Текст книги ""Фантастика 2024-100". Компиляция. Книги 1-24 (СИ)"

Автор книги: Сергей Бадей

Соавторы: Михаил Усачев,Дэйв Макара
сообщить о нарушении

Текущая страница: 298 (всего у книги 347 страниц)

В приоткрытую дверь вплыла Алена, сопровождая сервировочный столик, заваленный посудой и бутербродами.

При виде всего этого богатства, в желудке призывно заурчало, будто я не только что из-за стола.

– Приятного аппетита, Камилл Францевич, Тамир. – Секретарь ловко поставила на стол перед прадедом кофейник, а мне – целый кувшин почти фиолетового, компота. С плавающими ягодками!

Отхлебнув напитка прямо из кувшина, замер, прислушиваясь, как пойдет.

Пошло хорошо.

Сделав еще глоточек, эдак грамм на двести, поставил кувшин на стол и потянулся за бутербродами, сразу откладывая в сторону те, что с рыбой – для деда.

– Тамир… – Алена осторожно смотрела на меня и переводила взгляд на прадеда. – С вами все хорошо? Компот не слишком… Сладкий?

– Не-а… – Проглотив откусанное и пережеванное, снова приложился к кувшину, запивая жирный привкус копченой колбасы. – Кисленький… Смородиновый?

– Так не честно! – Алена отвернулась и деревянной походкой скрылась за дверью.

– Есть! – Прадед смачно хлопнул в ладоши и потянулся, словно кот. – Попалась, "молодуха"!

– Я всё слышу! – Раздалось в ответ, из системного телефона, стоящего на столе.

– Так для того и сказано! – Прадед словно помолодел, лет так на пятьдесят. – Всё, Аленочка! Слово держать придется… Пакуй вещички, молодайка и шагом марш, на нолёвый уровень!

– Вечером… – Вздохнула Алена и добавила. – А вас, Коржик… Я попрошу задержаться, после беседы с Камиллом Францевичем!

– Кто сказал – Коржик – Алена Иоганновна? – Прадед, совершенно бесцеремонно развалился в кресле и попытался закинуть ноги на стол. Не получилось.

– Камилл Францевич… – Уставился я на своего родственничка, которых, как все знают, мы не выбираем. – Вот это сейчас, что было? Прабабушке, можно будет, рассказать?

– Это был старый спор… – Алена Иоганновна вернулась в кабинет, с еще одним кувшином компота и, между прочим, очень даже вовремя. Компот закончился, а бутерброды – еще нет… – Антонина Леонидовна, в курсе…

– Больше она за тебя заступаться не будет! – Отрезал прадед. – Ей, новую невестку,уму -разуму, учить… Знакомься, кстати… Правнучек мой, Тимур…

– Тимофей, деда… – Поправил, едва не подавившись колбасой.

– Тимофей Горен.

– Матти – Горен, деда. – Пошел я на принцип.

– Да какой ты – Матти! Ты себя в зеркало – видел? Один только шнобель твой, горбатый, чего стоит! Сказано – Горен! Значит – Горен!

– Ах так! – Начал частить я. – Значит, как спор, так Горен… Тамир Коржик, я!

– Старый и малый… – Усмехнулась Алена. – Сп…

– Что? – В один голос рявкнули мы с прадедом, разворачиваясь к ней.

– Еще бутербродов? – Невозмутимо поинтересовалась Алена. – Или, делами займетесь?

– Бутербродов… – Вздохнул прадед. – А то, прикормил тут, троглодита…

– И компот! – Снова потребовал я.

– Да, куда в тебя лезет?! – Возмутился прадед.

– Тимофей… – Алена уставилась на меня. – Вы впервые, порталом, прошли?

Я кивнул, приканчивая компот.

– А… Ну, да… Тогда – все верно… Пусть ест… – Прадед почесал затылок. – Он же без часов…

– А часы – где? – Алена насторожилась.

– Представляешь… Снял! – Дед восторженно улыбнулся. – Сразу после настройки – взял и снял. И об стенку – шваркнул. Только запчасти, в разные стороны, брызнули!

– Как снял?! – Удивлению Алены Иоганновны не было конца. – Как снял?! Там – же… Фемтоника! Какие запчасти?! Вы что несете?!

– Руками снял. – Прадед гордо посмотрел на меня. – И в стенку – кинул! Вот, "век воли не видать"!

– Ну… Раз снял… Значит – полетит… – Улыбнулась Алена и мне стало очень сильно жаль… Себя…

– Полетит… – Прадед поддакнул. – Хорошо, полетит. Без вариантов. Кстати, ты слышала – "Снежинки", прибыли!

– Всю, первую партию, забрали? – Алена вытянулась, как гончая, в ожидании ответа.

– Всю. И вторую – уже зарезервировали. – Камилл Францевич широко улыбался. – И инструкторов – набрали. Представляешь?!

– Неужто – Шакти?! – Алена уселась на стуле, рядом со мной. – Согласились?!

– Согласились?! Попросились! – Прадед торжествовал. – Не зря, "снежинку" на фестиваль пригнали…

– А теперь, пожалуйста, для отстающих. И не только – умственно… – Вклинился я в разговор, который грозил перерасти в "охи-ахи", без единого грана конкретики. – Что за "снежинка" и с чем ее едят?

– "Снежинка"… Внучек… – Прадед хлопнул в ладоши, и в кабинете стало темно. – Это, внучек, "Снежинка"!

Тарийские кристаллы, под потолком, стали постепенно оживать, перемигиваться, набираясь сил. Несколько секунд потребовалось им, для выхода на полный предел и, сверкнув сиреневой молнией, в моей голове развернулся экран, на котором крутился изящный, дисковидный летательный аппарат, издалека, действительно похожий на снежинку. Особенно – снизу, где силовое поле играло, переливаясь разноцветными сполохами.

"Магнитно-гравитациооный конвертер Баума – Лева…" – Потянулись четкие строчки ТТХ у меня перед глазами. – "Максимальное ускорение – 35, внутренняя компенсация – 56, радиус разворота – 0, время разворота – 0,2, реакция Гефсиманского – 71, энергоносители – 4 плазменных генератора класса А1; 6 импульсных генераторов класса А4; СЖО – А1К01. Масса вооружения – от 4000кг…"

– Чушь, какая то… – Сорвалось у меня. – Компенсация выше ускорения?! Радиус – ноль? И что это за… конвертер, такой…

– "Снежинка", Тамир, это не наш, истребитель… – Алена вздохнула. – Его выпускает… Выпускал, Керран. Как ты знаешь, Шакти первая столкнулась с кораблями керрана. Еще за пять лет до нашего объединения. Тогда, москиты керрана получили крупно, по мозгам – корабли Шакти превосходили их по всем статьям. "Снежинки", очень немногочисленные, попортили шактийцам нервы и они устроили на них охоту, вычищая, подчистую. Заодно, умудрились, набрать груды осколков… Которые и передали нам, сразу после начала конфликта… Войны… Фактически, нам передали металлом, одним контейнером объемом в пару тысяч кубов. Кроме обломков "Снежинок", там было еще три или четыре, разновидности устаревшего москитного флота керран. Почти год ушел на сортировку и сборку, первого образца. Твой прадед, решил, что изучив, прошлые модели, мы сможем предсказать – будущие. Не удалось. Шактийцы крепко врезали, по москитному флоту керрана и те взяли на вооружение оружие противника, значительно его модернизировав. Очень, значительно…

Прадед, молча налил в чистую чашку кофе и протянул ее женщине.

–Спасибо, Камилл Францевич. – Алена сделала глоток и продолжила. – Ошибка керран была не в том, что они приняли на вооружение плохой истребитель. Нет, "Снежинка" – истребитель отличный. Маневренный, быстрый, но… защита у него – отсутствовала как вид. Одно попадание и груда осколков разлетается по окрестностям. У нас, дела обстояли еще хуже – мы могли сделать для него мощную, прочную и легкую – шкурку. Только двигателя – нет… И даже нет приблизительного описания, теории или действующего образца – мы собирали свой, из разной степени металлолома… Где уж там – рабочие детали… Здесь и подвернулся фестиваль. Твой дед, адмирал Матти, нарушил данное слово и взял с собой, собранную "снежинку", выдавая ее, за прототип новейшего истребителя…

– Скотина… – Скривился прадед.

– Победителей не судят! – Предупреждающе подняла руку, Алена.

– Не судят… – Согласился мой предок. – Зато – порят!

Глава 39

– Рядовой Коржик! Твою… родную и двоюродную… а еще об забор, чтоб не мучилась! – Инструктор был, как всегда, не многословен, но многомеждометен… – А теперь – исполнять!

Кабина "снежинки" – многоцелевого истребителя, находится на высоте двух метров.

После команды инструктора, самый медленный из нас, Левадинец Маргарита, ростом ровно метр шестьдесят, оказывается в кабине через четыре секунды. Самый быстрый – тариец Элф Ханнекен – уже через две. Вопрос, почему мне достается больше всех?!

Оказавшись в кресле истребителя, снова отрабатываю запуск двигателя и имитацию старта.

Все в зеленых зонах.

– Коржик… – Почти стонет инструктор. – Как можно быть таким не собранным?! Как?! Вот, что именно, ты сейчас забыл сделать?

"Послать инструктора…" – Чуть не брякнул я, но вовремя прикусил язык.

Инструктор Л’Х’Н’Шиегу – шактиец и такие шутки…

Со вздохом, принялся по пунктам, перечислять порядок действий: 1-е: активировать систему накачки. 2-е: проверить…

– Коржик! Не беси меня! Я, за себя, уже не отвечаю! – Хашин Л’Х’Н’Шиегу, одним движением взлетел на плоскость и согнулся над моей, многострадальной, головой. – Пожалуйста. Подумай… Что ты забыл сделать?

– Пристегнуться?! – Наивно поинтересовался я, хлопнув ресницами, а-ля Барби.

– Наконец-то! – Молитвенно сложил руки на груди, шактиец. – Случилось чудо! Больной прозрел! На третий день!

А я, как последний дурак, сидел и обтекал… Кляня себя, такими словами и эпитетами, что уши начали сворачиваться.

"Снежинка", аппарат новый, экспериментальный и многое из его конструктивных особенностей, уворованных, простите, подсмотренных на захваченных у врага машинах, для нас даже в определенные рамки, не влезало.

Вот и этот самый, пятиточечный, ремень, пристегиваемый вручную…

– Надо рекламацию, на завод, отправить… Чтобы, хоть какой-то сигнал, приляпали… О не пристегнутом, ремне… – Буркнул я себе под нос.

– Уже. – Л’Х’Н’Шиегу уселся рядом со мной. – Еще вчера… Запомнишь, теперь?

– Оххлон! – Ответил я.

– Оккхлон… – Поправил меня шактиец. – "Оххлон", это средство от тараканов. У тарийцев.

– Таруш? – Слегка замешкался я, с подбором слова.

– Правильно. – Хашин улыбнулся. – "Оккхлон"– Навсегда. "Таруш" – Прости. "Лиирид" – Вылазь.

– Мартиго? – Блеснул я, подслушанным вчера, словом.

– Торт, пирожное… Что-то маленькое, сладкое и вкусное…– Перевел Хашин. – В столовой, услышал?

– Убью… – Вызверился я, заводясь с пол-оборота, однако было уже поздно.

Алена Иоганновна, отбывшая два часа назад, на повышение, таки смогла мне отомстить. Переведя мое прозвище, на шакти и озвучив его, в присутствии всех пилотов, при обращении ко мне.

– Что-то не так? – Хашин замер, пытаясь взять меня на скан.

Видимо, от расстроенных чувств, ему это удалось. От моих, расстроенных, чувств…

– "Тортик"?! – Он уставился на меня такими глазами, что мне захотелось провалиться сквозь кабину "снежинки" и, заодно, через все палубы. – Почему?!

– На третий месяц, после начала, "Морскую осу" отправили в первый рейд. – Начал рассказывать я, понимая, что лучше поведать правдивую историю возникновения моего прозвища, чем услышать, некоторое время спустя – совершенно фантастичную. – Выбросив три звена, на стандартный патруль, "Оса" ушла на "посев", в соседний квадрат. Сам понимаешь – стандартный патруль – сутки. Скукота – смертная.

Шактиец кивнул, тяжело вздыхая.

– Мой позывной был "Кий"… – С сожалением вспомнил я, такой чудесный позывной. – По уставу, на суточном патруле, двое отдыхают – один бодрствует. Три тройки – трое всегда наготове. Ну и лясы, почесать… Куда ж без этого. Вот и разговорились, кто, что любит… И, чем нас встретят на "Осе" – у капитана, как раз, юбилей подкатывал. Заспорили, что лучше и что – вкуснее. Народ требовал мяса, а я сладкого. В конце – концов, до хрипоты, разлаялись. Старшего разбудили.

Он нам: "В мать и душу и звезды!"

Мои напарнички: "Да, этот, все тортик, требует!"

Я: "Да, тортик!"

Старший: "Тортик, тортик… ""Дырка", слева!"

От моего вопля: ""Дырка" слева", Хашин затравленно кинул взгляд налево и облегченно вздохнул – "Дыркой", истребители всех частей, называют Керранский тяжелый эсминец, идеально заточенный под уничтожение "москитов". За его черный камуфляж и вид сверху – круглый, воронкообразный, он и получил свое название.

– "Дырку" мы разобрали. Он, по-моему, и сам не ожидал нас встретить так далеко – шел в походном положении, на четверти полей, только от пыли, отмахиваться. – Я усмехнулся. – Так что, когда "Оса" вернулась, на месте "Кия", оказался "Тортик"… А еще, появилась традиция… Каждую разобранную "Дырку", отмечать тортом. Шоколадным.

–У нас отмечали "Кажавцев" – крейсера и мониторы. – Задумчиво покачал головой Хашин. – Я из "Хищников" – штурмовиков… У нас немного… Не так.

– Летал на чем? – Поинтересовался я просто так, для поддержания беседы.

Хашин отмахнулся и спрыгнул с плоскости.

Вот так всегда – душа шактийца потемки, пострашнее могилы. Они… такие скрытные…

А еще, у меня есть подозрение, что с некоторыми из них, "осы" встречались в бою. По разные стороны, барьера, так сказать… Например Хашин, на имитаторе, делает поворот налево, развернув кабину вправо, прикрывая нежное брюшко "Снежинки". Только, именно так же, уходили в поворот темно-синие москиты с четырьмя золотыми молниями, на корпусах и крыльях, собравшие с нашего авианосца богатую дань, новичками и торопыгами. В самом начале… Через год, даже упоминания, о "молниях", нигде не встречалось. Да, мы их знатно потрепали, встретившись еще раз, через две недели, но выбить всех – нонсенс! А тут, такое…

За всеми моими размышлениями, сам не заметил, как прошел санобработку, тобишь принял душ и переоделся и теперь топаю, куда глаза глядят.

Сегодня Хашин великодушно задержался со мной, отрабатывая мелочь, а завтра – начнется новый день. И начнется он, как всегда – с горячего душа, натягивания спецобмундирования, в виде тонкой пленочки, канареечно-желтого цвета на распаренную кожу и первого, наконец-то, вылета.

В будущем, обещают, что пленку можно будет просто напылять или даже – вот чудо-то – сделают внутренним слоем нашего летного скафандра.

Это в будущем. А пока, четырнадцать душ, ругаясь, на чем свет стоит – исключительно шепотом – натягивали на свои красно-распаренные тела пленочку защиты от паразитарного излучения, превращаясь в блестящие елочные игрушки. После десяти часов пребывания в этой гадости, тело отчаянно зуделось и, чесались мы – не переставая. Понятно, что это уже было больше нервное, чем необходимое, но… Прадед этот вопрос уже поднял и мы все, с оптимизмом, смотрели в будущее.

Не торопливо, прогулочным шагом, брел по тротуару, лениво размышляя – жрать или не жрать?

Если судить по часам – жрать, однозначно.

Если по ощущениям – так, еще пару часиков можно и погулять…

"Вызов от инструктора Л’Х’Н’Шиегу" – голос в голове, принадлежащий моему секретарю – искину, мягкий и спокойный. Это уже третий искин, за две недели пребывания в системе Чакра, на планете Шамбала -13.

Первого я гробанул об стенку, второго – "случайно" запер в камере очистки, вместе с вещами. Третий, пока, держится. Судя по сложившимся у меня ощущениям – боится он меня, до икоты. Но – фасон держит, не отнимешь! Потому и цел, пока. Все они, после Перчика, обычные железки, с потугой на эмоциональность и понимание мировых человеческих проблем. А этот – не дергается…

В вызове, Хашин прислал расписание завтрашнего дня.

Круто развернувшись, я полетел в столовую.

Полеты открывал я, в наказание. В 4-е утра!

То есть, я, как старший, обязан был прийти в ангар первым, в 03.30 и запустить системы диагностики кораблей. По проведению диагностики – запустить системы энергетической накачки и заполнение СЖО. В 04.05, все два десятка кораблей, должны быть готовы к вылету.

Знаю я эти наполеоновские планы! Никто из нас, за полчаса справиться не успел.

Плотно поужинав, прихватил с собой, в комнату, две плитки шоколада и два литра, приторно сладкого, смородинового компота. Это только Алена Иоганновна, варила компот кисленьким! В столовой, любителей кислого – не было. А шактийцы, так вообще на этот компот, бросали такие… взгляды, полные отвращения, что звезды прятались в тучах.

А по мне, так для снятия усталости и повышения бодрости духа, да с горьким шоколадом – самое оно то!

Помахивая пакетом с покупками, покинул территорию столовой и с довольной улыбкой на лице, отправился к себе.

Поселил меня, прадед, в казарме для пилотов – трех этажное здание, на первом этаже которого располагались: тренажерный, зал; зал имитационных капсул; библиотека и махонький, лазарет, на десяток коек.

На втором этаже жили девушки, а на третьем – мы, раненные на всю голову, мужчины.

Всего, пилотов в казарме было семьдесят три человека – сорок одна женщина и тридцать два – лица, мужского пола, как называла нас медичка.

У каждого из нас была своя комната, с отдельным, но совмещенным, санузлом. Хорошо хоть с ванной, а не душевой кабиной.

– Бассар. Увап та канн Хашин? – Обратилась ко мне на шакти, молоденькая девушка, не высокая росточком и в потрепанной форме, без знаков различия.

Поняв, по смыслу, что ищут моего инструктора, провел указательным и средним пальцами правой руки, по большому пальцу левой, от ногтя, к запястью. Понятливый искин, тут же высветил карту и отметил место пребывание Л’Х’Н’Шиегу, красной мерцающей точкой.

– Тарак, "Мартиго"! – Поблагодарила девушка и оставила меня в тишине, нарушаемой скрипом моих зубов.

После того, как я угробил второго искина, прадед, меня наказал.

Теперь, мой искин – это не часы, как у большинства. И даже не цепочка, с массивным кулоном. Мой искин, теперь, вживлен мне в кости левой ладони, а верхняя часть большого пальца, от ногтя и до запястья, светится тонкой серебряной лентой, представляя из себя, одновременно и экран, и тачпад, для управления искином.

Можно, конечно, и мысленно… Только я не доверяю.

Проглотив "Мартиго", чего уж там, шила в мешке не утаишь, вошел в нашу казарму и, скользнув большим пальцем, по сканеру, открыл силовую дверь, преграждавшую путь, всем кому попало.

Третий этаж, 68 ступеней. Лифт есть – закрытый на все замки, включая навесной, с дужкой, толщиной с мой большой палец!

Моя комната – 213, все, как я люблю – прадед постарался.

Первые два дня, соседи, видя, что я выхожу из страшной чертовой дюжины, старались держаться на расстоянии.

Так уж сложилось – пилоты, всех рас, наций и планет – самые суеверные. Это их бесконечное: Я не последний! Крайний вылет и куча прочего – сидит у меня в печенках.

Проведя на дне океанов, без малого, восемь лет, мои суеверия вымыло соленой водичкой и просушило жарким солнцем, превратив сперва в мумии, а затем и вовсе стерло в порошок – штормами.

Так что, из всех примет, у меня остались только погодные. Да вера в собственную пятую точку.

Из 202-й, доносился перебор гитары, и мужской голос снова выводил старинные баллады, а подтягивал, ему женский голос нашей певуньи – "Марго – маргаритки".

Судя по шуму, засели там надолго!

Серебряная полоска отразила время 19.06: ярко красные цифры, на серебряном поле, смотрелись очень здорово – искин постарался, я совершенно не причем!

Все так же, большим пальцем, открыл дверь к себе и разулся – не переношу ходить по дому, в уличной обуви! Даже полочку, поставил – с тапочками, для гостей. Которых, правда, пока не было.

Компот отправился в холодильник, шоколад – туда же. Разглядывая потроха своего белого друга, настороженно морщил лоб и чесал затылок – вот не стояло у меня в холодильнике, пяти здоровенных, литров на пять – шесть, бутылей, наполненных темно – красной, почти фиолетовой, жидкостью. У меня в холодильнике, кроме крабовых палочек, трех банок консервированной кукурузы и килограммовой упаковки соленых фисташек, больше вообще ничего не было!

Что это за жидкость, я вполне даже и догадывался – компот! Но… Как Алена Иоганновна его сюда втиснула… Комендант клялся и божился, что попасть в наши комнаты, без нашего разрешения, никто не сможет! Ну да, а я, дурак, и поверил!

Выбрав одну из бутылей, выдернул ее из белого друга и свернул пробку.

Запах компота, просто шибанул в нос, заставляя облизнуться.

Прихлебывая компот из горла, подошел к столу и замер – на столе, лежал обычный, бумажный, конверт.

"Пей компот и не скучай, племянничек!"

Ни подписи, ни объяснений.

Но вот в том, что Алена Иоганновна, моя тетка – даже подтверждения не потребовалось. Знать бы еще по чьей линии… Да по возрасту…

Чуть не подавился компотом, от промелькнувшей мысли.

Вызвал, мысленно, искина, нашел фото Алены Иоганновны и быстро наложил на фото членов семьи. Конечно, это не ДНК тест, но, кое-какие представления, дает.

"Однозначно – тетка!" – Вздохнул я, стирая результаты своих экспериментов и предупреждая искина, о необходимости держать язык за зубами. Иначе – случайно руку потеряю… В космосе. Чтобы не нашли.

Искин, хоть парень и железный, однако проникся и сделал вид, что его и не было в это время, на месте.

Может и подружимся…

Очень сильно захотелось увидеть Женьку.

Сделав глоток, дал себе слово, что завтра – точно – свяжусь с Землей, и поговорим, обо всем.

Раздевшись, затемнил окна и рухнул в постель – плевать, что спать на закате вредно! В нашей специальности, вредно летать, на не выспавшуюся голову!

Последнее, что помню – бутылку с компотом, поставил рядом с кроватью – вдруг пить захочется?!

Искин разбудил меня в 02.00.

Смешав кислый, теткин компот, с приторно сладким – столовским, отгрыз половину плитки шоколада и ринулся в ангар – работы ждало – море!

Только для диагностики, требовалось подключить шесть разъемов, на каждую "Снежинку"!

А их – двадцать! 14-ть наших, да шесть спарок – тренировочных…

В ангаре, первым делом занялся инструкторскими спарками – первый вылет, по-любому, будем делать на них. А это значит, что двухместным, придется сегодня здорово потрудиться…

"Снежинка 6-2" – диагностика выявила отклонение в параметрах. – Предупредил искин, о начале "головняка". – Рекомендуется замена диагностического оборудования и вторичная проверка. При повторных, отклонениях – борт для полетов не допускается. Вызывается, ремонтная бригада.

– Можешь сразу, вызывать. – Потребовал я. – Даже вторую проверку делать не буду. Если, с первого раза – лажа, значит так и дальше, будет!

– Принято. – Ответил сообразительный искин, заткнув подальше правила регламентных проверок. – Вызов сделан. Ремонтная бригада прибудет через 30-ть минут.

Отогнав "битую" "Снежинку", в дальний угол ангара, чтобы не мешать ремонтникам и не мешаться самому, прошелся по ряду, снимая показания диагностов.

В угол отправилось еще два истребителя.

В том числе и мой, с огненно-красной, чертовой дюжиной, на носу.

"Ремонтный люд" прибыл в 02.49 и очень недовольно зевая, потребовал объяснений.

Ткнув пальцем, в сторону отдельно стоящих истребителей, сбросил на искин бригадира данные диагностов и молча, поволок тележку со шлангами СЖО, в сторону ближайшей птички.

Как назло – из пяти тележек, четыре стояли на зарядке, а одна – еле телепалась и ее приходилось то и дело, подталкивать.

Такими темпами, не к четырем – к пяти бы, закончить!

Впрочем, один из техников, надо мной сжалился и снял тележки с зарядки, нарушая регламент.

Минут через пятнадцать, когда из семнадцати истребителей, в девять я уже успел запихать все топливопроводы и шланги накачки СЖО, непонятная сила подхватила меня за воротник, вытащила, не смотря на мое отчаянное сопротивление, вон из ангара и уложила, под прикрытие инженерной машины, тут же окутавшейся розовой дымкой силовой защиты по классу "Удар с орбиты".

– Что случилось? – Я непонятливо крутил головой, разглядывая бледные лица ремонтников. – Что-то не так?

– Все так… – Бригадир смотрел на часы, ведущие обратный отсчет. – Через сорок секунд, все и узнаем…

Сквозь розовую пелену защиты авто, я с удивлением заметил, что ангар, тоже, под колпаком защиты. Только уже сиреневой, а это – термоядерный взрыв, от двух мегатонн!

– Да что случилось-то?! – Попытался воззвать я к рассудку, но бригадир только значимо поднял вверх указательный палец.

– Все. – Бригадир устало плюхнулся прямо на бетон дорожки. – Можно стираться.

– В смысле – "Стираться"?! – Замер я, любуясь, как тает сиреневая защита ангара. – Об бетон, стираться?!

– В стиральной машинке, стираться… – Нервно хохотнул один из техников. – Особенно – штаны, сзади… У нас, всех, сегодня – день рождения…

– Третий… – Уточнил бригадир. – Второй был полгода назад, на "Лепихе"!

Видя мой ошарашенный вид, бригадир, почесав ломаное ухо, сжалился и сказал: На спарке, обе ловушки, сдулись. Бэзил их на конвертер кинул и дай мы ноги в руки. О тебе, чуть не забыли, да Фомка, ноги заметил… Взял он тебя за шкварничек и вынес, в чисто поле… Тьфу… Не смотри, что я так выражаюсь… Это нервное. Я, либо матерюсь… Либо – выражаюсь…

– И еще не поймешь, что хуже… – Буркнул себе под нос Фомка – дядечка ростом мне по грудь и ни разу не силач… Пойдем, посмотрим…

Сняв защиту, мы осторожно, на цыпочках, прошли в ангар, залитый светом.

– Бугор! – Радостно заявил через минуту, Фомка, вываливаясь из брюха истребителя. – Это не ловушки, сдулись! Это топлива не было! Гы!

Как он успел увернуться от запущенного в его сторону разводного ключа – ума не приложу! Видимо, сказывался опыт долгого общения. Как вербального, так и уже – не вербального…

Посмеиваясь, вернулся к своей работе – за те пять минут, что меня не было, стрелки датчиков только – только оторвали свои кончики от ограничителей.

Шум техников, грохот падающих инструментов и веселый хохот, стихли, словно по команде, заставив меня насторожиться и высунуть нос из-за "Снежинки" с бортовым номером 18 и размашистой надписью "Мэгги", копирующей автограф актрисы Лианы Вьи Мэгги.

– Народ! Снова бегать?! – Поинтересовался я, видя, что техники плотно скучковались вокруг моего истребителя.

– Нет. – Обрадовал меня бугор. – Чай пьем. Присоединишься?

Окинув глазом, стоящие в два ряда истребители, с торчащими шлангами, махнул рукой и присоединился к теплой компании, вытаскивая шоколад и компот.

– Вот, ты мне скажи… – Фомка налил себе в чашку компот и теперь осторожно к нему принюхивался, не рискуя сделать первый глоток. – Ты, диагностику, на втором комплекте, делал?

– Нет. – Признался я. – Лишняя потеря времени.

– Зело разумно… – Выгнул бровь, бугор. – "Золотой"?

– Слишком круто… – Вздохнул я. – "Осы", мы… "Морские"…

– Матвеевские, значит… – Фомка покачал головой, в такт каким-то своим, мыслям. – Хорошо вас, натаскали. Вместе с техниками, ковырялись?

Я только кивнул в ответ. На "Морской осе", мы и вправду, ковырялись со своими истребителями, вместе с техниками. Потому и жили – мирно, относясь с уважением, друг к другу.

– А не плохо… – Признался Фомка, рискнув, таки, сделать первый глоток. – Очень, даже… Мозгу прочищает…

Не скажу, что от смешения, компот выиграл во вкусе. Как по мне, так даже проиграл. Но народ – отдал должное, прикончив "бутылочку" в пять минут.

Пока я отлучался, проверять состояние накачки, бригада выкатила истребители из угла и протянула все шланги.

– Ну, все, Бывай Здоров! – Хлопнул меня по плечу, бригадир. – Рад был познакомиться!

Великолепная пятерка и бугор, забывшие назвать свои имена, вышли из ангара под розовые лучи восходящего светила, уселись в свою "инженерку" и укатили, оставляя меня наедине с двадцатью истребителями.

Как ни крути, но в 04.00, спарка и оба истребителя, после ремонта, все так же стояли под накачкой. С остальными я успел провести все работы и запечатал кабины своим личным ключом, как и положено.

Хашин, глядя на фронт завершенных работ, повертел пальцем у виска – это движение, почему-то, инопланетники усваивают в первую очередь. Так же как и маты. Только маты – чуточку раньше…

– До полетов – не допущу. – Предупредил инструктор. – По крайней мере – одиночных. Только на спарке.

Я пожал плечами – все события ночи, навалились на меня тяжким грузом и если я о чем, и мечтал, так это точно не о полетах. Я мечтал о Женьке, мягкой кроватке, горячей ванне…

Вот такой я, не правильный, пилот.

– Ложись, отдохни. – Предложил Элф, махая рукой в сторону моей "Снежинки". – Через пару часиков, будешь как огурчик!

– Ага. Зеленый и в пупырышках… – Зевнул я и побрел в указанную сторону – спать. Спорить сил не было, а шоколад закончился.

– Коржик! Старт! Живо! Не спи! – Услышал я в наушниках и принялся лихорадочно запускать системы, костеря себя на все лопатки.

15 секунд отведенных на подготовку истребителя к старту у меня сжались в девять, огромное спасибо искину, помог, парень железный, не отнимешь.

Еще через три секунды "Снежинка" оторвалась от пола ангара и заскользила к выходу – широко раздвинутым воротам.

– Куда?! Стоять! – Голос инструктора Хашин, резанул по ушам с такой силой, что я едва педали не перепутал. Хорошо – не перепутал и плавно опустил свой истребитель, искренне недоумевая: "Чего им надо-то?! Тоже мне – "стой там, иди сюда"!

– Шутники! – Бушевал Л’Х’Н’Шиегу. – Ладно, Коржик – спросонок! Но вы, Регон, вы! Думать-то надо! Не ребенок, вроде… А если бы, Коржик – улетел? Или, не приведи Звезды – пульнул, в кого?! На "Снежинке" – коррект-аннигиляторы, в четверть мощнее, чем на "Игле" и завязаны на парный выстрел! А их, всего – шестнадцать! А если – главный калибр?!

"Нагнетал" Хашин зря.

Даже спросонок. Даже мертвецки пьяный. Я не "пульну" в ангаре. Просто – не разрешит автоматика! И, по своим – не разрешит. И вообще, на первый вылет, согласно требованиям самого Л’Х’Н’Шиегу, оружие было деактивировано и опечатано.

И тут я проснулся окончательно и почувствовал, как волосы встают дыбом: когда я ложился спать – "снежинка" стояла на подзарядке… И оружие, на ней – не деактивировано…

– Вот жопа-то… – Вырвалось у меня, довольно громко.

– Дошло… – Вздохнул инструктор. – Коржик – свободен. Спать и спать. Регон – вам принять истребители и провести дозаправку, для завтрашних полетов. И – на трое суток – без неба!

Вернувшись в свою комнату, подумал было "позвонить" Женьке, но глянув на часы, передумал. Великая вещь, доложу я вам, разница во времени. У меня девять утра, а на Земле – половина четвертого, утра... Спит моя красавица, без задних ног. Сил набирается. Прадед, как и обещал – учились мы, не отрывая жоп. Не раздеваясь, как был в форме, рухнул в койку и, закрыв глаза, провалился в сон. Беспокойный и неуютный. Грязный и вонючий.

Глазки открылись в обед. От ощущения, что что-то забыл. Пройдя в ванну, глянул на себя в зеркало и поскреб щетину – что именно я забыл – я забыл наглухо!

Пообедав в столовой, прыжками, вломился в санблок ангара и нырнул под горячий душ – летать хотелось – жутко.

В предвкушении первого вылета, переоделся за рекордные две минуты, ни разу не помянув по матери, желтую пленочку.

Сам ангар встретил меня пустотой и тишиной. Кроме моего, 13-го, стояла спарка Хашина и, в дальнем углу 3-ка Регона и – всё! Остальные, уже вовсю летали. Только недовольный Регон Ур-мии, болтался по ангару, сердито пиная гайку, со звоном катающуюся по металлическому покрытию и рикошитирующую, под немыслимыми углами. Регон, с псииндексом Ф-18, развлекался, искажая траекторию… Если в бою, он сможет проделать нечто подобное, со своим истребителем или истребителем противника… Очень даже любопытные варианты, наклевываются. А уж схемы то, какие – конфетка!