Текст книги ""Фантастика 2024-100". Компиляция. Книги 1-24 (СИ)"

Автор книги: Сергей Бадей

Соавторы: Михаил Усачев,Дэйв Макара
сообщить о нарушении

Текущая страница: 234 (всего у книги 347 страниц)

– Во-во. Жутко хитрый.

– По "Институту", как дела?

– Апгрейд пяти штук. В дальнейшем – еще два десятка, если сработаемся. – Сайд уселся на стол, под негодующие взгляды Вада и потянулся к сигаретам.

– И, что на что? – Шеф мгновенно оживился, чувствуя прибыль.

– Самый низкопробный – "пентиум трентиум", на "Ратника". Или "Витязя".

От громкого свиста, раздавшегося в трубке, Сайд поморщился.

– А вообще… Желательно – помощнее. Например – "Волхва". – Добил шефа Сайд, держа трубку на отлете.

– Один апдейт на семь – восемь, штук, "не наших"! – Быстро подсчитал Ден.

– Считай: десять-двенадцать. – Поправил его Сайд. – "Конфиги" у тебя на рабочем столе.

– А они – потянут?

– Охрана в кевларовых костюмах – тройках. В "альфа" – кевларовых. Оружие – Твои любимые АПС, "мускульный выброс". Бухгалтерия оперирует семи, восьмизначными числами, причем уже давно. Валютный счет. Большего узнать не смог, времени маловато оставалось.

Шеф, хорошо знавший привычку своего работника лазить по документам, помноженную на тренированную память и внимательность, даже не стал спрашивать, точны ли сведения.

– Блин, как ты все успеваешь?! – В который раз удивился Вад, прислушивавшийся к разговору.

– Просто привычка знать, как можно больше. В просторечии – "любопытство". – Сайд размашистым жестом, вышвырнул окурок за дверь, впервые попав в урну и поежился – предстояло идти за сигаретами, под дождем.

Хлюпая кроссовками по лужам и скользкой траве, он задумчиво перебирал цепочку сегодняшних событий: "друзья" в автобусе. "Стукачи" с гнилым железом и еще более "гнилыми", отмазками. Институт, проросший, словно гриб после дождя, на ровном месте.

Все по отдельности – как-то уж просто… А вместе – не соотносимо.

Накинув на голову капюшон, поеживаясь, от налетевшего прохладного ветерка и морщась, от попадающих капель дождя, на нос, Сайд шагал к магазину, мысленно сводя концы с концами.

"Мыслим логически, ибо "Бритву" не обманешь. "Друзья" – тут ничего не попишешь – случай случаев. Да и пора было уже завязывать этот мешок. Раз уж я – "голова" – тогда буду гнить! "Стукачи"… Еще проще! С увольнением старого начальника отдела ВЦ, все пошло враздрызг. Это – тоже – нормально. "Институт"…" – Парень замер и потянулся за сигаретами.

Рука наткнулась на девственную чистоту и пустоту кармана, напоминая, куда именно он идет.

Сайд, чертыхнувшись, развернулся и пошагал к крыльцу продуктового магазина.

Перед его глазами, появились компьютеры, в тех помещениях Института, куда его пустили.

Они были новенькие, с иголочки. А на торцах – фирменные стикеры трех крупнейших контор, по продаже "железа". Судя по надписям и отсутствию пыли – стоит это железо не более трех, четырех месяцев. Толку менять, не успевшую окупить себя, технику? Или – Окупившую? Или – изменились цели? "Хозяева" стали больше давать на жизнь?

– Настенька! Пачку сигарет… Или – лучше – блок и еды, куснуть… – Сайд, в своих раздумьях, даже не заметил, как подошла его очередь.

– Что, опять, допоздна?! – Черноволосая, кареглазая продавщица и, по совместительству – тезка названию магазина – хорошо знала своих клиентов и специфику их работы.

Запищавшая мобила, заставила подпрыгнуть сразу троих: охранника – хватаясь за кобуру; продавщицу – за сердце и самого Сайда – за черный чехол на поясе.

– Да! – Рыкнул в трубку Сайд.

– Ты где пропал? Давай сюда! – Голос Вада звучал более чем взволнованно. – Я, запустил прогу! Она не пошла и я…

– Погодь. Сейчас буду.

Подхватив пакет с едой, он стремительно выскочил из магазина, едва не сбив с ног симпатичную молодую девушку и представительного мужчину, с золотым перстнем и влюбленными глазами, что галантно придерживал для девушки дверь.

– Хам! – Вырвалось у девушки.

Сайд замер и сорвался.

– Девонька! По этикету, который надо знать! Между прочим – сперва пропускают Выходящих! Дабы не создавать толчеи и пробок, на выходе. Если Вы уверены в своей неотразимости и манерах, то вот я уверен в вашей невежественности.

Рука с перстнем, сжатая в кулак, попыталась дотянуться до челюсти Сайда, но… Когда не судьба – тогда не судьба.

Распахнувшаяся дверь, пришлась ручкой точно в ребра мужчине.

Охнув, представительный мужчина скривился от боли и пропустил удар "полторашкой" снизу, в челюсть.

Убрав минералку обратно в пакет, зеленоглазый довольно хмыкнул и, подмигнув девушке, скрылся за углом магазина.

В "конуре" его ждал сюрприз – на синем фоне AWARD БИОС-а, светилась темно-зеленая табличка: "ВВЕДИТЕ ПАРОЛЬ:"

– Ты, как это сделал?

– Модуль не прошел. А в "Dos-е" он выплюнул вот это!

– Но это "БИОС"!

– Ага!

Электронные часы, на руке Владимира Андреевича Дяконова или попросту – Вада, пропищали шесть вечера – конец рабочего дня.

– Вад, ты домой идешь? Кстати, вот сигареты и кофе.

– Задержусь, – решил сероглазый, ловко распечатывая блок и выуживая пачку. – Чего уж там.

Через пару часов, сигаретный дым плотно забил все полста квадратных метров, вытеснив жалкие остатки кислорода и окрасив атмосферу в серебристо-сизую, с белыми облачками.

– Нет. Это – не нормально! – Разозлился Сайд. – Всё, хорош. Пошли по домам, Вад.

– Доступа – нет. Девайсы – дохнут. "Крякалка" – дохнет. – Вад забросил пустую пачку в коробку для мусора.

– "Крякалка" дохнет из-за того, что пароль на спецсимволах. Или – длинный. Завтра устрою "допрос" у "стукачей"… – Включив вытяжку, он вышел следом за напарником в офис и плюхнулся на диван – "мечту растлителя и соблазнителя"

Вад щелкнул кнопкой чайника и ожесточенно почесал затылок.

– Ненавижу: ждать, догонять и целовать закрытые двери! – Эмоциональную тираду оборвал звонок офисного телефона.

– Фирма "Полиномиал", добрый вечер. – Привычно подхватил трубку Вад. – Да. Он – здесь.

Передав синюю переносную трубку, для верности уже прихваченную синей – же изолентой – в двух местах, Вад замер, превратившись в слух.

– Да, говорите! – Сайд не отличался особыми изысками в общении по телефону и его коронная фраза приводила в замешательство очень многих. – Да, Виталий Борисович, я Вас узнал. Проблемы?

Глядя на улыбку, играющую на губах напарника, Вад укоризненно покачал головой.

– Сервер… Сервер – дело серьезное. К восьми утра буду… – В глазах Сайда мелькнула смешинка. – Ну, если пришлете машину – тогда буду ждать.

– Опять? На ночь глядя? К Клиенту? – Подковырнул его Вад.

Сайд достал пачку сигарет, снял защитную пленку и пристально глядя на табличку "Извините, у нас не курят!", закурил, пуская в потолок колечки дыма.

– Какой ты… Безропотный!

– Я не "безропотный". Я – не "женатый"! – Отшутился Сайд. – А еще я дико хочу свою "нору", в которую смогу забиться, хотя бы на пару месяцев и не отсвечивать! Да и вообще – это наша работа. Такая она и есть, наша с тобой работа. Дерьмовая и грязная – для нас. Не заметная, для начальства. И кому-то – очень нужная.

Гудок машины, прозвучавший за окном, возвестил, что машина уже приехала.

Было уже почти пять утра, когда Сайд, проверив все, в последний раз, с громким: "А теперь – Убогий! Я сказал – Убогий!", нажал на кнопку "Power".

"Четырехкаменная" мать, укрепленная в корпусе на пружинных растяжках, задрожала от работы вентиляторов, пискнула и, через секунду, протестировав периферию, отыграла "Полет Валькирии", чем вызвала у Сайда почти истерический смешок.

С улыбкой дауна, закрывая боковую крышку, он умудрился-таки, попасть пальцем в вентилятор и привычно помянул "родню".

– Принимайте, ваше "Чудюще убогое"… Будет работать, пару годиков. – Привычно выудив пачку, а из нее сигарету, зеленоглазый скривился – курить в лабораториях и тем более в серверной – нельзя.

– Что было-то? – Виталий Борисович, на удивление оставшийся на ночь вместе с компьютерщиком и лишь слегка подремавший пару часиков в соседней комнате, положив голову на стол, был весел, оживлен и вызывал только негативные эмоции.

– Ничто так не любит перезагружаться, как Виндовс! – Хмуро ответил Сайд, демонстративно зевая.

– Сейчас мы Вас накормим и отвезем домой! – Потирая руки, Виталий Борисович, занес руку над телефоном.

– Лучше кофе и на работу.

– Трудоголизм – болезнь!

– Ключи от дома остались в офисе. А будить домашних… Мне не улыбается.

Через тридцать минут, с квадратными, от крепкого кофе, глазами, Сайд замер на пороге своей конторы. Десять минут бешеной гонки по полупроснувшемуся городу и черный "BMW", довольно порыкивая мотором, замер у входной группы конторы.

– Вы уверены, что именно так будет лучше всего? – Виталий Борисович озабоченно смотрел на темные окна. По-моему, не особо-то тебя здесь ждут…

"Что-то уж больно ты ласковый…" – Подозрительно прищурился Сайд, ну а вслух сказал совсем другое: – "Трупы" надо поднимать.

– К обеду – ждем счет. – Виталий Борисович, выгнавший из-за руля личного водителя, для этой поездки, внезапно замялся. – И, знаете… Загляните-ка к нам. Просто так!

– "Утром деньги – вечером стулья!" – Озвученная Сайдом бессмертная фраза Остапа Бендера растянула губы директора института в улыбке. – Оплачивайте счет. А там… Глядишь и заеду – "просто так"!

"BMW" отчалила, дождь кончился.

Где-то в "конуре" валялись начатый блок сигарет, чайник и банка кофе, которая, вскорости, гарантированно превратится в пепельницу.

Лучи солнца, пробившиеся через листву, заиграли веселыми зайчиками.

Новый день пришел в мир.

Черно-белые строчки, малопонятных в наше время, DOS-овских команд; загрузки и перезагрузки – всё постепенно слилось в непрерывную череду символов, строчек и логотипов.

Не будучи программистом, больше часа он "отлавливал", вытягивая на поверхность, ядро вируса. Трижды его упустив и возвращаясь к началам. Чем ближе к цели, чем чаще выскакивала уже ненавистная табличка: "Введите пароль:"!

Смяв опустевшую пачку и придерживая бьющуюся жилку у правого глаза, Сайд не выдержал и набрал на мобиле один – заветный – номерок, уже давно вертевшийся у него в голове.

После седьмого гудка, сонный голос ответил, заявив совершенно безапелляционно: – Прокляну! Нашлю понос, гастрит и…

– Акелла! Это Сайд. Приезжай. Есть по твоей теме, дело!

– Не могу…

– Тогда – приеду я.

– Дык. Сплю Я!

– Ну, я же не сплю? И тебе не рекомендую – проснешься, а голова в холодильнике. – Голос Сайда, сиплый от курева, недосыпа и злости, просто лучился человеколюбием и добротой.

– Через полчаса. Скотина… – Акелла положил трубку, оставляя Сайда в странной прострации, словно этот разговор вытянул из зеленоглазого все силы.

За то время, что Акелла добирался, он успел слить вирус на отдельный IDE жесткий диск и теперь мерил комнату на шаги и выкуренные сигареты.

Стук в дверь – уборщица.

Снова стук.

Акелла.

Привычное – Скотина! – вместо приветствия.

И – Волк, позорный! – в ответ.

– Показывай, чего нарыл! – Акелла, плотно сбитый качок, коротко стриженный, с трех дневной щетиной и яркими, синими глазами, что мгновенно меняют свой цвет от синевы моря, до синевы стали, прокрутил строчки кода и "всхрюкнул". – Ну, почему ты… Ну, включи, активируй то, что называешь своей фантазией или воображением! Ведь это все так просто – 24 кадра в секунду и будет тебе…

– Ничего не будет. Пробовал. – Сайд опустил свой тощий зад на стул. – Ни подписи. Ни – оболочки. Голое ядро. Чистый функционал! Добротно написанный вирус. За такой, сейчас, "десятик" можно отхватить – в легкую. С поражением, еще лет на 15.

– А кто сказал, что это – вирус? На мой взгляд – защита, от несанкционированного доступа, к каким-то документам. "Охранник". Похожа на ту, что писал… Для одной конторки…

– Олух! – Схватился за голову Сайд. – Вот я олух!

– Ты – системотехник. "Железячник". – Акелла сделал глоток из кружки и скривился. – И кофе у вас – хамно. Рожденный паять – писать не может – правило одного дара. И пароль ты не подберешь. Убивай все и…

– Если я вырежу "стража" из БИОС-а, файл станет доступен?

– Нет. Всё, что находится в ведении охранной программы, будет определяться, как файл с абракадаброй вместо имени и расширения.

– "Родительские права" – не наследуются?

– Сайд. Это не Винда. Забудь. Перешивай БИОС, форматируй винты и "по коням"!

Акелла, одним глотком допил уже холодный кофе и направился к выходу, по пути столкнувшись с входящим главбухом – симпатичной, пусть и крашеной, но рыжей – Мариной.

– Волк… А конторка, та… Для которой ты защиту писал, это случайно не институт, у черта на куличиках?

– Я выше дешевого сдавания клиентуры! – Гордо задрал нос в небо, качок. – Но… "Горячо".

Сайд скривился, словно увидел таракана, что для кинестетика – смерти подобно!

Возвращаясь от остановки, он припомнил слова одной песни, в которой просилось, прямо-таки – умолялось, "не стрелять наугад – кто-то этому рад"!

И, вот скажите – какая связь, между "Институтом" и "Стукачами"?!

Внешне – никакой.

К приходу Вада, все три компа, как ни в чем не бывало, крутили свои кулера, проверялись Weber-ом и не отсвечивали.

Глядя на мрачный взгляд отчаянно зевающего напарника Вад, молчком, набрал чайник и скрылся в "белом офисе", пережидая бурю.

Сам Сайд хмуро смолил сигареты, одну за одной, глядя на винт объемом 1,2 гига, примостившийся на полочке, на стене, под стеклом.

– Здорово! – Свежий и выспавшийся Ден, крепкий брюнет, чуть младше Сайда по возрасту, но более живой, общительный и талантливый. Особенно по женскому полу. – Что у нас, сегодня? Меня никто не искал?

– Искать не искал. Но – позвони "Щелкуну" – счет так и не оплачен. Марина просила напомнить.

– Злой ты, Сайд. – Улыбнулся брюнет. – Занят он – переключение.

– Тогда – все. Ты, сейчас, в какую сторону?

– На базар. Мама просила закупиться.

– Жаль. Ладно, сам дошкандыбаю. Да, Ден, счет институту мы с Мариной подправили и отправили. – Сайд потянулся, зевнул и стал собираться домой.

Директор, уже осведомленный, где "болтался" его работник ночью, лишь молчком выложил на стол зеленую купюру и испарился.

Сайд, привычно закинул на плечо ремень сумки и взгляд его уперся в "винт", на полочке.

Ехать домой совершенно расхотелось.

Покрутив, "ходульку" в руках, он пришел к выводу, что приглашение в институт – "просто так" – надо использовать.

Рука потянулась к телефону и пальцы набрали номер.

– Девушка, мне бы Виталия Борисовича.

– Как представить?

– Компьютерщик…

– Секунду – соединяю!

Глава 4

***

Мир вошел в привычную колею: Пожары, взрывы, столкновения в воздухе, шпионаж.

Человеческая натура, во все времена, берет свое. Вот только… Армия… Террористы… Спецоперации…

Все пошло не Так!

***

События минувших дней.

Кого они волнуют теперь, спустя тринадцать, нет – семнадцать лет.

Сегодняшний сон напомнил мне, как все начиналось.

Только память, жалостливо и стыдливо, опустила все подробности того года.

И друзей, вмиг разменявших меня.

И работу – что стала ненавидимой и раздражающей.

И любовь. Что пошла совсем не так…

И три года новой работы в отделе "Н" – сбор данных, свидетельских показаний и наблюдение, наблюдение, наблюдение...

И тренировки – сперва больше похожие на избиения младенцев.

Гадкая память, услужливо подсовывает лишь нечто приятное – отвлекая от главного.

Хотя… В жизни все относительно.

Либо относишь ты, либо – тебя.

Одноместный номер гостиницы, почти под самой крышей – а-ля "не до пентхауз-з-з", с окнами, выходящими на шумный город, уютный и опрятный. Чистенькие улочки, веселые звонки трамвая, спешащего по улице с односторонним движением. Веселые и цветные автомобильчики, кажущиеся отсюда, с полста четвертого этажа яркими букашками.

И зелень!

Прекрасный Европейский город.

Где-то далеко от его центра, свивал и развивал свои кольца "Огненный Змей" – одна из старейших лабораторий – официально занимающаяся разработкой вакцины от рака – а на деле…

Старейшее исследовательское бюро, по разработке Бактериологического оружия, живущее на дотации заокеанского спонсора, поймать которого за руку – недосягаемая мечта нашего начальства.

А значит, и наша – тоже!

Потянувшись, соскальзываю с кровати – четверть третьего утра – время моей работы.

Смена караула на базе.

Время, когда подтянутые крепыши – охранники покидают свои бункера, участки, зоны ответственности и с жадностью затягиваются табачным дымом, ожидая прибытие смены и радуясь спокойно прошедшему дежурству.

Легкий черный спортивный костюм, с капюшоном, черные кроссовки и черная спортивная сумка через плечо.

Я бы, предпочел рюкзак, но вот ирония судьбы – три последних теракта произошли от брошенного под лавочкой – сиденьем автобуса – рюкзака.

Полиция нервно дергает всех, на ком видит данный предмет, а мне этого – вот совсем не надо!

За то оборудование, что сейчас лежит в моей сумке, мне и так светит пожизненное. Да плюс два "п-2000" – подмышками.

И если на пистолеты есть разрешения, а мои документы – броневая сталь для КВ-1, но, все в сумме – это полный и бесповоротный конец.

Да акцент мой, ненавидимый всеми еврожопцами, то же стоит дорого.

Бросив на себя взгляд, в зеркало, улыбнулся во все тридцать два зуба.

Всё. Готов.

Сдав портье ключ, спускаюсь в гараж, где меня ждет моя мечта, исполнившаяся и нежно холимая.

Жаль, жить этой исполнившейся мечте – до конца операции.

Серый "корвет – стингрей".

"Нафаршированный" системами защиты, слежения, наблюдения и прочей аппаратурой, из-за которой багажник превратился лишь в пустое желание, а пассажирское сиденье – в камуфляж.

– Ночной променад? – Служитель парковки, вежливый и чинный парень – чех, уже приученный мной к таким, еженощным поездкам, передвинул кобуру с "вальтером", поудобнее. – Как всегда – ждать с рассветом?!

Парня зовут Альберт, лет ему 27, женат, двое детей и он, совершенно не рад пистолету на поясе.

Увы, международная борьба с терроризмом достигла апогея и маразма – одновременно!

На календаре 2020 год.

А процент безграмотных – продолжает расти.

Ау, Утописты! Вы где?!

Слились, собаки!

Открыв боковое стекло, "привязал" Альберта взглядом и скользнул в его сознание – как ни крути, а расположение надо подкреплять силой, иначе, это предательское племя предаст самих себя.

И пойдет, растирая слезы и жуя сопли, жаловаться во все инстанции.

Талант мой не велик – вторая, максимум – третья степень внушения – но большего и не надо. Будем сворачиваться, приедут "динозавры" и "акулы" и вычистят тут все, включая мои хиленькие воздействия.

– Счастливо, Альберт! – Я закрыл окно и выехал с подземной парковки.

Проезжая по пустынным улицам, внимательно осматриваюсь, выискивая узкие проезды, резкие изгибы внутри дворовых поворотов и глухие тупики, на случай экстренного "смыва".

В машине было тихо – стандартную аудиосистему давным-давно сменила радиостанция и мощный заряд взрывчатки, на случай самоликвидации.

На данный момент – отключенный заряд – от греха подальше!

Ездить на "пороховой бочке" – удовольствие для мазохиста, а я…

За окном по серым, от начинающегося рассвета, улицам уже начали свой первый обход местные бомжи.

За поляризованным стеклом авто текла неспешная обывательская жизнь: возвращающиеся по домам проститутки, бомжи – с бумажными пакетами, из которых выглядывают горлышки бутылок, пара патрульных машин, в которых сладко кемарят уставшие полицейские, "добивающие" ночное дежурство.

А над всем этим бьётся черный пульс "Огненного Змея", перечеркивая возможное будущее не только этого городка, но и еще десятка окрестных деревушек.

А если зараза попадет в воду…

Только и сможем, что попрощаться с пятком государств, старательно отстреливая их граждан, на границе.

В ответ на подобные мысли, криво усмехаюсь – если будет ветер – ситуация будет похлеще, чем в "Обители…"

Выехав за черту города, нога привычно втопила педальку газа в пол.

Подлое произведение американского автопрома, уже раз меня подставило, заглохнув на перекрестке.

Теперь – отрабатывало свои косяки на износ.

"Корвет", словно чувствуя за собой вину, стремительно набрал скорость и словно полетел над гладью дороги – очередного океана, теперь уже – рукотворного, словно серый альбатрос – подросток.

Обогнав пару тонированных вкругорядь джипов – хоть и запрещено, да хочется, хочется "конторке" выделиться – людское тщеславие, ну, куда-ж от него! – стал внимательно наблюдать за машинами в зеркало заднего вида.

Нет, не повезло.

За три недели уже сложилась патовая ситуация – добыть новые сведения о лабе можно только попав в нее. А попасть в нее можно только после трех месячного карантина.

"Интерпол" так уже троих своих "посеял" – ушли на карантин и – не вернулись.

Один из водителей джипа – вот только который? – на "Корвет", обогнавший их, отреагировал вполне предсказуемо – кинулся догонять, наивный.

Пока он гонялся за мной – второй джип успели "осыпать конфетти" – радиоактивными маркерами.

За две последующих недели, "наивный" попадался мне еще шесть раз.

Должен был и сегодня, да видно не судьба.

Тумблер круиз-контроля – вниз и погасил фары, еще два тумблера и спрятались в полости световозвращатели и номера.

"Некто, по фамилии Никто, место жительства – Нигде!" – Криво усмехнувшись, съехал с дороги и заехал за кусты сирени, в этом месте буйно разросшиеся.

Снова придется импровизировать – через пару километров, джипы войдут в сферу ответственности полевиков – альф, а информация, пусть даже и пустопорожние беседы ничего не знающей охраны, всяко лучше, чем вообще ничего.

Открыв окно, замер – в воздухе пахло дождем.

Через пару минут джипы пролетели мимо, не заметив, как из кустов сирени вылетели два крошечных кусочка грязи, с приставшей к ним хвоей и прилепились на брызговики.

"Вот и пригодились тренировки, по семь часов, четыре раза в неделю, в любое время дня и ночи!" – Я радостно потер руки, мысленно погладив себя по голове.

Выстрел был и вправду, совсем даже не плох – теперь, два миниатюрных робота, будут внесены на территорию базы.

Жаль, не получилось "разбить" пару – по моим расчетам, таких "кусочков грязи", надо штук сто.

Однако – лиха беда начало.

Пока джипы еще далеко от базы, могу и я послушать, о чем болтают охранники – наушник в ухо и программка, на смарте – вот и всех делов…

"– Мы опаздываем?

– Нет.

– Ну, а на… Ты тогда, так на педаль давишь?! Один уже догонялся – уволили. Туда же, хочешь?" – Это первый джип.

Заодно, стало понятно, куда пропал мой любимый, "наивный" водила.

Уволили.

Надо будет упомянуть это в отчете и потребовать найти человека – может, от обиды, что и расскажет…

Во втором джипаре громыхала знаменитая группа, постоянно выходящая на сцены в диких масках. Название ее у меня вылетело напрочь – играли они – откровенно – так себе. Ни с "Раммштайном", "Металликой" или "Мертвой невестой" – не сравню.

Слишком громко эти "металлисты" звенели цепями и орали, орали, орали.

Выждав, пока машины отъедут подальше, выехал из-за кустов, вернулся на дорогу и не торопливо поехал за джипами – "полевики" должны видеть мою машину, иначе начнутся неприятности и совершенно не факт, что у меня.

Предрассветные сумерки словно сливали "Корвет" с асфальтом, маскируя меня от нескромных взоров.

Кстати, о взорах – надо вернуть на место номера, иначе…

Небо на востоке стремительно набирало цвета.

А джипы, словно два черных жука-навозника, один за другим, катили по дороге, с каждым поворотом колес, все приближаясь к базе – лаборатории.

"… Чудо техники, ага, как же! – Рассуждал хриплый голос в первом джипе. – Все это жиды придумали! Им, лишь бы не работать, самим… Вот и придумывают, всякие…Помяни слово моё – Самый худший из людей – Еврей! Все беды от них и их баб! Они, все такие… "Шур-шур-шур", а потом бац и нож в спину!"

"Снова о своей первой жене рассуждаешь?!" – Насмешливый вопрос поставил точку в болтовне хриплоголосого.

Во втором джипе снова орала музыка, на этот раз – благословенный "Раммштайн".

Джипы, притормозили и, переваливаясь с боку на бок, как утки, съехали на боковую дорогу – новенькую бетонку, с бетонными же столбиками по обочинам, высотой в полметра и системами определения массы – в самом начале.

– "Кораблик" – "Жуков" видим.

"Все, дальше – радиомолчание. "Полевые" агенты взяли частоты роботов под свое крыло, а мне пора сваливать – и так уже примелькался, на своей-то машинке…" – Растянув губы в улыбке, развернул, с визгом, машину и помчался в сторону города.

Ночь исчерпала себя.

Розовое небо на востоке – черное – на западе.

Рассвет, который принесет в мир новые радости или горести.

День, за которым будет еще один, а потом – еще и еще, и так до Конца Света.

Серый "Корвет Стингрей" "летел" к городу.

Предстояло еще позавтракать, выспаться и отчитаться перед "Гастрономом".

Открыв окно, я подставил лицо свежему ветру, еще не пропахшему бензином и нагретым асфальтом. Где-то, далеко впереди…

Впрочем, какая разница мне, человеку без прошлого, да и без будущего – чего греха таить! – до того, что там впереди. День прожить, неделю, месяц, год.

Глухая стена отчуждения разделила меня и мне подобных, отделяя от человечества.

Лица – нет, прошлого – нет, нет – друзей.

Всё нормально, просто холодно, пусто и нет ни малейшего намека на то, что станет лучше.

Короткий пробег "Корвета" по уже заполненным машинами улицам города и нырок в подземный гараж, в стойло.

Завтрак, обед и ужин – в ресторане, за счет налогоплательщиков и адская головная боль, как расплата за применение силы.

А в гараже – первая неприятность – мое место занято новеньким, ярко-красным "Фордом"!

– Блондинка… – Пожал плечами на мой вопросительный взгляд, Альберт.

Приткнув "Корвета" ближе к выезду, погрозил пальцем Альберту – мол, поцарапают – голову сверну!

Чех понятливо улыбнулся: раз я скандала устраивать не стал, значит – в хорошем настроении.

А в плохом, он меня уже видел. И, повторно, увидеть желанием не горит – Пара "секурити", попыталась качать права, требуя открыть багажник и сумку.

Открыл. И закрыл – когда их загребущие ручки потянулись.

Альберт видел, что я это сделал специально, но сдавать не стал, а по камерам, так я вообще не при чем, оказался.

А четыре переломанных руки, это не великая цена…

Зато стали бояться.

Особенно, когда нанятые мною адвокаты, быстренько раскопали кто эти "секурити" и выставили счет, администрации отеля, за "нарушение прав на частную собственность, тайну переписки и т.д." – Европейские законы давно ушли вперед и пользоваться ими, просто одно удовольствие!

Правда, потом приходили "друзья и родственники", покалеченных.

"Друзья" пришли в номер, когда я был в отъезде – разумеется, их больше никто не видел и ничего о них не слышал – лезть в мой номер, при моем отсутствии… Надо же было догадаться, до такой глупости…

А вот "Родня" подкатила ко мне на ипподроме, куда я приперся отработать одну версию…

И версию не отработал, в результате, и едва все дело не "завалил", с трудом смывшись от полиции, по техническим тоннелям.

– Денис! – Остановил меня Альберт, собравшись духом. – Она Вас искала…

– Блондинка, искала Меня? Альберт, это воистину – хорошая новость! – Улыбнулся я, поправляя сумку на плече. – Как найдет, так, заодно, и за моё парковочное место "отработает"!

Альберта, от моего цинизма слегка повело, но он мужественно продолжил.

– Она… Какая-то – слишком красивая… И глаза у нее, как у рыбы. И движения… – Он рукой сделал дерганный, рваный жест и у меня внутри оборвалось – и описание, и жест точно указывали, на то, что с этой "красавицей" мне лучше не встречаться.

– Альберт… – Напрягся я, все еще надеясь, на лучшее. – Она, когда машину закрывала, как курица, головой не двигала?

– Ха! Точно! Очень похоже! – Развеселился чех. – А нас, в деревне…

– Погоди! – Поднял руку я, прерывая поток воспоминаний. – Глаза серые или голубые?

– Голубые. Даже ближе к синим…

– Вот жопа то… – Вырвалось у меня.

С какого перепуга, моей тщедушной фигуркой заинтересовалось это отродье?!

Описание Альберта, в точности соответствовало бойцу ордена христова, прошедшего полную гормональную "перетряску", выводящую организм на запредельные скорости реакции и силы.

В этот момент я почувствовал, что пары моих стареньких "двухтысячников", как – то маловато… А тактический боеприпас мне использовать не позволят.

"Отродья" – изначально живут другими скоростями, отсюда и их куриные, судорожные движения – им приходится себя контролировать, чтобы казаться "обычными".

Гормональные препараты, разработанные в подвалах Ватикана – хоть они это и отрицают, но факт нам хорошо известный – перестраивают организм пациента, делая симметрию – идеальной. Отсюда и их «красота».

А голубые или серые глаза – это показатель, окончилась ли перестройка организма или еще есть резерв…

Откуда я всё это знаю?

Задумчиво почесав затылок, все же иду к лифту – во-первых – дико хочется спать и жрать. А во-вторых… Сомневаюсь, что мои "альфы" уже не прикрывают меня.

На этом задании я – "первая скрипка" и могу спать сладко даже во время пожара, при наводнении в ядре АЭС!

Выспавшись и отлично пообедав – европейские налогоплательщики, это очень щедрые люди! – я откинулся на спинке кресла и с упоением выпустил первый клуб табачного дыма.

– Вас не напрягает присутствие детей и женщин? – Очередной "борец с курением", завис надо мной.

– Пошел в жопу! – Выдохнул я ему в лицо, радостно наблюдая, как его "раздувает". – И детей, с женщиной – прихвати.

– Да как Вы смеете! – О, а вот и "женщина", прорезалась…

– Идиоты… – Рассмеялся я и ткнул на табличку, укрепленную на входе. – Этот зал – для курящих! Так что – не вякайте или – валите!

"Борцы с курением", затравлено оглянулись – в полупустом зале, от каждого столика, занятого людьми, тянулась голубая струйка сигаретного дыма.

– Магнус! – Услышал я трубный голос мужчины, сидящего у окна. – Я, пожалуй, сегодня пересяду чуть ближе…

Подхватив чашечку с кофе, огромный – иначе и не скажешь – мужчина, прошел мимо меня и занял столик рядом с семейкой "борцов".

Сделав глоток, он подмигнул мне и достал из нагрудного кармана толстенький футляр…

Не удержавшись, я хрюкнул.

Распаковав сигару, мужчина, по внешнему виду чем-то напоминающий Марка Твена, отрезал кончик золотой гильотинкой и, дождавшись официанта со спичкой, раскурил ее, изображая из себя паровоз.

"Борцов…" из зала вымело.

Рассмеявшийся мужчина, подмигнул мне и с сожалением отложил сигару в пепельницу.

Расплатившись с подошедшим официантом, я вышел из ресторана.

Многоэтажный супермаркет "свежей постройки", гордо возвышался на слиянии трех дорог, в самом центре города. Войдя в него сразу оказываешься в центре внимания: камеры следят за каждым твоим шагом, охрана пристально наблюдает за каждым твоим жестом, продавцы ловят каждый, брошенный тобой взгляд.

В общем, ничего хорошего для того, кто не имеет денег; имеет их не много или просто не вписывается в статус этого "магазина".

Поднявшись на второй этаж, я прошел вглубь рядов, прикоснулся к стенной панели, рядом с пожарным гидрантом и протиснулся в открывшийся лаз. Длинный коридор, обвешанный кабелями и трубами, как вентиляции, так и системы пожаротушения, уперся в пластиковую панель.