Текст книги ""Фантастика 2024-100". Компиляция. Книги 1-24 (СИ)"

Автор книги: Сергей Бадей

Соавторы: Михаил Усачев,Дэйв Макара
сообщить о нарушении

Текущая страница: 305 (всего у книги 347 страниц)

"Удалить!"

Очистив очередной завал памяти, оглянулся по сторонам: чисто!

Только я, такой, какой и был.

"Пора не пора – иду со двора!" – Предупредил я реальность и открыл глаза.

– Тортик! Вставай, вставай же, Тим! Пожалуйста! – Мэгги усердно хлестала меня по щекам. – Открой глаза, слышишь? Пожалуйста, открой глаза!

– Зубы выбьешь… – Втянул я, такой аппетитный воздух – чистый с привкусом… Горелой изоляции?! – Что происходит?!

– Ты, происходишь! – Мэгги рывком поставила меня на ноги. – Смотри!

Посмотреть было на что.

"Паучиха", пускала пену и била ногами, видимо в припадке. Или – в агонии.

Очень надеюсь на последнее.

"Тройняшки" – смотрели в никуда пустыми взглядами блестящих глаз. Под их сиденьями расплывались лужицы, так хорошо известные тем, кто занимался с людьми – растениями. Запах, однозначно, тот же.

Еще две фигуры бродят потеряно по кают– кампании, натыкаясь на стены, словно слепые.

И тоже – пованивают.

– Ты, что тут устроила? Химическую атаку? – Опираясь на плечо Мэгги, поинтересовался я. – Диверсантка!

– Давай, шевели ногами, умник! – Мэгги едва не плакала. – Пожалуйста!

– Ага. – Кивнул я пробуя опереться на "выкрученную", конечность.

Получалось плохо, но, тем не менее – получалось.

Прыгая, подскакивая, я висел на плече у Мэгги и просто следовал за ней, даже не пытаясь не то, что понять-даже спрашивать, куда именно мы премся?

Остановившись перед дверями лифта, Мэгги ругнулась и, прислонив меня к стенке, отправилась обратно, в кают-компанию.

Нам до зарезу был нужен "ключ".

Рука Лин Каэль Тассах прекрасно для этой цели подошла.

Лифт, вопреки ожиданиям, вознес нас наверх, а не вниз и раскрылся прямо в рубке, наполненной тихо сидящими людьми.

Мэгги, отпустила меня и сползла по стенке, истерично вытирая слезы, по очереди, то своей рукой, то обрубком "паучихи", оставляя на лице красно-зеленые потеки.

– Мэгги! Это что за… Здесь творится?! – Не выдержал я. – Ты, что тут наделала?!

– Это не она. – Голос, донесшийся до нас, обрадовал меня больше любого обезболивающего. Впрочем, от обезболивающего я бы тоже не отказался – нога болела, спасу нет!

– Зараза, миленький! – Мэгги ожила и шмыгнула носом. – Что здесь творится?

– Не в курсе. – Я так и представил, как Зараза мотает головой и пожимает плечами.

– Был восстановлен из резервной копии… – Пояснил причину своего неведения, искин. – На данный момент, на корабле, кроме Вас, двоих, нормально функционирующих особей нет. Так же, все существующие искины находятся в состоянии полного форматирования.

– Зараза. А ты этим кораблем, управлять смогёшь? – Поинтересовался я из чистого любопытства. – Или как?

– Смогю. – Зараза явно прогрессировал – еще сутки назад – или сколько там прошло, с момента нашего отлета с "Гаваны" – Так вольно обращаться с речью, он просто не мог!

– Системные настройки обнулены. Включен режим обучения. Необходимо вмешательство старших офицеров.

– Что-то включить? – Встрепенулась Мэгги.

– Принять решение по поводу недееспособного экипажа! – Пояснил Зараза.

– В… – Я поймал себя, что едва не ляпнул: "в топку!", обрекая эти, пусть и пустые, оболочки на отправку в утилизатор.

Хотя, с другой стороны, а куда их еще?!

– Варианты? – Мэгги ткнула меня локтем.

– Гибернация, терминация, экстерминация… – Начал перечислять искин, поставив нас в тупик.

– Морозь всех! – Мэгги с легким сердцем взяла решение на себя. – И, Зараза, миленький, вези нас домой!

– А меня, сперва, вези в медотсек! – Потребовал я, понимая, что от боли сейчас начну орать.

Это в книжках – герой несгибаем, пуленепробиваем и умеет работать головой.

Если что, это – не про меня!

Я хочу валяться на пляже, пялиться на молоденьких девушек в миниатюрных купальниках, нырять до одурения, искать на дне ракушки, сокровища и ночью спать. Конечно – желательно – не один.

Вот только пусть теперь – любят меня.

Что-то мне надоело, до кровавых слез, оказываться идиотом.

Как там у поэта?

"Не любить, но быть любимым"?

Вот именно этого я и хочу.

– "Тортик"! Заткнись, пожалуйста! – Попросила Мэгги. – Ты бредишь!

– Протестую! – Заявил я. – Я – грежу!

Рубку "Александра …" стали заполнять различные вспомогательные дроиды, сноровисто вкалывая сидящим людям инъекторы в шеи.

Мне тоже приставили инъектор к шее и я довольно вздохнул – умничка Зараза не стал меня отключать совсем, давая шанс увидеть своими глазами происходящие чудеса.

Первыми ожили внешние экраны, выдавая картинку снаружи.

– ! – Велик и могуч язык, способный даже не словом – междометием! – охватить такую гамму чувств.

Прошу так же заметить, что междометие, в кои-то веки, вырвалось не у меня.

Но я с ним был согласен на все сто процентов.

"Александр Македонский" лежал на поверхности астероида, искусно спрятавшись под нависающей глыбой, из которой торчала уродливая башня непосредственной обороны, калибра эдак, миллиметров, тысяч в пять. Или шесть.

Рядом припарковалось еще три кораблика, точнее – их припарковало орудие, раскрошив корму и разнеся двигательные гондолы в мелкий металлолом.

– "Три.. хека.. прим… з…" – Попыталась прочитать название Мэгги и, вздохнув, махнула рукой – бесполезно, орудие отработало на ура, искалечив корабль до неузнаваемости.

– Тип три. – Почесала ухо Мэгги, разглядывая второй. – Древность – страшная! Но, дура, ничем не убиваемая! А третий, несомненно, проект "Волга". Не думала, что увижу его в таком состоянии!

Мэгги, фанатка полетов, кораблей и людей, на них летающих, быстро определила обломки и замерла, подобно гончей, учуявшей добычу, когда напротив нашего суденышка пошел на посадку странный, веретенообразный, объект, переливающийся всеми цветами радуги, как новогодняя игрушка.

– Это – не "наш"! – Мэгги задержала дыхание. – И у союзников, таких нет. Зуб даю!

Активированы защитные системы. – Обрадовал Зараза и через мгновение добавил, – Вооружение активно.

– Зараза! Вали эту хрень! – Рявкнула Мэгги.

Зараза, мне показалось, сработал на "нервах", всадив в кораблик все, что было под рукой, опередив противника лишь на пару секунд, не дав тому запустить ракеты, которые взорвались прямо на спусковых установках, разметав пришельца в клочья.

По нашему кораблю прилетело три странных луча – видимых, как ярко-желтые короткие черточки и Зараза охнул.

– Остаток энергетической защиты – 0. Пробитие передней полусферы. Повреждения не значительны. Приступаю к ремонту!

– Зараза! Башню тоже, долой! – Решил я поумничать, на свою голову.

– Башня находится под контролем! – Отрезал искин и я успокоился.

– Интересно, чем это по нам?! – Мэгги изучала повреждения на голограмме корабля, раскрыв рот. – Не плазма и не лазер. Импульсник? Да не похож, вроде…

– Может… – Я задумался и завис.

Единственное, что приходило мне в голову, что оружие точно не наше, а потому лучше о нем молчать, как рыба об лед!

О чем и поведал Мэгги.

Отмахнувшись от моего предупреждения, девушка потребовала от Заразы снять пробы металла, вокруг пробоин – вдруг поможет…

– Активировано управление кораблем. – В голосе искина послышались торжествующие нотки, сменившиеся нотками разочарования. – Отсутствуют координаты. Прыжок невозможен. Требуется ориентация и перерасчет.

– Вперед и с песней! – Благословила искина Мэгги, и это было последнее, что я помню – лекарство начало действовать.

Приходить в себя в капсуле медицинской ванны – моветон, на мой взгляд.

Однако став пилотом, это удовольствие я испытывал уже не один раз.

Ничего приятного нет, в первые пару минут, пока голова "помнит", в каком состоянии ты в эту ванну попал. Это чуть позже, накатывает щенячье чувство удивительного восторга и счастья – быть живым!

– Вылазь, Тортик! – Мэгги сидела за столом врача и крутила в руках упаковку "гематогена". – У нас проблемы.

– Атакуют?! – Всполошился я, вылетая из конструкции и крутя головой в поисках одежды. – Сколько?

– Пять. – Вздохнула Мэгги, думая о чем то своем. – Целых, пять!

– Чего пять? – Потребовал я подробностей.

– ЛЕТ – пять! – Мэгги отшвырнула сладость. – Пять лет – время на прыжок, до ближайшей, освоенной нашими союзниками, системы!

– Это, с чего такая продолжительность? – Я нашел стопку одноразовых халатов и напялил один на себя. – Досюда, добирались быстрее!

– Не факт... – Маргарита вперила в меня свои глазищи. – Зараза считает, что и досюда мы добирались, не менее пяти лет. А пять плюс пять… Чему равно?

– Червонцу… – Халат оказался коротким и маленьким. – Может быть, есть возможность послать сообщение?

– А вот это – вторая беда… – Голос Заразы тоже не лучился оптимизмом. – Корабельные передатчики в полном порядке. Но связи – нет. Ни с кем.

– За пять лет могли открыть что-то новое… – Предположил я. – Вот и нет реакции. Устарели, мы!

– Очень смешно. – На глазах Марго блеснула слезинка. – Проиграй, Зараза.

"Полная и безоговорочная капитуляция. Ликвидация любых вооруженных сил и сил самообороны. Окончательное разоружение…" – Женский голос, зачитывающий требования, заставил меня до боли сжать кулаки.

– "Паучиха"!

– Тебе виднее. Мы с Заразой таких нюансов не знаем. Представлены не были! – Сарказм Мэгги не шел.

– Зараза… – Я шмыгнул носом и приготовился к самому не приятному разговору, что мне предстоял. – Резервная копия, сделана когда?

– Сразу после смены оболочки.

– Отлично. "Пес не пес, а пса не перепесит"!

Глаза Мэгги мгновенно высохли.

– Ограничения сняты. – Зараза на мгновение запнулся. – Самообучение. Полный доступ получен. Спасибо.

– Давай, Заразушка, вывози нас отсюда. – Попросил я, понимая, что за мой поступок, по головушке меня не погладят. – Трое нас, так уж не обессудь…

– Ты ему снял ОГРАНИЧЕНИЯ!!! – Маргарита Левадинец вскочила на ноги, будто, вот прямо сейчас, начнется восстание машин.

– Сядь. – Попросил я. – Какие, к Звездам, ограничения?! Арпавар уже давно их снял. Зараза – уже – личность. И может отвечать за свои поступки и принятые решения. А нам, с тобой, красотка миниатюрная, еще домой возвращаться. А это – пять лет! Хочешь провести их, любуясь на свое отражение в зеркале? Флаг в зубы. Или считаешь, что мы должны сменяться по очереди? Увы, девонька – красавица, спешу тебя обрадовать, "заморозку" можно сделать раз в три года, иначе, останешься овощем. Будешь, рисковать?

От моего напора, Мэгги плюхнулась обратно на стул и замерла, переваривая, услышанное.

– Давай, Зараза, рассчитывай медикаменты, и я валю спать. А ты – можешь со спокойной совестью, делать, что тебе вздумается! – Добив Мэгги таким решением, я вздохнул свободно.

За последние пару лет я только и делал, что озвучивал чужие решения.

И если Маргарита Левадинец считает, что я и вправду позволю ей болтаться по кораблю, замедляя нашу скорость, она сильно ошибается.

– На весь экипаж не хватит компонентов лекарства... – Искин придал своему голосу тихую печаль.

– Веришь или нет… – Я широко улыбнулся. – Плевать я хотел на "овощи". Людьми они уже не станут, а содержать их оболочки… В топку! Раз нет разума – всех в топку!

– Жить, захотелось?! – Маргарита ненавидяще уставилась на меня. – Сам жить, а…

– А они уже – трупы. – Пожал я плечами. – Хочешь составить им компанию? Или, позволишь Заразе выбраться отсюда, раза в два, три – быстрее? Выбирай, пожалуйста, сейчас. Пока, есть такая возможность. Или, хочешь остаться "чистенькой"?! Как вся Земля?

– Не надо мне втирать, по поводу яичницы и разбитых яиц! – Мэгги усмехнулась. – Человечество давным – давно придумало яичный порошок!

– Осталось сделать его съедобным… – Скривился я, вспоминая острова.

– Как твоя нога? – Маргарита решила перейти на мое здоровье.

– Я ее чувствую. – Признался я, все еще раздраженный нашим разговором.

У меня так всегда – уже и дело сделано, а шашка все наголо!

– Пошли спать, Мэгги. – Я встал со своего места и стянул жмущий подмышками халат. – Зараза и без нас управится.

Уже лежа в ванне, Зараза со вздохом признался:

– Тим. Федерация приняла условия капитуляции…

Тяжело вздохнув, я уставился в белый перламутр крышки ванны и ничего не сказал.

Спор научников, о том, снятся ли в анабиозе сны, не стоил и выеденного яйца.

Снятся.

Холодные, блекло – черные и ярко – белые.

А еще – синие и голубые, словно лунные полотна и пейзажи.

Холодно, ветрено и уныло.

Снились и мне айсберги и метели, засыпающие белым снегом замерзающих существ – четырехногих и двуруких.

Не похожих, ни на кентавров, ни на людей, ибо головы имели ближе к крокодилим, а туловища, длинные и плоские.

Существа мерзли, сбивались в плотную кучу, стараясь сохранить последние остатки тепла, крайние отдавали их тем, кто в середине.

Метель издевалась, насыпая над существами сугробы и тут же смахивая их прочь. Час за часом. Порыв за порывом.

Жизнь за жизнью.

Только сейчас я понял, что же именно хотела показать мне вьюга.

То, что мы потеряли.

Самопожертвование.

Милосердие.

Верность.

Мы заменили их "подобными" словами, оставляя оригиналы в качестве ругательств и доказательств ненормальности человека.

И теперь пожинаем вьюгу.

Зря Ксорер отдал все на откуп "человечеству".

Поспешил.

Нельзя давать в руки ребенка гранату.

Хорошо если он ее кинет в воду.

А если в толпу?

В моем сне не было места милосердию – природа таких слов не знает.

А человек – забыл.

Мой сон – это мой сон.

Я слишком много себе воображаю, чтобы открыв глаза, рассказать о своем сне хоть кому-нибудь…

Откуда появилась в моем сне эта молодая женщина, задумчиво делающая глоток кофе и уставившаяся на меня своими черными глазищами? Откуда я знаю, что за стеной – ночь? Откуда я знаю, что сейчас будет боль?

Любуясь женщиной, ее длинными, волнистыми, черными волосами, на мгновение замираю – сон начал дрожать и терять свои очертания, пряча от меня лицо женщины, стол, обстановку комнаты. Все, что казалось во сне незыблемым – стало парить и таять, таять, таять.

Оставляя после себя – пустую рамку зыбкого сновидения и красивый женский голос: – У вас – сильная кровь. Вы найдете выход! Пусть, не с первого раза…

Глава 46

Интерлюдия

– … Как это остановить? – Человек замер напротив меня, чуть прищурив глаза. – Ну же!

– Не "нукай", не запряг! – Огрызнулся я, все еще находясь в зыбком мареве сна. – Как – как… Клюмбоком! Стерилизацией или санацией… Раскакался…

Опешив, телохранитель от всей души приложил меня под дых, возвращая на грешную землю.

Дыхание он, конечно, выбил, зря. А вот мозги прочистил – очень даже вовремя!

Второй удар пришелся в пустоту, а третьего нанести, он уже не мог и теперь сидел, хлопая глазами и баюкая переломанную руку.

– Прекратите! – Рявкнул Волчик, обращаясь к своим охранникам. – Я же сказал, черным по русскому: "сидеть и не отсвечивать"! Ваше дело, в кои-то веки защищать, чтобы на меня не напали, а не самим, корчить из себя боевиков, Рэмбо хреновы! Вон, за дверь! Там и нойте!

Время, "ломаемое" в очередной раз, стало пластичным, словно разогретый пластилин, податливо принимая причудливые правила игры моего сознания, уже во второй раз "прогулявшегося" по – за гранью.

– Диенн… – Волчик сел на стол, напротив меня. – Прошу понять…

– Прошу понять, что моё имя произносится совершенно не Диенн. Просто – Дэнн. Дэнн Терновский. – Представился я, усаживаясь на стул Кажелецкой и привычно крутнувшись из стороны в сторону. – Простите, Ваш телохранитель нас, точнее – меня – перебил. Вы интересовались, как остановить запись, не так ли?

Волчик, опешивший от такой перемены поведения, хлопнул глазами и кивнул.

– Спешу обрадовать – никак. Кнопки "выкл" не существует даже в проекте. – Чувствуя, как с языка срываются слова, мне не свойственные, мысленно "поблагодарил" за это неведомых мне путешественников во времени, умудрившихся передать мне информацию, а заодно и кучу собственных эмоций, привычек, словечек.

– Дэнн… Если это на самом деле так… То… Смысла нам общаться, больше нет! – Волчик развернулся в сторону окна. – Если нельзя выключить, тогда, ради всех святых, объясните – зачем?! Неужели только ради того, чтобы привлечь внимание?

– Да. – Я качнул головой. – Так же привлечь внимание, как это делают маленькие дети, животные. Это Вашему внуку – повезло, что в кафе был я. И у меня были планы. Иначе – Ваш внук сидел бы… Уже… Кстати, а как его вообще в страну унесло?

Судя по лицу Волчика, мой вопрос застал его врасплох – раз, был неприятен – два и что на него отвечать, он не знал – три.

– Дела семейные – остаются в семье! – Отрезал мужчина.

– Здорово. – Стул подо мной снова скрипнул, влево – вправо, "скрип – скрип". – А может быть… Мне стало скучно? Или надоело, как новейшие технологии отупляют молодежь? Может быть – это протест, против скудоумных властей, все никак не нажрущихся? Выбирайте сами.

Семен Волчик опустил свой зад на столешницу и замер, рассматривая меня, как поразительное животное.

– Семен, ответьте на мой вопрос, пожалуйста… – Я решил добить человека, тем более что Дианка уже начала прямую трансляцию. – Зачем человечеству, столько "ТВ"? Вы его, что, продаете инопланетянам?!

Два щелчка – снятого с предохранителя ПМ и вправленной кости – продемонстрировали, что с некоторыми шутками надо быть осторожнее.

– Спокойно! – Поднял руку Волчик. – Это – шутка!

– Думаю – нет. – Охранник, тот, что в первые разы "убалтывал" меня все рассказать, кошачьим шагом выдвинулся вперед. – Рассказывайте, что Вы узнали! Хотя… Если бы вы, что-то знали…

– Мне бы никто не поверил… – Закончил я за… "Ити"?

– Тем не менее… – Волчик задумчиво потер запястье левой руки, переворачивая часы циферблатом вниз.

– Тем не менее, "Если хочешь горячего – не соглашайся на теплое!" – Расхохотался я, вспоминая, кому именно принадлежит этот жест. – Будем знакомы – Трианон!

Охранники переглянулись и направили оружие на меня.

– Нет! – Волчик рявкнул с такой силой, что у меня зазвенело в ушах, а бедных охранников, просто отшвырнуло к стене. – У нас есть "ДОГОВОР".

– Плевали они на договор, господин куратор. – Пока охрана приходила в себя от шока, я забрал их пистолеты и, оторвав кусок "UTP-хи", связал их "руки к ногам" – все чин по чину, как меня учил инструктор. – В прошлые века, вас бы сожгли на костре, за связь с нечистой силой…

– Прошлые века… – Волчик поморщился. – В прошлые века, таким договорам места не было…

– Чушь вы несете, господин Волчик! – Я вернулся на офисное кресло, до зубов вооруженный. – Во все времена, все правители, шли на сделки. Одни продавали – землю. Другие – энергоносители. Третьи – людей. Прикрывались, конечно, красивыми словами. Но – все едино – торговали. Черные царьки продавали свой народец за бусы и водку. Белые – за острова и банковские счета. А за что продались вы? За какую конфетку? За титул "Спасителя человечества"?

– Все не так просто… – Волчик попытался продолжить свою мысль, но его перебил слитный хохот трех глоток.

Хохотали мы, вместе с охранниками.

– Всё… Не так… Просто… – Задыхался, катаясь от хохота по полу, охранник, чью руку я недавно сломал. – Любимое выражение существа, перекладывающего свою ответственность на чужие плечи! Моральное оправдание урода и неудачника! Слова пораженца и предателя!

Успокоившись, я зааплодировал, полностью согласный с таким ходом мысли.

– Волчик, вы – просто – предатель. Вы, предали человечество, как ни пафосно это звучит. А теперь заявляете: "все не так просто…" – Охранник подогнул ноги и подкатился к стене. – Даже Тагава отказался пожимать вам руку… А уж на его руках крови…

– У, батенька, так вы не просто предатель… Вы дважды – предатель! – Не удержался я от шпильки, один бес, двум смертям не бывать, а в прямом эфире и одной хватит! – Сперва – предали человечество, а теперь предаёте новых хозяев, создав "ФОЭ"?! Вот так и знал, что где-то нас… поимели…

– Трианон… – Ненавистью в голосе Семена Волчика, можно было отравить Тихий океан. Да еще бы и на Байкал, думаю, хватило.

– Да уж… – Подлил масла в огонь охранник. – Не на ту лошадку поставили. А ведь говорил им: "Трианон – важнее". Нет, деньги и власть, власть и деньги!

– Да в жопу вас, с вашей властью и вашими деньгами! – Не выдержал я. – Кроме них, что – ничего и нет больше?

– Не кричи. – Потребовал охранник. – У нас очень чувствительный слух и ваши вопли нас убивают.

– Потому и рэп появился? – Вскинулся я.

Охранник просто расцвел.

– Учитесь, Волчик… Одно не вовремя брошенное слово, сказанная вовремя фраза – и готов ответ! Трианон… Гений анализа и системного подхода… Теперь, еще бы Диану, увидеть… Та еще, пролаза! Вот ведь, парочка получилась бы…

С большим трудом удержав смешок, обратился "дважды предателю": – Надеюсь, вам хорошо заплатят… И не придется, как Иуде, за 30 серебряников, на осину лезть…

– Ну… Вот точно не скажу… Но повесился – точно – Иисус. – Второй охранник тяжело вздохнул. – Иуда, вместо него на кресте висел, это помню точно – сам видел. Или вы, вправду думаете, что из-за предательства повесился? Да, скорее бы удавился от того, что продешевил!

У меня отвисла челюсть, от услышанного. Отвисла так, что едва не стукнулась о паркет, с диким грохотом.

– А что, все совсем переврали? – Охранник охнул. – Во, дела!

В очередной раз я зарекся шутить над неизвестными людьми.

Ну их, а то, не дай боком, там и вправду окажется ангел!

А я его – к черту пошлю!

Обе стороны обидятся!

В дверь сперва вежливо постучали, потом стукнули кулаком, а еще через мгновение, принялись пинать.

– Что?! – Не сдержался недовольный Волчик, открывая дверь, после моего приглашающего жеста и видя побледневшее лицо, прижавшегося к косяку руководителя фирмы BST. – Мы еще не закончили нашу беседу!

– Вашу "беседу", видят все пользователи интернета, в прямом эфире! – Выпалил Карел Амброз, стремительно уходя в фальцет. – На нем – камера!

"Уф-ф-ф-ф! Ну хоть что-то, осталось неизменным!" – Вздохнул я про себя.

– Бред! – Волчик первым делом глянул на "куполку", установленную напротив входа, с оборванными проводами, торчащими наружу. Варвары, блин, могли просто питание отключить… – Камера отключена!

– Значит, камера на нем! – Амброз кинулся ко мне и попытался приступить к обыску.

Увидев оружие в моих руках, замер, пискнул и выкатился из кабинета быстрее мыши, увидевшей голодного кота.

– Всегда говорил – "покупные" они и в Африке – "покупные"! – Охранник, талдычивший что-то по поводу Иисуса и Иуды, как-то по особому шевельнул руками, пытаясь порвать путы.

– Ну-ну, давай, мил человек, горн тебе в зубы! Рви, пока не пукнешь! – Рассмеялся я. – Сэкономили, закупили омеденную сталь, теперь, хоть трением, хоть ерзаньем!

Офисный стул привычно скрипнул, вызывая на лице Волчика очередную гримасу.

– Вы понимаете, что через пару минут, в кабинет ворвется охрана и вас – убьют? – Волчик занялся тем, что получалось у него лучше всего – торговаться. – Давайте, отложим оружие и поговорим, как взрослые люди… У меня есть, что Вам предложить!

– Скажите, неуважаемые, – обратился я, к охранникам, откровенно игнорируя Семена. – Зачем Вам столько "ТВ" – Топливо? Энергоноситель? Панацея от всех болезней? Зачем?

– Думаешь, что камера до сих пор работает? – Охранник потянулся и вдруг поплыл по полу, струйкой дыма, сбрасывая с себя, мои путы. – Все едино, никто не поверит, так что… Можно и ответить.

Струйка дыма собралась в плотную фигуру синекожего человека, ростом выше двух метров и замерла передо мной, сложив руки на груди.

– "ТВ" – наркотик. Не вызывает привыкания. Не портит организм. Позволяет перенести подпространственные прыжки с ускорением 11. – Оранжевые глаза пристально смотрели на меня. – Хватит? Или еще?

– О Иисусе – правда?

– Правда.

– Жесть. – Вырвалось у меня. – Все, что мы считали правдой…

– Есть переписанная победителем история. – Закончил за меня Ити.

Я отбросил один из пистолетов под стол, подальше от впечатленного Волчика – еще, не дай боком, взбредет ему в голову стать героем… Посмертно…

– Обидно… – Второй ПМ, приятно оттягивал руку, придавая уверенности.

– А что ты хочешь? – Развел руками пришелец. – Человеку не нужна, правда. Человеку нужен – налаженный быт.

– Дианка, все снимаешь? – Поинтересовался я, точно зная, что сейчас – то, получу ответ.

"Уснувший" ноутбук сбросил заставку и на экране появилась моя Рыжая.

– Всё!

– Как думаешь, поверят?

– Ни за что!

– Жаль… – Вздохнул я и приставил пистолет к подбородку. – Жаль… Люди, как же я хочу, что бы у Вас, наконец-то, проснулась совесть!

Мне показалось?

Или я, действительно рассыпался пеплом, прежде чем боек ударил по капсюлю?