебнице – черный хлеб, а в баре – бутылку водки, задумчиво уставился на полочку со специями, разыскивая взглядом перец.

Наведя себе полстакана "перцовки", на всякий случай принюхался, но насморк, насморк, насморк…

Помедитировав пару секунд, куснул сала, приготовил корочку – быстро занюхивать, бодро вдохнул и опрокинул смесь водки, красного и черного перца себе в рот.

Проглотил.

И замер, понимая весь ужас ситуации – в бутылке оказался спирт.

Черная корочка не помогла, как, впрочем, и сало – выдохнуть я смог лишь через целую вечность, протолкнув раскаленный воздух через горло, вторично, теперь уже – третично – обжигая нежную слизистую.

И тут на меня напал жор…

К выходу Марши, я уже благополучно прикончил жареную курочку. Шмат холодного мяса, выловленный из супа, последовал за курицей. Салат из печени и черный хлеб с майонезом и кетчупом, завершил мой скромный завтрак.

Отгрузив посуду в мойку, посмотрел на нее и махнул рукой – мыть не было ни сил, ни желания.

Сыто икнув, положил руки на стол и опустил на них внезапно отяжелевшую голову.

"… Храбрый мышонок. Глупый мышонок…" – Безобраз появился внезапно и очень не вовремя.

Прислушался к своим ощущениям: вроде все по нормам, а значит, почему бы и не потрепаться по душам с существом, которое сейчас явилось в мой сон, в мое порождение температуры, алкоголя и лекарств.

Лекарств?! Алкоголя?!

Похоже, не все так у меня в порядке с мозгами, что после трех уколов я накатил полстакана спирта!

"Ну, здравствуй, бред!" – Я устроился на камне, напротив Безобраза и приготовился внимательно слушать.

– Храбро. – Безобраз внезапно сменил личину и теперь напротив меня сидел высокий мужчина в легком светлом костюме, чуть тронутыми сединой, черными волосами. – И глупо.

Я сам.

Не успел я возмутиться, личина вновь сменилась и передо мной возник человек, присутствию которого я был всегда не рад.

– Может, хватит? – Полюбопытствовал я, вставая с камня и поворачиваясь к Безобразу спиной, чтобы осмотреться. – Хочешь говорить – говори…

– Почему я не могу тебя просчитать? – Вопрос, заданный существом меня изумил. Все мои знакомые считали, что я очень предсказуем, а тут…

– Может быть потому, что я – не мышонок? – Я развернулся и встретился взглядом с тем, кто менял свои личины так же легко и просто, как зеркало в гостинице отражает лица постояльцев. – Или, совсем не тот мышонок, что тебе хотелось?

Меня распирала злость. Для места встречи, этот бред выбрал самое неподходящее место – вершину среднего из "Трех братьев", с которой открывался величественный вид на город, покрытый коричневым облаком смога. Город, которому подписывали смертный приговор уже не один раз, грозясь его закрыть, перевезти и просто оставить его жителей подыхать, вдыхая отраву, за которую государство получало барыши, золото и внешние займы.

Теперь, с этого места – лишь серебристо-хрустальная сфера, надгробный памятник.

Безобраз, беззвучно открыл и закрыл рот, демонстрируя, быстро меняющиеся от гнилых пеньков, до изумительно белых, зубы.

Зубы это проклятье нашего города…

– Сейчас мне надо уйти… – Безобраз взметнул вверх воронку желтой пыли, скрываясь с моих глаз. – Но мы еще встретимся. И поговорим. Сейчас у меня так много вопросов, что задавать их не имеет смысла.

– Постой! – Рванулся я к нему. – Когда тебя ждать?

Ответом был только шорох пыли, налетевшей на меня, запорошившей глаза и заскрипевшей на зубах.

Снова умостившись на камне, подставил солнцу свое лицо.

Сейчас, мне было что вспомнить.

И что терять.

"Проход" не открывался, хоть ты прыгай вниз!

А вниз лететь далеко – средний Брат еще та штучка, альпинистов не любит и калечит при малейшей возможности!

"Конструкт", "лайн" – все словно обрубило.

Да и не могло быть иначе – сон есть сон. Никогда у меня осознанные сновидения не получались.

Заглянув за край, присвистнул и выматерился: без снаряжения, отсюда можно было убраться только на крыльях – с трех сторон отрицательные "зеркала", а с четвертой – просто отвесная стена.

Вершина знатно изменилась, с момента моего последнего ее посещения. Теперь она представляла собой нависающую площадку, метров пяти, площадью. Кто-то, словно специально, оставил на вершине пяток разномастных камней и все.

Камни и три пригоршни пыли.

Сел на край и свесил ноги в пропасть.

Впервые в жизни.

Откинулся и лег на спину, больно стукнувшись локтем и рассадив его до крови.

Запахи, пылающее солнце, почти в зените – сон у меня получился на букву "Х".

И не надо обвинять меня в ругательствах: "Пошлый не рот – пошлые уши!"

Минут через десять сердитого валяния, начал злиться.

Сон все меньше напоминал сон.

Слишком сильно болел локоть. Слишком сильно пекло солнце. Слишком сильный запах доносился до моего носа.

Все слишком.

А значит, примемся за самое простейшее.

И я себя ущипнул.

И взвыл от боли!

От моего резкого движения, едва не слетел вниз – идея поваляться на краю пропасти была идиотской, признаю!

Еще раз, по очереди, проверил все свои возможности.

Все глухо.

Словно некто, установил на вершине горы неведомую "глушилку", гася наши возможности.

Стало жарко.

Если Безобраз смог создать такое…

Мы все – в очень глубокой выгребной яме!

Тем более что мой собеседник отсюда ушел!

А значит, эта яма только что, стала еще глубже!

Сидя на горячем камне в легких, "домашних" джинсах и рубашке, принялся "вертеть варианты".

Варианты не вертелись.

Искать меня здесь – никто не будет. Если полезу по скале – одно мое неверное движение и местные волки будут рады свежатинке.

А может и медведи, чем черт не шутит!

Уже совершенно серьезно готовясь начать спускаться на руках, принялся оценивать трассу.

Видно было так себе. Вроде бы, ниже, метров на тридцать, была маленькая площадка – перевести дух.

Но, до нее еще надо было добраться!

А я, уже далеко не 16-ти летний и вес далеко не 64 килограмма!

Перебросив ноги через край, принялся нащупывать первую "ступеньку".

На мое счастье, на скале я оказался босой.

Или не на счастье?

Острый камень предательски воткнулся в большой палец правой ноги, и я повис.

"Жизнь промелькнула перед глазами?" – Сущая глупость, поверьте мне!

Человеческий мозг упрямая машина, не перестающая отсчитывать варианты, даже если до асфальта всего пара метров!

Приземлился в ледяную воду, подняв тучу брызг и едва не захлебнувшись.

Кто сказал, что ситуация безвыходна? Просто выход – у вас за спиной!

Выбравшись на берег, на желтый песок, под лучи светила, которому так и не соизволил дать имя, лег и облегченно рассмеялся.

Смеялся и оттого, что остался в живых, и оттого, что выход лежал так явно рядом. Над собственной глупостью. И над собственной предусмотрительностью.

Смеялся, радуясь жизни.

В "моем" мире, где сапфировые кристаллы чистили воду и воздух, все было так легко и понятно.

"Спасибо тебе, Безобраз!" – В очередной раз поблагодарил я существо, что вытолкнуло меня сюда.

Выжав одежду, снова напялил ее на себя и легкой трусцой побежал вдоль берега, вверх по течению – где-то там, я уже устроил себе маленький тайничок, с оружием, одеждой и, конечно же, спичками!

Впервые меня выкинуло так далеко от моей обычной входной точки.

Минут через десять не только согрелся – стало жарко!

Остановившись отдышаться, осмотрелся по сторонам – все тихо и спокойно.

Огромная поляна, одним боком касающаяся песчаного берега реки, заинтересовала меня своей странной формацией – точно в центре поляны, из-под земли, прорывалась наружу покатая громада огромного камня.

Точно такую же поляну, я уже видел.

Правда, очень давно.

… Весна прошлого, здесь все так просто и понятно.

Друг это друг.

Враг это враг.

Нет оттенков и безоблачное небо.

У всех есть такое время.

Или, почти у всех.

Любимый человек рядом и дом за тысячи километров от тебя.

Ночные посиделки и возвращение домой под утро.

Дождь, которому ты рад.

Ветер, порыв которого несет к твоим ногам ошметки прошлого.

Дальше будет буря.

Позже, он превратится в ураган, сметающий все на своем пути.

Ураган, вертеться в котором придется до последнего удара сердца, до последнего глотка воздуха.

Потом будет – если будет – покой…"

Залитая мягким светом лесная поляна, в центре которой, принесенный великим ледниковым периодом камень. Ему, этому куску красноватого гранита, давно перевалило за ндцать тысяч лет. Он видел, как рос этот лес, как громыхали грозы.

Мимо него маршировали армии многих стран и плакали, провожая солдат, их жены.

Время плотно вбило валун в землю, вода и ветер украсили его своими узорами, одинокий охотник не раз устраивался на ночлег рядом, прижимаясь к нему спиной и глядя в огонь костра.

Я сидел на вершине валуна, провожая закатное солнце.

Камень, нагревшийся за день, щедро делился теплом с человеком. Ему не жалко. Все пройдет, а он будет лежать здесь, как вечное напоминание – я все видел!

Полугрезы – полусон. Состояние отключенного разума. Абсолютный ноль. И солнце… Море солнца. Ласкового и нежного. Или жгучего и злого.

"… Почему я, вновь и вновь, возвращаюсь сюда, к этому камню, солнцу? Склонность к мазохизму? Хотя… Нет. Может быть – душевный покой? Или просто состояние покоя?"

– Боюсь, это просто ассоциации… – Я вздрогнул от звука собственного голоса.

Светило коснулось вершин деревьев, мигнуло на прощанье и исчезло, уступив "поле битвы" наступающей ночи.

Вглядываясь в проступающие на небе звезды, я искал свое созвездие и, как всегда, не находил. Что-то испортилось в небесной механике. Причем, уже давно. Звезды холодно взирали на Землю, на камень, на меня. Они испускали свои колючие, отраженные лучи, ощупывали ими бездну космоса и умирали, не успев понять, что сами мертвы, мертвы изначально и навеки.

"Решив единожды что-то – делай это! Или не делай вовсе ничего…"

Лучше – не делай!

– Сайд, будь так добр, ответь на один вопрос…

– Да?

– Когда ты, точнее – тебе, надоест заниматься самоедством и самокопанием? Прошлого тебе не вернуть, сожаления или раскаяния на твоей битой-перебитой морде не заметить, одним словом – Зачем?

– Что бы помнить. Копить злость. Чтобы жить дальше не так, как хочет "могущественный дядя", а так как надо душе.

– А по-моему, ты не достаточно ироничен. Ты жадно хватаешь ртом воздух. Отравленный воздух, Сайд! И ненавидишь. Жестко, до мозга костей, ненавидишь тех, кто загоняет тебя в принятые обществом рамки. Только, это Ты Сам гонишь себя.

– На мой взгляд, шеф, вы искали меня не для проповеди. И не для исповеди… Или я не прав?

Шеф вздохнул: – Жаль мне тебя. Не дурак. Не урод. Так – недоучка…

– "Ни жалости, ни милости – не надо! И понимания я вашего не жду!"

– Ну, Шекспира-то, зачем калечить?! – Возмущение, прозвучавшее в голосе шефа, меня обрадовало.

Есть еще у нашего прожжённого циника "святое", есть!

– Под горячую руку. – Признался я, "сбавляя обороты".

– "Мы сами портим всё!" – Шеф вернул мне цитату и задумался.

– Ау?

– Что? "Ауди" угнали? – Шеф коротко хохотнул. – Ладно, давай к делу: ты знаешь, что сталось с твоим родным городом?

– Насколько я помню, его закрыли? Через три года после "Исходной точки"?

– Так и есть. А через два года – вывезли всё оставшееся население и "Свернули".

– Знаю. Любовался уже сегодня… Жестко…

– К сожалению, необходимо. Так вот, найденное на оборудовании вещество, по характеристикам, произведено в твоем городе. Причем, совсем недавно.

– Город законсервировали без остановки и вывода производства? – Присвистнул я, не сразу поняв, о каком именно оборудовании ведется речь. Потом понял и присвистнул еще раз.

Вот и всплыла информация о том, где же "загулял" наш физик с оборудованием!

– Остановка и консервация обошлись бы в четыре раза дороже самой свертки пространства! – Шеф не правильно понял мой свист и кинулся защищать принятое решение.

– Как всегда – погнались за дешевкой…

– Какие мы умные – задним умом! – Шеф внезапно разозлился. – А, когда бежали из этого города, тапочки теряя – о чем думали?! "После нас – хоть потоп?"

– От меня то, что требуется? – Миролюбиво поинтересовался я, понимая, что шеф во многом прав.

– Пропуск на тебя заказали. Сходи, понюхай, чем пахнет и, сразу, подчеркиваю – сразу! – назад! Без выяснения личностей, ностальгии, без драки. Особенно, если будет с кем. Знаю я твою гнилую натуру – языков таскать и в файлах, до последнего, ковыряться. А, чтоб уж наверняка – возьми своих учеников. Пусть посмотрят, какое дерьмище им оставили предки. На собственной шкуре. И пожалуйста – не рискуй.

– Девиз сегодняшней акции: "Не рискуй!"

– Ох, что-то мне подсказывает… Плохая это идея, посылать тебя туда!

– Отменяйте приказ. – Пожал я плечами равнодушно. – Или отправьте кого другого…

– Вас, знающих город, всего пятеро. Это вместе с тобой, родимым… Четверо заняты в делах – ты свободен.

– Тогда, не… Ладно. Проехали. Беру дело 43132511 на доследование и дальнейшее разбирательство. – Фраза "принимающего", стандартная и набившая оскомину.