Текст книги ""Фантастика 2024-100". Компиляция. Книги 1-24 (СИ)"

Автор книги: Сергей Бадей

Соавторы: Михаил Усачев,Дэйв Макара
сообщить о нарушении

Текущая страница: 252 (всего у книги 347 страниц)

Хорошо еще то, что в памяти сам всплыл номер дела о "пропаже физика с оборудованием".

– Сайд. – В интонациях шефа прозвучали очень уж теплые нотки, испугав меня до усрачки. – С женой, свяжись… И… Поменяй свой долбанный телефон!

"Ага, разбежался…" – Скрутил я в кармане знаменитую фигуру и попрощался с шефом самым нейтральным из нейтральнейших, тоном.

Не понравилось мне это задание. Ладно, впихнуть меня в этот город, что я ненавижу. Но еще и студней моих… Это перебор.

Поежившись, от внезапно пробежавшего по спине озноба, похлопал валун по быстро остывающему боку, благодаря за все его терпение и открыл проход.

Вывалился я километрах в пяти от академгородка, как всегда забыв свойства своего мира и связанные с этим проблемы.

"Что-то слишком часто я стал все забывать… "Танакан" опять попить, что-ли?! Или уже пора перейти на кое-что "пожестче"?" – Выбираясь босыми ногами из болотной жижи, снова отругал себя и в следующий момент выходил уже у себя в прихожей.

Включить свет помешали два женских голоса и запах табака, тонкой синей ниткой тянущийся с нашей кухни.

– Я просто поражаюсь твоему спокойствию… – Голос Альбы, с паузой на затяжку, прозвучал странно глухо и устало. – От него ничего нет, а ты…

– Будет лучше, если я буду заламывать руки и мешать всем делать их работу? – Голос моей суженой, усталый и хриплый, такой родной. – Нет уж. Тем более – у меня в роду все немножечко ведьмы… Так что, все с ним в порядке. А когда он придет…

Голос Марши просто звенел от нескрываемого удовольствия и неприкрытого садизма.

– А когда он придет – скалка у меня под рукой!

– Мой отец, встречал загулявшую маму сковородкой. – Припомнила Альба. – Целых два раза. А потом – забрал меня и уехал в другой город.

– Так ты – "Папина дочка"?

– Так же, как и ты!

Девушки рассмеялись, видимо зная, о чем говорят.

Тихонечко опустившись на стул в прихожей, почесал затылок – теперь либо надо стучать в дверь, либо сидеть тихонько, как мышонок и "греть уши", до посинения. Потому как "лишней" информации не бывает.

Устраиваясь на стуле удобней, почувствовал, как в спину упирается что-то твердое.

По ощущениям – цилиндрическое, а на ощупь – деревянное.

Уже не прислушиваясь к голосам, стараясь не шуметь, открыл проход за входную дверь.

"Ну их, эти девичьи секретики! Без них обойдусь!" – Решил я, нажимая на кнопку звонка. – "И вообще – меньше знаешь – слаще сон!"

Дверь открыла Альба.

Выдохнула.

Я закашлялся, разгоняя табачный дым у себя перед лицом.

– Ага. Приперся! – Радости Альбы не было краев и границ.

– Марша! Твой благоверный прибыл! Мне его можно стукнуть или ты только держать доверишь? – В руках нашей академической блондинки появилась деревянная колотушка, которой я отбивал мясо.

Теперь, судя по блеску глаз – отбивать будут меня!

– А грязный-то… – Марша появилась на пороге и замерла, опершись на стенку. – Не буду я об него "отбивалку" марать! Больно надо!

– Ничего! – Альба улыбнулась. – Он же помоется? Вот тогда, мы его, чистенького, и обстучим!

Понятно, что обе дурачились, но было обидно.

Быстро поцеловав меня, Марша действительно сунула мне в руки полотенце и запихала в ванну, не слушая возражений.

Разглядывая себя в зеркало в ванне, задумчиво поскреб щетину на подбородке.

Как ни крути, а получается, что минимум с недельку я был где-то очень даже не в себе!

Щетина не кололась, как при суточной небритости, а ощутимо отросла, миллиметров на пять. А значит – минимум неделя!

"Зря я у шефа дату не спросил…" – Намыливая щеки, пожалел я себя. – "Это значит, что и разбирательство…"

Я отложил бритву – в голову полезли всяческие нехорошие мысли.

Начиная от захвата заложников, в лице Марши и заканчивая уже совсем параноидальным "гаремом"…

На кухню я входил с опаской: во-первых, действительно могли ждать со скалкой наперевес, а во-вторых…

На кухонном столе стоял полный комплект моих любимых блюд, а Альба с Маршей, в четыре руки, быстро крошили какой-то салат.

– Значит, бить не будут… – Вырвалось у меня вслух.

Блондинка и рыжая переглянулись и замотали головами, не отвлекаясь от "крошения".

Облегченно вздохнув, потянулся за кружкой, но был остановлен командирским голосом жены: – Куда? Сидеть, не мешаться! Скажи, сама налью!

"Сдается, кому-то дали слишком много свободы…" – Я сел на кухонный табурет и принялся ждать чая.

– …А потом, я предложила Альбе пожить у нас… – Марша, сидя напротив меня, держала в руках свою любимую прозрачную чашку с горячим чаем. – Через пару дней, дом отремонтируют, подключат к электричеству и воде…

– Ага, наш "Инжынер" клятвенно обещал все сделать за пару дней. – Альба фыркнула. – Но это было до того, как ему на ногу поставили батарею. Теперь, в гипсе, он смотрит на мир и ремонт уже не так радужно!

Учитывая, что обе девушки были рассказчицами "от бога", я с трудом удерживал себя от сползания под стол. Но живот уже болел.

Дом Альбы и Валентина пострадал при очень необычных событиях: некто, пробрался в запертый подвал и отрезал там все, до чего дотянулись его шалые ручонки, вызвав одновременно пожар с потопом – проводка в их доме входила так же через подвал.

Преподаватели проснулись в четыре часа утра от запаха горелой проводки – на всех этажах и от неимоверной вони, перебивающей запах горелой проводки – на первом и втором.

Четырехэтажка на три подъезда, все 15-ть квартир, высыпали на улицу с намерением разобраться и поквитаться.

Вышли очень вовремя, надо сказать: следующим номером программы по превращению симпатичного домика в отхожее место, стал гидравлический удар, стронувший с места все отопление и канализацию, заодно.

Причем, что именно вызвало гидравлический удар – гадают до сих пор, всей академией!

Жаль, спросить не у кого – сперва прожаренные, а потом хорошо проваренные останки "вредителя" нашли только на второй день и то, случайно – забилось отверстие помпы.

Медики забрали на анализы, но это дело не быстрое.

Слушая рассказы Альбы о происходившем, я засмотрелся на Маршу и не сразу заметил ее "обновку": на запястье левой руки красовался симпатичный черный ангел.

– Это что такое? – Я постучал себя по запястью, намекая на татуировку.

– Это… – Марша устало улыбнулась. – Это – "Ангел-хранитель".

– После того, как ты исчез… – Альба сбросила улыбку. – Президент и твой непосредственный начальник, приняли решение о защите. Все, не обладающие способностями, но являющиеся членами наших семей – получили таких "ангелочков". "Фемида" решила, что спокойствие сотрудников – самый верный залог высокой эффективности работы.

– Сколько меня не было?

– Две недели.

Вот и еще один минус отсутствия календаря на кухне!

– Судя по тому, что происходит – дела наши совершенно хероваты… – Вырвалось у меня, едва я представил весь масштаб проведенной работы. – Были угрозы?

– Кроме тебя, пропала еще дюжина. – Ответила мне Марша, поставив чашку на стол. – Вернулось только трое. Ты – четвертый. Амина устроила целый штурм, собрав всех, кто ей подвернулся под руку. Аналитики, "полевики", даже пару цыган… Больше суток, мелким гребнем, прочесывали все места, где проявлялась хоть одна-единственная аномалия…

Звонок в дверь, больно резанул по нервам, выбивая из головы сытую безмятежность и покой.

Пока Марша открывала дверь и шепталась с кем-то в прихожей, Альба успела коротко рассказать, что только благодаря моей половинке, вышли на Сапфирра – При выходе из ванны, она застала тот самый момент, когда нечто утаскивало меня за блестящий полог. И "Ангелочка", подсаживала ей лично Амина – одной из первых.

Мысль о том, что моя дражайшая супруга и вправду может оказаться под раздачей, оставшись совершенно беззащитной, очень раздражала, свербилась и зуделась, требуя скорейшего устранения если не всех, то максимально возможных, угроз.

– Привет, Сайд! – Вошедшая Амина гордо водрузила в центр стола здоровенную, пятилитровую бутыль с рубиновым соком внутри. – Вина нам теперь долго не пить, так что…

Я открутил крышку и принюхался.

Зараза у меня Босс, как есть зараза!

Притащить пять литров гранатового сока!

Я же, пока его не выпью, не успокоюсь!

– Пей, да здоровей! – Амина села по левую руку от Альбы. – Много додумал?

– Не особо. – В кои-то веки признался в собственном бессилии, я. – Исходных мало. Думаю, завтра получу все данные?

– Нет, Сайд. – Амина скривилась. – Не завтра, не послезавтра. Пока, с тебя не сняли два обвинения подряд – будешь ты, сидеть под домашним арестом. А я буду приносить тебе в клювике червячков, чтобы ты не скучал. А, чтобы никто не сказал, что я – развела любимчиков, как Ванга-Ванга, червячков я буду передавать тебе либо через Альбу, либо через твою жену. Все понял?

– Нет. – Я допивал третий стакан сока и был уже близок к нирване. – А какое второе обвинение?

– Сайд… – Амина тяжело вздохнула. – Лучше тебе не знать. Достаточно и того, что уже завтра с утра, ты предстанешь пред светлы очи комиссии. А Ванга-Ванга на тебя очень зла. Очень.

Под "сок" просидели далеко за полночь.

Амина испарилась после телефонного звонка, напомнив, что мобилу надо поставить на зарядку.

Альба отправилась спать на диванчик в кабинете, облюбованный ею, а мы с Маршей, отрубились самым позорным образом, едва добрались до кровати.

Через час, я проснулся и осторожно, чтобы не разбудить жену, выбрался на кухню – в голове вертелась пара идеек, которые требовали просто немедленного исполнения, иначе меня разорвет от жажды деятельности!

Прихватив с собой драгоценности Марши, разложил их на столе и замер, полуприкрыв глаза.

Судя по ощущениям, для исполнения моих "идеек", лучше всего подходили "ежедневные" украшения – пара колец, серьги, браслет и цепочка со старинным обручальным кольцом.

Отодвинув в сторону остальные, занялся делом.

По моей задумке, честно уворованной со всей фэнтэзи вместе взятой, предстояло этому комплекту стать "конструктом".

Понятия не имею, как это сделать, но сделать надо. А тренироваться на "котиках" – времени нет. Если все, творящееся сейчас, лишь первый звоночек, второй надо ждать очень скоро. И, желательно, во всеоружии.

Каждый "конструкт", как ты его не крути, имеет форму.

Он может быть "растянут" или "сжат", но свою форму не потеряет. А значит, надо вписать "конструкт" в форму украшения.

Рассматривая "висюльки", пытался с ними "поговорить", почувствовать материал и его чаяния.

Каждый предмет, продолжение своей хозяйки и тут надо чувствовать не только вещь, но и его владельца.

"Что-то подобное я уже…" – Промелькнуло в голове.

Пришлось на цыпочках, прокрасться в кабинет и достать свой блокнот из потайного ящика стола, о котором не знала даже Марша.

Этот блокнот, с красным металлургическим заводом и надписью "60 лет СССР" на обложке, купленный за 15 копеек в далеких 80-тых, вмещал сейчас в себе все мои наработки. Листы в клеточку, исписанные моим почерком, исчерканные схемами со странными подписями, таили самые мои уродливые, самые первые, "конструкты".

Вот и пришла пора, вернуться к истокам.

Под утро, закрыв плотнее дверь, заварил кофе и открыл окно.

Есть в фэнтэзятине здравое зерно. Только вывернутое, до умопомрачения.

Лучше всего "конструкт" удерживался искусственным камнем – брюлики в кольце с трудом вместили простейший сканер, а "искусственники" в серьгах с легкостью заархиваровали в себя почти десяток! Золото и серебро тоже показали вполне ожидаемую "Кузькину мать" – серебро просто пожирало охранный "конструкт" равномерно загоняя его по звеньям браслета, а золото цепочки предпочло "конструкт" нападения, причем сконцентрировав его в замке.

Больше всех мне понравилось работать со старинным венчальным кольцом – металл словно мурлыкал, когда я вкладывал в него свои наработки, мурлыкал и дрожал от возбуждения.

Кому рассказать – не поверят, но, стоило в первый "конструкт" вставить образ Марши – все стало получаться само собой.

Не зря я начал работать именно с кольца, возвращаясь к нему, едва идеи иссякали.

Всего, на семь предметов легло две "чертовых дюжины" "конструктов".

Потягивая кофеек, любовался восходящим солнцем, выглядывающим из-за крыш соседних домов.

И пусть глаза вываливались от напряжения, а скулы сводило от зевоты, зато на столе, под лучами рассветного светила лежало целых семь артефактов!

– Сайд! – Дверь на кухню тихонько отворилась и полусонная Альба замерла на пороге. – Ты что – не ложился?!

– Как лег, так и встал. – Пожал я плечами делая глоток обжигающего напитка. – А тебе чего не спится?

– Драгоценности чистил? – Альба протянула руку к цепочке и я едва успел ее остановить. После всех моих манипуляций, прикасаться к этим предметам кому-нибудь, кроме нас с Маршей, категорически не рекомендовалось. Цепочка, например, могла и током долбануть, а могла и до кости, вернее, вместе с костью, порезать. Тут уже, все будет зависеть от степени угрозы для жизни.

Впрочем, может я и переборщил… Слегка.

Дикий визг, раздавший из спальни, заставил меня стартовать на полусогнутых.

В спальне, натянув одеяло до подбородка и прижавшись спиной к стене, тренировала легкие, Марша.

– Ты чего орешь? Я едва не поседел, от твоего вопля. Тоже мне, баньши… – Может быть и невежливо, но вопить Марша перестала, одеяло отпустила и запустила в меня подушкой.

– Сам посмотри! – Подхватив сползающее одеяло, Марша выбралась из кровати и, по стеночке, спряталась за меня.

Мужское кольцо, подвешенное на цепочке, на цепочке уже не висело. Оплавленные звенья свободно болтались, свешиваясь с абажура настольной лампы, а кольцо, висело в воздухе и медленно вращалось, светясь раскаленным металлом.

– Бл… Тоже мне, "Кольцо всевластья"! – Ругнулась за моей спиной Альба. – Ты, чем золото чистил, секретом не поделишься?

– Сайд! Я же просила, не трогать… – Марша обреченно выдохнула. – Ну, что ты за человек…

– Ничего я не чистил. – Сразу расставил точки над "ё", я. – Пошли, покажу…

Глава 25

***

– … Я не снимаю с себя ответственности, за применение воздействия на господина Тойтерьерова. И даже не пытаюсь оправдываться повышенной температурой. – На заседании комиссии, в окружении «всех своих», меня «понесло». – Да, я действительно получил искреннее удовольствие от «виртуального» избиения сотрудника ОВР, господина Тойтерьерова и его физических страданий и унижения на глазах всего коллектива. Более того, я считаю, что господина Тойтерьерова следовало избить реально, засунуть в мешок с негашеной известью и бросить в воду, на глазах не только моего родного коллектива, но и на глазах коллектива сотрудников ОВР и его непосредственного начальника. Возможно, именно такое решение приучит некоторых к вежливости и внимательности, при работе с различными коллективами и отдельными личностями. Господин Тойтерьеров, при всей его уникальной и хрупкой нервной системе – истеричный хам, место работы которого, при всем богатстве выбора, не ближе пятисот километров от любого коллектива. Я полностью признаю себя виновным в том, что подобные сотрудники вообще появляются на службе в нашей организации. Господин Тойтерьеров, мало того, что продемонстрировал все «прелести» нового типа обучения молодежи и их вербальное общение с себе подобными, он еще и продемонстрировал истинно юношеский максимализм, который, миновав стадию взросления, сразу впал в старческий маразм. Только этим фактом я могу объяснить тот момент, что в рапорте, господин Тойтерьеров, ни разу не смог правильно написать ни мое имя, ни должность, постоянно называя меня «анналитиком Сидом». Ну, а как мы все прекрасно знаем: «грязный раб, марает имя своего хозяина…»

Усевшись на свое место, наклонился к Амине и шепотом задал мучающий меня вопрос: – "Ну, как, я?"

– Здорово. – Также прошептала Амина. – Только он не Тойтерьеров. Он – Тойманн. А так – все замечательно. Ты, только что утопил себя лет на пять. Или больше. Если до судьи дойдет смысл твоей последней фразы. А, особенно мне понравилось про мешок с негашёной известью… И, так эмоционально и экспрессивно, что я аж вживе представила!

Судья Нович, Элла Николаевна, невысокая блондинка, в черной судейской мантии и очках в тонкой золотой оправе, все прекрасно поняла.

– Для начала, – Элла Николаевна встала и сделала строгое лицо. – Я пытаюсь понять, для чего на меня взвалили этот фарс. Ознакомившись с делом, простите – жалобой – я уже приняла решение и отнюдь не в пользу господина Тойтерьерова. Простите – Тойманна…

– Сайд… Ты ей понравился! – Шепнула Амина и довольно откинулась на спинку стула, пряча улыбку.

– … Отсмотрев материал, поговорив с аналитиками отдела и встретившись с пострадавшей стороной, я только утвердилась в своем мнении, что закон, в данном случае бессилен. К моему сожалению, мне не удалось поговорить с обвиняемым, простите – ответчиком… – Нович, привыкшая разбирать "тяжелую уголовку", время от времени срывалась на привычный ей язык, но быстро поправлялась. – И, теперь, нахожусь в очень большом затруднении. С одной стороны – ответчик не запирается и признает себя виновным. С другой – мало того что он унизил человека, воспользовавшись своими силами, возможностями и опытом, так еще и прямо на суде, продолжал называть Тойтерьерова – "Тойманном", простите, наоборот, демонстрируя свое превосходство. Право слово, не будь здесь сказано о "грязном рабе", я бы присудила этому человеку год условно и отпустила на вольный ветер. Теперь же, после его фразы… Появилась совершенно другая идея, как именно, можно наказать этого человека. Я считаю, что Отдел Внутренних Расследований ждет… Внутреннее расследование, возглавить которое предстоит ответчику. Это моя настоятельная рекомендация, которая будет передана Людвигу Ван Слоук, вместе с моими претензиями к его службе ОВР и требованием об отстранении с поста руководителя ОВР Вангелии Ваен. Заседание комиссии завершено. – Стукнув молоточком по подставке, судья Нович встала со своего места и прошла в комнатку, за своей спиной, оставив зал в полной тишине.

– "Верша справедливость!" – Пробормотал я себе под нос наш девиз и тяжело вздохнул.

– Язык твой – Враг твой! – Прошептала мне на ухо Марша, едва я поравнялся с ней. – Отличился, да?

– Но согласись – я был бесподобен! – Я рассмеялся.

– В бубен, бесподобен! – Амина подкралась сзади. – Вернись, "бесподобный", тебя судья хочет…

Комнатка судьи, без окон, со стеллажами до потолка, полностью утыканными книгами по юриспруденции, круглым столом и бардовым ковром с желтыми и зелеными полосами, еще один маленький, "журнальный" столик с тремя креслами, притаился в углу.

– Здравствуйте, Элла Николаевна. – Вежливость, вежливость и еще раз вежливость. Главное – не ржать!

– Здравствуйте. Присаживайтесь. – Она указала на пустующее кресло столь царственно, что повторять про себя "вежливость", уже не хотелось. – И расскажите, как это вы докатились до жизни такой…

– Я не сам. Меня докатили. – Элла Николаевна относилась к тем редким женщинам, врать которым не хотелось, вот хоть ты тресни. – Катили-катили и докатили.

– Секретность? – Элла Николаевна, без своей судейской сутаны превратилась миловидную женщину, за очками которой прятались голубые глаза, с золотыми искорками.

– Нет. Стыд. – Признался я и на душе полегчало.

– А почему – просто Сайд? Ни фамилии, ни отчества…

– Интернет ник.

– Не хотите разговаривать?

– Просто, нечего рассказывать. – Пожал я плечами.

Вдаваться в подробности, совершенно не хотелось. Да и не к чему знать этой молодой женщине, что первый состав "Фемиды", особенно простые смертные не входящие в руководящий аппарат, "вычеркивались" из реальности. Так и стоит моя могилка, в городе, который я так ненавижу, что при одном только воспоминании о нем, сжимаются кулаки, до побелевших костяшек.

– Кофе налить? – Элла Николаевна, сама любезность и дружелюбие. – Сайд?

– Вы простите, у меня супруга на улице, рассиживаться некогда – я обещал проводить ее на работу. – Отрезал я все возможные нити разговора. – Если Вы не против, встретимся в другой раз?

– Вы всегда держите свое обещание? – Заинтересовалась судья, рассматривая меня поверх оправы очков.

– Именно поэтому я так редко их и даю… – Подмигнул я, вставая с кресла. – Простите, что так невежливо…

– Я обязательно Вам позвоню. – Элла Николаевна встала с кресла и протянула мне руку для пожатия. – Пообещайте, что тогда мы поговорим.

– Видно будет! – Привычно отбрехался я и скрылся за дверью.

Прошел по коридору и зашел в туалет.

Посмотрел на свое отражение в зеркале и погрозил ему пальцем.

Очень, очень рядом прошло… Мое прошлое… Выросла Элька в Эллу. А я, едва не спалился, со своей любимой фразой…

"Нет уж, Элла Николаевна, не будет у нас встречи. Сегодня же поговорю с Маршей и подам рапорт о переводе на "Восток". Хватит этого метания. Пора признать, что полевой агент из меня не получился, а аналитик – хоть куда…" – Приняв решение, умыл руки, смывая с себя наваждение, и отправился искать жену.

Идею с переездом на "Восток" Марша восприняла в штыки.

Мы слегка поссорились и часть дороги до тира провели в полной тишине.

"Времена "ниток за иголками" благополучно булькнули… Впрочем, я не декабрист…" – Рассмеявшись от сравнения себя с декабристами, едва не воткнул "корветика" в бампер впереди идущей иномарки, но успел разъехаться по сантиметрам. Обогнав иномарку, перестроился в крайний левый ряд и замер, ожидая "стрелку".

– Знаешь, по-моему, ты ему не понравился… – Марша, подкрашивала губы и зеркало пассажирского "козырька" было отвернуто, делая доступным зеркальце, встроенное в него.

Водитель иномарки, действительно выглядел разозленным – он корчил уморительные рожи, махал руками, сердито поджимал губы и морщил брови.

– "Стрелка"! – Напомнила мне Марша.

"Корветик" легко ушел на поворот и через полминуты я уже и забыл о случившемся – дорога, она такая: хочешь ехать спокойно – едь спокойно.

– Сайд. – Марша тяжело вздохнула.

– Погоди! – Понимая, что предстоит разговор, съехал на обочину и заглушил мотор. – Вот теперь – говори.

– Прости, Сайд. Но, пока я не представляю себе, как это – жить на востоке… – Марша приоткрыла дверь, впуская в кондиционированный салон автомобиля запахи раскаленного асфальта, бензина и шум проносящихся за нашей спиной авто.

– На нет и суда – нет. – Я легкомысленно махнул рукой. – И, вообще… Может, сядешь за руль?

– А и сяду! – Тряхнула копной рыжих волос моя жена и потребовала: – Вылазь!

Через пару минут, устроившись на пассажирском сиденье, наблюдал за профилем "Марши, ведущей машину". Любовался, и понимал – "Стингрэя" у меня увели. С концами.

– Придется другую машину брать… – Констатировал я факт-наблюдение и откинулся на спинку сиденья, удобнее. – А может и не брать…

– Зачем другую? – Всполошилась Марша. – Не надо другую.

– Тебе – не надо. – Согласился я. – А себе я что-нибудь присмотрю… Понравиться – куплю. А не найду, так и пешком похожу, не гордый.

Судя по растерянному взгляду Марши, мне удалось загнать ее в какой-то логический тупик, из которого найти самый простой выход она оказалась не в состоянии. Европа-с-с-с!

Зато и тишина стала менее напряженной.

"Придавив педальку", Марша вывела "корветик" в крайний левый ряд и расслабилась.

Позади нас, пристроились ярко-красная машинка с ресничками над фарами и тяжелый внедорожник, отчаянно коптящий дизелем.

– Сайд… Пристегнись. – Попросила Марша, заглядывая в зеркало заднего вида.

Одна из моих слабостей-ненавистей – ремни безопасности.

Меня от них колотит.

Однако, посмотрев назад и увидев, что вытворяет на дороге недавно появившийся оранжевый драндулет, пристегнулся, да и еще подергал – хорошо ли держится?

Оранжевый драндулет играл в "шашечки". Самозабвенно ныряя на свободные места и все увеличивая скорость. До нас ему оставались те самые две машины.

Марша попыталась сунуться в правый ряд, уступая водятлу полосу, но, как на грех, справа от нас тянулся длинный ряд груженых фур.

– Сбрось газ. – Предложил я, понимая, что о своих словах очень скоро пожалею.

Позади, уже истошно бибикала красная "ресничка", которую только что подрезали. Внедорожник, рыкнув мотором еще раз, догнал нас и встал рядом, перекрывая "шашечнику" полосу полностью.

По встречке шел плотный трафик и оранжевый нос авто то и дело пытался высунуться на обгон, но не тут-то было.

Водитель внедорожника, с Халком от Марвелл на заднем крыле, открыл окно, посмотрел на меня и широко улыбнувшись, подмигнул и проорал, перекрикивая поток: "Держим, держим, урода!"

"Урод" снова высунул нос и снова запихал его обратно.

Принялся мигать фарами и сигналить, а затем, "воткнулся" нам в бампер, настоятельно требуя уступить ему дорогу.

Марша охнула – ремонт "Стингрэя", получается в любом раскладе не дешевый, а страховка, будет она или нет – вопрос вообще интересный: Марша за рулем без доверенности.

Не рискуя подгонять внедорожник, водитель оранжевой "кобылы" вновь ткнулся в наш бампер.

– Скорость сбрасывай! – Потребовал шофер внедорожника. – Через два километра – пост, там его и "повяжут"!

Марша дисциплинированно принялась сбрасывать скорость.

В бампер прилетело уже весомо, больно поддав в спину.

Через минуту, на разделительной полосе появилась фигура полицейского, раздраженно машущего жезлом.

Поток встал.

Еще раз услышав, как заскрежетал бампер, Марша нажала на тормоза.

Рядом, с едва заметным юзом, встал внедорожник.

Полицейский, "взяв под козырек", прошел к оранжевому авто и постучался в окно.

Оранжевое авто, с пробуксовкой, откатилось назад. Вновь послышался скрежет металла и звон битого стекла.

– Доездился… – Удовлетворенный мужской голос, донесшийся до меня с водительского места темно-зеленого, почти черного, джипа просто таял от счастья.

– Куда! Стоять! – Заревел полицейский.

От удара, "корветик" отнесло на пару метров.

– Ну, все… – Сказали мы одновременно и вышли наружу.

Марша через дверь, а я выскользнул в открытое окно – внедорожник меня "поджал" и открывать дверь было просто некуда.

Маршу я догнал буквально через секунду и встал возле пассажирской двери.

Полицейский, пока еще вежливо, просил открыть окно и предъявить документы, когда разъяренная рыжая ирландка, отстранила его от машины, расстегнула кардиган и, достав из кобуры пистолет, рассадила боковое стекло, воткнув в него рукоятку своего "китайца" QSZ -92, обдав водителя осколками.

– Выходи по-доброму… – Марша щелкнула курком. – Или вынесут…

Полицейский потянулся было за своим табельным, но, видимо забыл его дома. Или передумал. Или ему помешал водитель внедорожника, придержав его за руку и что-то твердо выговаривая.

Первой щелкнула замком дверца пассажирская, и из салона вывалился в дымину пьяный негритос.

Увидев меня, протер кулаком глаза и, повернувшись ко мне спиной, принялся расстегивать ширинку.

– Не смей ссать на мою машину, черножопая обезьяна! – Раздался правильный английский из салона и, подумав, некто добавил уже на-немецком: – Или я тебя брошу посреди дороги, зассанец!

Голос был женский.

– Выходи из машины! – Потребовал полицейский, с опаской посматривая на мою жену и с недоумением глядя на меня, стоящего совершенно спокойно.

– Да пошла ты в жопу, шл… американская! – На чистом русском ответил ей негр и облегченно вздохнул. – Черножопый… На себя давно в зеркало смотрела?!

Поправив кепку, парень поддался силам гравитации и принялся заваливаться на бок.

Ширинку застегнуть он не успел.

Открывшаяся водительская дверь выпустила наружу то, что в народе принято называть "мулаткой-шоколадкой". Только шоколад был явно черный.

– Я – гражданка свободной Америки! – Девушка попыталась оттолкнуть полицейского с дороги. – А эта бл… не пускает меня ехать!

Сперва я подумал было, что она имеет ввиду полицейского, но эта "шоколадка", ткнула пальцем в Маршу.

Марша глубоко вдохнула, убрала пистолет в кобуру и выдала длинную и витиеватую фразу, куда американка может поехать, в какой позе и сколько раз.

Негритянка замерла, переваривая, и кинулась в драку, осознав услышанное.

Стоило ей схватить Маршу за руку, как сработали мои "конструкты" и на асфальт посыпались черные пальцы. Черные, потому что – обугленные.

Следом сработал один из "брюликов" и черное тело принялось дергаться, получая полный заряд, сравнимый с зарядом электрошокера. Упав на асфальт, тело судорожно согнулось и освободилось от содержимого желудка и мочевого пузыря.

– Да вы – "охрэнэлли"! – Выдал восхищенно парень, снова удерживая полицейского и пытаясь спрятать улыбку.

– Погоди, не лезь, под разряд… – Это он сказал, придерживая полицейскому. – Сейчас она "заземл…"

И тут сработала защита, которую я "вшил" в обручальное кольцо, так сказать, "тяжелая артиллерия".

"Почему" она сработала – я буду разбираться потом, потому как этот "конструкт" рассчитывался как "последний шанс". Ну, почти… А вот то, "как именно" он сработал, я и сам наблюдал, разинув рот: над согнувшейся в позе эмбриона фигуркой девушки, разлилось зеленое свечение, окутывая тело, а затем, пропало, явив нашим глазам совершенно седую девушку.

Марша сама едва не оставила завтрак на асфальте.

– Вы что творите! – "Взорвался" полицейский, с чувством матерясь. – Я что, эту вонючку на руках теперь, на пост нести должен?!

– А, вон у нее спутник есть – пусть и тащит. – Предложил я.

"Спутник", в это время, смог застегнуть ширинку, но, видимо забыл, зачем именно он ее расстегивал и на штанах спереди у него расплывалось темное пятно.

– Грузим их в машину, да я их до поста, дотяну… – Предложил водитель внедорожника и, дождавшись растерянного кивка полицейского, сдвинувшего фуражку на затылок, полез в багажник за тросом.

– Может, надо пальцы собрать? – Полицейский задумчиво чесал лоб, сдвигая фуражку все выше и выше. – Может, еще пришить смогут?

– Точно – не смогут! – Марша, присев, изучала обрубки. – Они – жареные!

Полицейский проглотил комок, борясь с тошнотой.

– Но, собрать надо – будут вещдоки… – Поспешил я, внести разумное зерно. – Иначе она по судам затаскает… А так – нападение и всего делов!

Длинная и витиеватая ругань истинно русского гаишника, хоть они вот уже тридцать лет как ГИБДД, бальзамом пролилась мне по сердцу.

Помянув всех присутствующих, отсутствующих, приказующих и указующих в одном длинном предложении, полицейский, со вздохом, наклонился над негритянкой.

– Давай, бери за ноги! – Приказал он мне, хватая девушку за руки. – А ты – двери открой. Задние…

Через несколько минут, оба мокрых тельца лежали на заднем сидении оранжевого "лансика" и не шевелились, пованивая. Мне пришлось устроиться на водительском месте, пока авто перегоняли к посту на прицепе.

Внутри "лансик" оказался очень даже ничего: знаменитая акустика от "сони", десяток странных указателей, помимо стандартной приборной панели и куча золотых фитюлек, свисающих отовсюду.