Текст книги ""Фантастика 2024-100". Компиляция. Книги 1-24 (СИ)"

Автор книги: Сергей Бадей

Соавторы: Михаил Усачев,Дэйв Макара
сообщить о нарушении

Текущая страница: 237 (всего у книги 347 страниц)

Георг, со вздохом, полез в карман, вытащил портативную камеру и протянул ее мне.

– Ну уж нет! – Отмахнулся я. – Взялся за грудь – делай, что-нибудь!

И, уже обращаясь ко всем сразу: – Собирались записать и выложить?

Все трое кивнули.

– "Отлично". За идею. За исполнение – в виде исключения и за первый раз – тоже "отлично". – Я почесал ухо, замерзшее так сильно, что вообще боялся, что отвалится. – Хотя, так рисковать… Валить их надо было сразу и без разговоров. Но, как вы собирались избавляться от тел?!

Сантана, молча, сняла рюкзачок и, открыв, вытащила из него пакет и полулитровую бутылку.

– Термит и кислота?! – Опешил я. – В лесу – медведи не кормлены, волки – голодные, а Вы! Фи, как вульгарно!

Студенты облегченно вздохнули и разулыбались, понимая, что гроза прошла стороной.

Тихий шорох, пытающегося отползти "туриста", вернул меня на землю.

– За исполнение – трояк! – "Турист" при этих словах замер и начал сворачиваться в коврик для йоги.

Начиная с ног. И очень медленно.

Я, никогда и никому, не позволял наезжать на "своих".

Весь мой опыт работы в "Фемиде", общение с агентами – профессионалами и теми, кто живет долгую и полную приключений, жизнь, доказывают, что я поступаю правильно!

– "Верша справедливость"! – Пробормотал себе под нос Георг, наш девиз.

Наша "Фемида" – без весов и маски – действительно вершит справедливость.

Потому что правосудие уже не помогает.

– Да. "Верша справедливость". – Согласился я. – И значит… Обе, ко мне на пересдачу – завтра-же! А вы, молодой человек…

Георг засопел, но взгляд выдержал, хвалю!

– Запись не уничтожу! – Набычился он. – Все равно – выложу! Пусть скот знает, что…

А вот этого я не выдержал.

От моего удара, Георг согнулся вдвое, возвращая природе съеденное.

– Они – не "Скот"! – Колено "погладило" выпрямляющегося человека снизу в челюсть, отбрасывая спиной на кровь и останки "Туристов". – А мы – не "Пастухи"! Молод ты, повторять за старшими, их слова. Неправильные, грубые, лживые – слова.

Каждое мое слово вбивалось кулаком, а бить меня учили…

Георг, которого я отбросил от себя, приложился хребтом о ствол дерева и сполз по нему вниз, растирая текущую кровь из разбитого носа и рассечённой брови.

Девчонки молодцы – на помощь своему кавалеру не пришли, хотя кулачки и сжимались, а глазки метали молнии, грозя испепелить меня или, хотя бы отвлечь.

Георг, умница Георг! Вот не ожидал от него такой глупости! Кто, какая сволочь, "надула" ему в уши эти слова?!

Рассматривая костяшки – сбил, таки – я не отводил взгляда от его лица, все ожидая хотя бы тени понимания.

Нет.

Обида – есть.

А понимания – нет.

А вот девчонки – поняли.

– Мы ходим по самому тонкому льду, по самому острому лезвию… Самое сладкое, что окружает нас – БЕЗНАКАЗАННОСТЬ! Мы в силах уйти от любого наказания и наказать любого обидчика. Каждый из нас – уникален и каждый – одинаково проклят… От наших действий зависит жизнь. Думаешь, просто так появились эти… Это зависть породила их. Зависть. Страх. А может быть – Месть? – Я не надеялся, что мои отрывочные мысли, разлетающиеся сейчас в разные стороны, смогут правильно объяснить мои собственные чувства. – Мы вершим справедливость, Георг. Обычную, понятную людям, справедливость, не замахиваясь на высшие идеалы или материи. Даже наши особенности, не дают нам права на это. Мы не можем относиться к своим родителям, как к скоту. А человечество и есть – родитель. Глупый, жадный, напуганный своим странным ребенком… И родители заслуживают порки, однозначно. А вот оскорбления и пренебрежения – не заслуживает никто. Иначе всей нашей справедливости – грош цена… А теперь – уматывайте отсюда, быстро!

Подружки подхватили парня подмышки и испарились раньше, чем звук моего голоса растворился в голых ветках расположенного неподалеку леска.

"Стелла! Привет! У нас проблемка…" – Обрадовал я декана и приготовился выслушать очень многое, ибо было за что.

А когда она узнает, что за проблема, будет точно в своем праве выгнать меня, ко всем чертям, из Академии.

К моему удивлению, внимательно выслушав, Стелла даже бровью не повела, просто натравив на меня полицию и представителя "Фемиды" за компанию, видимо, чтобы я не расслаблялся.

"Фемидовец" на полянке появился минут через десять, а полицию пришлось ждать больше часа – пока они добрались до глухой полянки, на своих – то двоих…

Их неторопливость не только дала мне возможность обсудить все с проблевавшимся от вида останков, "Фемидовцем", но и подготовиться к всевозможным каверзным вопросам, со стороны правоохранительных…

Лейтенант – от криминалистов. Капитан – от "убойных" оперов. Пара прокурорских, как всегда в штатском. Кинолог с потешным спаниелем – лапочкой. Десяток рядовых из ближайшей воинской части – вот и все, кто собрался в этот час на поляне, среди застывшей крови, переломанных костей и свернутого, упс, продолжающего сворачиваться в рулончик тела.

Криминалист, со вздохом взял пробы крови и закрыл свой чемоданчик – основной подозреваемый на месте, на вопросы отвечает, запираться не собирается – не вызов, а лафа!

Кинолог, прикорнул, устроившись на поваленном дереве, подложив под пятую точку свернутый плащ.

Капитан, в окружении прокурорских, записывал мой рассказ и от руки, и на серебристый диктофон, недовольно морщась от налетающих запахов.

Довольный спаниель, азартно гонялся за мухами и рылся в земле, утоляя свои охотничьи инстинкты.

Все были довольны.

Все, кроме десятка рядовых, что бродили сейчас по поляне, собирая в большие черные мешки, остатки тел.

А ведь им придется их еще и обратно, на себе, тащить…

Жесть! Я бы тоже был недоволен! Дав себе пинка, договориться с "Фемидским", на тему "прохода", вдвоем – то мы его точно потянем! – Замер, понимая, что где-то облажался. Причем облажался – по полной программе.

– Можно перечитать показания? – Капитан от моей просьбы едва не заполучил инфаркт, а прокурорские поставили ушки на макушки и настороженно сунули руки в карманы.

Читая и перечитывая, снова и снова ругал себя.

"Туриста" – четыре!

Тогда…

Откуда взялось пятое тело?

То самое тело, которое я, по запарке, принял за "недобитого" и свернул в рулончик?!

А если было пятое, то кто скажет, что не было и – шестого!

Почесав затылок, обрадовал капитана.

Помните, в "Маски-шоу", все быстро бегали друг за другом?

Вот, после моих слов я наблюдал это воочию!

Досталось и кинологу, с собакой и десятку рядовых…

Да и мы, с "Фемидовцем", сделали пару кружков, вокруг поляны, благо капитан, обвинения в мой адрес пока не предъявлял, а писал все как свидетельские показания.

Шестой нашелся очень быстро – спаниель показал просто чудеса своего нюха и коротких, но таких быстрых, лапок! За сорок минут, собачка успела пробежать почти пять километров, по сильно пересеченной местности, в просторечии именуемой лесом и привела нас в лагерь, в котором, сладким сном праведника, раздувая палатку богатырским храпом, спал шестой.

От радости, десяток рядовых навалились на спящего с таким громовым "ура", что мужчина ракетой вылетел из палатки, зацепился ногой за жалобно завизжавшего спаниеля, упал, проехался голым пузом по погасшему костру, стукнулся головой об висящий котелок с супом и потерял сознание.

Прокурорские не прятали улыбок – есть выживший, а значит все не так и плохо!

Опер старательно делал вид, что он ничего не видел.

А "Фемидовец", снявший всю сцену захвата, на свой телефон, клятвенно заверил меня, что перешлет копию записи, едва вернется в офис…

Да, когда я говорил "Маски-шоу", я не имел в виду "Шоу Бенни Хилла", но вышло очень похоже.

Но, больше чем незадачливому бандиту, все обрадовались трем, семиместным внедорожникам, с забитыми багажниками.

Едва спаниель озадаченно гавкнул, замерев у одного из внедорожников, как прокурорские, взяли дело в свои руки, очень вежливо попросив меня, Артура и капитана удалиться и забыть о находках – в целях государственной безопасности.

Пожав плечами, мы – все трое – согласились.

Увидев наши приготовления, капитан "напросился с нами" – домой всем хотелось как можно скорее, а в свете последних событий, никто и никогда не будет искать двух "испуганных студенток Академии", что превысили предел необходимой самообороны, в отношении пяти вооруженных, взрослых мужчин.

Выбрав для финишной точки мою квартиру – и не далеко и места цивилизованные – подхватили капитана "под белы рученьки" и сделали шаг, убираясь с поляны под несчастный взгляд собаченции.

В моей "пустой" квартире нас ждала засада.

Стелла, Лиззи и Валентин.

Строгие, официальные, чопорные, в официальных академических мантиях, глубокого, фиолетового цвета.

Лязгающие зубами от холода и пытающимися сделать одновременно несколько дел – Выбраться из квартиры, согреться и найти, где у меня чайник…

Выбраться из квартиры им не давала защита, которую я придумал на досуге, после визита Альбы.

Согреться, кутаясь в шелковые мантии, не получалось ни у кого. И никогда…

А чайник у меня сгорел, и я его выкинул на помойку, делая кипяток в кастрюльке.

При моем появлении, защита отключилась и Стелла, взламывавшая дверь, вывалилась на лестничную площадку, тут же окутавшуюся белоснежными клубами пара.

– Как в детстве! Забегаешь с мороза домой, весь в клубах пара! – Умилился капитан, пытаясь скрыть улыбку и поеживаясь. – Только в детстве, холодно, все-таки, было на улице…

– Это что – система безопасности, такая? – С места в карьер, кинулся выяснять Артур. – Если – да, то дайте две! Одну в офис поставлю, а вторую – на дачу, бабушке!

После того, как входная дверь оказалась открыта, температура в квартире стала стремительно возвращаться к любимым мной, оптимальным 26 градусам тепла.

К моему счастью, без последствий, в виде выпадения конденсата и тому подобных прелестей – я уже и так, заманался проводку и краны менять! Ну и лампочки – до кучи…

Понимая, что сейчас меня спасет только горячий чай и присутствие капитана с Артуром, поспешил на кухню, к плите, кастрюльке и холодильнику с "вкусняшками".

Артур, с видом знатока ходил вокруг моей глыбы сапфира, облизываясь и присматриваясь.

Лиззи, пришедшая мне на помощь, уже через десять минут поспешила избавиться от академической мантии, успев заляпать ее смородиновым вареньем.

Валентин бодро общался с капитаном, а Стелла…

Судя по виду Стеллы, разговор, ради которого они ко мне приперлись, состоится даже в том случае, если небо упадет на землю.

Усадив гостей за стол в кухне, для чего пришлось едва-ли не за уши, оттягивать Артура от каменюки, а капитана с Валентином – вытаскивать с балкона, на котором они дымили не хуже двух паровозов, я уселся с "краешку" и приготовился ко всему.

Бежать – в том числе.

Вот, объясните мне, как, обычный, не очень теплый даже, круг малознакомых людей, умудрился так уютненько и неторопливо, надраться до полного безобразия?!

Вроде и выпивки у меня дома было не много – вина, пару бутылок, да коньяку – чуть по-боле…

Может быть, супруга капитана, которая приехала за своим благоверным, когда за окном было уже темно, привезла с собой?

Хотя нет… К этому времени я уже точно помню, что Артур сгонял к себе, за гитарой, а значит…

"…Ой-ё! Никто не услышит!..."

Значит за вином, для девушек, мы ходили с Валентином, что сопит в соседней комнате!

Или с Лиззи?

Я считаю себя абсолютно счастливым человеком – я не болею с похмелья. Совсем. При любом "смешивании", "накапывании" и "раскуривании", единственное, что мне угрожает на следующий день – сухость во рту, проходящая, после первой кружки кофе.

Потянувшись на надувном матрасе – ну не купил я себе кровать, не купил! – принялся вспоминать вечер, с азартом спаниеля, раскапывающего нору лисы.

Минут через десять, картинка пришла в норму и я схватился за голову.

Стелла со мной поговорила. Вызвала на балкон, отжала сигарету и вывалила на меня все новости.

Блин! Точно! Вот после этого разговора-то, мы и укушались в хлам, с подачи, к сожалению, моей…

Санти, Аша и Георг, вывалились в общаге, в двух шагах от Стеллы, возглавлявшей приемочную комиссию: общагу отремонтировали, но студни жаловались, что хреново.

Разумеется, увидев пусть и бывшего, но своего студента, с разбитой мордой и девчонок, с круглыми глазами и потерянными улыбками, Стелла устроила им допрос с пристрастием.

Может быть, все бы и обошлось, да только злополучная камера Георга, не вовремя пикнула, напоминая о полном разряде батарей.

"Прикрыть" свои мысли, не успели все трое, и Стелла устроила им разбор полетов – уж что-что, а работать по ассоциациям и ловить, когда человек совершенно расслаблен, наша декан умеет, не отнимешь.

Выплыл и я, и их план, и запись, как подтверждение.

И мое рукоприкладство, в отношении малолетнего – тоже.

А тут и я с ней связался.

Праведный гнев, коим пылало мое начальство, поутих, но вырывался наружу – дикой вонью.

Сперва, Стелла собиралась сдать меня полиции. Потом – "Фемиде". Потом – уволить, ко всем святым. Потом устроить торжественное сожжение, с факельным шествием.

К этому времени, все трое студентов уже понимали, что вляпались очень глубоко и только и могли, что вжимать головы в плечи, когда очередной "конструкт", свистел над их головами.

На мое счастье, первое, что сделал Георг – сломал чип памяти – едва Стелла отвернулась.

Второе его разумное решение – смыться – уперлось в проблему чистой одежды.

Оставив молодежь "чистить перышки", декан собрала "большую тройку" и пылая жаждой восстановить справедливость, кинулась ко мне домой.

И вот тут, у меня нарисовался первый вопрос: "Откуда, ключ от Моей квартиры у декана?!"

Попавшись на мою защиту, едва не замерзнув и дождавшись моего появления, "большая тройка" уже не хотела восстанавливать справедливость – слишком было для этого холодно – они решили наказать меня иначе.

Они решили впиндюрить мне классное руководство, или, кураторство, над группой выпускников. А в лаборанты – всунуть Георга!

Второй вопрос: "И что мне с этим теперь делать?" Так же меня мучил, как и первый.

А ведь был еще и третий вопрос, и четвертый…

Выбравшись из-под простыни, принялся натягивать одежду – гостей пора будить и выпроваживать – да и самому, курить хотелось и кофе – в любой последовательности.

Пока на цыпочках – кофе – нет, жратвы – нет, а значит чего зря людей будить, пробрался на балкон, по пути едва не запнувшись об Артура, спящего сидя и с блаженной улыбкой прижимающегося к сапфиру.

Подняв его же, валяющийся рядом телефон, сделал пару снимков – ведь ни за что же не поверит, пока не увидит.

Судя по прохладе и низко висящему солнышку, времени было часов шесть утра.

Ничего не поделаешь – "сон алкоголика крепок, но не долог!" – аксиома, усвоенная мною еще в годы бурной юности.

Судя по разномастным пачкам сигарет – за ними тоже бегали, в свое время и, будучи уже "готовыми" – подкуривали со стороны фильтра.

Первая затяжка, вторая и мир покачнулся, прогнулся и засмеялся, давая понять, что жизнь налаживается!

С балкона пошел сразу на кухню – народ надо возвращать к жизни, во что бы то ни стало!

Пока в кастрюльке варился кофе, настрогал бутербродов и радостно пошел всех будить.

Валентин и Лиззи дрыхли в комнате, "валетом" – нормально, за них я никогда не переживал, вот и сейчас они демонстрируют многолетний педагогический стаж…

Артур – собирался постепенно, но… Сдается мне, сапфир умудрился почистить ему кровь – слишком уж он выглядел ошеломленным и свежим, словно и не пил, вовсе.

Капитан спал в обнимку со своей супругой, на моем единственном, нормальном, "лежбище" – диване. Даже разложить его смогли – "респект и уважуха" – я его и по трезвому состоянию, развернуть не могу, а тут – пьяными… Надо попросить, чтобы не складывали…

В четвертой комнате спал я.

Стеллы так и не обнаружилось.

Надеюсь, ее не понесло на "подвиги"?

Глава 8

***

… – Занятия в этом году мы начинаем с верой в будущее и надеждой на лучшее… – Президент академии, осыпанный научными регалиями, как собака – блохами, разливался соловьём перед студентами. Слушая профессорский спич, складывалось впечатление, будто нет в мире ничего лучше, чем стены академии, столь дорогие его сердцу.

Первое сентября, первый день осени и самый тоскливый день в глазах всей детей.

Сколько его не пытаются сделать привлекательным – получается не очень.

Вечно – учителя в мыле после приемок школ, родители – после закупок и сборов, а дети издерганы родителями.

Академию эта чаша тоже не обнесла – ремонтировался корпус общаги и два корпуса учебных – в этом году повезло попасть под ремонт общаге "психопатов", их же учебному корпусу и корпусу технарей.

–… Новые учебные аудитории откроют свои двери для самых востребованных специальностей. Академия, приложила все усилия, чтобы … – Президент разорялся, а в воздухе повисла странная, почти звенящая тишина.

Студенты, стоящие рядом со мной, переминались с ноги на ногу, обменивались мыслями, бросали косые взгляды в мою сторону, пытаясь пробиться под стенку моей защиты. Самые смелые и наглые, успели выкурить по сигарете, спрятавшись за спинами своих товарищей и выпуская дым в рукава.

Наивные.

Это я добрый и милый, стою к ним спиной. А вот Стелла – сидит на "амвоне" и очень даже хорошо все видит.

Да и складывать бычки, в карманы… Фу, как не культурно…

Очередной "наглец" начал подстраиваться под мой ритм, пробуя меня на зуб.

Следовало бы проучить, но – ломы!

Год работы в академии принес свои плоды – "ломизм крайней степени". Ну да ладно, "проживем как-нибудь без АЭС"!

Тем более что теперь, "пробовать меня на зуб", будут многие – злопамятная Стелла, поставила мой курс в список обязательных.

Получилось все, как в "Иронии…" – почти на грани выключения, я добился от декана карт-бланша на набор собственной группы, правда, с каким-то условием, о котором я наутро – убей! – не помнил.

Оказалось – "обязательная программа".

Низкий тебе поклон, Стелла-Свет-Тимуровна! Спасибо, что позвонила и напомнила, ближе к вечеру. Иначе – "СУРПРАЙЗ-З-З", как говорят наши "англоязыкие" студенты.

Осенний ветерок баловался с женскими прическами и, хоть еще под ногами не хрустели желтые листья, деревья словно вещали в эфир – "Спать! Спать! Спать!"

Весной они проснутся и снова – сперва зеленая дымка, потом – листва, потом – гроза…

Пятьсот учеников.

Пять сотен разных характеров и склонностей.

Они еще не знают точно, что именно их ждет за стенами академии, но уже догадываются – ничего хорошего.

– Я поздравляю вас, всех, с первым сентя… – Грохот и подпрыгнувший подиум летнего театра, прервали нашего президента.

– … бря! – Закончил фразу профессор Артанский и развернулся в сторону грохота. – Б…!

Студенты, как дети малые – покажи пальчик – смеяться будут, а тут – такой повод! Мат из уст целого Президента и Прохвессора!

Смешки, сперва робкие, а затем все нарастающие, как клубы табачного дыма, за змеились по рядам.

"Надеюсь это – не общага, гори она синим пропадом!" – Простонала в эфир Стелла.

Спохватилась и "закрылась".

"Может быть – пропаном?!" – Поправила декана ехидная химичка, добавив смайлик.

Наблюдая за пикировкой декана кафедры аналитики и декана кафедры химии, я добавил и своих пять копеек, о которых узнал совершенно случайно – на следующий год будут ремонтировать общагу химиков и их же корпуса – все два.

Той же конторой, что и ремонтировала!

Улыбка Стеллы, согрела мою душу, чуть больше, чем помрачневшее лицо "химички".

Интересно, после позавчерашней пьянки, Стелла стала если и не ближе, то понятнее – однозначно. Словно, потеряв контроль от выпитого, женщина открылась с новой и очень неожиданной, стороны.

"Интересно, а когда она ушла?" – Третий вопрос, терзающий меня после нашего "попоищества".

– Что, не отошел? – Стелла многозначительно "кивнула" в сторону Альбы.

Как ни крути – "мыслеречь", "лайн" и наши "комплектаты", они же "конструкты"" – самое шикарное, что могло произойти с миром.

Словами, такую гамму чувств и эмоций просто не передать!

Так что, в ответ, Стелла получила весьма многообещающий слоган.

Настолько "весьма", что Альба вздрогнула, ведь ее слоган касался в первую очередь.

– И вообще, с каких пор личная жизнь преподавателя является головной болью декана?! – Возмутился я, "вскрыв" второе дно ее "кивка".

– Так ты… – Изумление Стеллы было таким явным, что я, под шумок, "поймал" эхо и еще одной мысли, о некоем споре. Но тут Стелла пришла в себя и закрылась наглухо.

– Кстати, – решил я ковать железо, не отходя от кассы. – Согласно вашему спору…

– И о споре ты знаешь… – Стелла дернулась. – Кто проболтался, если не секрет? Или ты, по привычке, "жучков" везде накидал?

Мысли Стеллы панически метались. Она слегка изменилась в лице, но все равно выглядела очень даже хорошо. Вру, конечно – выглядела Стелла просто Фантастически!

Можно было чуть-чуть нажать и считать информацию. Скрипнув зубами, не стал этого делать.

Кое-что изменилось в моих отношениях к Стелле, с той пьянки. В лучшую, сторону.

– Я потом тебе расскажу. – Пообещала Стелла. – Потом. Все-все.

Пока мы общались и выясняли отношения, легкий осенний ветерок донес до нас запахи и клубы пыли.

Пара секунд мыслеречи.

А за клубами пыли – еще клубы пыли и снова дрогнул подиум, в этот раз, сбросив с себя всех на нем стоявших, сидевших и даже– лежавшего профессора, под ноги, точнее – рядом с валяющимися студентами.

Робкий голос Альбы, прокричавшей"землетрясение", перекрыл длинный вопль "врача и водки, тьфу, носилки, тьфу – аптечку, гады – хватит ржать – это не шутка – все серьезно!"

Студентки – медики развлекались, "ощупывая" упавших парней на предмет травм и повреждений, преподаватели пытались навести порядок в этом кавардаке, а я замер в ступоре.

"Привет, Мышонок! Я тебя нашел… А ты меня – найдешь?"

На месте учебного корпуса технарей – зияла масштабная воронка.

"Привет, вот и приплыли…" – Замер я, пытаясь отыскать Безобраза. – "Вот тебе, бабушка и Юрьев день…"

Кроме простенькой мыслеформы, отправленной мне – ни следа, ни шороха, ни вибрации.

Снова удар и многострадальная сцена, наконец-то, рассыпалась.

"Не нашел, Мышонок! Ая-яй! Плохо. Ищи лучше. Или я снова приду!" – Безобраз откровенно издевался надо мной – его десятый, против моего, "средненького", шестого. Это не Т-34 против "Абрамса"… Это с рогаткой против "Звезды смерти"!

На мгновение я превратился в самого настоящего "слухача", уловив нечто, что ввело меня в еще большее замешательство – происходящее не могло быть правдой.

По нервам ударил стон Стеллы, пробившейся через все барьеры.

Пришло время использовать то, чему меня учили.

Низкий поклон Анне, за ее науку – войти в скорость и Лиззи – держать скорость осознанно.

Недолго, всего пару минут, но это мои пара минут.

За пару минут успел, сколько мог, расчистить завал сцены и вытащить пару деканов.

Стеллу вытащил в первую очередь – почему-то именно ее мыслекрик бил по мозгам сильнее всего, отвлекая и пугая своим надрывом и обреченностью.

Через минуту, рядом со мной, расчищали завал еще три человека.

Сантана, Аша и Георг, ну куда ж без него, не освятится, святая троица, в бога мать, бога душу и в святое распятие!

Вот и есть ядро моей будущей группы.

Только от Георга, придется все едино – избавляться. Девчонки вертят им, как собака хвостом!

Вот ей-ей, поговорю-ка я с Анной – у нее опыт работы с людьми, может и подсоветует, что хорошего…

Мои две минуты закончились и я "выпал".

Аша продержалась полторы минуты, Санти – минуту.

Кретин Георг – целых три, но… Разумеется, растянул связки, олух, и лег пластом, в аккурат на колени симпатичной второкурснице, вызвав целую бурю "частнособственнических эмоций"!

А второкурсница, не будь дурой, выдержала всю бурю…

И перенаправила ее на Георга!

"Хороша, чертовка! Заберу, с руками и ногами оторву! Отобью и уведу!" – Любовался я филигранной работой девушки, переводящей всю энергию нападающих, на лечение парня. – "Отжать!"

За полных пять минут работы реального времени, мы четверо расчистили всю сцену, правда, намусорив при этом изрядно – большинство материалов, при работе на "скорости", становились хрупкими, превращаясь в мелкие обломки при малейшем неравномерном движении. Я этот нюанс знал. Студенты, разумеется – нет.

Прихрамывая, подошел к второкурснице, отпугнув обеих красавиц, и ткнул пальцем в сторону раненых.

Стелла уже сидела, поджав ноги и придерживаясь кончиками пальцев правой руки за висок.

Подойдя, уселся рядом, прижал к себе и поцеловал в макушку.

К моему удивлению, госпожа декан не отстранилась. Наоборот, со вздохом облегчения, словно перекладывая безумно тяжелую ношу со своих плеч на мои, прижалась и спрятала лицо у меня на груди.

– Весело у нас учебный год начинается… – Усмехнулся я, едва касаясь ее уха. – Боюсь представить, что дальше будет…

– Слушай, Сайд… – Подняла голову женщина и посмотрела мне в глаза. – Пошли, напьемся, что-ли…

Год начался с интересных событий: вначале выяснилось, что под развалинами технического корпуса мог остаться преподаватель физики. Потом, туда же вписались пара студенток-отличниц. Потом – самое новейшее оборудование, ценою в лимон фиолетовых, европейских купюр, что нам поставили по гранту, как лучшему вузу. На закуску, я бы даже сказал – на десерт! – "испарились" результаты тестов, за прошлый год, согласно которых и формировались группы.

Чем не преминули воспользоваться особо умные студенты.

И не менее умные – преподаватели, которым кровь из носу надо было собрать группу студентов "под себя".

Иначе Стелла бы меня убила.

Пришлось перелопачивать целую тонну учебной и не очень, макулатуры, раскапывать старые журналы и ругаться, ругаться, ругаться. А потом – давать новые тесты и снова – ругаться, но в этот раз – с преподавателями, у которых я отжимал студентов.

Все "устаканилось" к концу семестра.

За это время, наш президент – профессор Артанский, Вадим Петрович, скинул десяток килограмм благородного брюшка, сменил контактные линзы на очки в простой оправе и стал упорно закрашивать седину.

Я пристально рассматривал свою, свежесобранную группу. Пятнадцать парней, восемь девчонок. Все с хитринкой в глазах и характером. Двадцать три человека, не ведающих собственных возможностей. И точно такой-же препод, в нагрузку.

"Когда Стелла догадается, по какому критерию я собирал эту группу – она меня убьет…" – Признался я самому себе. – "Ну и пусть убивает. Лишь бы отнять не попыталась…"

– Я рад видеть группу в полном составе. – Начал я, по привычке обходя учительский стол и садясь на его край. – Вы даже не знаете, как же я рад Вас видеть.

В виде исключения, моя группа была сборной солянкой – второй, третий год обучения. Ничего, что у них год разницы – старшие подтянут младших. В этом я был уверен. Например, Сантана и Аша, предпочли съехать с четвертого курса – на мой третий, вызвав шок у своих преподавателей. Второкурсница Нэт, оказалась сразу на третьем курсе и под патронажем героя, что отдыхал на ее коленках – Георга. Очень боялся, что начнутся "ревнушечки", но парней в группе оказалось больше и девчонкам пришлось быстро находить общий язык, чтобы парни не возгордились.

Георг обломался тоже.

– Лето года 2003 было странным. – Усмехнулся я собственным воспоминаниям. – В этот год не было шумных катаклизмов. Народ не сходил с ума от жары или холода. Реки не выходили из берегов и жители этого города сладко спали, чтобы проснуться от яркой вспышки, за окном. Поворочавшись, те, кому было не на работу – продолжили досматривать сны. Утро разделило мир. Разделило на две части. На "живых" и "мертвых". Так и не выяснили, что же стало причиной вспышки – аномальная вспышка на Солнце, эффекты в небе или инопланетное вторжение.

Я прикрыл глаза и сжал кулаки.

То, что я сейчас рассказываю – история. И кроме меня, о ней, никто не расскажет – не принято. Есть учебники, есть мнения и есть – факты – разбирайтесь, детки, сами…

Мне очень повезло оказаться в самом начале.

Только я бы с радостью поменял всё – на поцелуй любимой девушки, на рассвет и на закат.

Всё, все свои дары – без остатка.

Впрочем, это просто минутная слабость. Сейчас я открою глаза, и всё пойдет, как запланировано.

Только почему-то очень хочется завыть.

И холодно мне, очень холодно…

– Самое страшное, что произошло в жизни людей – среди них появились те, кто смог услышать самые затаенные желания. Те самые, о которых и говорить не принято. За 2004 – 2007 годы процент "мертвых" ничем не выделялся. Ничем, кроме повышенного процента суицида. Мне выпало оказаться на "корабле" одним из первых – в октябре 2003. На моих глазах, на моем теле и на моих нервах, происходило становление "Фемиды". На моих глазах, "мертвые", осознали свои силы. И если Вам кто-то будет говорить, что все было легко, просто и красиво – плюньте ему в лицо. Плюньте в лицо – составителям учебника новейшей истории – трусливо умолчавшими об экспериментах, проводимых религиозными культами и о "крестовом походе против богомерзких и богопротивных…", объявленном папой римским в 2008. Ваше поколение, ваш выпуск – первая ласточка нового вида. Уже сейчас, нас больше двух миллиардов. Планете Земля, привыкшей к многообразию человеческих рас, придется теперь привыкать и к многообразию видов. Следом за нами, придет еще вид и еще, добавляя старушке все новые и новые позиции в списках, напротив слова "Homo".

За последний десяток лет, обычные, "простые смертные", "живые", уже привыкли, что от нас им ничего не угрожает – более того, став теми, кто мы есть, мы получили самый подлый подарок, от природы ли – уж не знаю – но при всех неравных условиях, нам оставили "тормоз" – болезненное чувство справедливости. "Совесть – лучший контролер!" – Девиз в автобусах Советского Союза. Каждый второй работник государственных аппаратов – "мертвый". Скорая, пожарка, полиция, спасатели, учителя. И – "Фемида".

Один из здесь присутствующих, может засвидетельствовать мои слова – мы вершим справедливость.

– Но… Фемида – богиня Правосудия! Если справедливость, должна быть – Немезида! – Перебил меня парнишка с шикарным именем Уран и втянул голову в плечи, сам испугавшись.

– "Немезида", говоришь… Может быть. Только она, больше богиня мести… – Ответил на вопрос, голосу с первого ряда. – У "нашей", если ты не заметил – нет ни весов, ни повязки на глазах. Так что, судит она не в слепую, а вполне даже по уму…

Я, честно говоря, горжусь своей группой. Вот так, от первого вопроса – вся группа вступила в обсуждения.

Теперь я могу вернуться за стол и тихонечко, как мышка, понаблюдать за ними, лишь изредка задавая наводящие вопросы.

Первая пара у нас постоянно уходит на болтовню об этике.

И, как ни странно, уже через месяц, среди "моих" – не было курильщиков. Да и куда пропали вызывающие наряды, знает только сама молодежь…