Текст книги ""Фантастика 2024-100". Компиляция. Книги 1-24 (СИ)"

Автор книги: Сергей Бадей

Соавторы: Михаил Усачев,Дэйв Макара
сообщить о нарушении

Текущая страница: 284 (всего у книги 347 страниц)

– От ответа, не увиливай. – Скривился я, как от оскомины. – Ты, чиститься, будешь? Доступ, дать? Или – доверишься мне?

– А я – вопроса не услышала! – Огрызнулась Марина. – А телепатией – не страдаю!

В ответ я хмыкнул – наше короткое подключение, хоть и сумбурное, из-за разницы в ПО и возможностях, дало мне понять, что Марина – просто чудо!

– Ау! – Рявкнула Марина, замерев рядом с капсулой, в очень даже таки, интересной позе. – Доступ дашь? Или ломать?

– Даю я, даю! – Перекинув ей полный доступ, взвыл, но что-либо "вертать взад", как говорил Линн, было поздно. Оставалась надежда на совесть девушки. Была бы она человеком – сорвал бы "стоп-кран" – рычаг, подающий в капсулу сильное снотворное. А на своего собрата, точнее – Сосестру?!– оставалась надежда на совесть!

Устраиваясь в капсуле, Марина с улыбкой и вызовом подмигнула мне, погрозила пальцем, сделала весьма фривольный жест и закрыла капсулу, отгораживаясь от меня.

Таймер, на передней панели крышки, принялся за обратный отсчет, демонстрируя цифры 34:59:49.

"Да, тут мы надолго застряли…" – Усмехнулся я себе под нос и потянулся за яблоком.

"Фр-р-р-р-р-тыбыдыщ" – раздалось снаружи, изрядно меня напугав.

В последний раз, я слышал такой звук, когда мой водородный сварочный аппарат отправился на небеса. В самом, что ни на есть прямом смысле этого слова! Вмятина на крыше танка, тому свидетель!

Выждав пару минут, вдруг здесь тоже, что-то летит сверху, выглянул наружу.

Чисто, пусто и тихо.

Пожав плечами, вернулся в машину – завтракать.

"Добро должно быть наказуемо!" – Вспоминал я любимую фразу Терезы, каждый раз, как мой взгляд натыкался на меняющиеся цифры, на крышке капсулы-диагноста.

К счастью для себя, я уже давно вывел отдельный порт, для управления танком, не только из капсулы.

Увы, данный мной с дури, полный доступ и присутствие мотоцикла, ожидающего хозяйку, на мои мечты начать двигаться в сторону Мюнхена, положили большой и твердый камень.

Марина, доступом, конечно, не злоупотребляла – врать не буду – только держала процесс очистки организма под своим полным контролем, чтобы не сведущее в новинках оборудование, не вымыло чего лишнего – не более.

Прикинув, что двигаться мы начнем только завтра к вечеру, оставил напротив капсулы, огромную записку о том, что ушел на охоту.

"Охота", это, конечно, очень громко сказано!

Местная дикая живность, состоящая из размножившейся и одичавшей, домашней, не отличалась особым умом или злобным нравом.

Кролики, например, предпочитали возвращаться ночевать в клетки, в которых появились на свет, а не делатьискать себе норы.

Милые домашние хрюшки, бродящие крепко спаянным стадом, привлекали мое внимание своими аппетитными окороками, демонстрируя, что к зиме они хорошо приготовились.

Лошадей и коров, с быками, я обходил третьей дорогой – мне столько мяса не надо, а останавливаться, чтобы его коптить или солить – нет ни желания, ни времени.

Кролов я приловчился валить еще в начале своего путешествия, когда обнаружил в багажнике танка многозарядный абралет идве тысячи болтов, к нему. Со свиньями получалось хуже – на расстояние абсолютно верного выстрела, к чутким животным подобраться не так просто.

Вот тут и пришли мне на помощь свойства робы, подаренной тарийцем.

Стоило нажать на пульте кнопку "полная защита", как роба превращалась в мини-скорлупу, меняющую свою расцветку не хуже хамелеона, давая мне шанс подкрасться к стаду и разжиться чудесной тушкой молодого поросеночка, отсрочив голодную смерть еще на недельку – другую.

Уверенный в собственной неповторимости и крутизне, я выбрался из танка и, закинув на плечо свой вещмешок, отправился в сторону виднеющихся невдалеке первых островков начинающего леса.

Ага, леса, ждите!

Через десять минут я стоял, как полный идиот на краю здоровенной воронки, диметром метров в шестьдесят – сто, спрятавшейся за разросшейся полосой влагозадержания и таращился на лежащий, на ее дне, предмет.

Судя по останкам, предмет мне был очень знаком, я бы даже сказал – до боли знаком.

На дне воронки, в виде распустившегося бутона цветка, лежал брат – близнец моего танка.

Еще одно отличие киборга от человека – неуёмное любопытство, живущее в человеке от рождения и до смерти и лишь у некоторых – крепко спящее, по причине отсутствия фантазии или, наоборот, именно из-за бурной фантазии и спящее.

Мои 60% совершенно не сомневаясь и не смущаясь, толкнули меня вниз, на разведку.

Дозиметр не вякал, пологие склоны так и предлагали спуститься, любопытство нашептывало захватывающие картины чудесных находок, а здравый смысл, оценивая диметр воронки и масштабы повреждений танка, ушел на покой, покрутив пальцем у виска и качая головой.

ХА!

Когда я в последний раз послушал здравый смысл, у меня в глазу нарисовался птичий клюв!

Сбежав по некрутому склону, слегка проваливаясь в мягкую почву, я подошел к танку.

Взрыв произошел внутри, развернув броню, как консервную банку, забытую на костре.

Внутри царил хаос, к которому добавили своих отпечатков дикие звери, наведавшиеся в гости.

Ни следа костей, ни частички крови – на стенах и полу танка.

Отсутствовала капсула, хотя крепление для нее, точно такое же, что я демонтировал на своем танке – осталось на месте. Были и еще отличия – разбитые экраны, в передней части корпуса и сиденье мехвода, с двумя педалями и палкой – джойстиком между ног.

На первый, второй и третий, взгляд, танк показался мне длиннее моего, метра на три и шире – сантиметров на семьдесят.

Броня, если судить по толщине моей двери – чуть меньше, зато высота – на полметра больше.

Мой танк, с его размерами, и так не под всеми мостами пролазил, а этот…

Зная секреты своего собственного танка, полез в труднодоступные места – чужого.

Через два часа, чумазый и злой и вылез наружу.

Из всех успехов – ровный и круглый – ноль!

Содовые АКБ, оказались раскатаны в тонкую пластинку, энерговоды – отсутствовали как вид, а пластина отрицательной массы выглядела ровной полосой спекшегося шлака, рассыпающегося, стоило к ней прикоснуться.

Заднее багажное отделение, открывал с помощью длинного рычага – лома, оставшегося в идеальном состоянии, в отличии от всех своих соседей – инструментов.

Открыл, на свою голову.

В багажнике явно перевозили что-то живое и, судя по обрывкам одежды и блестящим наручникам – разумное. В количестве трех экземпляров, если верить трем наручникам, в которых болтались части рукавов, с измолотыми в труху, костями и мясом.

При этом стоило кислороду попасть внутрь герметично запертого багажника, как все это добро завоняло со страшной силой и отнюдь не как мясо…

Вот, оторвите мне… хвост и пришейте к носу, вместо хобота, если эти вонючие останки ни что иное, как господа экзоты, во плоти.

В помятой и перекрученной, сплющенной, плоти!

Роба, так и стоящая в режиме "авто", "учуяв" своими анализаторами скверный запах, натянула мне голову капюшон и нарастила маску, в глухую отрезая от запаха.

Оставалось еще два багажника – бортовых.

Левый порадовал меня десятком пакетов НЗ, совсем таких, какими меня снабдил Эрик, со сроком годности, упирающимся в сотый год; массивным пистолетом, с барабаном под пули, размером с мой палец и коробкой патронов, к нему; короткоствольным автоматом, с десятком обойм и двумя платиновыми генераторами!

Правый, оказался закрыт, в дополнении к обычному замку, еще и навесным – кодовым, продетым, в специально для этого просверленные, дыры.

Если судить, как легко мне удалось сломать блестящую дужку замка, то пролежал этот танк, лет десять – пятнадцать, не меньше.

Задержав дыхание, предвкушая богатую добычу, я осторожно потянул крышку вверх.

Хорошо, что все мои "эксперименты", приучили меня стоять чуть сбоку, от прямой линии, иначе – лежать мне рядом с полуоткрытым багажником, без головы!

Выстрел дробовика, порядочно меня оглушил, а пролетевший мимо заряд – поприветствовал радостным воем и погладил раскаленными частичками пороха, оставляя свои отметины.

Открыв крышку, на полный размах, стоял и не мог понять, толи мне смеяться и прыгать от радости, толи – последовать примеру здравого смысла: всё багажное отделение, почти полтора кубометра, оказалось завалено… драгоценными изделиями!

Поворошив эту кучу, обнаружил в ней, кроме колец, цепочек, браслетов и диадем – зубные коронки.

Кто-то, не останавливался ни перед чем, что бы все это собрать!

Взяв на память рубиновый кулон на тяжелой платиновой цепи, закрыл багажное отделение и пожалел, что сломал замок.

Рубин, поймав лучи солнца, разбросал вокруг себя кровавые вспышки. Задумчиво раскачивая его перед глазами, я пытался представить его хозяина.

Не смог.

Намотав цепочку на ладонь, вернулся в танк и плюхнулся на сиденье мехвода, поерзал пятой точкой, устраиваясь удобнее и понял – хочу!

Сиденье явно создавали с учетом всевозможных эргономик и прочих ухищрений, способных удержать человеческую ж… в кресле, как можно дольше!

И, было у меня подозрение, что в это кресло было встроено еще много чего – количество проводов, подведенных к нему, соответствовало количеству хорошей диагностической капсулы, с встроенным массажным комплексом, подогревом и аптечкой!

"Решено!" – Хлопнул я себя по колену и спрятав рубин в нагрудный карман, к пульту управления, встал с кресла, закинул за спину вещмешок, повесил на плечо автомат-коротыш и пошагал прочь от танка, вверх по склону, за инструментами…

Глава 25

– Поверить не могу, что из всего, ты забрал лишь эту подвеску и кресло! – Качала головой Марина, рассевшись в свежеподключенном кресле и наслаждаясь массажем. – Ты, вообще, нормальный?!

Получив в ответ мою улыбку и отрицательное качание головой, Марина успокоилась.

Злилась она уже просто так, от нечего делать.

Не знаю, какой была Марина мотоциклисткой, но вот электриком она была – просто потрясающим! Мои, на "соплях", подключенные предметы роскоши, в виде морозилки, стиральной машины и плиты, она запитала совершенно по-другому, спрятала провода в короба, о существовании которых я и не догадывался, а кресло – посадила на содовый АКБ, разобравшись в хитросплетении двух десятков проводов, за пять минут.

Разобралась, а потом погнала меня снимать брошенные мною за "ненадобностью", как я думал, блоки.

С восьми вечера, когда она вышла из капсулы посвежевшая и даже слегка потерявшая вес, с проводами она провозилась до пяти утра. В шесть, когда из капсулы вылез уже я, мне, молчком, вручили отвертку, зубило с молотком и послали, по конкретному адресу, за конкретными вещами.

Слава небесам, уцелевшими при взрыве.

В десять, когда я вернулся с полными руками и обмотанный проводом, Марина встретила меня гробовым молчанием.

Я чуть лоб не разбил, пытаясь добиться от нее ответа – связного, а не блеска, наполненных слезами, глаз.

От всех моих маневров, стало только хуже и Марина, совершенно расплылась…

Дальше, честно говоря, я помню смутно – сдается мне, что девушка, таки применила те самые, трудно понимаемые мужчиной, пресловутые "женские чары" и на пару часов, я был очень сильно занят, пытаясь не смеяться и вообще – не отсвечивать.

Даже, собрался снова на охоту.

Расстройство Марины, я с одной стороны, прекрасно понимал и сочувствовал ее горю. А с другой… "Фр-р-р-р-р-тыбыдыщ", напугавший меня, оказался звуком сработавшей самоликвидации, мотоцикла.

Марина, отправившись на чистку, забыла об этой функции, "запитанной", на сигналы ее жизнедеятельности.

Думаю, что не начни я так настойчиво требовать принять решение сразу, она бы и вспомнила… Наверное.

А так, я остался виноват, что не заметил, куда пропал мотоцикл – раз. В том, что на Марине осталась только одна смена белья и то не парадная – два, и вообще, во всем – три!

Выслушав, обращенные в мою сторону упреки, я замер пытаясь понять их логическое заполнение.

Не понял.

С дуру, попросил все объяснить спокойно и "на пальцах".

Закутавшись в длинное полотенце, Марина наградила меня таким взглядом, что сразу стало понятно – объяснение запутает все еще больше!

Вот, тогда-то я и собрался пойти на охоту.

Мне всегда лучше думалось либо в полном покое, либо, в движении.

Покоя от рыжей, не ожидалось, тем более, что она снова взялась за отвертку и, вскрыв пол танка в двух местах, принялась устанавливать принесенные мною блоки от кресла и протягивать провода, чертыхаясь, поправляя и ловя сползающее полотенце, требуя заколку, коей у меня не водилось отродясь, косясь на меня своими синими глазами и демонстрируя, всем своим видом, что постирать ее вещи, без ее разрешения – дурацкая идея.

Идея эта, между прочим, пришла ей в голову. И бельё свое – в стирку закинула она сама, когда я был в капсуле, между прочим. И, совершенно не моя вина, что увидев в стиралке бельё, я не задумываясь, отправил его на стирку – вторично.

Мне даже в голову не могло придти, что рыженькая, заигравшись с креслом, забудет вытащить белье из машинки!

И, ведь как назло, из сухого, у неё остались только косуха и бронежилет!

А мое, на ее прелести, не на лазило, вот хоть ты тресни!

Так что именно сейчас, когда все пуско-наладочные работы были завершены и мы, наконец-то, тронулись в путь, я полез в карман и наткнулся на лежащий там рубин, который и подарил девушке, для улучшения настроения.

Теперь, красный камень с удобством устроился в ложбинке между грудей Марины и подрагивал в такт проводимому креслом, массажу, притягивая взгляд и навевая странные мысли.

Проболтавшись, по собственной глупости, что там было еще, выслушивал теперь… Комплименты.

Забавно даже, Марина, удивляясь моей "глупости", даже на мгновение, не задумалась над возможностью, попросить меня вернуться назад.

Голубоглазка не переставала меня удивлять и, каждый раз, удивление перерастало в уважение.

Ну, кроме таких, чисто женских штучек, типа: "если я не права, то лучше извинись"!

Шучу.

Марина даже, со вздохом и потупив глазки, извинилась, что наехала на меня по поводу своего, дважды стираного белья.

Которого, кстати, так и не одела, продолжая щеголять в полотенце и демонстрировать свои коленки.

До Мюнхена, на моём танке, езды часа три с половиной – простите, не самолет.

Марина, проведя в капсуле полтора суток, ТТХ танка знала на зубок и на предложение подвезти, тем более что все едино – по пути, согласилась сразу, не устраивая демонстраций раздумья.

С ней оказалось очень просто и уютно. Иногда, женщина на корабле – очень даже к счастью!

Особенно, если женщина дружит с головой, а мужчина – киборг.

Блин, постоянно забываю…

Она ведь киборг – тоже!

Выехали мы в ночь, так настояла Марина, потребовавшая, первой смены дороги.

Оставив на себе только рубин, она устроилась в капсуле и танк, послушный ее воле, чуть качнувшись, набрал высоту и плавно поплыл в сторону Мюнхена, оставляя за кормой, найденные и перепрятанные мной, драгоценности; взорванный мотоцикл и горку яблочных огрызков, которую я, свинья такая, забыл убрать со стола в кемпинге.

Подобрав за Мариной полотенце, закинул его в корзину для белья, спрятанную справа от капсулы.

Чем может заняться мужчина, если до полуночи далеко, читать нечего, а девушка – на работе?

Не знаю, чем занимаетесь Вы, а я – пошел готовить.

Ведь читать было уже нечего…

Основная прелесть танка – плавный ход.

Настолько плавный, что налитая до краев чашка с водой, остается полной даже после двух часов пути.

И это у меня, прущего без дороги и меняющего высоту, в зависимости от желания посмотреть – что там, дальше!

Марина вела танк так, что…

Только и оставалось, что готовить…

Сыр, случайным образом избежавший страшной смерти при взрыве мотоцикла, оказался очень кстати!

Вспомнив, как готовил "мясо по-французски", Дилан, принялся колдовать, тут же вспоминая подробности.

И импровизируя, если подробности не вспоминались.

После "осознания", именно импровизация приводила меня в дикий восторг и трепет, заставляя, открыв рот наблюдать, как Макс, используя стандартные команды, превращает обычный полотер – в сборщика водорослей, а Тереза – скрутив проводки напрямую, запускает отказавший мотор.

Если готовка с Диланом, была больше похожа на работу Творца с подмастерьем, то моя… На работу испуганного подмастерья.

Так или иначе, через час мучений, в разогретую духовку отправился мой вариант "мяса по-французски", а я, устроился в бывшем кресле мехвода и активировал массаж.

Через пару минут я понял, почему Марина сидела в кресле до последнего!

Понял и восхитился тем, что она, сидя в нем, еще могла связно отвечать!

Лично я – сразу поплыл, засыпая.

На последней капле силы воли, поставил будильник на звонок через тридцать минут и широко улыбаясь, уплыл в царство Морфея.

Человеческая составляющая моего организма, разморенная массажем, на звонок откликалась с большим трудом – оторвать свой зад от кресла, оказалось столь трудной задачей, что пришлось давать самому себе пинка.

Трижды!

Через полтора часа, достав из духовки мясо и попробовав, понял – готовка это не мое.

Посолить я забыл.

Махнув рукой, отправил мясо обратно в духовку – через пару часов, Марина выберется из капсулы, почует запах и меня ждет новая порция изумленных взглядов.

Ведь киборги ничего не забывают!

Отключив функцию массажа, развернул кресло в "лежачий" режим и, закинув руки за голову, на минуточку прикрыл глаза.

Так сладко мне не спалось ни разу в жизни…

Ну, за те времена, что я себя осознал, разумеется.

Меня не донимали кошмары, не мучили сомнения, не будили посторонние звуки.

Мне было так… Спокойно…

Вот только рыжая, уютно разлегшаяся на моем плече, в одежде из подвески с рубином и по-хозяйски закинутыми на меня ногами, щекотала своими кудрями и согревала своим дыханием – одновременно.

Кто бы мог подумать, что в кресле запросто поместятся двое!

Во сне, Марина завозилась и пришлось ее подхватить, чтоб не свалилась на пол.

Почувствовав мою руку, девушка завозилась еще яростнее, старательно переползая на меня, сверху.

Шаловливая ручка, полезла расстегивать пуговицы и замерла, их не обнаружив.

Похлопала, проверяя – не ошиблась ли она?

Подняла голову с плеча, открыла свои синие глаза, сказала одно-единственное слово: "Кайфолом!" и со вздохом, уткнулась носом мне в шею, снова заснув.

Запах мяса по-французски, разбудил меня ближе к десяти утра, когда за окном уже было светло, а Марина, задумчивая и одетая, сидела за столом и рассматривала меня со странным видом, словно я сбежал, как минимум, из цирка.

– Доброе утро! – Выпрямился я в кресле, уже сомневаясь, что кто-то на мне спал.

– Доброе. – Марина вперилась мне в глаза и покачала головой. – Завтракать подано!

– Только не солено! – Сразу же повинился я, передвигаясь к столику.

– Руки мыть не будешь?! – Марина метнула на меня такой взгляд, что я понял – где-то я влип.

– Буду. После еды. – Начал нагнетать обстановку я. – Еще вчера, тебе было все равно, когда я умываюсь и умываюсь ли вообще! С чего такие перемены?

В синих глазах девушки, заблистали молнии, завертелись хоботки ураганов и начали собираться грозовые тучи.

– Эрик, ты что – больной?! Или – идиот? – Марина зарычала. – Ты, вообще, понимаешь… Или ничего не понимаешь?! Девушка, сама, Сама! – пришла! А ты – спишь!!! Я, весь день, в… А он – НОЛЬ ВНИМАНИЯ!!! Ты что – импотент?! Или – гомик?!

– Э-э-э-э… – Протянул я, не зная как сказать, что я ни то, ни другое. – Понимаешь…

Я почесал затылок и виновато улыбнулся.

– Ты, что, Ни с кем…?! – Молнии, облака, грозовые тучи из глаз девушки вымело удивлением. – Серьезно?!

– Ну… На базе спать с киборгами было, хм, не принято… – Пожал я плечами. – Так что, да – ни с кем!

– Ах так!!! – Мне в голову прилетела тарелка с едой. – С киборгами спать не принято! Убью! Чистенький, выискался! Скотина! Да я, тебя…

От тарелки я уклонился.

От ножа – успел.

От ложки и вилки – нет.

Марина, бешеной тигрицей, перелетела через стол и от души добавила мне в челюсть – только кость хрустнула.

"А ведь у меня – все по высшему качеству!" – Проскользнуло в голове, и я порадовался этому факту – лучше уж пусть сломанная челюсть, чем сломанная шея!

До которой, кстати, Марина уже дотянулась и принялась меня душить.

– С киборгами он, видите ли, не спит! – Шипела она, вцепившись мне в горло. – Что, только, тепленьких и глупеньких…

Как мне удалось сбросить с себя взбешенную и кипящую праведным гневом, рыжую львицу – ума не приложу!

Получив в челюсть еще раз, для симметрии – с левой стороны, отскочил за кресло и сказал:

– Ничего, что я тоже – Киборг?! – И взвыл от боли, в сломанной челюсти.

Дважды, сломанной, челюсти.

– Это не дает тебе права, оскорблять девушку! Даже если она – Киборг! – Марина, облила меня призрением и приготовилась к очередному броску.

– Я, себя, имел в виду, дура! – Сказал я и плюхнулся на задницу – сломанная челюсть это смешно – только в кино. Даже моя машинная сущность, не могла полностью купировать болевые ощущения, от которых мир казался с овчинку, да еще и посреди моря кипящей лавы.

"Входящее сообщение – Принять?"

"Принять"

"?"

"!"

"?!"

"…!"

Отправив вдогонку к знакам, коротенькое видео с правилами нашей базы и своим "бывшим", внешним видом, качаясь, принялся раздеваться. Молча и не смотря на девушку.

Марина, получив данные, сперва побледнела, потом – покраснела и, виновато шмыгнув носом, спрятала глаза.

– Прости. – Пробормотала она, когда из одежды на мне остались только трусы. – Очень, сильно больно?

Мне так захотелось ей предложить сломать самой себе челюсть, а потом Я буду задавать ей вопросы и требовать на них ответов, что я открыл капсулу, покачал головой и, сняв трусы, залез внутрь – лечиться.

Крышка отрезала меня от внешнего мира, а передатчики и микрофоны я отключил сам – еще не хватало наговорить своей попутчице, чего лишнего.

Три укола в челюсть отогнали болевые ощущения, а раствор регенератора отказался лечить мои модифицированные экзотами, кости.

Такой подлости я не ожидал и взвыл, от всей своей чистой и не запятнанной души, саданув кулаком в крышку капсулы, от души.

Капсула зарегистрировала перелом двух пальцев правой руки и отправила меня в крепкий и продолжительный сон, чтоб не дергался.

Остатки машинерии в голове, поддержали капсулу, предатели!

Сознание полетело в тартарары, красиво рассыпавшись на мелкие звездочки, с колючими лучиками и разных цветов.

"-… Вера! Вера! Вера – Вот ваше главное оружие! – "Черный клобук", с золотым крестом на пупе, вещал с амвона сильным, густым басом. – Если он не будет стремиться Только к земным, то обеспечена ему будет вечная жизнь!

Поп воздел руки, призывая всех к вниманию.

– И только пройдя испытание верой, отделив зерна от плевел, Знание от Веры… – Поп подавился, услышав отчетливо прозвучавшую фразу, в момент его набора воздуха.

– Пошли отсюда. Еще один козлище, несет религию стаду… – Трое, хорошо накачанных парней, стоящих посреди склоненного скота, коротко хохотнув и пожелав попу сдохнуть за его веру, ведь на большее, без своего "мерседеса" и трех телохранителей, он не способен, развернувшись, прошли к выходу.

Дернувшаяся в их сторону с бранью, скрюченная бабка, замерла и отшатнулась, когда блондин, блеснув очками, вежливо поинтересовался, куда она спрятала свой партбилет и попросила ли прощенья у тех, на кого писала доносы.

– Богохульство, в храме божьем! – Заверещала продавщица свечек и иконок, потрясая архангелом Гавриилом.

– Телефон забыли выключить? Или поняли, что в храме торгуете? – Поинтересовался брюнет, с очаровательной улыбкой. – Бывает, бабушка. К Богу по-разному, приходят. Вы, например, через кассу…

– Да какая же она – Бабушка?! – Изумился третий качок, с отливающими рыжиной, темными волосами. – Этож – Мадам!

Парни переглянулись и сделали ручкой, бывшей хозяйке публичного дома.

Выйдя за ворота храма, все трое тяжело вздохнули.

Лето, жара, июнь, белые острова тополиного пуха и позолоченные купола свежевыстроенного храма.

Идиллия. Идиллия, нарушаемая звоном плохо отлитого колокола, управляемого звонарем, с отсутствующим слухом. Нарушаемая длинной вереницей авто, приткнутых вдоль дороги, с лужицами потекшего масла и грязными окнами. Нарушаемая кучами шелухи от семечек.

– Все нормально… Люди пришли к Богу… – Скривился блондин и, достав носовой платок, принялся протирать снятые очки.

– Пришли. – Качнул головой рыжий. – Дали богу взятку и ушли.

– Как говорят евреи: "Спасибо Боже, что взял деньгами!" – Подмигнул брюнет и пикнул брелоком, открывая двери на старенькой "Мазде", стоящей за оградой церкви.

Тяжелый воздух, сотрясаемый маревом от раскаленного асфальта, пропитанный вонью бензина и сидящих невдалеке, профессиональных нищих, чья дневная выручка для кого то – месячная зарплата, давил на виски, хватал за сердце, бил по глазам и крутил, крутил, крутил облака вокруг города, не давая пролиться им благостным дождем, приносящим облегчение…"

"Системное время…"

От нецензурщины меня удержало только понимание, что смысла материться, уже нет.

Неделя в капсуле, как с куста.

Зато и челюсть – как новенькая!

"Интересно…" – Усмехнулся я, готовясь к маленькому чуду.

Крышка капсулы открылась.

Чуда не произошло.

Пыль.

Не тронутая, недельная пыль, накапливающаяся, даже при условии герметично закрытых дверей.

Просто пыль.

Просто "чудо", это такая странная материя, которого ждешь, надеешься, веришь.

И знаешь, что его – нет.

Спасибо, что хоть дверь за собой закрыла!

И, вообще – спасибо.

Умывшись, натянул чистую одежду и открыл дверь.

Табличка, что до Мюнхена 6 километров, под которой мы остановились, так и висела на своем месте, слегка покачиваясь и отчаянно скрипя при этом.

Вяло стучал дозиметр, отмечая повышенный уровень – не смертельный, но приятного мало.

Приемник ловил морзянку – замечательная новость! – куда корова языком слизнула станции FM, проблема седьмого дня.

"Не Судьба…" – Криво усмехнувшись, я достал свернутую в трубку карту и принялся выбирать, куда теперь меня потянет, на приключения.

Возвращаться – плохая примета.

А Мюнхен, как паук в центре паутины, держал под собой все ниточки дорог…

Хоть в Австрию, хоть в Венгрию, хоть в Италию – все едино, через него.

Выбросив из холодильника, пропавшие припасы, с удовольствием устроился в кресле мехвода, откинулся на спинку и, подключившись к системе напрямую, двинул свой танк в сторону Чехии.

Видимо, Прага все-таки хотела, чтобы я на нее посмотрел!

Может быть, я и не прав, но…

От поездки в Мюнхен меня удерживало стойкое ощущение неправильности происходящего. Словно, наша встреча с Мариной, оказалась неверным ходом на шахматном поле, отвлекающим и ставящим под удар короля и теперь я исправлял последствия этого хода, отчаянно рокируясь и подтягивая подкрепления со всех сторон.

А еще, дико хотелось жрать!

Оставив танк без присмотра буквально на минуту, выдернул себе НЗ и заодно обнаружил пропажу вещмешка. Аккуратно выложенные из него вещи, отдельной кучкой громоздились на полке.

Не хватало пары НЗ и автомата – коротыша, найденного мною. Со всем боекомплектом.

Ни НЗ, ни автомата жалко не было, а вот подарок Эрика – было жалко до чертиков!

А, с другой стороны, ну не тащить же девушке свои манатки в руках?!

Понять можно.

Хотя в глубине души шевелилась обида – ведь можно было оставить записку, если нет желания ждать.

Дорога пошла волнами – последствие одного из землетрясений, в своей полной красоте, не отнимешь. Асфальт, даже выложенный по технологии, отработанной годами, не выдержал дрожи земной и собрался в длинные, параллельные складки. Катаклизм обнажил коммуникации и порвал их, завязал узлом и выметнул вверх, оставляя знак своего присутствия, вдоль и поперек всей дороги.

Самые глубокие овраги уже стояли заполненные водой, по крутым скосам пробилась молодая поросль кустарника и потянулась вверх. В лужах плыли желтые листья, подгоняемые ветром.

Вгрызаясь в НЗ и запивая его холодной водой из пластиковой бутыли, изучал окрестности и качал головой, все еще мечтая о чуде.

Киборг может мечтать.

О подарке.

О ремонте или отдыхе.

О пространном понятии – "ЧУДО", киборг мечтать не может.

Тяжело быть человеком.

Вот, например, я…

Какие у меня цели? Что я должен сделать? Кому я нужен? Кто нужен мне?

Четыре маленьких вопроса, ответить на которые я не могу.

Простите.

Вру.

Могу.

Только от ответов этих, на том, что я надеюсь, можно назвать моей душой, становится холодно, промозгло и гадко.

Никаких. Ничего. Никому. Никто.

Даже если сейчас появится странное нечто, заявляя, что моя цель – спасти мир…

Правильно, "странное нечто" будет послано… В параллельный мир, ловить бабочек и удить рыбу!

Задумчиво играя с регуляторами мощности, отметил тот факт, что танк стал двигаться быстрее.

Почесав затылок, сбросил газ и принялся разбираться.

Прощальный подарок от Марины, таки нашелся – рыжая красотка, перебрала схему танка, заменила проводники и – вуаля!

Мысленно поблагодарив девушку, глупо улыбнулся.

Так по-идиотски всё получилось!

С улыбкой на губах, добавил скорости и поднял танк выше – от греха подальше!

Граница между Германией и Чехией встретила меня полнокровным КПП, ярко освещенным, с двумя БМП, башня одного повернута в сторону Чехии, второго – Германии.

Из принципа, решил пройти таможню, честно.

Отъехать километров на десять в сторону, поднять машину метров на пятьдесят и перемахнуть через все их заграждения, показалось так… Скучно…

Остановившись перед шлагбаумом, опустился до 30 сантиметров от уровня земли, открыл дверь и вышел.

Офицер, не молодой и не старый, словно застывший на 35 – 40 годах жизни, в сопровождении двух молодых пацанов, вооруженных автоматами, вежливо поинтересовался, какого хрена, я не даю людям спать!

Увидев мои удивленные глаза, майор, махнул рукой и потребовал документы.

Я развел руками.

Пацаны криво усмехнулись и закинули автоматы себе за спину, демонстрируя ко мне, свое полное презрение.

– Что везете? – Майор сдвинул на затылок фуражку и потянулся, прогоняя сон.

Минут через десять, обойдя мой танк по периметру, заглянув в багажные отделения, Отто Грубер провел меня в к себе в кабинет, плюхнулся в кресло и, не пряча улыбку, заявил:

– Первый раз такого идиота вижу!

Немецкий язык, он словно создан для этого слова – ИДИОТ! И еще – КРЕТИН – тоже звучит изумительно…

– Посмотрели? Могу ехать дальше? – Вежливо осведомился я, внаглую устраиваясь в соседнем кресле, без приглашения. – Или Вам автограф, дать?

– Погоди, не лезь в бутылку… – Майор открыл ящик стола, вытащил оттуда пачку бланков и перекинул мне. – Заполняй. Иначе чехи, на той стороне, разденут тебя, до голых яиц. Побреют и еще должен, останешься!

– С чего такая доброта? – Вздернул я бровь вверх, прочтя название на первом бланке. – Вот так сразу – Гражданин Германии?! А если, я хочу – Франции?!

– Ну… Тогда тебе надо в другую сторону, ехать. – Улыбнулся майор и, сняв головной убор, расстегнул ворот на кителе. – И, готовить вступительный пай…